Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке BooksCafe.Net
Все книги автора
Эта же книга в других форматах

Приятного чтения!

К читателю

Все дальше уходят в глубь истории грозные годы Великой Отечественной войны. Новремя не властно предать их забвению, выветрить из памяти народной. Наша победанад фашистской Германией — это победа над реакционными силами империализма,победа светлого дела социализма.
Много вышло различных книг, посвященных минувшей войне. И все же интерес к нимне уменьшается. Каждое новое правдивое произведение об этой священной длясоветских людей войне — еще одно свидетельство великого подвига, свершенногонашим народом во имя свободы и независимости своей Родины, мира и прогресса.
В огне ожесточеннейших сражений в годы Великой Отечественной войны прошлииспытание на крепость Советское многонациональное государство и его ВооруженныеСилы. Были проверены зрелость военного искусства, качество наших военныхруководящих кадров, вставших лицом к лицу с фашистским генералитетом,считавшимся до того самым опытным среди буржуазных армий.
Я счастлив и горд, что в труднейшую для Родины годину мог принять посильноеучастие в борьбе наших доблестных Вооруженных Сил и вместе с ними пережилгоречь наших неудач и радость победы.
С В ходе войны росли и закалялись наши военные кадры. Я, как и другие советскиевоеначальники, под руководством Коммунистической партии рос и приобретал боевойопыт.
Великая Отечественная война застала меня на службе в Генеральном штабе, вдолжности заместителя начальника оперативного управления, в званиигенерал-майора. 1 августа 1941 года решением ЦК партии я был назначенначальником оперативного управления и заместителем начальника Генеральногоштаба, а с июня 1942 и до февраля 1945 года возглавлял Генеральный штаб, будучиодновременно заместителем наркома обороны. В дальнейшем на меня были возложеныобязанности командующего фронтом и члена Ставки Верховного Главнокомандования,а затем главнокомандующего войсками Дальнего Востока.
Таким образом, на протяжении почти всей Великой Отечественной войны я имелпрямое, непосредственное отношение к руководству Вооруженными Силами. Поэтому япрежде всего и больше всего говорю в книге о деятельности Ставки ВерховногоГлавнокомандования, ее главного рабочего органа — Генерального штаба иосновного руководящего состава наших Вооруженных Сил — командующих фронтами иармиями, их военных советов и штабов.
В основу книги положен фактический материал, хорошо известный мне иподтвержденный архивными документами, значительная часть которых еще непубликовалась. Главная цель моих воспоминаний — показать, как под мудрымруководством Коммунистической партии ковалась грандиознейшая победа, рассказатьнашему молодому поколению о тех методах и формах, которые применялись нашимируководящими военными органами в ходе вооруженной борьбы. Были в этой борьбе иошибки и просчеты. Скажу я в своей книге и о них. Но, разумеется, не онисоставляют главное на том многотрудном пути, который прошли наши воины кпобеде.
В своей книге я стремлюсь показать, как росли день ото дня военное могуществоСоветского государства, боевые и моральные качества советских воинов, какразвивалась военная наука, росли наши военные и особенно руководящие кадры.Надо прямо сказать, что все наши военачальники являлись последовательнымивыразителями основных принципов советского военного искусства — решительности,гибкости и маневренности. Уже в первые месяцы войны они показали ценнейшие изкачеств военного руководителя   — полное и глубокое понимание природы ихарактера современной войны ц способность предвидеть ход и исход самых сложныхсражений.
В книге уделено достаточное внимание работе представителей Ставки ВерховногоГлавнокомандования.
Я высоко ценю литературу о минувшей войне. Тот подвиг, который совершили армияи народ под руководством Коммунистической партии в борьбе с фашизмом, не имеетсебе равного в мировой истории. Трудно переоценить значение пропаганды этогоподвига для воспитания советского патриотизма.
Тот факт, что книга моя выходит со значительным запозданием по времени,объясняется рядом обстоятельств. Нужно было провести большую работу в архивах,подготовить фактическую основу книги. В дни войны мне не приходила мысль, чтокогда-то придется писать воспоминания о ней. Все помыслы и заботы отдавалисьсамой войне. Отдельные авторы книг ссылаются на свои дневники, которые онитогда вели. Ну что же, это, если стоять на позиции мемуариста, их счастье. Они,видимо, имели возможность и находили время для того, чтобы записывать виденноео событиях, людях, и делали это от чистого сердца и с самыми лучшимипобуждениями. Но все же должен сказать, что по решениям Ставки из-запредосторожности и соблюдения секретности они делать это не должны были. Даженам, ответственным работникам Генштаба, участникам всех заседанийГосударственного Комитета Обороны и совещаний в Ставке ВерховногоГлавнокомандования, на которых рассматривались вопросыоперативно-стратегического порядка, запрещалось в свои рабочие тетрадизаписывать что-либо, кроме общих, правда основных, но ничего не говорящих дляпостороннего человека фраз и цифр. Партия придавала исключительное значениесохранению государственной и военной тайны на всех уровнях руководстваВооруженных Сил. И нет сомнений, что такая строгость в этом вопросе во времявойны была совершенно оправданна. Основными документами по принятым решениямявлялись директивы фронтам, разрабатываемые нами и утверждаемые в Ставке. Пораспоряжению Ставки штабы всех объединений, соединений и воинских частей велизаписи о ходе военных действий в своих   журналах, которые теперь оказываютогромную помощь авторам, в том числе и мне.
Причиной, объясняющей столь долгое отсутствие моей книги, является и то, что ипосле войны я длительное время был чрезвычайно занят. В марте 1946 года я сновастал начальником Генерального штаба и первым заместителем министра обороны. В1949 году был назначен министром Вооруженных Сил, а с 1950 но 1953 год —военным министром. Помешала работе над книгой и моя долгая болезнь.
Первые книги о войне были написаны вскоре после ее окончания. Я хорошо помнюдва сборника воспоминаний, подготовленных Воениздатом,— «ШтурмБерлина» и «От Сталинграда до Вены» (о героическом пути 24-йармии). Но оба эти труда не получили одобрения И. В. Сталина. Он сказал тогда,что писать мемуары сразу после великих событий, когда еще не успели прийти вравновесие и остыть страсти, рано, что в этих мемуарах не будет должнойобъективности. При всей спорности этого утверждения оно не могло не сказатьсякакое-то время на моем отношении к написанию книги.
За время, прошедшее после выхода книги, я получил немало писем. Меня радуетотношение читателей к книге, их внимание к ее содержанию, проблемам. Сблагодарностью принимаю их пожелания и замечания. И хотя с некоторыми из них яне согласен, я с уважением отношусь и к таким высказываниям, ибо они сделанысоветскими патриотами искренне, от всего сердца.
В меру возможности я внес в книгу ряд уточнений и добавлений. Написаны такжедве новые главы—«Героическая оборона Ленинграда» и «ВГенеральном штабе», дополнена глава «На Дальнем Востоке».
Автор Январь 1975 года.

Юные годы

Первые шаги.— Кинешемские будни.— «Хлебная комиссиям.— Костромаи костромичи.— В стенах семинарии.— Накануне войны. 
Моя биография вплоть до Великого Октября не содержит в себе ничего особенного.Я выходец из духовного сословия. Но таких людей в России были десятки тысяч. Ябыл офицером в царской армии. Но и их в России насчитывалось множество. 1917год явился рубежом в жизни не только России, но и всего человечества. Передмиллионами граждан встал вопрос: с кем ты? По какую сторону баррикад? И воттут-то оказалось, что «единая и сплоченная масса» защитников старогостроя резко размежевалась. Одни ушли в стан белогвардейцев, другие — а их былодовольно много — в ряды защитником Советской власти. Среди них был и я. И с техпор вот уже более полувека я с гордостью несу службу в Вооруженных Силахпервого в мире социалистического государства.
Почему так произошло? Каким образом штабс-капитан царской армии стал краснымкомандиром, членом Коммунистической партии, избирался делегатом на ее съезды,членом ЦК? И в этом, как в капле воды, отразилась судьба многих и многих людеймоего поколения. Октябрьская революция явилась событием, в корне изменившим всюих жизнь и образ мысли.
Можно сказать, что моя биография в какой-то степени типична…
На границе Ивановской и Костромской областей начинается Среднее Поволжье. Здесьпо равнине, еще и сейчас достаточно лесистой, текут реки Унжа, Немда, Лух,Кострома. Вокруг небольших городов теснится множество поселков, а между нимиразбросаны старинные села и деревни. Этот край бедных подзолистых почв и еловыхлесов — моя родина. Ниже Костромы, если плыть по Волге и миновать живописныйгородок Плес, пароходы подходили к пристани в Кинешме, славившейся полотнянымиизделиями. По обе стороны великой русской реки простирались   заливные луга. Наюго-запад от Кинешмы шла «чугунка» — железная дорога наИваново-Вознесенск, а на юг вели два больших тракта: один — к Вичуге, а другой— к большой деревне Никитино. Это было наше волостное село. Рядом с ним, вцентре большой равнины, окруженной лесами, лежало торговое село Батманы. К немулепились деревни помельче. С востока на запад равнину пересекает наша любимаяречка Елнать, впадающая в Волгу.
Ничем не примечательный этот крохотный по своим размерам кусочек нашей Родинымне особенно близок. В западной его части, километрах в пяти от Батман, инаходилось тогда село Новопокровское, с которым тесно связаны мои детство июность. Было в нем всего три дома. Теперь этого села нет. Но я и сейчасотчетливо представляю не только само Новопокровское, а и соседние с нимдеревушки Горки, Вахутки, Кобылино, Бардуки, Рагуши и другие. Здесь в детстве ябродил по лесам, изобиловавшим дичью, всевозможными грибами и ягодами. Вместе скрестьянами, лица многих из которых отлично помню и сейчас, косил траву изанимался другими сельскохозяйственными работами. Здесь в церковно-приходскойшколе начал учебу.
Детство мое прошло в постоянной нужде, в труде ради куска хлеба насущного. Отецмой, Михаил Александрович, лишился своего отца в 17 лет. Его мать, моя бабушка,вскоре вышла замуж за мелкого служащего уездного земства. У нее появилась новаясемья, и отец остался предоставленным самому себе. Что делать? Единственное,чем он обладал, это хорошим голосом. Кто-то посоветовал ему устроиться в хоркостромского собора. Из Костромы он вернулся к себе в родные места и сталцерковным регентом (дирижером хора) и псаломщиком в селе Новая ГольчихаКинешемского уезда (ныне Вичугский район Ивановской области). Вскоре он женилсяна Надежде Ивановне Соколовой, дочери псаломщика села Углец, того же уезда. К1912 году в семье уже было восемь детей. Первенец, Александр, умер. Дмитрийстал врачом, а затем офицером Красной Армии. Екатерина несколько десятков летработала сельской учительницей, потеряла в Великую Отечественную войну мужа исына. Я был четвертым. Евгений стал председателем колхоза и агрономом воВладимирской области; Виктор — штурманом боевой авиации; Елена и Вера —работницами сельских школ; Маргарита — лаборанткой научно-исследовательскогоинститута.
Я родился в селе Новая Гольчиха 30(17) сентября 1895 года. Через два года отцаперевели священником в Новопокровское. Скудного отцовского жалованья не хваталодаже на самые насущные нужды многодетной семьи. Все мы от мала до великатрудились   в огороде и в поле. Зимою отец подрабатывал, столярничал,изготовляя по заказам земства школьные парты, столы, оконные рамы, двери и ульидля пасек.
Наша семья не была исключением: еще беднее жили крестьяне окрестных деревень.На клочках истощенной и почти не знавшей удобрений земли они прокормиться немогли. Поэтому многие мужчины, а нередко и женщины искали заработок на стороне.В нашем уезде, самом промышленном в Костромской губернии, было многоткацко-прядильных фабрик, особенно валяльных. Чаще всего крестьяне уходили нафабрики Коновалова, Разореновых, Кокорева, Морокиных, Миндовского и другихбогачей. Кормильцы крестьянских семей работали на фабриках круглый год, включаяи летнее, самое страдное для деревни время, верст за двадцать от дома. Жили онив фабричных казармах или на постое, дома бывали редко. Кто не хотел уходитьдалеко, от деревни, нанимался на заводы в Вахутках, Кислячихе, Добрынихе,Крутицах, Лагунихе. Подростки с 10—11 лет поступали в ученики на предприятия.Платили им, конечно, еще меньше, хотя порой они выполняли работу взрослых.Крестьяне, остававшиеся в деревнях, подрабатывали в лесозаготовительныхартелях; если имели лошаденку, возили на фабрики топливо; валяли на дому обувьпо заказам заводчиков. Женщины и девушки вязали варежки, перчатки и чулки.
Тесное общение крестьян с рабочими благотворно влияло на сознание сельскогонаселения, пробуждало в бедняках ненависть к существовавшему строю. А онастроениях местных рабочих могут прямо свидетельствовать события того времени.Некоторые из них сохранились в моей памяти.
В 1907 году в Кинешме возник Совет рабочих депутатов. В историю он вошел подназванием «хлебная комиссия», состоявшая из 20—30 рабочих инескольких крестьян, избранных 15 февраля 1907 года на общегородскоммноготысячном митинге. 1906 год выдался неурожайным. Цены на зерно и муку резковозросли. Точнее говоря, их взвинтили торговцы, пытавшиеся, как и всегда,нажиться на народном горе. Рабочие кинешемских фабрик объявили забастовку. Нагородской базарной площади собрались ткачи фабрики Калашникова, белильщикизавода Рабкина, лесопильщики заведения Демидова, литейщики завода Подшивалова,гончары мастерской Агапова и многие другие. Состоялась «сходка», кактогда говорили. На ней-то и была создана «хлебная комиссия».Поддержанная трудящимися города и крестьянами ближайших деревень, выполняянаказ участников митинга, она своей властью взяла на учет продовольственныезапасы, имевшиеся в Кинешме, и заставила торговцев продавать хлеб по твердой,установленной   комиссией цене. Все свои заседания комиссия проводиласовершенно открыто в здании городской думы.
Через две недели в Кинешму прислали из Костромы казаков. Власти чинилипроизвол. Полицейские ворвались в здание думы и арестовали 18 членов комиссии.Начались повальные обыски. Закрыли театр имени А. Н. Островского, а в егопомещении устроили казармы для казачьей сотни. Разгромили библиотеку-читальню.«Хлебную комиссию» разогнали.
Местная тюрьма была переполнена. Но и в условиях массовых репрессий большевикираспространяли в городе воззвания: «Не века и даже не долгие годы будетцарить у нас на Руси произвол. Час возмездия и всенародной расправы близок,товарищи!» — говорилось в одном из них. Как я узнал позднее,большевистская газета «Пролетарий» писала об этих событиях:«Кинешемский пролетариат, крестьянская и городская беднота получилихороший наглядный урок о тесной связи мучного патриотизма и самодержавного«престол-отечества» с голодными ценами на муку…»
Летом 1909 года я окончил кинешемское духовное училище и осенью начал учиться вкостромской духовной семинарии. Иного пути у меня не было. Отец пошел на это,хотя плата за мое содержание в общежитии, составлявшая 75 рублей в год, былаочень тяжела. К тому же весной 1909 года нашу семью постигло несчастье: наш доми все имущество сгорели дотла.
Кострома была значительно крупнее нашего уездного города, но по составунаселения — более мещанской, уступая Кинешме как по числу рабочих, так и поколичеству фабричных заведений. В центре Костромы была площадь Сусанина спамятником народному герою скульптора В. И. Демут-Малиновского. Здесь же наплощади высился восьмигранник городской пожарной каланчи, а рядом с нею стоялонарядное, с колоннадой и коваными железными фонарями перед фасадом, зданиегарнизонной гауптвахты. Построенный в начале XIX века ансамбль гостиного дворас красными торговыми рядами — мучными, пряничными, рыбными и другими — и по сейдень украшает бывшую Сусанинскую, а ныне площадь Революции. От площадивеерообразно расходились прямые улицы. На запад за гостиным двором шла главнаяв городе улица Русина. Вечерами и особенно в праздничные дни здесь любилагулять учащаяся молодежь. На север от памятника Сусанину проходила центральнаяв этом веере Павловская улица с любимым нами городским театром. За краснымиторговыми рядами лежала Соборная площадь, примыкавшая к общественному саду.Одна ш аллей сада, созданная на высокой искусственной насыпи, выходила к Волге.Отсюда, из «беседки А. Н. Островского» открывался незабываемый покрасоте вид.
Наша семинария размещалась в нескольких корпусах на Верхне-Набережной улице.Весной и осенью мы любили с противоположного берега реки любоваться городом. Заместом впадения в Волгу реки Костромы на лугу стоит Ипатьевский монастырь. Егоистория, его стены и башни, соборы и терема, расписанные чудесными фресками,заслуженно вызывали интерес у наших историков, у всех любителей старины идревнерусской культуры. Справа на холме за Татарской слободой красоваласьсосновая роща.
Костромичи гордились тем, что их земляками являлись такие известные люди, какоснователь первого русского театра в Ярославле Ф. Г. Волков, известный поэт А.Н. Плещеев, писатель А. Ф. Писемский, мореплаватель Г. И. Невельской. ВДомнинской волости Костромской губернии совершил свой подвиг крестьянин ИванОсипович Сусанин. Два костромских воина спасли на Куликовом поле от смертиДмитрия Донского. В Костроме и ее окрестностях значительную часть своей жизнипровел великий драматург А. Н. Островский, проживая обычно в усадьбе Щелыково.Более половины его пьес написано на местные темы («Бесприданница»,«Гроза», «Василиса Мелентьева», «Воевода»,«Лес», «Волки и овцы», «Таланты и поклонники» идругие). Старики еще помнили тех жителей, с кого А. Н. Островский писал своихгероев. Например, в основу драмы «Гроза» положен эпизод из местнойуголовной хроники по делу купцов Клыковых. Костромичи служили прототипамиклассических произведений и других писателей. Крестьянин Савелий изнекрасовской поэмы «Кому на Руси жить хорошо» проживал в Корежскойволости Буйского уезда нашей губернии. Персонажи повести Максима Горького«Фома Гордеев» тоже костромичи.
Были среди жителей Костромы начала века и военные деятели. Так, следует назватьначальника гарнизона, командира 2-й бригады 46-й пехотной дивизии генерала Д.П. Парского. Впрочем, в те годы я не имел о нем, конечно, представления и узналего интересную биографию позднее. Дмитрий Павлович был прогрессивным военнымдеятелем. После русско-японской войны он опубликовал ряд статей с требованиемнемедленно провести военную реформу. А в 1918 году он, старый военнослужащий,одним из первых вступил в ряды Красной Армии. Он командовал Северным фронтом,защищая от врагов Советской власти колыбель социалистической революцииПетроград.
Помимо духовной семинарии в Костроме были тогда гимназии, учительскаясеминария, реальное и епархиальное училища. Нисколько не преувеличивая, скажу,что наша семинария пользовалась среди костромичей немалой популярностью и уж,конечно, не потому, что она была «духовной». Среди других   среднихучебных заведений она выделялась довольно прогрессивными взглядами своихучащихся. Они вели революционную работу среди рабочих Костромы. Некоторые изних подвергались аресту. Большой известностью пользовались у костромичейежегодные художественные вечера и концерты, которые устраивали семинаристы.
Упомяну также и о таком хорошо запомнившемся мне событии, как забастовкасеминаристов. Это произошло в 1909 году, когда учащиеся нашей семинарииприсоединились к всероссийской стачке семинаристов, вспыхнувшей в ответ нарешение Министерства народного просвещения запретить доступ в университеты иинституты лицам, окончившим четыре общеобразовательных класса семинарии. Тогда,насколько я помню, во всех семинариях России почти одновременно были прекращенызанятия. К нам в семинарию приехал губернатор. Вместе с ректором он уговаривалучащихся прекратить забастовку, забрать петицию, врученную забастовочнойкомиссией администрации, и возобновить занятия. Но семинаристы освистали их, иони вынуждены были покинуть актовый зал. Правда, вслед за тем полиция выдворилавсех нас из Костромы в течение 24 часов. Семинарию закрыли, и мы вернулись внее лишь через несколько месяцев после того, как наши требования частично былиудовлетворены.
Большинство учащихся семинарии стремилось использовать се как трамплин дляпоступления в светское высшее учебное заведение. Вот что писала, например, вномере от 16 июля 1914 года наша уездная газета «Кинешемец»: «Вистекшем учебном году окончило иркутскую духовную семинарию 16 человек, изкоторых, как сообщает «Сибирь», только двое изъявили желанно остатьсяв духовном звании, а остальные намерены перейти в высшие учебные заведения…Красноярскую духовную семинарию в текущем году… окончило 15 человек. Желающихпринять священнический сан среди окончивших нет». Так было и в нашейсеминарии. Почти все мы мечтали пойти по стопам таких семинаристов, как Н. Г.Чернышевский и Н. А. Добролюбов. Все мы отлично знали, что именно в костромскойсеминарии учились профессор медицины В. С. Груздев, профессор физики Г. А.Любославский. Знали мы и то, что семинаристами были такие крупнейшие ученые,как академики Ф. И. Успенский и В. Г. Васильевский, В. О. Ключевский и И. П.Павлов, тогдашний ректор Московского университета М. К. Любавский.
Заметный след оставили в моем политическом воспитании события, начавшиеся вКостроме весною 1914 года. Рабочие прядильной фабрики «Большой Кинешемскоймануфактуры» потребовали   тогда повысить заработную плату, отменитьштрафы, уволить некоторых мастеров, ввести 8-часовой рабочий день, прекратитьпреследования за читку прогрессивных газет. Фабриканты отказались удовлетворитьэти требования, и прядильщики объявили стачку. Вслед за ними поднялись рабочиедругих фабрик. В июне бастовали рабочие всех фабрик Вичуги, Родников и Середы,Немалую роль в организации рабочих сыграл тогда депутат IV Государственной думыот Костромской губернии большевик Н. Р. Шагов, уроженец деревни Клинцово. Онвыступал на фабриках, призывал бастовавших действовать решительнее и смелее. 26июня забастовка перекинулась в Кострому. Картина закрытых фабричных ворот,возбужденных народных толп навсегда осталась в моей памяти… Забастовкаприняла еще больший размах с началом первой мировой войны. В результатемассовой забастовки рабочие победили — фабриканты вынуждены были удовлетворитьих требования.

Новый этап жизни

Военное училище.— Юнкерский распорядок.— О чем думал молодой прапорщик.— Взапасном батальоне. 
В июле — августе 1914 года перед последним классом семинарии я проводилканикулы, как и прежде, у себя дома, работая вместе с другими членами нашейсемьи в поле и огороде. Там-то 20 июля (по старому календарю) я узнал оначавшейся накануне мировой войне. Хотя эта война подготавливаласьимпериалистическими государствами длительное время, делалось это в глубокойтайне от народа. Во всяком случае, объявление войны явилось для нас полнойнеожиданностью. И уж, конечно, никто не предполагал, что она затянется надолго.Как стало известно впоследствии, даже русский Генеральный штаб, разрабатываяоперативно-стратегический план, рассчитывал закончить войну за 4—5 месяцев, ипоэтому все запасы предметов снаряжения и боевого имущества для армииготовились именно на этот срок. Этим отчасти и объяснялась полнаянеподготовленность страны к производству всего необходимого в нужных для войныразмерах. Сложное переплетение интересов империалистических держав ипротиворечий между ними, вовлечение в борьбу за передел мира все новыхучастников придало войне не только мировой, но и длительный характер.
Война опрокинула все мои прежние планы и направила мою жизнь совсем не по томупути, который намечался ранее. Я мечтал,   окончив семинарию, поработать годатри учителем в какой-нибудь сельской школе и, скопив небольшую сумму денег,поступить затем либо в агрономическое учебное заведение, либо в Московскиймежевой институт. Но теперь, после объявления войны, меня обуревалипатриотические чувства. Лозунги о защите отечества захватили меня. Поэтому я,неожиданно для себя и для родных, стал военным. Вернувшись в Кострому, мы снесколькими одноклассниками попросили разрешения держать выпускные экзаменыэкстерном, чтобы затем отправиться в армию.
Наша просьба была удовлетворена, и в январе 1915 года нас направили враспоряжение костромского воинского начальника, а в феврале мы были уже вМоскве, в Алексеевском военном училище.
Алексеевское военное училище располагалось в Лефортове, сразу же за речкойЯузой, как только перейдешь Дворцовый мост, в так называемых «Красныхказармах». В 20-х годах здесь была уже пехотная школа имени народовольцаМ. Ю. Ашенбреннера; позднее на базе этой школы было создано Тамбовское пехотноеучилище. В 1945 году ему было присвоено имя маршала Б. М. Шапошникова.
Решение стать офицером было принято мною не ради того, чтобы сделать карьерувоенного. Я по-прежнему лелеял мечту быть агрономом и трудиться после войны вкаком-нибудь углу бескрайних российских просторов. Я тогда и не предполагал,что все повернется иначе: и Россия будет уже не та, и я стану совсем другим…
В России было более десяти военных училищ. Первым «по чину» считалосьПавловское, вторым — Александровское, третьим — Алексеевское. Созданное в 1864году Алексеевское училище именовалось ранее Московским пехотным юнкерским, а с1906 года по велению Николая II ему дали название Алексеевского в честьродившегося наследника престола. Оно заметно отличалось от первых двух, которыекомплектовались выходцами из дворян или по меньшей мере детьми из богатыхсемей. В Алексеевское училище набирали преимущественно детей разночинцев. Инойбыла судьба и его выпускников. Обычно их ожидала «военная лямка» впровинциальном захолустье. Но это не мешало «алексеевцам» гордитьсясвоим военно-учебным заведением. Выпускники имели свой особый значок. 22октября отмечали день основания училища. Я в праздновании ни разу неучаствовал, ибо пробыл там всего четыре месяца.
Начальником училища был генерал Н. А. Хамин, обладавший правами полковогокомандира. Его помощником по строевой части являлся полковник А. М. Попов —человек крутого нрава.
Он был убежден, что строгого порядка можно добиться только путем дисциплинарныхвзысканий. Встречая выпускников, замиравших перед ним «во фронт», онобязательно спрашивал, стояли ли они под ружьем. И если слышал в ответ«нет», тут же отправлял юнкеров под ружье с полной выкладкой, говоряпри этом: «Как же вы будете наказывать других, не испытав этогосами?»
Во время моего пребывания в училище имелось пять рот, каждая состояла из двухполурот — старших юнкеров и младших. Роты и полуроты комплектовались строго поранжиру. Я, имея рост 178 сантиметров, в первую роту не попал и был зачислен в5-ю роту со смешанным ранжиром. Роты были сведены в батальон, которымкомандовал названный выше полковник Попов.
Командиром нашей роты был капитан Г. Р. Ткачук. Он к тому времени уже побывална войне, получил ранение и носил Георгиевский крест 3-й степени.
Обучали нас, почти не учитывая требований шедшей войны, по устаревшимпрограммам. Нас не знакомили даже с военными действиями в условиях полевыхзаграждений, с новыми типами тяжелой артиллерии, с различными заграничнымисистемами ручных гранат (кроме русской жестяной «бутылочки») иэлементарными основами применения на войне автомобилей и авиации. Почти незнакомили и с принципами взаимодействия родов войск. Не только классные, но иполевые занятия носили больше теоретический, чем практический характер. Затомного внимания уделялось строевой муштре.
После русско-японской войны иностранцы говорили, что «русские умеютумирать, да только… бестолково». От кого же зависело, чтобы в мировойвойне русская армия снискала себе репутацию не только храброй и выносливой, нои умеющей хорошо вести боевые действия? Конечно, прежде всего от правящихкругов. Многое зависело и от командных кадров. В этом легко было убедиться напримере нашего училища. Нежелание его начальства считаться с требованиямивремени отражалось прежде всего на подготовке выпускников. Им пришлосьпостигать многое на фронте, в боевой обстановке, расплачиваясь порой жизнью залегкомыслие и косность их учителей. Правда, в нашей роте полевое обучение,благодаря капитану Ткачуку, побывавшему на фронте, было поставлено значительнолучше, чем в других. Пособия, которыми мы пользовались, устарели. Но и вцарской армии были люди, которые понимали необходимость перемен в учебномпроцессе. Одним из них являлся генерал-лейтенант В. И. Малинко. В 1915 годупоявилось его «Пособие для подготовки на чин прапорщика пехоты, кавалериии артиллерии». В нем довольно   умело были скомпонованы важнейшие сведенияиз курсов военной администрации, тактики, артиллерии, стрелкового дела,военно-инженерного дела и топографии. Но пособие вышло в свет уже после того,как я окончил училище.
При поступлении в училище нас зачислили юнкерами рядового звания. Через двамесяца некоторых произвели в унтер-офицеры (портупей-юнкеры), а через четыре, вконце мая 1915 года, состоялся выпуск по ускоренному курсу обучения военноговремени. Царская армия несла большие потери. Остро не хватало командных кадров,и военно-учебное ведомство торопилось. Однако спешка — спешкой, а служба —службой, так что давно заведенный в училище порядок почти не изменился и ввоенное время. Распорядок дня у нас был такой. В 5.45 повестка, далее подъем,утренний осмотр, молитва, гимн, чай, занятия. В 12.30 полагался завтрак, потомопять занятия. В 17.45 мы обедали, затем отдыхали и пили вечерний чай. В 21 часв ротном строю мы прослушивали вечернюю зорю, после чего проводились перекличкаи осмотр, в 23 часа тушили огни. К этому времени все юнкера, за исключениемнаходившихся в суточном наряде, обязаны были лежать и постели. В город насотпускали редко. Целый кодекс правил существовал для тех, кто был в увольнении.Запрещалось посещать платные места гулянья, клубы, трактиры, рестораны,народные столовые, биллиардные, бега, торговые ряды на Красной площади и т. д.В театрах и на концертах нам не разрешалось сидеть ближе седьмого ряда партераи ниже второго яруса лож.
По окончании училища нас произвели в прапорщики с перспективой производства вподпоручики через восемь месяцев службы, а за боевые отличия — в любое время.Каждый из нас получил по 300 рублей на обмундирование (существовал обязательныйперечень обмундирования. Его приобретало училище под контролем командира роты)и 100 рублей сверх того. Выдали также револьвер, шашку, полевой бинокль, компаси действующие военные уставы. И вот я — 20-летний прапорщик с одной звездочкойна просвете погона. Мне полагалось уметь обучать, воспитывать и вести за собойсолдат, многие из которых уже побывали в боях, были значительно старше меня.
Что же я вынес из стен училища? Каким был багаж моих знаний?
Мы получили самые общие знания и навыки, необходимые офицеру лишь на первыхпорах. Не задумываясь о социальном назначении армии и ее командиров, я считалтогда непременным качеством хорошего командира умение руководить подчиненными,воспитывать и обучать их, обеспечивать высокую дисциплину и исполнительность.
Нельзя сказать, что четырехмесячное воинское обучение прошло для меня даром.Полезно было понять и сам контраст между той обстановкой, в которой я жил допоступления на военную службу, и той, которая окружила меня в училище. Я жадновпитывал все увиденное и услышанное, старался постичь военную премудрость, меняохватывало сомнение, получится ли из меня офицер? Приходилось ломать себя,вырабатывая командирские навыки. Кое-что дали мне устные наставления моихпреподавателей. Много получил я в результате чтения трудов видных русскихвоеначальников и организаторов военного дела, знакомства с их биографиями. Ясерьезно изучал сочинения А. В. Суворова, М. И. Кутузова, Д. А. Милютина, М. Д.Скобелева.
Я твердо усвоил некоторые истины, вычитанные в трудах названных выше авторов.«Не рассказ, а показ, дополняемый рассказом». «Сообщи сначалатолько одну мысль, потребуй повторить ее и помоги понять, потом сообщайследующую». «На первых порах обучай только самому необходимому».«Не столько приказывай, сколько поручай». «Наше назначение —губить врага; воевать так, чтобы губить и не гибнуть, невозможно; воевать так,чтобы гибнуть и не губить, глупо». Так советовал герой русско-турецкойвойны 1877—1878 годов профессор Михаил Иванович Драгомиров. Кое-какие тезисы ярешил сделать твердым правилом на все время военной службы: «Поклонятьсязнамени». «Служить Отечеству». «Блюсти честь мундира».«Близко общаться с подчиненными». «Ставить службу выше личныхдел». «Не бояться самостоятельности». «Действоватьцелеустремленно». Естественно, что эти тезисы не в полной мересоответствуют нашему пониманию принципов взаимоотношений командира сподчиненным. Да я и не мог тогда в силу своей идейной неподготовленностизадумываться над такой проблемой. Для меня было важно стать хорошим командиром,и любые советы на сей счет я принимал как откровение.
Могут сказать, что все в них довольно азбучно. Да, здесь нет великих открытий.Но ведь мне предстояло все делать сначала. У меня не было никакого опыта. Мнедала его сама жизнь. Мировая война, Великий Октябрь, гражданская война и службав Советских Вооруженных Силах — вот мои университеты.
Первые практические уроки искусства командовать пришлось получить в довольносложных условиях. В июне 1915 года меня направили в запасный батальон,дислоцировавшийся в Ростове, уездном городе Ярославской губернии. Короткоевремя пребывания в этом богатом памятниками русской старины городке не забудуникогда. Батальон состоял из одной маршевой роты солдат и насчитывал околосотни офицеров, предназначавшихся   для отправки на фронт. Это были в основноммолодые прапорщики и подпоручики, недавно окончившие военные училища и школыпрапорщиков. Было несколько человек более пожилого возраста.
Я довольно быстро познакомился с обстановкой, походил по городу, полюбовалсякремлем, осмотрел знаменитые мастерские по изготовлению металлическиххудожественных изделий с финифтью (то есть покрытых цветной эмалью).
Дней черен десять пришло распоряжение об отправке этой роты на фронт. Собраливсех офицеров. Надо было из желающих отправиться на фронт назначить ротногокомандира. Предложили высказаться добровольцам. Я был уверен, что немедленноподнимется лес рук, и прежде всего это сделают офицеры, давно находившиеся взапасном батальоне. К великому моему удивлению, ничего подобного не произошло,хотя командир батальона несколько раз повторил обращение к «господамофицерам». В зале воцарилась мертвая тишина. После нескольких довольнорезких упреков в адрес подчиненных старик-полковник сказал наконец: «Ведьвы же офицеры русской армии. Кто же будет защищать Родину?». По-прежнемумолчание. Тогда комбат приказал адъютанту приступить к отбору командира ротыпутем жребия. Мне было очень стыдно за всех находившихся в зале офицеров. Яочень хотел поскорее попасть на фронт, но не решался вызваться добровольно, таккак считал пост командира роты для себя очень высоким. Так же, наверное, думалии другие прапорщики. Однако, видя, что никто из более старших не выражаетжелания сопровождать отправлявшуюся на фронт роту, я и еще несколькопрапорщиков заявили о своей готовности. Меня поразило, что заявление быловоспринято другими с явным удовлетворением. Вспоминая этот факт, хочетсязаметить, что он совершенно невероятен для офицером Советских Вооруженных Сил.Но в царской армии был вполне обычным явлением…
На фронт я попал не сразу. До сентября 1915 года пришлось побывать в рядезапасных частей. Наконец, я оказался на Юго-Западном фронте. Командовал имтогда генерал-адъютант Н. И. Иванов, известный тем, что подавлял восстаниекронштадтских моряков в 1906 году. В военном отношении он был весьма бездарен.

Крещение огнем

9-я армия.— 103-я пехотная дивизия и 409-й Новохоперский полк.— Первыефронтовые впечатления.— Сердце русского солдата.— Участие в Брусиловскомнаступлении.— За плечами Северная Буковина.— Новые надежды. 
Штаб Юго-Западного фронта направил меня в 9-ю армию, составлявшую левое крылоне только нашего Юго-Западного, но и всего русско-германского фронта. С осени1915 года и вплоть до весны 1916 года эта армия располагалась на позиции отЛатача у Днестра до Бонна на Пруте, протяжением около 90 км. На севере онапримыкала к позициям 7-й русской армии, а на юге — к румынской границе.
9-й армией командовал генерал П. А. Лечицкий, единственный в то времякомандующий армией, вышедший не из офицеров Генерального штаба, то есть неполучивший высшего военного образования. Но зато это был боевой генерал: врусско-японской войне он командовал полком и был известен в войсках какэнергичный военачальник. Уже в начале мировой войны 9-я армия наступала наГалицию с севера, от Варшавы. Весной 1915 года, когда немцы осуществилиГорлицкий прорыв, 9-я армия вместе с другими отступила. Осенью 1915 года армияпо-прежнему носила 9-й номер, но была совершенно иной по составу. Офицеры в нейбыли преимущественно из прапорщиков запаса или, вроде меня, окончившиеускоренные офицерские училища и школы прапорщиков, а также из подпрапорщиков,фельдфебелей и унтер-офицеров. Унтер-офицерами в большинстве своем сталиотличившиеся в боях солдаты. Основную массу пехоты составляли крестьяне,прибывшие из запаса, или крайне слабо и наспех обученные новобранцы.
Генерал Лечицкий часто бывал в войсках, и мне не раз приходилось видеть его вразличной фронтовой обстановке. Малоразговорчивый, но довольно подвижный, мне,молодому офицеру, он показался, однако, несколько дряхлым.
Из Каменец-Подольского, где находился штаб армии, мы с Сережей Рубинским,прапорщиком, земляком-кинешемцем, проделали на повозке еще около 30 верст,чтобы попасть в 103-ю пехотную дивизию. Здесь мы стали полуротными командирами:я — во второй роте первого батальона, он — в восьмой второго батальона 409-гоНовохоперского полка. Здесь и началось мое боевое крещение. Я впервые оказалсяпод обстрелом, узнал, что такое артиллерийская шрапнель, граната, минометныйогонь. Вот когда я по-настоящему почувствовал, что мирная жизнь осталась далекопозади.
Войска 9-й армии в течение осени и зимы 1915 года занимали невыгодную дляобороны линию и вели позиционные бои в районе к западу от города Хотин противвойск 7-й австро-венгерской армии генерала Пфлянцер-Балтина. Обе воюющиестороны вросли в окопы. Первый батальон нашего полка, а с ним и моя вторая ротазанимали позиции непосредственно западнее деревни Ржа-венцы, где размещалсяштаб полка. Окопы производили самое жалкое впечатление. Это были обыкновенныеканавы, вместо брустверов хаотично набросанная по обе стороны земля безэлементарной маскировки по ней, почти без бойниц и козырьков. Для жилья вокопах были отрыты землянки на два-три человека, с печуркой и отверстием длявхода, а вернее — для вползания в нее. Отверстие закрывалось полотнищемпалатки. Укрытия от артиллерийского и минометного огня отсутствовали.
Примитивны были и искусственные препятствия. Там, где вражеские окопыприближались к нашим на расстояние до ста и менее метров, солдаты считали ихполевые заграждения как бы и своими.
Оборонительные позиции врага выглядели неплохо оборудованными, в чем мы смоглиубедиться, овладев ими. Русские солдаты, к сожалению, не имели таких условий. Иот ливней, и от заморозков они спасались под своей шинелью. В ней и спали,подстелив под себя одну полу и накрывшись другою; на ней же зачастую выносилииз боя раненых. А солдатским оружием по тому времени была трехлинейная винтовкаобразца 1891 года, многократно проверенная и испытанная. Она не бояласьнепогоды и грязи, была проста и надежна. Своих винтовок царской армии уженедоставало. Многие солдаты, в частности весь наш полк, имели на вооружениитрофейные австрийские винтовки, благо патронов к ним было больше, чем к нашим.По той же причине наряду с пулеметами «Максим» сплошь и рядом вцарской армии можно было встретить австрийский Шварцлозе. Не лучше было и сартиллерией. Правда, орудия отечественного производства были хорошими,артиллеристы стреляли метко. Но не хватало гаубиц, тяжелых пушек иартиллерийских снарядов всех систем.
Весной 1916 годе 9-ю армию основательно пополнили личным составом, готовя ее кнаступлению. В 103-й дивизии имелось 16 батальонов по тысяче человек в каждом,но лишь 36 легких полевых орудий и 30 бомбометов при 32 штатных пулеметах. Ктому времени большинство офицеров дивизии уже побывало в боях, однако кадровыхкомандиров, как уже говорилось, оставалось сравнительно мало, не более 8—10 наполк, ибо значительная их часть погибла. Так, сильный урон понесли мы всередине декабря 1915 года, когда в течение недели пытались прорваться западнееХотина. Удалось оттеснить австрийцев верст на 15 и продвинуться до линииДоброновце — Боян. А затем армия вновь перешла к позиционной войне.
В течение зимы полк неоднократно выводился из окопов на отдых в дивизионныйрезерв. Эти дни использовались прежде всего для санитарной обработки солдат вполевых банях-землянках, построенных их же руками, для починки или заменыизносившегося обмундирования, снаряжения и оружия и, конечно, для отдыха. Еслинахождение в резерве затягивалось, занимались и военной учебой. С нами,младшими офицерами полка, занятия вели командиры батальонов. Как правило, делосводилось к коллективной читке уставов — строевого, полевого, дисциплинарного ивнутренней службы. Солдат же в основном изводили муштрою, надеясь тем самымдобиться от них дисциплинированности. Еще по прибытии в полк многие офицерыпредупреждали меня о низкой дисциплине, причем не только среди рядовых, но дажесреди унтер-офицеров. Кое-кто советовал мне при этом меньше либеральничать ипобольше следовать старому прусскому правилу, гласившему, что солдат долженбояться палки капрала сильнее, чем пули врага.
Я не собирался следовать подобным советам. Мне было хорошо известно, что вармии царской России среди командного состава наблюдались две тенденции. Однаиз них, преобладавшая, порождалась самим положением армии в эксплуататорскомгосударстве. Офицеры, выходцы главным образом из имущих классов, детидворян-помещиков, банкиров, заводчиков, фабрикантов, купцов и буржуазнойинтеллигенции, с недоверием относились к одетым в военную форму рабочим икрестьянам. Большинство офицеров видело в палке капрала главное средствовоспитания солдат. Грубость с подчиненными, надменность и неприкрытаявраждебность к ним были нормой поведения офицерства, в частности начальниканашей дивизии генерала И. К. Сарафова.
Но в военной обстановке такие взаимоотношения солдат и командиров былинемыслимы. Повиновение, держащееся на страхе перед наказанием, немного стоит.Лишь только армия попадет в тяжелые боевые условия, от такого повиновения неостается и следа. Чтобы выиграть сражение, одного повиновения мало. Нужно,чтобы подчиненные доверяли командирам. Это всегда прекрасно понимали передовыерусские офицеры. Они строили свои взаимоотношения с подчиненными на уважении ихчеловеческого достоинства, заботились о них. Такими были генералиссимус Л. В.Суворов и генерал-фельдмаршал М. И. Кутузов, офицеры-декабристы, поручикинаиболее передовой части русского офицерства. Такие офицеры находили путь ксердцу и разуму солдат,   хотя из-за классового антагонизма, существовавшего вцарской армии между солдатами и офицерами, путь этот был не . простой.
Что касается меня, то я старался следовать науке обращения с подчиненными,которую извлекал из прочитанных книг. Особенно запали мне в сердце слова М. И.Драгомирова. Он еще в 1859 году, находясь при штабе Сардинской армии во времяавстро-итало-французской войны, начал разрабатывать свой тезис о решающемзначении нравственного фактора в воинском деле. У меня на фронте были с собойвыписки из его работ.
Понятно, что не все и не сразу получалось у меня гладко. Интересы солдат и целивоевавшей царской армии были слишком различными. Однако я оставался вернымпринципам Драгомирова. Постепенно ото дало свои результаты. В частности, уменя, как правило, почти не возникало никаких недоразумений с подчиненными, чтов то время было редкостью.
Весной 1916 года, незадолго до начала Брусиловского прорыва, я был назначенкомандиром первой роты. Через некоторое время командир полка полковник Леонтьевпризнал ее одной из лучших в полку по подготовке, воинской дисциплине ибоеспособности. Как мне кажется, успех объяснялся доверием, которое оказывалимне солдаты. Я до сих пор помню некоторых солдат. Через много лет, послеВеликой Отечественной войны я получил несколько писем от своих сослуживцев,живо напомнивших мне то нелегкое время. Я был очень благодарен им и позволюпривести из их писем выдержки, которые мне очень дороги.
В январе 1946 года бывший рядовой первой роты 409-го Новохоперского полка А. Т.Кисличенко (село Студенец Каневского района, Киевской области) на мой ответ наего первое письмо писал мне: «Через 28 лет Вы не забыли, с кем влачилиокопную жизнь на фронте… В эту Отечественную войну я опять был в армии, нехолост, как в ту войну, а вместе с сыном — политруком Васей, который погиб подЛенинградом в марте 1942 года… Фашисты поглумились над моей родной деревней,сожгли все 200 дворов, разрушили колхозное хозяйство, но мы уже на 60%восстановили. Живу в колхозе… На память посылаю Вам собственноестихотворение». Начиналось оно словами:

Мне помнятся те дни невзгод, страданий 
В ущельях вздыбленных Карпат...

Эти воспоминания хранят и другие мои боевые товарищи. Житель финского городаТурку (Або) А. В. Эйхвальд писал мне в 1956 году: «Осенью текущего годаисполнится 40 лет со времени боев на высотах под Кирлибабой. Помните ли Вы ещеВашего финского   младшего офицера первой роты славного 409-го Новохоперскогополка, участвовавшего в них?»
И сейчас пишет мне из Киева бывший младший офицер нашей роты, старый партиец,ныне персональный пенсионер, Михаил Васильевич Кравчук. Несмотря на то чтопрошло более полувека с тех нор, моя дружба с этим изумительнейшей душичеловеком нисколько не увяла.
Приятным сюрпризом была для меня еще одна встреча с прошлым, которая произошлаблагодаря уфимцу Ф. Т. Мухаметзянову. Он прислал мне фотографию, на которойизображены мы с бывшим адъютантом 409-го полка Константином ДмитриевичемБездетновым. Мы были с ним очень дружны. До назначения на должность адъютантаон был офицером одной из рот, в полк поступил примерно в одно время со мной,тоже по окончании школы прапорщиков. Снимок сделан в августе 1917 года вОдессе, куда я, временно исполнявший в те дни должность командира батальона,был командирован после серьезных боев, а К. Д. Бездетное находился гам наизлечении. С фотографии глядят два молодых бравых поручика. Ф. Т. Мухаметзяновпишет, что в декабре 1971 года вместе с фотокорреспондентом газеты оказался вдеревне Вечтомовке, Бураевского района, Башкирской АССР, у учителя-пенсионераДмитрия Григорьевича Рябкова, бывшего также моим другом по 409-му полку,который и показал им фото. На обороте моей рукой написано: «На добруюпамять Мите. 12. VII. 17 г.» Поверх снимка видны два адреса — К. Д.Бездетнова и мой. Как сообщил Д. Г. Рябков, он и Бездетнов вместе служили в409-м полку, где Дмитрий Григорьевич Рябков был командиром роты. Он работалучителем начальной школы в башкирских деревнях, открывал там первые русскиеклассы. Теперь ему за 80. Эта фотография всколыхнула пережитое, навеялавоспоминания. Я припомнил наши многочисленные беседы, которые мы вели в те днис Дмитрием Григорьевичем. В них я который раз убеждался, что передовая частьстарого офицерства неизбежно должна была прийти к мысли, что ее долг — всегда иво всем быть вместе со своим народом, служить ему, защищать его интересы.Именно эти офицеры сразу признали Советскую власть, хотя пришли к этомупризнанию по-разному.
Но вернусь к фронтовым будням. Весной 1916 года подготовка к весенне-летнейкампании и разработка плана действий войск на русско-германском фронтепроходила под сильным нажимом объединенного командования англо-французскихвойск на западноевропейском театре военных действий. От России требовали начатькрупное наступление сразу же по окончании весенней распутицы, чтобы не датьпротивнику возможности перебросить свои   войска с Восточного фронта наЗападный. По утвержденному царской ставкой плану главный удар из районаМолодечно на Вильно должен был нанести Западный фронт, которым командовалгенерал Эверт. На Юго-Западный фронт, в командование которым в конце марта 1916года вступил генерал А. А. Брусилов, возлагалась задача нанести предварительныйэнергичный удар на Луцк и далее на Ковель силами 8-й армии из района к северуот Дубно. Это облегчило бы наступление войск Западного фронта. Сосредоточив нанаправлении главного удара 8-й армии А. М. Каледина большое количество сил исредств, А. А. Брусилов решил наступать одновременно сразу на участках всехсвоих армий, с тем чтобы лишить врага возможности маневрировать резервами.Южнее 8-й армии должна была нанести удар на Броды и далее на Львов 11-я армиягенерала В. В. Сахарова. Еще южнее, на Галич, наступала 7-я армия генерала Д.Г. Щербачева, и, наконец, наша, 9-я армия двигалась на Коломыю.
Войска 9-й армии за зиму несколько отдохнули, оправились от неудач 1915 года изаблаговременно готовились к наступлению. Против нас по-прежнему стояла 7-яавстрийская армия генерала Пфлянцера-Балтина; солдаты, а в некоторой мере иофицеры радовались, что нам придется иметь дело не с немцами, а с австрийцами,которые были слабее. В начале каждой артиллерийской перестрелки мы поглядывалина цвет разрыва и, увидев знакомую розовую дымку, которую давали австрийскиеснаряды, облегченно вздыхали. В составе 9-й армии готовились к наступлению33-й. 41-й и 11-й пехотные корпуса. На ее левом фланге дислоцировались невходившие в постоянные корпуса 82-я и наша, 103-я, пехотные дивизии, а ещелевее — 3-й кавалерийский корпус. Две упомянутые дивизии длительное времясражались рядом, и нередко их объединяли в сводный корпус, которым в этихслучаях командовал почти всегда начальник 82-й дивизии генерал М. Н. Промтов.
Перед Брусиловским наступлением обе бригады нашей дивизии занимали 10-верстныйучасток северо-занаднее Бонна. Перед нами расстилалась водная гладь реки Прутшириной в 40 м и глубиной в 4 м. Мосты через реку были взорваны, весеннееполоводье сделало реку многоводной, закрыло броды. Правый берег реки был вышелевого, и противнику было легче просматривать наши позиции.
Наступать в полосе сводного корпуса в условиях весенней распутицы казалосьнелегким делом. И все же мы с нетерпением поглядывали вперед, хотя и знали, чтонас ждут сильные вражеские укрепления и огонь тяжелой артиллерии. От непогодытраншеи наших окопов раскисли. В убежищах для отдыха было крайне   сыро инеуютно. «Лисьи норы», сделанные в течение зимы, в которых мыукрывались при артобстреле, осели. Ходы сообщения были очень узкими. Встречнымв них трудно было разойтись, а переноска раненых требовала чуть ли не цирковойловкости. Вдали виднелись уступы Восточных Карпат, покрытые лесами. Всенадеялись, что там, сбив неприятеля с его позиций, мы обретем более сносныеусловия. И вот снова и снова мы изучаем ряды кольев с проволокой перед чужимиокопами, считаем рогатки, подтаскиваем по ночам пулеметы к гнездам стрехсторонним обстрелом, продолжаем устраивать бойницы для дополнительногонаблюдения.
Артиллерийской подготовкой 22 мая началось знаменитое наступление войскЮго-Западного фронта, вошедшее в историю под названием «Брусиловскогопрорыва». И хотя его результаты по вине соседнего, Западного фронта иверховного командования в должной мере использованы не были, оно приобреломировую известность, повлияв на ход и исход первой мировой войны. Немалоезначение имело оно и для меня лично, так как по-своему способствовалоформированию моих взглядов на ведение боя. Закалка, которую я приобрел во времянаступления, помогла мне в дальнейшем, а опыт организации боевых действий вмасштабах подразделений разного рода пригодился в годы гражданской войны. Я,как и большинство моих сослуживцев, относился к самому наступлению сэнтузиазмом: русской армии предстояло освобождать Карпатские земли.
Должен сказать, что картины, которые пришлось наблюдать, после того какБуковина осталась позади, укрепляли в нас именно это представление. Местныежители, которые именовались тогда русинами, встречали нас с распростертымиобъятиями и рассказывали о своей нелегкой доле. Австрийские власти, смотревшиена них как на чужеземцев, яростно преследовали всех, кого они могли заподозритьв «русофильстве». Значительная часть местной славянской интеллигенциибыла арестована и загнана в концентрационный лагерь «Телергоф», окотором ходили страшные легенды. Провинция, плодородная и обычно довольнобогатая, была сильно опустошена. Война повсюду оставила свои зловещие следы.
Наступление развивалось так. В первые же дни мая 41-й и 11-й корпуса нанеслиудар на участке Онут — Доброновце. Наш сводный корпус двинулся 24 мая. Тут, врайоне Нейтральной горы, австрийцы произвели газобаллонную атаку, и в 412-мпехотном полку, как рассказывали, пострадало до сорока человек. Началасьпаника. Суток двое напряженно, до рези в глазах все вглядывались в сторонупозиций противника. Принимали за газы каждое облачко или небольшой сгустоктумана и радовались, когда ветер дул не в нашу сторону. Положение изменилось 28мая, когда линия   вражеской обороны была прорвана. Между прочим, австрийскиеукрепления отличались от немецких той особенностью, что немцы вторую и третьюлинии обороны делали едва ли не сильнее первой, австрийцы сосредоточивалиглавные усилия именно на первой. Прорвешь ее — и покатился фронт вперед!
Так было и на сей раз. Пока правый фланг продвигался к Садагуре и Котцману, аоттуда стал поворачивать на северо-запад к Станиславу (Ивано-Франковску) иДелятину, наш левый фланг форсировал Прут, захватил Чсрновицы (Черновцы) иустремился на юго-запад и юг. 9-я армия шла с боями как бы веером, расширяясвое оперативное пространство. 3-й кавкорпус направил свои дивизии вдольрумынской границы, отсекая Румынию от Австро-Венгрии, а наша пехотная дивизия,его ближайший сосед, преодолела хребты Обчина-Маре и Обчина-Фередэу. В приказепо армии сообщалось, что при взятии Черновиц отличился командир ротыНовоузенского пехотного полка капитан Самарцев, первым ворвавшийся в город.
Между тем местность заметно повышалась. В долине Прута предгорья поднимались на120 м, в долине реки Серет-Молдавский мы находились на высоте уже 270 м надуровнем моря, в долине Сучавы — на 360 м, в долине Молдовы — на высоте 430 м.Нам приходилось форсировать ряд мелких речушек. Дороги, которыми мы шли вгустых лесах, по мере продвижения переходили в горные тропы. Пейзаж становилсявсе более суровым: угрюмые ущелья, высокие, до двух километров пики.
Нижняя Буковина осталась позади. Начались селения гуцулов. Все чаще намприходилось располагаться под открытым небом. Этот период быстрого наступленияпомог мне приобрести недостававший опыт руководства подразделением во встречномбою и на марше. Я внимательно наблюдал за действиями старших по должности.Подмечал не только их приемы вождения войск, но и методы общения с«нижними чинами». И снова бросалось в глаза наличие тех же тенденций.Одни офицеры вообще считали излишним думать об этом и поступали как бог на душуположит; другие полагали, что лучшее средство повседневного общения с солдатами— жестокость и как можно более строгие наказания. Третьи пытались найти дорогук сердцу подчиненного, однако каждый — по-своему. Расскажу, в частности, о том,как делал это командир 3-го кавкорпуса граф Ф. А. Келлер, храбрый солдат, нопосредственный, мягко говоря,военачальник.
Познакомиться с ним мне довелось при следующих обстоятельствах. Дойдя вКарпатах до долины реки Бистрица, мы надеялись в несколько дней добраться доперевалов на хребте Родна и спуститься в Трансильванию. Однако темп наступлениязамедлился.
Австрийцы зацепились за перевалы. 9-я армия потеряла в ходе черновицкогопрорыва до половины личного состава, и мы топтались в течение июля и августа наместе, в районе Кирлибаба, Кимполунг, Якобени, Дорна-Ватра, а затем вообщеостановились. Однажды генерал Келлер потребовал для охраны своего штаба,разместившегося в Кимполунге, пехотный батальон. Наш 409-й полк, находившийся врезерве, оказался подчиненным ему. Послали первый батальон, во главе которогопосле потери в боях большого числа офицеров оказался я. Прибываю в расположениекавкорпуса и докладываю начальнику штаба. Тот удивленно смотрит на меня,интересуется, сколько мне лет (мне шел тогда 22-й год), и уходит в другуюкомнату здания. Оттуда выходит Келлер, человек огромного роста, с улыбкойсмотрит на меня, затем берет мою голову в свои ручищи и басит: «Еще двагода войны, и все вчерашние прапорщики станут у нас генералами!».
Именно тогда, находясь несколько дней при штабе кавкорпуса графа Келлера, мнедовелось наблюдать картины, вроде, например, такой. В стороне от нашегобатальона, проводившего занятия на небольшом плацу, на опушке леса по дорогепрогуливался граф. Едет мимо казак. Командир корпуса, будучи по самой природесвоей до мозга костей монархистом и держимордой, но разыгрывая из себя наглазах подчиненных демократа, подзывает его, садится рядом с ним на срубленноедерево, угощает табачком и ведет непринужденную беседу. Затем отпускает«осчастливленного» солдата. Мне, однако, такой «метод»общения был ни к чему, ибо я и без того проводил все дни и ночи вместе сбатальоном.
14 августа 1916 года Румыния, преодолев двухлетние колебания, объявилаАвстро-Венгрии войну. Ближайшие же месяцы показали, что наша новая союзницасовершенно не была готова к военным испытаниям и уже к ноябрю потерпелапоражение. Пал Бухарест. Треть всей румынской армии попала в плен. Оставшиесябоеспособные части отвели в провинцию Молдова, и в декабре они заняли позицииот Монастырки до Ирештидевице. Русскому командованию пришлось сдвинуть весьфронт на юг, чтобы прикрыть Бессарабию. Возник новый, Румынский фронт: севернее2-й румынской армии теперь стояла наша 9-я армия, а русские 4-я и 6-я армиизаслонили открытый участок фронта от Ирештидевице до Черного моря. 103-юдивизию бросали с участка на участок. Мы то прикрывали от наступавших черезРумынию немцев город Бакэу, то в районе Гимеша держали оборону противсоединений германской армии генерала Герока. Не раз приходилось сражаться бок обок с новыми союзниками, и мы вдоволь насмотрелись на бытовавшие у них в армиии возмущавшие нас беспорядки.
Между тем положение резко осложнилось. 9-я армия стояла на участкепротяженностью в 200 верст. Снабжение стало плохим. Среди румын рослагерманофильская пропаганда, и к нам они относились не очень-то дружелюбно. Рядвысокопоставленных румынских военнослужащих перешли на сторону противника. Сполучением в марте 1917 года известия о том, что в Петрограде революция, чтоцарь отрекся от престола, в жизни нашего полка, дивизии, армии, Румынскогофронта и всей России началась новая полоса.
Не успели войска присягнуть новой власти, как обстановка снова крутоизменилась. Возникли солдатские Советы и комитеты. Большевики повели борьбу занародные массы, а на фронте — прежде всего за солдат, основную часть которыхсоставляли крестьяне. Большевистская ячейка, вскоре появившаяся в Новохоперскомполку, действовала активно и целеустремленно, стремясь оторвать солдат отмелкобуржуазных соглашателей и повести за собой «нижние чины».Приводя в беседах с рядовыми простые, понятные, хорошо знакомые примеры изфронтовой жизни, агитаторы-большевики Киченко, Середа и другие разъяснялисолдатам программу своей партии, агитировали против продолженияимпериалистической войны, рассеивали иллюзии «революционногооборончества» и веру во Временное правительство.
Рост влияния большевиков определялся отчасти тем, как далеко находились армииот столицы. Северный фронт революционизировался быстрее Западного, Западный —быстрее Юго-Западного, а тот — быстрее Румынского. На нашем, Румынском фронтереакционные силы имели значительное влияние и всячески противодействовалиполитической работе большевиков.
Русскими войсками на Румынском фронте командовал монархистски настроенныйгенерал Щербачев, сменивший своего единомышленника генерала Сахарова, которыйвозглавлял до него русские вооруженные силы в Румынии. Эсеро-меньшевистскийцентральный исполнительный комитет Советов Румынского фронта, Черноморскогофлота и Одесской области (Румчерод) активно поддерживал политику Временногоправительства. Возникший в те дни «Военно-революционный комитетфронта» находился всецело в руках эсеров и меньшевиков. Таким же вбольшинстве своем оказались и комитеты, созданные в армиях, корпусах идивизиях. И командование, и эти комитеты прилагали все усилия к тому, чтобыпомешать проникновению в войска сведений о революционных событиях в стране,особенно в Петрограде. Только благодаря большевикам правдивые вести все жепросачивались в полки. Командование всячески стремилось не допустить«самочинных» солдатских собраний и митингов. Тем не менее в частяхвсе чаще слышались прямые призывы к невыполнению распоряжений офицеров иВременного правительства, ибо эти распоряжения шли вразрез с чаяниями и думамисолдатских масс. Особенно усилились брожения среди рядовых в конце июня, когдапровалилось наступление войск Юго-Западного фронта под Львовом. Приехавшие кнам эсеро-меньшевистские делегаты I Всероссийского съезда Советов тщетнопризывали к продолжению войны. Солдаты рвались домой. Провалилось и июльскоенаступление на Румынском фронте.
Среди офицерского состава, в том числе и в нашем полку, чувствовалась некотораярастерянность. Значительная часть кадрового офицерства, монархическинастроенная и не желавшая вообще никакой революции в стране, откликнулась вавгусте на призыв нового верховного главнокомандующего генерала Л. Г. Корниловаи была официально направлена в его распоряжение. Другая часть офицеров,особенно из тех, что пришли в армию в период войны (прежде всего наиболеепрогрессивная в 26-м корпусе нашего фронта), постепенно сближалась ссолдатскими массами.
Этой дорогой, сначала медленно, а затем все быстрее, шел и я. Падение монархиия встретил с энтузиазмом. Теперь мне казалось, мы будем отстаивать республику иинтересы революционной отчизны. Но вскоре я увидел, что эти интересы разныелюди понимают по-разному. Армия раскололась. По одну сторону остались солдаты ипередовое офицерство, а по другую — те, кто продолжал призывать к «защитеотечества». Может ли истинный патриот быть не со своим народом? Нет! —отвечал я сам себе. Значит, правда не там, где я искал ее раньше. Окончательныйудар по моим иллюзиям нанес Корниловский мятеж. Я постепенно стал осуждатьвойну, проникся недоверием к Временному правительству.
Полк наш после тяжелых боев восточнее Дорна-Ватра, находясь в резерве 4-й армиигенерала А. Ф. Рагозы, отдыхал под городом Аджуд-Ноу. Мы ловили каждое слово,доносившееся до нас из тыла, внимательно слушали рассказы о демонстрацияхгражданского населения и гарнизонов в Яссах, Кишиневе, Одессе и других крупныхгородах и ждали решающего поворота в событиях, понимая, что существующаянеопределенность — временное явление. Под Аджуд-Ноу и застало нас потрясшеевсех сообщение о грянувшей Октябрьской революции. Солдаты бурно обсуждалиДекреты о мире и о земле, бросали винтовки, братались с австрийскими солдатами,открыто высказывали недовольство начальством и приветствовали новую власть,выражающую интересы народа.
Ненавистным офицерам порой грозил самосуд. Углубился раскол и в средеофицерства. Еще недавно мы сидели за одним   столом, а теперь бывшие товарищипо оружию злобно глядят друг на друга. Видел такие злые взгляды и я — за то,что признал Советскую власть, «якшаюсь с большевиками» и бываю вСовете солдатских депутатов.
Назревало и во мне решение оставить военную службу. Нам было известно, чтоправительство рабочих и крестьян ведет переговоры о заключении мира. Началасьстихийная демобилизация. Почему же я должен сидеть в Румынии во имя неведомоймне цели? Было время, когда я вел солдат в бой и полагал, что исполняю долгрусского патриота. Теперь выяснилось, что народ обманывали, что ему нужен мир.Старая армия и Советское государство несовместимы. Значит, военной карьерепришел конец. С чистой совестью готовился я отдаться любимому делу, трудитьсяна земле. В конце ноября 1917 года я уволился в отпуск. С одними товарищамиобнялся на прощанье, другие не пожелали подать мне руки, третьих я сам не хотелвидеть…
С трудом миновав Украину, где обстановка осложнялась с каждым днем, я добралсядо коренных русских губерний. И здесь политические страсти кипели вовсю. Жадновпитывая в себя новые впечатления, но не задерживаясь нигде на долгое время, яторопился увидеть родные места и в декабре был уже дома.

Первые шаги в борьбе за Советы

Инструктор всевобуча.— Смена профессии.— Опять в деревне.— Подъяковлевскаяшкола.— Снова за оружие!—Доверие партии.— Тульская дивизии… 
Отдых в родных местах длился недолго. Я быстро убедился, что обстановка встране не такая, чтобы думать о сельскохозяйственном вузе. Встал вопрос: чемзаняться? Нужно было искать средства к существованию, а главное — подумать отвердом выборе дальнейшего жизненного пути. И как раз в это время, в концедекабря 1917 года, Кинешемский уездный военный отдел при местном Советепереслал мне телеграфное сообщение о том, что общее собрание 409-го полка, всоответствии с действовавшим тогда в армии принципом выборного начала, избраломеня командиром полка. Поэтому солдатский комитет предлагал мне немедленновернуться в свою воинскую часть и вступить в командование. Однако военотдел,ссылаясь на сложившуюся на Украине обстановку, рекомендовал мне остаться дома иискать себе применение на месте.
Что же происходило в те дни на Украине? 31 октября 1917 года   власть в Киевеперешла в руки Советов. Но буржуазно-националистическая Центральная рада,возникшая еще при Временном правительстве, свергла Советы, заявила онеподчинении Петрограду, вступила в союз с мятежным донским атаманом Каледиными договорилась с командующим войсками Румынского фронта Щербачевым, чтоРумынский и Юго-Западный фронты сливаются под его руководством в единыйУкраинский фронт, подвластный раде. Советская власть сохранилась в Харькове,где I Всоукраинский съезд Советов провозгласил Украину социалистическойреспубликой, но на большей части ее территории пока распоряжалась рада. 409-йполк вместе с другими воинскими частями, которые оказались временно подкомандованием Щербачева, могли быть втянуты в антисоветскую авантюру. В этихусловиях разумнее было прислушаться к рекомендации нашего военотдела. Яобратился туда с просьбой использовать меня на военной работе. И черезнекоторое время меня назначили инструктором всевобуча в Углецкой волостиКинешемского уезда.
В первой половине 1918 года всевобуч прошел через несколько этапов своегоразвития. 15 января 1918 года был издан декрет об организацииРабоче-Крестьянской Красной Армии и при Наркомате по военным и морским деламсоздана Всероссийская коллегия по формированию РККА. Она развернула активнуюработу в центре и на местах. В частности, были взяты на учет все военныеспециалисты и кадровые офицеры. В марте 1918 года VII съезд РКП (б) принялрешение о всеобщем обучении населения военному делу. Накануне «ИзвестияВЦИК» напечатали призыв: «Каждый рабочий, каждая работница, каждыйкрестьянин, каждая крестьянка должны уметь стрелять из винтовки, револьвера илииз пулемета!» Руководить их обучением, уже практически начавшимся вгуберниях, уездах и волостях, должны были военные комиссариаты, образованныесогласно декрету Совнаркома РСФСР от 8 апреля. При Всероссийском главном штабе7 мая был учрежден Центральный отдел всевобуча во главе с Л. Е. Марьясиным,местные же отделы создавались при военкоматах. 29 мая ВЦИК издал первоепостановление о переходе от комплектования армии добровольцами к мобилизациирабочих и беднейших крестьян.
В июне 1918 года состоялся I съезд работников всевобуча, принявший важныерешения. В соответствии с ними строилась и деятельность органов всевобуча наместах. Еще в январе в Костроме возник губернский военотдел с учетнымподотделом. Наркомат по военным делам опубликовал инструкцию о порядке работытаких органов, были открыты вербовочные пункты для записи добровольцев в РККА,и впервые развернулось широкое обучение военному делу. В феврале — мартекостромичи и кинешемцы, преимущественно   рабочие, записываются в пролетарскиекрасноармейские отряды. Военотделы занимались их обучением. 21 марта, в тотсамый день, когда было отменено выборное начало в Красной Армии (приказомВысшего военного совета РСФСР), Всероссийская коллегия обратилась кспециалистам военного дела, ко всем офицерам старой армии с призывом идти вРККА на командные должности.
У нас в губернии сразу же нашлись десятки желающих отдать свои знания испособности молодой Советской власти. 31 марта были образованы военные округа,и Костромская губерния вошла в Ярославский военный округ, который возглавилиокружной военный руководитель Н. Д. Ливенцев и комиссары В. П. Аркадьев и С. М.Нахимсон. Уже к июню 1918 года в РСФСР было 1300 инструкторов всевобуча.
Бывшие офицеры являлись преимущественно сотенными инструкторами; бывшиеунтер-офицеры — взводными и отделенными инструкторами. Сначала во всевобучвовлекались в основном рабочие, с весны 1918 года — бедное крестьянство, а слета — уже и середняки. Обучаемых (в возрасте от 18 до 40 лет) распределяли нагруппы: проходивших ранее военную службу и не проходивших. Первых частичнодоучивали, а потом многие из них становились инструкторами. Ротам, как правило,присваивали названия по поселкам, откуда было большинство обучавшихся. Училисначала одиночек, затем звеньями, отделениями, повзводно, поротно. В концезанятий проводили общее показательное учение. Занятия продолжались шесть илидва часа ежедневно — в зависимости от того, были обучаемые оторваны отпроизводства или нет. Первую официальную программу проведения всевобуча, оченькраткую, мы получили в апреле. Затем появились расширенные программы. Я помнюих три — недельную, 7-недельную и 14-недельную.
Во вступлении к краткой программе объяснялась политическая обстановка,вызвавшая необходимость обучения. «С часу на час можно ожидать открытоговыступления врага,— говорилось в нем,— чтобы покончить с Великороссией, как этосделано с Украиной, и лишить народ всех достигнутых революцией завоеваний.Нельзя поэтому рассчитывать не только на 4-месячный срок обучения, как этоделалось для новобранцев, но и на 8-недельный, как это делалось в запасныхчастях. Может встретиться надобность в обучении населения военному делу внедельный срок и воспользоваться для показных тактических учений, еслипротивник даст время, еще тремя днями».
Недельная, 42-часовая программа предусматривала обучение стрелковому делу(устройство винтовки, уход за ней), ведению стрельбы, строевому делу(построения, команды, порядок огневого боя), полевой службе (охранение,разведка), окопному делу (рытье   ячеек и окопов, использование гранат). Еслипоявлялась возможность удлинить обучение еще на три дня, 18 часов, обучали ещеи наступлению, ночному бою и подрывному делу.
7-недельная программа при двух часах занятий ежедневно состояла из 26 учебныхчасов тактики, 35 — стрелкового дела, 8 — окопного дела, 8 — на гранату ипулемет, 8 — на устав, 13 часов — на практическую проверку. При обучениипользовались старыми, давно проверенными правилами элементарной методики:«Учи показом, а поясняй рассказом»; «Показывай так, чтобы виделивсе, а проверяй усвоение по одному»; «Об умении суди по исполнению, ане по рассказу».
Не хватало винтовок, патронов, наглядных пособий. Инструкторам приходилось вомногом полагаться на собственную изобретательность и на энтузиазм обучаемых.Особенно активизировались занятия после июня, когда начались развернутыепризывы в РККА по мобилизации. Число инструкторов резко возросло. Из нихпримерно пятая часть являлась бывшими офицерами, остальные — унтер-офицерами.Дело налаживалось. Неплохо шло оно, как мне казалось, и у меня. Однако я все жене получал полного удовлетворения. Мне казалось, что я мог бы принести большепользы, так как имел уже некоторый боевой опыт. Однако военотдел не привлекалменя к более активной работе по защите Советской Родины. Видимо, сказывалосьнекоторое недоверие ко мне, как к выходцу из семьи служителя культа, офицеруцарской армии, имевшему чин штабс-капитана. Я понимал, что такая осторожность вусловиях ожесточенной классовой борьбы вполне объяснима, и старался спокойно иупорно выполнять полученное задание, ибо только честным трудом можно былозавоевать доверие Советской власти. Но время шло, а на более активноеиспользование моего военного опыта намека так и не было. Как-то в августе япрочел сообщение в газете о наборе кадров для работы в сельских школах Тульскойгубернии. Диплом об окончании духовной семинарии давал мне право стать учителемначальной школы. В семинарии мы проводили практические занятия в существовавшейпри ней начальной школе. Мои уроки признавали удачными. Сообщение в газетенатолкнуло на размышление, а не стать ли мне сельским учителем? Ведь можнослужить трудовому народу и на этом поприще. Стране, как никогда, нужнограмотное молодое поколение, которому в будущем придется сменить старших истроить новую жизнь. И я, с разрешения Уездного военкомата, подал заявление спросьбой зачислить меня учителем.
Довольно быстро мне дали назначение, и в сентябре 1918 года я прибыл сперва вначальную школу села Верховье, а затем села Подъяковлево, Голунской волости,Новосильского уезда.
Новосиль, в котором мне пришлось побывать много лет спустя в период ВеликойОтечественной войны, стоит в самом центре старорусских земель. Входя ныне вОрловскую область, этот городок находился тогда на территории Тульскойгубернии, неподалеку от станции Залегощь железной дороги Брянск — Елец. Местаздесь удивительно красивые. Долина живописной реки Зуши, одного из верхнихпритоков Оки, пересекается холмами, широкие дубовые леса перемежаются слесостепью.
Климатические условия здесь более благоприятны для земледелия, чем в моейродной стороне. Но крестьян заедало малоземелье. Аграрная проблема была здесьнаиболее острой. Противоречия между кулаками, середняками и беднякамивыливались в ожесточенную классовую борьбу, свидетелем которой мне сразупришлось стать.
В то время создавалась новая, советская система среднего образования. Возниклаединая трудовая школа. Кадров для нее недоставало. К тому же многие учителя шлиза Всероссийским учительским союзом (ВУС), который стоял на антисоветскихпозициях. Большую роль в жизни местной школы сыграл состоявшийся в сентябре1918 года I Тульский губернский съезд учителей и деятелей народногообразования. Съезд призвал губернское учительство порвать с ВУСом, активнопомогать Советской власти и служить трудовому народу. Началось размежевание.Одни преподаватели пытались вести обучение по-старому, другие стали на новыйпуть.
Этот процесс был отражением больших политических событий в стране и в уезде.Шла гражданская война. В тылу Красной Армии в борьбе с привычками и пережиткамистарого мира постоянно рождалось новое. Возглавляла эту борьбу партиябольшевиков. В сентябре 1918 года состоялась первая Новосильская уезднаяконференция РКП (б), в октябре — вторая, в ноябре — третья. Решения конференцийотражались на повседневной жизни села Подъяковлево, на семьях тех крестьян,чьих детей я обучал. Трудовые крестьяне стали объединяться всельскохозяйственные коммуны. Комитеты бедноты сливались с сельскими Советами.Бедняки активно помогали Советам реквизировать хлеб у спекулянтов, везли зернона ссыпные пункты. В октябре 1918 года по решению второго уездного съездановосильской бедноты в подарок рабочим Москвы и Петрограда был отправлен целыйэшелон хлеба. Кулаки яростно сопротивлялись мероприятиям новой власти. Онипрятали хлеб, спекулировали им, тянули за собой середняков.
В конце 1918 года по ряду уездов Тульской губернии, в том числе поНовосильскому, прокатилась волна кулацких мятежей. Сельские богатей стремились,расправиться с беднотой и с работниками советского аппарата, нападали напродотряды.
Мы, учителя, не могли стоять в стороне от этих событий. Помимо работы в школемы занимались политическим просвещением взрослого населения. 26 декабря погубернии был разослан циркуляр о мобилизации всех грамотных для читки газет иофициальных постановлений. Чаще всего мы пользовались материалами газетыагитационно-пропагандистского отдела Тульского губисполкома«Коммунар» и Тульского губвоенкомата «Вооруженныйпролетарий», а также уездными листками «Голос пахаря» и«Новосильская беднота». Печатавшиеся там материалы были близки нам,ибо отражали то, что происходило на наших глазах или в соседних уездах.
В селе Подъяковлево были две школы. Наша находилась в центре села. В трех ееотделениях обучалось около сотни ребят из Подъяковлева и ближайших к немудеревень. Я работал с огромным энтузиазмом. Мне охотно помогали коллеги пошколе — сестры Евдокия и Варвара Наумовы, имевшие уже некоторый опытучительства. Евдокия Петровна, заведующая школой, поручила мне вести младшееотделение. И с учителями, и с родителями учеников у меня быстро установилсяполный контакт. Казалось бы, я обрел наконец ту житейскую пристань, к которой ястремился. Школа отнимала все мое время, да и сам я старался загрузить день допредела, чтобы вознаградить себя за долгие поиски истинного призвания. Однакони удачные уроки, ни привязанность ребят, ни дружба с коллективом школы все жене заполнили меня до конца.
Чего же мне не хватало? Я понял это в апреле 1919 года, когда был призванНовосильским уездным военкоматом на службу в РККА и направлен в четвертыйзапасный батальон, дислоцированный в городе Ефремове. Запасные батальоны былиобразованы приказом Реввоенсовета Республики в сентябре 1918 года дляподготовки резервов в военных округах. И вот наконец осуществилась моя мечта,которую я вынашивал чуть ли не с первых дней Великой Октябрьскойсоциалистической революции. В мае 1919 года я был зачислен в Красную Армию,стал ее командиром. Отныне мой дальнейший жизненный путь был для меня прям иясен.
Командиром батальона являлся бывший подполковник царской армии Донченко, авоенкомом — бывший прапорщик Комин. Забегая вперед, скажу, что, распрощавшисьосенью того же года с т. Донченко, получившим другое назначение, я имелудовольствие вновь встретиться с ним в 1926 году на высшихстрелково-тактических курсах «Выстрел», где он вел занятия пометодике боевой подготовки…
Хотя четвертый запасный батальон сформировали всего лишь несколько месяцевназад, он поразил меня четкостью внутреннего распорядка, внешней чистотой иопрятностью бойцов, крепкой и   сознательной дисциплиной, столь необычными длястарой армии. Новыми были и взаимоотношения между рядовым и командным составом:они основывались на доверии друг к другу.
Руководящую роль во всей повседневной жизни батальона, в воинской учебе, ввоспитании личного состава играла большевистская партийная организация, хотяпартийная прослойка в подразделениях батальона была в то время крайненезначительной.
Батальон был целиком укомплектован; роты имели по нескольку литерных маршевыхрот, готовившихся к отправке на фронт. В средний командный состав подразделенийвходили бывшие офицеры или унтер-офицеры старой армии. Меня назначили взводныминструктором (помощником командира взвода).
Не прошло и месяца, как мне довелось принять участие в боевых действиях. Вначале июня в Ступинской волости Ефремовского уезда кулаки убили губернскогопредставителя, возглавившего работу по осуществлению продразверстки.Распоряжением Тульского губревкома была создана специальная комиссия по борьбес кулачеством и бандитизмом в волости. Во главе комиссии стоял ефремовскийуездный военный комиссар М. В. Медведев. Нашему батальону приказали выделить враспоряжение комиссии воинский отряд численностью в 100 человек. Командиромотряда назначили меня. Парторганизация батальона направила в помощь отрядунескольких опытных партийцев во главе с т. Мазуровым. На этих товарищей я иопирался, выполняя первое боевое задание большевистской партии.
Город Ефремов, стоящий на реке Красивая Меча,— типичный уездный городок: 2бывшие гимназии, 2 училища, 2 больницы и 7 церквей; склады элеватора,картофельно-мучной и винокуренный заводы, многочисленные сады. Отсюда мынаправились в Ступинскую волость. Отряд провожали взгляды местных жителей: одни— приветливые, другие — злобно-настороженные. Наш путь лежал через балки иперелески, в которых прятались бандитские шайки. Круглые сутки приходилось бытьв полной боевой готовности. В своих «Записках охотника» И. С.Тургенев, описывая места вдоль Красивой Мечи, восторгался изумрудными листьямиречных зарослей, золотисто-черной зеленью рощ, лучезарным воздухом, облитым тосолнечным, то лунным светом. Шагая в походном строю во главе своего отряда, явспоминал эти строки. Их лиризм был так далек от обстановки, которая окружаланас. Ночную темень, все так же пронизанную сладостным ароматом, внезапнопрорезали огненные вспышки, а соловьиные рулады прерывались глухими выстреламикулацких обрезов…
Неутомимая деятельность партийной группы, исключительная сознательность ипреданность своему долгу отобранных в отряд   бойцов, активная поддержка состороны сельской бедноты и части среднего крестьянства позволяли отряду быстрои правильно выполнять все задания комиссии. За короткий срок комиссии и отрядуудалось конфисковать многие тысячи пудов хлеба, спрятанного кулачеством,направить в распоряжение Ефремовского ревкома тысячи задержанных илидобровольно явившихся крестьян, ранее уклонявшихся от призыва в Красную Армию.
Этот непродолжительный по времени период имел для моей дальнейшей жизни иработы исключительное значение. Став красным командиром, ощутив доверие партии,я понял, что военная служба — мое единственное призвание. Именно тогда во мнезародилось стремление во что бы то ни стало, рано или поздно, быть в рядахбольшевистской партии, подлинной защитницы интересов народа. Я все большеосознавал, что Великая Октябрьская социалистическая революция — подлиннонародная революция. Под ее воздействием формировалось и мое политическоесознание. Полнее стало понятие Родины, патриотизма. Родина — это СоветскаяРоссия, страна трудового народа, ниспровергшего мир насилия и несправедливостии решившего осуществить на своей земле идеалы лучших умов человечества, идеалысоциализма. Советской Родине нужны своя армия, свои командные кадры, в томчисле и военные специалисты. И я поклялся верой и правдой служить народнойвласти. «Советская Россия или смерть!» — вот слова, ставшие тогдадевизом миллионов людей, в том числе и моим девизом.
Но изменилось не только мое политическое мировоззрение. Гражданская войнавнесла много нового в военное дело, в самое построение вооруженных сил.Некоторые профессиональные понятия пришлось в корне пересматривать, изучатьзаново. Впрочем, напряженно учиться пришлось всю жизнь. Такова профессиявоенного человека. Она требует от любого серьезного специалиста, а особенно отсоветского офицера, не только обширных знаний, серьезной политическойподготовки и общей культуры, но и постоянного пополнения этих знаний,расширения кругозора.
Летом 1919 года военно-политическая обстановка еще более обострилась. КТульской губернии быстро приближался Южный фронт. Его 14-я, 13-я и 8-я армии сбоями отходили на север, пытаясь задержать наступление деникинцев. Путь на Тулуприкрывала 13-я армия, которой командовал известный мне по Румынскому фронтубывший ротмистр Анатолий Ильич Геккер. На нее наседал белогвардейский корпусгенерала Кутепова, состоявший из «именных» дивизий (дроздовской,алексеевской, корниловской и марковской), Добровольческой армии генералаМай-Маевского, рвавшейся от Харькова к Курску, Орлу, Туле и Москве. 9 июлябыло опубликовано письмо ЦК РКП (б) «Все на борьбу с Деникиным!». Внем говорилось: «Наступил один из самых критических, по всей вероятности,даже самый критический момент социалистической революции».
Главное внимание Советской страны переключилось на Южный фронт. 23 августаТульская губерния была объявлена на военном положении. Возникли уездные советыобороны. М. В. Медведев стал членом Ефремовского Совета обороны. Тульскийукрепленный район обязан был прикрыть отдаленные подступы к Москве с юга. В еговоенный совет вошли такие закаленные бойцы, как латышский рабочий, заместительпредседателя ВЧК Я. X. Петере, один из организаторов Красной гвардии на УкраинеВ. И. Межлаук, руководитель губернской парторганизации Г. Н. Каминский.
Вокруг Тулы и на подступах к ней с помощью местных жителей рыли окопы, ставилипроволочные заграждения, сооружали пулеметные блокгаузы. Военизировалосьгражданское население, формировались, вооружались и обучались воинские отряды.Перед бойцами часто выступали губернский военный комиссар Д. П. Оськин, членгубкома РКП (б) П. Ф. Арсентьев, начальник местного политпросвета Н. А.Русаков. В городе и в соседних уездах срочно формировалась Тульская стрелковаядивизия. Ядром ее служили запасные батальоны, дислоцированные на территориигубернии. В Тулу из Ефремова был переведен и наш четвертый запасный батальон,развернутый к тому времени в полк двухбатальонного состава. Меня назначилисначала командиром одной из рот, а по прибытии в Тулу, когда полк приступил кформированию третьего батальона, командиром этого батальона.
Основным костяком местной обороны, как и личного состава нашей дивизии, явилисьрабочие, преимущественно Оружейного и Литейного заводов. Еще 11 июля 1919 годапрезидиум губернского съезда металлистов послал В. И. Ленину телеграмму о том,что съезд постановил удесятерить производство оружия, осуществить среди рабочихвоинское обучение, сформировать пролетарские полки и принес«социалистическую клятву металлистов умереть илипобедить». Свою клятву туляки сдержали, сцементировав силы укрепленного района ипридав его воинским формированиям дух несгибаемой воли и железного упорства.
Фронт подкатывался все ближе к Туле. Напряжение росло, дивизия непрерывнопополнялась. Военные занятия не прерывались ни на один день. 20 сентябряденикинцы захватили Курск, а 22-го был создан Московский сектор обороны,включавший, в частности,   и Тульскую губернию. Между Орлом и Тулой вырослипервая и вторая оборонительные линии. Наша дивизия расположилась на третьей, асевернее пролегла еще и четвертая линия. 30 сентября Тульский губком РКП (б)получил от ЦК партии письмо, в котором говорилось: «Основная военная ивместе с тем и политическая задача ближайшего момента во что бы то ни стало,ценой каких угодно жертв и потерь отбить наступление Деникина и отстоять Тулу сее заводами и Москву, затем, имея огромное преимущество в пехоте, перейти внаступление против скованной бездорожьем и распутицей деникинскойкавалерии».
По приказу ревкома в начале октября я вступил в командование полком,сформированным на базе Ефремовского батальона и вскоре переименованным в 5-йстрелковый полк Тульской стрелковой дивизии. На его укомплектование изгубвоенкомата прибывали революционно настроенные призывники. Большинство ихбыли солдатами царской армии и участвовали в первой мировой войне. Они легкоподдавались воспитанию, которым неустанно занималась партийная организация.Коммунисты умело и быстро сколачивали вокруг себя беспартийный актив,положительно влияя и на командный состав, большинство которого было выходцамииз офицеров военного времени или унтер-офицеров старой армии. Призывники изкрестьян-бедняков также становились активистами, охватывая своим влиянием ипризывников из середняков.
В октябре наш полк занял Яснополянский сектор укрепленного района. Полковойштаб из пригорода Мясново перебрался в село Зайцеве. Здесь-то и застало насизвестие о падении Орла. Советская республика оказалась в самом тяжеломположении за все годы гражданской войны. 15 октября 1919 года Политбюро ЦК РКП(б) на заседании, которое проходило под председательством В. И. Ленина,разработало ряд срочных мероприятий, направленных на усиление обороны и впервую очередь на укрепление Южного фронта, на повышение боеспособности еговойск. Политбюро постановило ни в коем случае не сдавать противнику Тулу,Москву и подступы к ним, признало необходимым сосредоточить основные усилияКрасной Армии на защите Московско-Тульского района и подготовить затемконтрнаступление.
20 октября В. И. Ленин направил в Тульский ревком телеграмму, в которойговорилось:

«Значение Тулы сейчас исключительно важно, — да и вообще, даженезависимо от близости неприятеля, значение Тулы для Республики огромно.
Поэтому все силы надо напрячь на дружную работу, сосредоточивая все на военнойи военно-снабженческой работе… Обязательно сугубая интенсивность работы средивойска, среди запасных, среди рабочих, среди работниц…
За обороной следить, не спуская глаз… Формирование войска имеетисключительное значение».

21 октября тульские профсоюзы на своей губернской конференции объявилимобилизованными всех членов профсоюза. Началась «партийная неделя».Проводились массовые собрания и митинги. Коммунисты в выступлениях на нихвоодушевляли трудящихся и красноармейцев, призывали их стать непреодолимойпреградой на пути белогвардейцев. Из Москвы прибыл агитационный поезд«Октябрьская революция» с бригадой руководящих деятелей партии. Передтуляками выступил председатель ВЦИК Советов М. И. Калинин.
Все готовы были скрестить штыки с деникинцами. Но к Туле враг не сумел подойти.В последней декаде октября белые потерпели жестокое поражение под Орлом иКромами, а затем покатились на юг. Наш полк так и остался к юго-западу от Тулы.Когда стало совершенно ясно, что на Южном фронте достигнут перелом,командование дивизии отдало частям распоряжение перейти к выполнению новыхзадач. Мы гадали, где придется нести боевую службу, полагая, что нас направят в13-ю армию. Однако наши ожидания не оправдались. Вскоре вместо среднерусскойлесостепи нас встретили белорусские болота и озера.

Против интервентов

Между Себежком и Полоцком.- Майский рывок.- Временное затишье.- Новый удар.-Горькая неудача.- О моих наставниках. 
В декабре 1919 года Тульская дивизия получила приказ отправиться на Западныйфронт. Местное название, присваивавшееся тогда резервным и запаснымсоединениям, отменялось, дивизия получила очередной порядковый номер в рамкахдействующей армии и стала именоваться 48-й стрелковой, а наш полксоответственно превратился в 427-й полк 143-й стрелковой бригады. Командиры икомиссары воинских частей докладывали на заседании губернского ревкома осостоянии войск. Я тоже докладывал. Сообщил о полной боевой готовности полка,но добавил, что не имею опыта командования полком в условиях боевой обстановкии поэтому прошу ревком назначить в полк более опытного командира, оставив меняего помощником либо командиром батальона. После нескольких попыток уговоритьменя снять свою просьбу,   члени ревкома приняли мое предложение. Вскоре надолжность комполка был назначен т. Соборнов, я же стал его помощником.
Место назначения дивизии - покрытый холмами и лесами Себежский уезд Витебскойгубернии, входивший в сферу действий 15-й армии (бывшей Латвийской).Растянувшись от Чудского озера до Украины, Западный фронт в то время держалоборону против буржуазно-националистических войск прибалтийских государств иПольши. Командовал 15-й армией сын эстонского крестьянина, выпускникЧугуевского пехотного училища и Николаевской военной академии, подполковникстарой армии, 32-летний Август Иванович Корк, проявивший себя ранее при оборонеПетрограда. Членами Реввоенсовета армии были в разное время такие стойкиебольшевики, как латышский рабочий, член партии с 1899 года, бывший народныйкомиссар внутренних дел Советской Латвии Ян Давыдович Ленцман, активныйучастник Октябрьской революции, прежний заместитель наркома по военным иморским делам РСФСР Константин Александрович Мехоношин и другие товарищи.Командовал фронтом тогда отличившийся уже на Северном и Южном фронтахгражданской войны Владимир Михайлович Гиттис, а затем известный геройгражданской войны, командовавший 1-й, 8-й, 5-й армиями и Кавказским фронтом,27-летний Михаил Николаевич Тухачевский. Членами Реввоенсовета фронта быливидные деятели польского и русского революционного движения Феликс ЭдмундовичДзержинский, Иосиф Станиславович Уншлихт и другие бойцы ленинской партии.Отличные командиры и комиссары возглавляли корпуса, дивизии, основную частьбригад, полков и даже подразделений. Воевать бок о бок с ними было отменнойшколой, и я как командир, даже с чисто профессиональной точки зрения, роснесравненно быстрее, чем в годы первой мировой войны, находясь на Юго-Западноми Румынском фронтах.
По прибытии на фронт выяснилось, что 48-я дивизия не останется в прежнемсоставе. В частности, 143-ю бригаду направили на доукомплектование 11-йПетроградской стрелковой дивизии, считавшейся на фронте одной из лучших. Онавозникла годом раньше из слияния двух других дивизий - 4-й Петроградской(бывшей Лужской) и 1-й Нижегородской - и прошла боевую закалку в сражениях свойсками генерала Юденича. Наш 427-й полк поступил на пополнение 32-йстрелковой бригады. Меня назначили помощником командира 96-го полка. Прибывшийвместе с нами 428-й (прежний 6-й Тульский) полк тоже влился в
32-ю бригаду. Наряду с ней в 11-ю дивизию входили 31-я и
33-я бригады. 32-я бригада в тот период составляла дивизионный резерв.
11-я дивизия в течение февраля, марта и апреля 1920 года весла оборону в районеЮховичи - Кохановичи - Дрисса от наскоков белолатышей. Для меня, как красногокомандира, это был второй этап боевой выучки, о котором я вспоминаю с большимудовлетворением. Здесь я еще раз убедился в коренных различиях методов действийрегулярных соединений царской армии и армии победившего народа. Единениекрасноармейцев, комиссаров и командиров, принципиально иное отношение к своемувоинскому долгу, высокая политическая сознательность бойцов делали КраснуюАрмию могучей и непобедимой.
Буржуазно-помещичья Польша готовила в то время очередную военную кампаниюпротив Советской республики. Пилсудчикам прислали из Франции 1500 орудий, 350самолетов, около 3 тыс. пулеметов, свыше 300 тыс. винтовок. Боевой составпольской армии был доведен до 200 тыс. штыков и сабель. Советские мирныепредложения белополяки отвергли и в апреле 1920 года перешли в наступление. Нанашем участке первоочередной задачей стало прикрыть «Смоленскиеворота»-пространство между Полоцком и Лепелем, позволяющее обойти с севераболота и леса в бассейне Березины. 96-й стрелковый полк, переброшенный в районозера Жеринского, базировался в треугольнике населенных пунктов Лукьянове -Замошно - Пожинки. Постепенно к Полоцку подтягивалась вся 11-я дивизия.Западный фронт готовился к контрудару. На его правом фланге сосредоточилисьчасти ударной (Северной) группы Е. Н. Сергеева (48-я дивизия и 164-я бригада).Южнее расположилась 15-я армия в составе шести стрелковых дивизий (в том численаша 11-я) и одной кавалерийской. Еще южнее стояла 16-я (бывшаяБелорусско-Литовская) армия Н. В. Сологуба. Она должна была нанестивспомогательно-отвлекающий удар в направлении от Борисова на Минск, а главныйудар выпал на нашу долю. Осью боевых действий тут служила железнодорожная линияПолоцк - Молодечно. Северная группа наступала на нее с севера, от Диены; 15-яармия - с востока, от Уллы. Разрезав фронт противника в верховьях Березины,наши объединения поворачивали на юго-запад, чтобы развить успех вдоль литовскойграницы и выйти в Западную Белоруссию.
Развернувшись на 60-километровом фронте сразу всеми дивизиями, 15-я армиянанесла 14 мая внезапный удар по врагу. В нашей дивизии насчитывалось всего2500 штыков. Но зато они были в руках бойцов, воодушевленных идеей отстоятьСоветскую Родину от интервентов. Сразу же после начала наступления 11-ястрелковая дивизия, как самая правофланговая, вошла в контакт с ударной группойи затем была включена в ее состав.
Мы быстро прорвали польский фронт, и 96-й полк стал продвигаться вперед, тесняпротивника. Боевая операция развертывалась все время вдоль железной дороги, вестественных проходах между многочисленными озерами, возникшими здесь,вероятно, еще в ледниковый период. Первое серьезное сопротивление мы встретили18 мая, когда столкнулись с вражеской Познанской дивизией. Завязалосьожесточенное сражение за станцию Крулевщизна. Понеся тяжелые потери, полк попална несколько дней в дивизионный резерв, 27 мая нас снова ввели в бой. Сбиваяпротивника с одной позиции за другой, мы переправились южнее Долгиново черезреку Вилия и уже готовились наступать на Вилейку, когда подверглись внезапномуконтрудару польской кавалерии. Часть бойцов полка не выдержала натиска конникова рассеялась. Пришлось прямо на ходу сколачивать разрозненные подразделения.Это был для меня еще один урок.
В последующие дни, отражая удары белополяков, мы встретились и с вражескимибронемашинами. С переменным успехом бой длился до 2 июня, после чего 11-ядивизия, как и весь Западный фронт, начала отходить. Через Докшицы, станциюПодевилье и район озера Плисса, непрерывно контратакуя, мы отступали кперешейку между озерами Долгое и Сшо. Там закрепились, отрыли окопы, поставилипроволочные заграждения и, отбивая ежедневно по нескольку атак, держали позициюдо 15 июня. Убедившись, что оттеснить нас далее не удастся, противник прекратилнаскоки. Наступило полумесячное затишье. Тут мы начали разбираться, почему нашмайский рывок неожиданно заглох. Выяснилось, что поляки, отбросив сначала заБерезину 16-ю армию, подтянули с юга резервы и ударили по флангам 15-й армии,растянувшейся по фронту на 180 км, чтобы отсечь ее и прижать к литовскойгранице. Понеся большие потери в майских схватках, 15-я армия тоже вынужденабыла отступить. У реки Мнюта она оказала ожесточенное сопротивление врагу, ипилсудчики не смогли продвинуться далее ни на шаг. Березинское сражениезакончилось.
Началась перегруппировка сил. Фронтовые и армейские тылы несколько пополнились.Так, в нашей 11-й дивизии стало 5500 штыков. 48-ю дивизию командование отвелона крайний правый фланг, к латвийской границе, в качестве боевого охранения наслучай авантюры со стороны белолатышей. Расширившуюся Северную группу войскпреобразовали в 4-ю армию. 11-я дивизия осталась в 15-й армии, левый флангкоторой, усиленный несколькими соединениями, превратился в 3-ю армию подкомандованием выдвинувшегося ранее на Восточном и Южном фронтах В. С.Лазаревича. Южнее стояли 16-я армия и Мозырская   группа войск. Основные усилияв июльском наступлении надлежало проявить трем северным объединениям на фронтев 135 км - от Дриссы до озера Пелик. Особая задача ставилась перед занимавшимкрайний правый фланг 3-м конным корпусом во главе с героем боев на Восточном иЮжном фронтах Г. Д. Гаем. Из района Диены этот корпус должен был далеко ссевера обойти левый фланг польской армии и, нависая над ее тылами, выйтизападнее озера Нарочь к литовской границе, прорваться к Ошмянам и отрезатьврагу в районе Лиды пути отступления. Тем временем 15-я армия с соседямиобязана была повторить майский рывок на Молодечно, а южные объединенияЗападного фронта - наступать на Минск, Слуцк и Пинск. Общая задача нашегофронта сводилась к тому, чтобы заходящим справа ударом отбросить белополяков кПолесским болотам.
Новое наступление началось 4 июля. Развивалось оно чрезвычайно успешно. Ломаясопротивление противника, весь Западный фронт быстрыми темпами устремилсявперед. 15-я армия в течение нескольких дней преодолела пространство, котороемы оставляли в мае, и продолжала наседать на белополяков. Позади были Глубокое,Парафьяново, Молодечно. Двинулись на Лиду. Сюда повернулась от Докшиц и 3-яармия, наш левый сосед. 16-я армия от Минска шла на Барановичи. Наш правыйсосед, 4-я армия, взяв Поставы, рванулась к Вильно. Чудеса творил конный корпусГая. Его кавалеристы захватили с налета форты Гродненской крепости и удержалиих до подхода пехоты. Впереди были уже берега Немана. Но сначала нужно былопройти через линии укреплений, возведенных здесь немцами в годы мировой войны.Белополяки зацепились за эту полосу обороны и попытались остановить победноешествие рабоче-крестьянских полков. В районе Сморгони 15-я армия натолкнуласьна военно-инженерные препятствия. Завязалось ожесточенное сражение. Дорога кНеману далась нелегко.
В самый разгар боев, в конце июля, я неожиданно получил приказ: мнепредлагалось немедленно отправиться на должность командира 427-го стрелковогополка в свою прежнюю 48-ю дивизию. С большим, признаться, сожалением прощался яс дружным и опытным коллективом 96-го полка, в котором принялвоенно-политическое крещение как красный командир в борьбе уже не с бандитами,а с регулярными войсками противника. Мы тепло распрощались с командиром полкаКовалевым, военным комиссаром Жестянниковым, полковым адъютантом Доброхотовым идругими товарищами.
48-я дивизия была на марше в районе Вильно. Ее первый начальник т. Логофет былв то время заместителем командующего   4-й армии, в состав которой входила этадивизия, а новым начдивом стал Ефим Викентьевич Баранович, в 1919 годувозглавлявший запасный батальон в городе Белеве, Тульской губернии, а затемполк 48-й дивизии. Командир и комиссар 143-й стрелковой бригады - латышскийрабочий, герой Московского вооруженного восстания 1917 года, очень смелый, норезковатый Оскар Юрьевич Калнин сообщил мне, что должность, на которую я былназначен, уже занята. Поэтому мне было предложено отправиться в распоряжениеначальника дивизии. Я меньше всего думал о работе обязательно в должностикомандира полка. Меня больше привлекала уже знакомая работа в должностипомкомполка или комбата. Поэтому я упросил комбрига послать меня на одну изэтих должностей у себя в бригаде и в результате стал помощником командира429-го стрелкового полка.
До середины августа наша дивизия находилась в районе Вильно, неся гарнизоннуюслужбу. Полк произвел на меня, особенно в политико-моральном отношении, оченьхорошее впечатление. Он был укомплектован в основном уже побывавшими в бояхкрасноармейцами или прошедшими подготовку в запасных частях. Отличные отношенияустановились у меня с командованием полка, в том числе и с самим командиром т.Дрейвичем (хотя в бригаде меня предупреждали о его нелегком характере).Партийная организация полка была боевой, сплоченной. Это меня более всегорадовало. Даже короткий опыт службы в рядах РККА убедил меня в том, что наличиев воинской части сильной большевистской организации - серьезный залог успеха вовсех ее делах.
Западный фронт к тому времени успел пожать радостные плоды июльских побед и неменее горькие плоды августовских разочарований. Красная Армия дошла до Варшавы,но там была остановлена. Истощенная 500-километровым переходом, понеся внепрерывных сражениях большие потери, оторвавшие от баз, лишенная снабженияпополнением и боеприпасами, она наткнулась на превосходящие силы пилсудчиков,опиравшихся на техническую мощь Антанты. А затем произошло то, что буржуазнаяпечать окрестила «чудом на Висле»,- отход наших войск. Отрезанная отсоседей и обессиленная 4-я армия с 3-м конным корпусом смогла уйти только всторону Восточной Пруссии, перешла немецкую границу и была интернирована. 3-я и15-я армии в трудных условиях отступали, первая - к Гродно, вторая - кВолковыску. Сюда-то и направили нашу дивизию. Она должна была задержатьнаступавшего врага, помочь соединениям 15-й армии.
Через Волковыск, куда мы прибыли 18 августа, тянулись тылы отходивших войск:обозы, артиллерийские парки, кухни. Порою попадались разрозненные группыбойцов. На них было   больно смотреть. Почерневшие, изможденные, многие вкровавых повязках, они хмуро шагали но обочине дороги. Юго-западнее Волковыскамы встретились с врагом, стремившимся развить свой успех. Сбив с позициизаслоны, выставленные 15-й армией, он ворвался в Пружаны и Беловежскую пущу.Наш полк принял удар белопольских войск в районе Свислочи. В результатеупорного боя 48-я дивизия отбросила противника, захватила пленных, трофеи изаняла оборону на подходе к Беловежской пуще. Где-то здесь находился созданныйиз белорусских крестьян партизанский отряд Рубо, но установить с ним контакт мыникак не могли. Форсировав реку Нарев, 429-й полк в течение двух недель спеременным успехом сражался с белополяками.
Нашим левым соседом был 427-й полк. Однажды противнику удалось прорвать егофронт. Чтобы обезопасить фланг, командир 429-го полка Дрейвич решилиспользовать находившийся в резерве второй стрелковый батальон и контратаковатьврага. Атака оказалась успешной, белополяки отступили, а за открытым флангомполка мы сумели создать заслон. Я командовал вторым батальоном. Попыткиустановить связь с 427-м полком оказались тщетными. Из сообщений отдельныхбойцов этого полка, отошедших во время боя в наш район обороны, выяснилось, чтоих полк, понеся потери, в беспорядке отступил.
Вечером того же дня Дрейвич вызвал меня в штаб и вручил телефонограмму откомандира бригады Калнина, в которой тот обязывал меня немедленно вступить вкомандование 427-м стрелковым полком и уже к утру во что бы то ни сталовосстановить утраченное им положение. Связавшись по телефону с комбригом, ядоложил ему о получении приказа. На мой вопрос, где можно найти 427-й полк, егоштаб и прежнего командира, комбриг назвал район, фактически занимаемый темсамым батальоном, из которого я только что прибыл. Описав истинную обстановкуна этом участке, я посоветовал срочно выдвинуть в район прорыва из бригадногорезерва 428-й стрелковый полк и попросил дать мне хотя бы одну ночь на сбор иприведение в порядок 427-го полка, оказав при этом помощь в людях. В ответпоследовал приказ немедленно явиться в штаб бригады, расположенный в деревнеВейки.
В штабе комбриг в категорической форме повторил прежний приказ. Я доложил, чтопри всем желании выполнить этот приказ не смогу. Меня тут же взяли под стражу инаправили в ревтрибунал, находившийся в Волковыске. Не успели мы отойти верстычетыре, меня вернули в штаб бригады и вновь повторили приказ. Я ответил, чтопо-прежнему считаю его невыполнимым. Мне немедленно вручили письменноепредписание, согласно которому   «за саботаж и нелепую трусость» ясмещался с должности помкомполка-429 и назначался командиром взвода в одну изстрелковых рот того же полка. С этим предписанием я и возвратился к крайнеудивленным и взволнованным всем происшедшим командиру и военкому 429-го полка,а от них, несмотря на их настойчивое предложение переночевать с ними,отправился в свой взвод шестой роты того самого второго батальона, с которымбыл вместе в бою весь минувший день. Сложны порой военные пути и перепутья…
Глубокой ночью я нашел роту как раз на том рубеже, где оставил ее днем. Взвод,в командование которым я вступил, занимал оборонительную позицию на открытомфланге полка. Вскоре к нему примкнули подразделения 428-го полка, только чтовыдвинутого по приказанию комбрига из резерва (об этом я и просил его). А черезнесколько дней упорных боев, когда я успел уже оценить ни с чем не сравнимуюстойкость и мужество бойцов своего взвода, пришел приказ начальника 48-йдивизии прибыть в его распоряжение. В штабе начальник дивизии Е. В. Баранович ивоенный комиссар Индриксон объявили мне, что в результате тщательногорасследования, проведенного партийными и следственными органами дивизии,предъявленное мне командованием бригады обвинение совершенно не подтвердилось.Отзывы командования и парторганизаций 96-го и 429-го стрелковых полков обо мневполне положительные. Командование и политотдел 11-й стрелковой дивизиисообщили, что за успешные и умелые действия в боях на реке Шоша в начале июля1920 года был поставлен вопрос о представлении меня к ордену Красного Знамени.Приказ комбрига был отменен, а меня, с согласия командарма А. И. Корка,назначили временно, впредь до освобождения должности комполка, командиромформировавшегося отдельного батальона нашей же дивизии.
Во второй половине сентября 48-я дивизия продолжала, как и весь Западный фронт,отход на восток, оказывая врагу ожесточенное сопротивление. Наш отдельныйбатальон постоянно участвовал в отражении атак противника. Трудные часыпришлось всем нам пережить 23 сентября, когда была прорвана оборона 144-йстрелковой бригады и под угрозой оказались тылы 143-й бригады. Ей пришлосьпробиваться через белопольские цепи, а затем быстро отступать на Слоним и далеепо Барановичскому шоссе. Селения Новая Мышь, Барановичи, Несвиж, Копыль, Слуцк- вот вехи нашего почти беспрерывного отхода. Здесь, по болотистым чащобамвдоль рек Лань, Морочь и Случь, где в крохотных деревушках жили «забытыебогом» полещуки, людям порою легче было пробираться, чем лошадям. Не размы попадали   в ловушку, из которой, казалось, не было видимого выхода.Выручали крестьяне-бедняки, указывавшие нам скрытый от глаз брод. Богатые жеехидничали: «Панове-товарищи, созывайте рынок, продавайте лошадей!»
Однако истощенная войной буржуазно-помещичья Польша вынуждена была отказатьсяот своих захватнических планов и пойти на заключение мира. По предварительнымусловиям, подписанным в октябре 1920 года в Риге, оказалось, что граница междуПольшей и РСФСР проходила примерно в 50-100 км западнее той, которую Советскоеправительство предлагало весной 1920 года, до начала белополяками военныхдействий. Так была наказана агрессия. Поэтому объективным результатом этойкампании, указывал В. И. Ленин, следует считать поражение врага и победуСоветской России.
Боевые действия на фронте прекратились в ночь на 19 октября. 48-я дивизия,стоявшая неподалеку от Бобруйска в армейском резерве, контролировала коридормежду Днепром и Березиной: выдвигала осведомительные посты, вела разведку,ставила секретные дозоры. Это было необходимо, поскольку противник, прекративофициально военные действия, тайно поддерживал различные бандитские группы,засланные им на территорию Центральной Белоруссии. Наиболее опасной из них былатак называемая «Народная добровольческая армия Белоруссии»Булак-Балаховича, а также «Крестьянская бригада» атамана Искры. С. Н.Булак-Балахович, в прошлом штабс-ротмистр, еще до революции отличалсяавантюристическими наклонностями. Вступив в 1918 году в Красную Армию, он ссамого начала замыслил измену, и, сформировав кавалерийскую часть в районегорода Луга, вскоре переметнулся к белогвардейцам.
В октябре отряды Булак-Балаховича находились где-то возле Турова, а с ноября оносуществлял бандитские операции в направлении на Мозырь и, используя временнуюразбросанность частей Красной Армии после войны, захватил этот город. Его«батальоны смерти» действительно сеяли смерть. Они убивали советскихи партийных работников. Преследуя врага, мы шли по кровавым следам в буквальномсмысле слова. Почувствовав, что регулярные части Красной Армии наступают ему нахвост, «начальник Белорусского государства» (как он громко именовалсебя) разделил свои силы, бросив одну колонну на Жлобин, а другую - на Речицу.16 ноября он был настигнут и разгромлен. Тут булаковцы рассеялись и сталиискать спасения небольшими группками в глухих местах Полесья. К сожалению,схватить главаря   не удалось, и он ускользнул за границу. В одном из боев сего шайками пал геройской смертью комбриг-143 Оскар Калнин. У меня, несмотря набылое недоразумение, установились с ним дружественные отношения, и я, как и всетоварищи, тяжело переживал эту утрату. Он был моим одногодком, жизнь его тольконачиналась. И даже за эту короткую жизнь О. Ю. Калнин успел многое сделать дляСоветской власти…
Завершая свой рассказ о борьбе с интервенцией, хочу сказать несколько слов отех, кто учил меня мужеству, не бояться правды, хотя бы самой суровой, глядетьей смело в глаза, быть всегда с народом и непреклонно отстаивать честьСоветской Отчизны,- о коммунистах, моих сослуживцах тех лет. Многих из тех, ктобыли моими наставниками и учителями в то сложное время, давно уже нет в живых.Но память о них всегда оставалась для меня священной. Какие бы посты я низанимал, я стремился быть достойным тех, кто помог мне связать свою судьбу сделом нашей партии, занять свое место в строю военнослужащих Советскогогосударства. Вечно буду помнить Михаила Васильевича Медведева, ефремовскогоуездвоенкома. Всю гражданскую войну он был начальником снабжения 48-йстрелковой дивизии, а затем долгое время начальником управления по снабжениюгорючим в Наркомате обороны.
Большую науку я прошел у К. Ф. Комина, военкома 4-го запасного батальона, уЖестянникова, военкома 96-го стрелкового полка, у Индриксона, военкома 48-йдивизии. Помню и многих других, кто своим примером, добрым словом и советомпомогал мне идти по пути красных командиров.

Полковой опыт

В борьбе с бандитскими отрядами.-Через Самару в Тверь.- Во всех полках поочереди.- О Московском военном округе.- Армия учится.- Что такое«терсистема».- Однополчане.- Памятное посещение. 
В ноябре 1920 года нашу 48-ю стрелковую дивизию передислоцировали в Смоленскуюгубернию. Там на отдельный батальон, которым я командовал, возложилидемобилизацию и отправку по домам военнослужащих старших возрастов. После этогобатальон расформировался. Меня назначили помощником командира 424-го полка142-й стрелковой бригады.
С начала 1921 года части 48-й дивизии, уже имевшие некоторый опыт борьбы сбандитизмом, перебросили в Самарскую   губернию, где все еще орудовали бандиты.Командование Заволжского военного округа поручило нам как можно скорее очиститьместные уезды от небольших, но очень злобных вооруженных кулацких шаек. Пороючерез губернию, спасаясь от преследования, проходили «транзитом» икрупные бандитские отряды. Они грабили, убивали, жгли… Зимой 1921 года сволжского Правобережья в губернию прорвался отряд бывшего генерала Поповачисленностью в 1000 штыков. К апрелю он был разбит, но в мае в Пугачевскомуезде появились конные группы Аистова, Сафонкина и Сарафанкина (всего до 200сабель), потом Пятакова, а в Новоузенском уезде возникла конная банда Серова в500 сабель. В борьбе с бандами, проходившей в целом успешно, были потери и снашей стороны. В одной из операций погиб мой друг, общий любимец КонстантинКомин. Разве я думал, прощаясь с ним накануне, что уже никогда мне не сужденобудет встретиться с этим полным сил и энергии боевым товарищем, что для негопуть в Самарские степи окажется последним? Это была одна из самых горьких дляменя утрат среди всех тех, которые я пережил в годы гражданской войны.
К августу банды были истреблены или рассеяны. Голод, охвативший Поволжье,заставил Реввоенсовет Республики перевести отсюда ряд воинских частей. Крометого, началось послевоенное распределение соединений Красной Армии по местампостоянной службы. 48-ю стрелковую дивизию включили в состав столичноговоенного округа, а местом ее пребывания определили Тверскую губернию. Вчастности, 424-й полк во главе с В. И. Бахаревым попал во Ржев, и я сноваувидел волжское раздолье, только уже в верховьях великой реки. На меня повеялоранней юностью: такой же примерно, как Кинешма, город, разве что побольше;схожие по типу фабричные заведения, в основном льнотрепальни и пенькопрядильни.Жизнь здесь, как и повсюду, шла по новым рельсам, определялась грандиознымисобытиями социалистической революции и гражданской войны.
Неся гарнизонную службу, наш полк активно включился в быт тружеников окрестныхдеревень. Мы помогали убирать урожай, участвовали в работе продналоговыхорганов. А мне вскоре пришлось заняться новым для меня делом. В связи сболезнью начальника штаба 142-й бригады Овечкина я вступил в исполнение егообязанностей. Это был у меня, строевого командира, первый опыт штабнойдеятельности, пока еще очень скромный. И, конечно, я и в мыслях не держалтогда, что со временем дойду до высоких штабных должностей.
В 1922 году началась крупная перестройка РККА. Во всех стрелковых дивизияхупразднялись бригады. Теперь дивизии   внутренних округов состояли каждая изтрех стрелковых полков, дивизионной школы младших командиров и различныхподразделений с вдвое уменьшенной численностью бойцов. Новый шаг был сделан в1923 году, когда утвердили единый штат стрелковой дивизии (15300 человек, 156пулеметов, 24 орудия), а также ввели в РККА стрелковые корпуса как высшиетактические соединения сухопутных войск. Параллельно шла массоваядемобилизация. При расформировании соединения сливались. Бригада, преобразуясьв полк, а полки в батальоны, передавали им свои номера.
В нашей 48-й дивизии, которая получила двойное наименование (по местунахождения штаба стала называться Тверской, а по месту расположения ряда служб- Кашинской), оказались 142-й, 143-й и 144-й стрелковые полки, одинартиллерийский полк и один кавалерийский (вскоре направленный в Туркестан наборьбу с басмачами), а также различные спецчасти и подразделения обслуживания.144-й полк, ставший затем Кимрским, а еще позднее - Вышневолоцким, некотороевремя находился в Москве, прочие же части сразу разместились в Тверскойгубернии. Поскольку наша бригада превратилась в полк, произошли очередныеперемещения в комсоставе. Меня опять назначили помощником комполка, а когда нашкомандир В. И. Калинин уехал на учебу, я вступил во временное командование142-м стрелковым полком. Между прочим, в дальнейшем мне пришлось в течениедесяти лет поочередно командовать всеми полками нашей дивизии, и могу посовести сказать, что «полковой опыт» я приобрел изрядный.
Кажется полезным упомянуть здесь о том, что же представлял тогда собойМосковский военный округ, служить в котором нам выпала честь. Не касаясьстоличного гарнизона, скажу лишь о губернских воинских соединениях. Округохватывал 16 губерний. На их территории дислоцировались в 1922 году шестьстрелковых дивизий, две отдельные стрелковые бригады, авиаотряды, броне-части,артиллерийские, инженерные, связи и другие отдельные части, а также специальныеучреждения и разнообразные склады. В 1923 году округу добавили 1-ю отдельнуюособую кавбригаду, а в 1924 году - 14-ю (позднее 10-ю) Майкопскую кавдивизию.Эти соединения входили в корпуса. Когда в 1923 году в округе прибавился 10-йстрелковый корпус под командованием героя Октябрьской революции и гражданскойвойны П. Е. Дыбенко, прежнее подчинение соединений изменилось не сразу: в 3-мстрелковом корпусе (командир - опытный и боевой военачальник В. Ф. Грушецкий)были 6-я Орловская, 17-я Нижегородская и   19-я Воронежская стрелковые дивизии;во 2-м - 14-я Московская, 18-я Ярославская и 48-я Тверская.
Нашим корпусом тогда командовал Д. Н. Надежный. Во время гражданской войны онкомандовал Северным и Западным фронтами, а потом был инспектором пехоты РККА.Его огромный опыт и широкие познания имели большое значение для упорядочения исовершенствования службы подчиненных ему соединений. Не занимать умения было иокружному начальству. Войсками МВО в 1921 -1924 годах командовал Н. И. Муралов,начальником штаба был М. И. Алафузо, а начальниками политического управления -последовательно И. В. Валентинов-Бойков, Б. А. Бреслав и П. И. Павловский.Судьба их несхожа, но никому из них нельзя было отказать в высоких деловыхкачествах.
Большинство командиров и политработников в своем 142-м стрелковом полку я зналдавно и неплохо. Полк вырос из Богородицкого отряда Тульского укрепленногорайона. Когда Тульская дивизия стала 48-й, полк получил номер 425. В ее составеон прошел через сражения на Западном фронте, а теперь, как и вся армия,приступил к повседневной боевой и политической учебе в условиях мирной жизни.Над ним шефствовал Тверской уездный исполнительный комитет. Вскоре после того,как я принял полковые дела, нашей воинской части довелось пройти серьезноеиспытание, готовясь к сентябрьским маневрам. Это были первые в стране послегражданской войны двусторонние маневры всех родов войск, а также частей ГПУ иЧОН. Они состоялись в присутствии главнокомандующего всеми вооруженными силамиРеспублики С. С. Каменева и первого помощника начальника Штаба РККА Б. М.Шапошникова.
Развитию военного дела уже и в ту пору придавалось большое значение. Всеотлично осознавали, что мы не имеем права отставать от армий империалистическихгосударств, а потому каждый из нас работал, насколько хватало сил и знаний.Менялось в армии и вооружение, правда, не такими быстрыми темпами, как хотелосьбы. В 1922 году началось формирование так называемых показных рот, вооруженныхавтоматическими винтовками. В этой связи мы поставили перед полком задачуглубоко изучить новые огневые средства, овладеть и новыми приемами ведения бояс тем, чтобы перейти от линейной тактики к групповой. Накопленный опыт долженбыл передаваться другим подразделениям полка. К сожалению, на той стадии из-занедостатка нового вооружения делать это было почти невозможно. Поэтому всехпоступавших в полк (согласно декрету от 28 сентября 1922 года об обязательнойвоинской повинности граждан РСФСР трудового происхождения) мы вынуждены быливооружать и обучать в основном   по-прежнему. Большинство их быломалограмотными или вовсе неграмотными, так что во всех частях помимо чистовоенных и политических занятий приходилось организовывать обучение русскомуязыку, арифметике и географии. Таким образом, Красная Армия становиласьодновременно и массовой школой ускоренной ликвидации безграмотности.
Из крупных учебных мероприятий 1922 года запомнились мне интересно проведенныезимой под Судогдой окружные маневры всех разведывательных команд войск округа,поставленных на лыжи. На двусторонних маневрах отрабатывался встречный марш взимних условиях. Командование отрядом разведчиков от частей и соединений 2-гострелкового корпуса было возложено на меня. Одну из сторон на этих оригинальныхи поучительных маневрах возглавлял командир 2-го стрелкового корпуса Д. Н.Надежный, а другую - командир 3-го стрелкового корпуса В. Ф. Грушецкий.
Лыжной подготовке в войсках уделялось тогда большое внимание. Неплохо былапоставлена она и у нас, в 142-м полку. Об этом говорят хотя бы такие факты.Отлично был проведен зимой 1923 года, в процессе подготовки к окружнымсоревнованиям, лыжный пробег полковой команды по маршруту Клин - Тверь. Наокружных соревнованиях по маршруту Тверь - Москва, в которых принимало участие35 лыжных команд, отряд нашего полка занял третье место, а начальник команды,командир роты Врунов был награжден серебряной медалью.
Серьезное внимание уделялось в полку и другим видам физкультуры и спорта. Мыиспользовали для этой цели и внеурочное время, стремясь привить любовь к спортувсем военнослужащим и всячески поощряя отличившихся. Отрадно было видеть, какбойцы бегают взапуски по плацу, штурмуют спортивный городок, кидают всостязании на дальность броска учебную гранату или подтягиваются на турнике. Наглазах менялся облик новобранцев. Чем выносливее становились они на учениях иманеврах, тем строже делалась выправка.
В 1922 году на дивизионных состязаниях по легкой атлетике команда 142-го полказавоевала семь призов из 77. В 1923 году полк в составе дивизии, наряду сдругими в округе, отбывал лагерный сбор в Москве на Ходынском поле. 17 июнявпервые в округе проводились соревнования команд на 10-километровый пробег попересеченной местности с полной походной выкладкой. Посмотреть соревнованиясобрались тысячи москвичей. Все с нетерпением ожидали результатов. Каково жебыло наше ликование, когда победу одержала команда нашего 142-го стрелковогополка. Под гром аплодисментов ей торжественно был вручен переходящий приз.
Не нужно думать, что нам сопутствовали только успехи. Трудностей у нас было неменьше. Страна только-только приступала к восстановлению хозяйства, вконецподорванного гражданской войной и интервенцией. Когда весной 1923 года полкприбыл в московские Октябрьские лагеря, нам дали дополнительную оченьчувствительную нагрузку по несению гарнизонной службы. Немало неудобствсоздавала неустроенность красноармейского быта. Материальное обеспечение былопока недостаточное. Не хватало обмундирования и обуви. Текучестькрасноармейского состава затрудняла налаживание планов военно-учебнойподготовки. Но весь начальствующий состав, в том числе наши семьи, не покладаярук работали, чтобы преодолеть все эти трудности, и добивались определенныхуспехов.
В сентябре 1923 года наш полк в составе дивизии принимал участие в окружныхманеврах под Коломной и получил от окружного командования хорошую оценку.Рабочие предприятий Бронницкого уезда вручили политотделу дивизии почетноеКрасное знамя, которое было передано на хранение в 142-й стрелковый полк, как впередовую часть, 48-й дивизии.
В 1923 году было принято решение о переводе ряда дивизий натерриториально-милиционную систему. До этого в РККА имелась лишь однамилиционная бригада в Петроградском военном округе. В начале года на этусистему было переведено 10 кадровых дивизий, в том числе две в МВО - 18-яЯрославская и 19-я Воронежская, а во второй половине 1923 года к нимприбавилось дополнительно еще 16 дивизий, из них четыре в МВО - 17-яНижегородская, 14-я Московская, 81-я Калужская и 84-я Тульская. При резкомсокращении государственного военного бюджета оставшиеся в частях кадры должныбыли обучать и призывников и обеспечить на случай войны быстрое развертываниесоединений до штатов военного времени. Первые сборы переменного состава РККАсостоялись осенью 1923 года.
Местом комплектования нашей 48-й стрелковой дивизии была определена в 1924 годуТверская губерния. Каждый стрелковый полк получил свой территориальный район,из ресурсов которого к полку приписывали военнообязанных переменного состава изпяти наиболее молодых возрастов. Спецчасти, а также отдельные подразделенияукомплектовывались из всего дивизионного района путем персонального отбора иприписки военнообязанных через уездные военкоматы. Для руководства работойуездвоенкоматов при дивизии создали территориальное управление. Каждый батальонв полку и рота в батальоне, в свою очередь, имели собственные районыкомплектования. Командный и политический состав этих подразделений несответственность за мобилизационную   готовность и военную подготовкуприписанных к ним военнослужащих.
Приписной состав территориальных частей проходил военную подготовку на учебныхсборах. В год призыва военнообязанные усваивали курс допризывного обучения повоенной, политической и физической подготовке. Учеба шла в местных районах вспециальных пунктах, оборудованных заботами командования полка, батальонов,рот, а также местных партийных, советских и общественных организаций. К началуобучения (как правило, в зимний период) командный состав подразделений прибывалв районы. Туда же из полка направлялись все необходимое боевое и учебноеоружие, приборы и пособия. Будущие призывники считались военнослужащими,размещались казарменно в общежитиях, подчинялись всем требованиям воинскихуставов.
В первый год службы молодые призывники привлекались для прохождениятрехмесячного (май - июль) сбора, а каждый год из последующих четырех - наосенние месячные общие сборы всего переменного состава, приписанного к полку.На время сборов территориальные части получали полностью все, что полагалось импо штатам военного времени: оружие, боевую технику, транспорт и имущество.Общие сборы приписного состава, как правило, заканчивались дивизионнымиучениями или участием дивизий на корпусных либо окружных маневрах. Общаяпродолжительность обучения рядового состава в стрелковом полку, не считаятрехнедельного срока допризывной подготовки, составляла, таким образом, околосеми месяцев.
Хотя в целом по качеству боевой подготовки территориальные части, особенноспециалисты, уступали кадровым частям, но, как свидетельствовали итогиежегодных инспекторских смотров, войсковых учений и маневров, боеспособностьэтих частей по тому времени могла считаться все же вполне удовлетворительной.Большой вред армии нанесла антипартийная деятельность Троцкого. ЦК партиипринял решение создать комиссию для изучения боеспособности войск. Обследовавсостояние вооруженных сил страны, она в начале 1924 года отметила рядсерьезнейших недостатков и подчеркнула необходимость резко повыситьбоеспособность Красной Армии.
Совершенно ясно, что терпеть такое положение было нельзя. Великий Ленин учил,что «всякая революция тогда чего-нибудь стоит, если она умеетзащищаться». И Коммунистическая партия на протяжении всего своего славногои сложнейшего пути стремилась и стремится как можно лучше выполнить этотважнейший для Страны Советов, для тружеников всего мира завет своего вождя. Ивот на февральском пленуме ЦК партии 1924 года было   принято решение орадикальном обновлении военного руководства и о проведении коренныхпреобразований в РККА. Партия отлично понимала, что, окруженная врагами, нашастрана построит социализм только в том случае, если, как это и завещал Ленин,Красная Армия будет могучей, боеспособной силой.
Уже в марте был утвержден новый состав Реввоенсовета СССР, после чего иначалась военная реформа в полном смысле слова. Она включила в себя ряд крупныхмероприятий, действительно позволивших повысить боеготовность СоветскихВооруженных Сил и подвести их к тому новому рубежу, который определился в связис переходом СССР к индустриализации. Серьезное внимание было уделенопереподготовке командных кадров. Так, шагая от этапа к этапу, росла иразвивалась наша славная Красная Армия. Она никогда не стояла на месте, шла всевремя вперед вместе со всей страной, успешно строившей социалистическоеобщество.
В 1924 году - первом году военной реформы - я возглавлял дивизионную школумладшего командного состава. Мне тогда пришлось не только руководитьподготовкой для нашей дивизии этих первых помощников среднего комсостава инепосредственных начальников рядовых красноармейцев, но и думать о том, какучитывать в работе школы все то новое, что вытекало из осуществлявшейся военнойреформы. В частности, необходимо было внести изменения, связанные с переменамив структуре подразделений и частей. В стрелковом взводе было теперь триотделения, три ручных пулемета и один станковый; в роте - три стрелковых взводаи взвод станковых пулеметов; в батальоне - три стрелковые роты и рота станковыхпулеметов; в полку появилась 6-орудийная батарея полковой артиллерии; легкийартполк дивизии состоял теперь из 3-батарейного легкого артдивизиона и2-батарейного гаубичного дивизиона и т. д. Затем начали вводиться новыевоинские уставы и наставления.
За этими повседневными учебными заботами и застал меня внезапный вызов вВоенную академию РККА (ныне Военная академия имени М. В. Фрунзе) для сдачивступительных экзаменов. Вызов был неожиданным не только для меня, но и длякомандования дивизии. Я попросил командование не посылать меня в академию, таккак чувствовал себя неподготовленным. Однако Главное управление кадров КраснойАрмии на запрос комдива И. Ф. Максимова подтвердило вызов. По прибытии вакадемию я подал на имя председателя приемной комиссии заявление с просьбойвернуть меня в дивизию. Меня вызвали к заместителю председателя комиссии. Икого же я увидел? Им оказался М. Л. Ткачев. Я хорошо знал его. Он стажировалсяв нашей дивизии,   будучи слушателем академии, а теперь работал в аппаратеГлавного управления кадров Наркомата по военным и морским делам. Ему-то, каквыяснилось, я и обязан был вызовом. Встретились мы дружески. Однако все попыткисо стороны Ткачева уговорить меня держать немедленно экзамены ни к чему непривели. Я вернулся в дивизию.
С декабря 1924 года, после ликвидации дивизионной школы, я в течение четырехлет с перерывом командовал 143-м стрелковым полком, который с переходом 48-йдивизии на территориальную систему был передислоцирован из Серпухова в Тверь, а142-й полк - из Твери во Ржев, где находился один из его батальонов. Командир143-го полка Миловзоров был переведен в Москву, в войска ЧОН, а меня назначилина его место. Впрочем, большинство начсостава в новом для меня полку было мнехорошо знакомо по службе в дивизии.
Нашей дивизией после гражданской войны командовал по-прежнему Е. В. Баранович.В 1922 году его сменил Степан Михайлович Серышев. Один из создателейНародно-революционной армии Дальневосточной республики, он ушел от нас надолжность помощника командира корпуса, служил затем военным атташе в Японии и втечение пяти месяцев, вплоть до своей безвременной кончины в 1928 году, работалпервым начальником Центрального дома РККА. После него дивизию принял геройгражданской войны, бывший командир 15-й Сивашской дивизии И. И. Раудмец. Сконца 1925 и по 1928 год включительно дивизией командовал И. Ф. Максимов,ставший затем начальником Военно-топографического управления Наркомата повоенным и морским делам. До 1931 года ею командовал бывший начальникпограничных войск Союза, большевик с дореволюционным стажем т. Угрюмов.Начальником штаба 48-й дивизии за это время последовательно были весьмаопытные, авторитетные и уважаемые товарищи П. Н. Алексеев и А. В. Петров. В1925 году на должность заместителя начальника штаба дивизии прибыл М. А.Пуркаев, ставший в 1928 году начальником штаба. В 1930 году он был переведензаместителем начальника штаба МВО. Особую известность и авторитет приобрел он вгоды Великой Отечественной войны, возглавляя штаб фронта, командуя войсками 3-йударной армии, Калининского и 2-го Дальневосточного фронтов. Это был отличноподготовленный, с огромным практическим опытом командно-штабной службывоеначальник и хороший товарищ. Установившиеся между нами еще в дивизиидружеские, самые сердечные отношения сохранились вплоть до последних дней егожизни.
В период моего командования 143-м стрелковым полком войсками 2-го стрелковогокорпуса последовательно командовали известные   в Вооруженных Силах и странегерои гражданской войны Иван Панфилович Белов, Витовт Казимирович Путна, ИванФедорович Федько. В 1924 году сменилось и руководство военного округа. ВойскамиМосковского военного округа стал командовать видный деятель Коммунистическойпартии, один из героев гражданской войны К. Е. Ворошилов. Климент Ефремовичкомандовал войсками нашего округа в 1924-1925 годах, до момента вступления напост Наркома по военным и морским делам и председателя РВС СССР. Помощникомего, а затем командующим войсками округа был известный военный деятель ГеоргийДмитриевич Базилевич, политическое управление возглавлял опытнейшийполитработник, разносторонний по способностям и деятельности командир, комиссари кадровик Антон Степанович Булин; штабом округа руководил до конца 1928 годаопытный штабной работник, отлично знавший военное дело, весьма оригинальный посвоему характеру Алексей Макарович Перемытов.
В Краснознаменном 143-м полку я с первых же дней встретил приветливое и теплоеотношение со стороны командно-политического состава и партийной организации, ивскоре мы работали очень дружно, как говорится, рука об руку. Зимой основноевнимание уделялось подготовке начальствующего состава. Главные военные занятиявел я. Немало времени отнимало у нас строительство новых гарнизонных лагерей наотведенном для них земельном участке в 25 км от города, в районе бывшей усадьбы«Сахарово», принадлежавшей когда-то генерал-фельдмаршалу Гурко. Нозанимались мы хозяйственными делами не в ущерб боевой и политическойподготовке.
В начале июня 1924 года после выхода в лагеря мы узнали, что вскоре Тверь инашу дивизию посетит командующий войсками округа К. Е. Ворошилов. Полк проводилтогда обычные трехмесячные сборы новобранцев. Командующий прибыл в Тверь изВышнего Волочка, где проводил проверку 144-го стрелкового полка. Поскольку ятогда впервые встретился и познакомился с Климентом Ефремовичем, мне хочетсяостановиться на этом эпизоде поподробнее.
Старый член партии, К. Е. Ворошилов не мыслил своей деятельности без общения сместной парторганизацией, с трудящимися, особенно с рабочими людьми. Поэтомупервым его шагом по приезде стала встреча с активом горкома партии игорисполкома, с тружениками вагоностроительного завода и текстильной фабрики«Пролетарка». Затем последовали беседы с командованием дивизии идвухдневное детальное ознакомление с нашим полком, ходом боевой и политическойподготовки, состоянием дисциплины, материальным обеспечением и хозяйством.Вместе с командующим   этой работой занималась большая группа начсостава изуправления и штаба округа.
В первый же вечер я представил через дивизионное руководство подробный планзанятий полковых подразделений на все ближайшие дни и получил указаниевстретить командующего в 9 часов утра на полковом стрельбище, куда он прибудетв сопровождении комдива. По плану боевой подготовки в тот день проводилстрельбы второй батальон.
Батальон отрабатывал одно из начальных упражнений по стрельбе из винтовки.Ворошилов вместе с сопровождавшим его известным в Красной Армии специалистомстрелкового дела С. И. Шестаковым проверил подготовку к стрельбе очереднойсмены и ход самой стрельбы. Запретив отмечать на мишенях пулевые пробоины, онпошел к мишеням и тщательно осмотрел каждую из них. Туда же подвели бойцовстрелявшей смены. Каждый боец, встав у своей мишени, докладывал командующему орезультатах. В целом они были хорошими, но один боец ни разу не попал в мишень.На вопрос Ворошилова, почему у него такие плохие результаты, боец ответил:«Винтовка, товарищ командующий, попалась неважная…» Последовалвопрос ко мне: «Проверен ли бой оружия перед его выдачей бойцам?» Яответил утвердительно и потребовал у командира стрелявшей роты пристрелочнуюкарточку на эту винтовку. Карточка свидетельствовала об отличном бое винтовки.К. Е. Ворошилов, будучи снайпером по стрельбе из всех видов стрелкового оружия,решил сам проверить винтовку и отправился вместе с ее владельцем к прицельномустанку. Стрельба со станка подтвердила отменный бой винтовки. Ворошилов неудовлетворился этим и, приказав поставить соответствующую мишень в 300 м отлинии огня, произвел стрельбу по ней из положения лежа с руки. Результаты издесь оказались превосходными. После этого командующий обратился к стрелявшейсмене примерно с такими словами: «Товарищи, ваша смена действовала хорошо!Спасибо вам, спасибо вашим командирам за хорошую стрельбу, за хорошую учебу. Новот товарищ,- он назвал имя незадачливого бойца,- из вашей смены не попал вмишень ни одной пулей. На мой вопрос - почему, ответил, что виновата винтовка.Прошу посмотреть на эти мишени. Да, по-видимому, он теперь и сам убедился, какпрекрасно ведет себя в умелых руках эта «неважная» винтовка. Я думаю,что нам следует прежде всего напомнить ему старую мудрую русскую пословицу«На зеркало неча пенять…». Порекомендуем ему посерьезнее отнестиськ учебе и к концу сбора стать отменным стрелком. Но за то, что он так обиделсвою ни в чем не повинную подругу, я вернуть ему ее не могу. Да к тому же еебой я нахожу даже лучше, чем бой у моей винтовки,   в стрельбе из которой ятренируюсь. А потому прошу командира полка подарить и переслать ее мне. Втораяпросьба к командиру полка: дать сегодня же бойцу другую, тоже хорошего боявинтовку, а с плохим боем винтовок в вашем полку, как я надеюсь, вообще нет. Поокончании летнего сбора сообщите через товарища Шестакова, как закончил«отличившийся» товарищ свою учебу и каких результатов добьется он встрельбе».
Проверив еще две смены, а затем ознакомившись с тем, как организованы ипроводятся на стрельбищном поле стрелковые занятия в других ротах батальона, К.Е. Ворошилов заявил, что хотел бы побывать на тактических занятиях полка.Узнав, что как раз в те часы подразделения первого и третьего стрелковыхбатальонов отрабатывали на фоне ротных учений сколачивание отделений и взводов,он попросил провести его на занятия в третью роту. К тактическим занятиямкомандующий отнесся с большим интересом, задавал много вопросов, сделалполезные предложения по тактике боевых действий, использованию местности,оружия, лопаты, по маскировке, а командному составу - и по методике подготовкизанятий. В целом, как он заявил на ротном разборе занятий, организация ипроведение занятий его вполне удовлетворили. Остался доволен он подготовкойбойцов и состоянием роты в целом, поблагодарив за это руководившего занятиямипомощника командира роты А. Д. Тимофеева и весь личный состав подразделения.Хорошо прошла на следующий день и проверка строевой подготовки полка. Не станускрывать, что я был горд за свою воинскую часть, за то, что мы не ударили лицомв грязь перед командующим. После этого состоялся митинг. Климент Ефремович всвоей речи поблагодарил полк за усердную и успешную работу и пожелал всему еголичному составу новых успехов.
Это посещение дивизии и полка командующим войсками округа имело большиеположительные последствия. Бойцы долго вспоминали, кому и что он сказал,восхищались его знанием воинского быта. Командование дивизии было довольно тем,что командующий составил себе мнение о 48-й стрелковой дивизии не по одному144-му полку, что Тверской гарнизон в целом не уступает соседям.

На пути к реконструкции

«Выстрел».- Где служить? - Борис Михайлович Шапошников,- Так учил И.П. Уборевич.- На промышленную основу.- В. К. Триандафиллов.- Помнить обагрессии.- Вступление в ВКП(б).- Прощай, Вышний Волочек! 
В 1926 году, будучи командиром 143-го стрелкового полка, я прошел годичноеобучение на отделении командиров полков стрелково-тактических курсов«Выстрел». Это - одно из старейших и авторитетнейших учебныхзаведений Советских Вооруженных Сил. Его роль в подготовке среднего и старшегокомандного состава была и остается огромной. Всей работе со слушателями здесьбыл присущ сугубо практический характер. Этот полезный практицизм вопределенной мере традиционен. Возникла школа на базе Офицерской стрелковойшколы, а та вела свое существование от Учебного пехотного батальона,размещавшегося до революции в Ораниенбауме. Школа «Выстрел» быласформирована в ноябре
1918 года. Ее возглавлял старейший знаток огневого дела, бывший генерал царскойармии Н. М. Филатов. Под его руководством с 1919 года в школе работали такиемастера оружейного дела, как В. Г. Федоров, В. А. Дегтярев, Ф. В. Токарев идругие известные создатели оружия для Красной Армии. В 1924 году школа получиланазвание «Стрелково-тактические курсы усовершенствования командногосостава РККА «Выстрел» имени Коммунистического Интернационала».Ныне она официально именуется Высшими офицерскими ордена ЛенинаКраснознаменными курсами «Выстрел» имени Б. М. Шапошникова.
С 1919 года и до 1926 года через курсы прошло 4 тыс. командиров, в том числе505 командиров полков. За годы Великой Отечественной войны курсы дали Родинеболее 20 тыс. командиров стрелковых полков, батальонов, рот.
Курсы были укомплектованы на редкость опытными преподавателями. При мне ихвозглавлял известный по гражданской войне военачальник Григорий ДавидовичХаханьян, награжденный тремя орденами Красного Знамени и Почетным оружием. В1929 году вышла его интереснейшая книга «Основы военной психологии».О разносторонности знаний Г. Д. Хаханьяна может свидетельствовать тот факт, чтонемалое место в книге занял анализ физиологических основ поведениявоеннослужащих. Во введении к книге крупный специалист по изучению роли высшейнервной деятельности в трудовых процессах, сотрудник академика И. П. Павлова Ю.П. Фролов отмечает высокий профессиональный уровень этого анализа. Работасодержала богатый материал по характеристике социальной психологии, видоввоенного труда,   интеллектуальных и биологических основ таких явлений, какстрах и паника, и по психологической подготовке армии к боевым действиям сомножеством разнообразных, интересно подобранных примеров. На посту начальникакурсов Г. Д. Хаханьян проявил также большой талант организатора и педагога.
Нашу подготовку составляли четыре учебных комплекса: тактика, стрелковое дело,методика и обществоведение. Занятиями по тактике руководил сам Г. Д. Хаханьян,а уроки вели В. И. Волков, Н. С. Новиков и Б. И. Рышковский. Мы изучалисовременный по тому времени бой во всех его разновидностях. В рамках общейтактики проходили специальные дисциплины (артиллерию, военно-инженерное ивоенно-химическое дело, связь, топографию и устройство тыла). Квалифицированнопреподавали серьезные, вдумчивые специалисты: топограф Д. С. Шуваев, военныйинженер И. Н. Петров, артиллерист Н. К. Сегеркранц, знаток военнойадминистрации П. И. Мишутушкин. Хорошее впечатление производили на слушателейглавный руководитель оружейного дела Н. М. Филатов, руководитель стрелковогодела Г. Ф. Морозов и преподаватель огневого дела С. И. Шестаков, а такжепреподаватели методики обучения войск В. К. Головкин и М. Г. Донченко.
Слушатели хорошо изучили материальную часть оружия, научились управлять огнемподразделений, вести пулеметную стрельбу с закрытых позиций, по воздушнымцелям, огонь ночью и в дыму. Большое значение придавалось занятиям пообществоведению. Для чтения докладов о международном положении в школуприглашали видных деятелей ВКП(б) и Коминтерна. Нам запомнились яркие докладыучастника революционного движения в России и Польше тогдашнего редактора«Красной звезды» Феликса Яковлевича Кона и участника венгерскогореволюционного движения, наркоминдела и наркомвоена Венгерской Советскойреспублики в 1919 году, члена Исполкома Коминтерна Бела Куна.
Вместе со мной в школе учились многие будущие видные военачальники СоветскойАрмии: В. И. Тупиков, Ф. Ф. Жмаченко, Н. П. Пухов, С. Г. Трофименко, А. И.Шебунин и другие товарищи. 21 ноября 1958 года в юбилейной газете«Выстрел», выпущенной к 40-летию курсов, я писал: «Курсы«Выстрел», являясь старейшей кузницей офицерских кадров СоветскойАрмии, на всем протяжении своего существования успешно готовиливысококвалифицированных офицеров для Вооруженных Сил Союза ССР. Я сблагодарностью вспоминаю свое пребывание и учебу на курсах, которые дали мнетвердые знания как командиру Красной Армии». Готов повторить эти слова исейчас.
Вспоминая школу «Выстрел», я не могу не сказать хотя бы несколькихслов о том чрезвычайно скорбном событии, которое   переживали Советская странаи ее Вооруженные Силы, потеряв 31 октября 1925 года председателя Реввоенсовета,народного комиссара по военным и морским делам СССР, кандидата в членыПолитбюро ЦК РКП (б) Михаила Васильевича Фрунзе. Вся страна знала МихаилаВасильевича как опытнейшего, несгибаемого борца-революционера, председателяИваново-Вознесенского окружного комитета РСДРП, руководившего в 1905 годукрупнейшей в России политической стачкой текстильщиков в Иваново-Вознесенске; впериод гражданской войны - как крупного полководца-стратега, ведущегоподчиненные ему войска от победы к победе, не знавшего поражений, а впослевоенные годы показавшего себя выдающимся государственным деятелем,крупнейшим военным теоретиком. «Подполье, баррикады, камера смертников,каторга, революция, водительство революционных войск и слава великих побед -вот путь тов. Фрунзе!» Так писала «Правда» в печальные днисмерти революционера-полководца. Я лично не имел счастья в годы гражданскойвойны воевать под непосредственным руководством М. В. Фрунзе. Я видел МихаилаВасильевича всего лишь один раз в течение нескольких минут, и те минуты были иостанутся для меня незабываемыми, минуты, когда я с глазами, полными слез,вместе с другими слушателями отделения командиров полков школы«Выстрел» был удостоен чести стоять в почетном карауле у гробапокойного полководца.
В августе 1926 года по окончании курсов я вернулся в свой 143-й полк. В товремя командующим войсками Московского округа стал Борис Михайлович Шапошников.В своих воспоминаниях я буду много писать об этом необыкновенном человеке. Намсуждено было долго работать вместе. И мне хочется сказать, что немногие людиоказали на меня такое сильное влияние и дали мне так много, как он. Жизнь Б. М.Шапошникова типична для большинства военнослужащих старой армии, сразу же послесоциалистической революции ставших на сторону народа. 19-летним юношей Б. М.Шапошников поступил в Московское (впоследствии Алексеевское) военное училище иуспешно окончил его. После нескольких лет службы в Средней Азии он учился вАкадемии Генерального штаба. Штабной офицер кавдивизии в годы первой мировойвойны, участник ряда сражений, Б. М. Шапошников незадолго перед ВеликимОктябрем становится полковником и командует Мингрельским гренадерским полком, азатем в декабре 1917 года избирается начальником Кавказской гренадерскойдивизии. В мае 1918 года он добровольно вступает в ряды Красной Армии. К этомувремени у него за плечами 16 лет военной службы, высшее военное образование,практика работы на различных штабных и командных должностях, более чемтрехлетний опыт   войны. Трудно переоценить значение вклада такоговысококвалифицированного специалиста в строительство Красной Армии.
Вступив в Красную Армию, Борис Михайлович выполнял ответственную оперативнуюработу в штабах Высшего военного совета, наркомвоена Украины, а с осени 1919года - в Полевом штабе РВСР. В грозные дни лета 1918 года, когда белогвардейцыподошли к Волге с востока, и осенью 1919 года, когда войска Деникина подходилик Орлу с юга, спокойное мужество и верность делу революции со стороныШапошникова были отмечены и по заслугам оценены командованием Красной Армии. Вгоды гражданской войны Борис Михайлович не только сложился как крупныйоперативно-штабной работник, но и проявил талант военного теоретика ипублициста. Уже тогда стали известны его работы о боевой подготовке войск, одействиях стратегической конницы, обзоры боевых действий в кампаниях 1919-1920годов. Обобщение и осмысление боевого опыта стало основной темой еговыступлений в печати в первые годы после гражданской войны. Его труды«Конница» и «На Висле» - крупные, интересные научныеисследования.
Ответственная работа Б. М. Шапошникова в Штабе РККА в период военной реформы,изучение практики генеральных штабов армий различных стран позволили емусоздать обобщающий труд о генеральном штабе. Будучи командующим войскамиЛенинградского и Московского военных округов, он упорно работал над вопросамибоевой подготовки войск и оперативной подготовки руководящего состава,продолжая свои теоретические исследования. В это же время он написал трехтомныйтруд «Мозг армии» (первые два тома вышли в 1927 году, последний - в1929 году).
Книга Б. М. Шапошникова «Мозг армии» знакомит читателя с основнымивзглядами на характер войны и ее масштабы, дает представление о структурегенерального штаба как органа верховного главнокомандования и о сущности егоработы, о требованиях, предъявляемых современной войной к полководцу, к органамоперативного управления и их работникам. Наконец, она знакомит читателя сфункциональной деятельностью генерального штаба по подготовке экономики странык войне. Появление труда «Мозг армии» вызвало живой интерес средикомандного состава РККА и нашло широкий отклик на страницах военной печати каку нас в стране, так и за рубежом. Конечно, в 1927 году я, как командир полка,не мог еще оценить в полной мере все богатство содержания труда, онораскрывалось передо мной постепенно, по мере того, как я рос сам и продвигалсяот одного рубежа военной службы к другому. Много лет прошло после выхода в светтрех книг «Мозг армии», многое, конечно, за это время изменилось;жизнь внесла немало изменений и в выводы, изложенные в них. Но и сегоднязначение труда Б. М. Шапошникова по-прежнему огромно…
Командный состав в те годы напряженно работал над освоением «Боевогоустава пехоты». Армия оснащалась новым оружием - пулеметами отечественногопроизводства, полковой пушкой образца 1927 года. В июне 1928 года былипроведены опытная мобилизация, а затем тактические учения 48-й стрелковойдивизии в районе города Торжка. Вскрылись как сильные, так и слабые стороныбоевой и мобилизационной готовности соединения, его возможности выполнять«Наставление по войсковой мобилизации», незадолго до тогоразработанное Штабом РККА. Непосредственно перед опытной мобилизацией нашудивизию и 143-й стрелковый полк проинспектировал первый заместитель начальникаштаба МВО К. А. Мерецков. Специальную же комиссию, прикрепленную к нашему полкуна время мобилизации и учения, возглавлял начальник штаба 2-го стрелковогокорпуса М. Л. Ткачев. Помимо руководства во главе с начальником штаба округа А.М. Перемытовым, за ходом работы на протяжении всей мобилизации наблюдали особаякомиссия, руководимая начальником Управления РККА т. Левичевым, а такжезаместитель наркома по военным и морским делам И. С. Уншлихт. Приятновспомнить, что наше соединение успешно справилось с задачей. Дав хорошую оценкудивизии в целом, инспекторская группа особо выделила 143-й стрелковый полк, егобоевую; мобилизационную подготовку, общее состояние и дисциплипнрованпость. Отимени наркома И. С. Уншлихт объявил личному составу нашего полка благодарность.
Вскоре 48-ю стрелковую дивизию посетил новый командующий войсками МВО ИеронимПетрович Уборевич. Бывший подпоручик, блестяще проявивший себя в годыгражданской войны как один из способнейших советских военачальников, он обладалуже к 1928 году большим общегосударственным и служебным опытом, являлсямастером организации и проведения боевой и оперативной подготовки войск.Командному составу Красной Армии были известны его военно-теоретические труды.Это была моя первая встреча с Иеронимом Петровичем.
Мы очень скоро убедились, что в вопросах боевой подготовки войск И. П. Уборевичобращает особое внимание на их умение действовать в условиях, приближенных кбоевым. Знакомство с дивизией он начал с изучения уровня военной подготовкикомандного состава, прежде всего его высшего и старшего звена. За несколькодней своего пребывания в дивизии командующий успел дать нам на решение ряд хотяи коротких, но исключительно интересных и сложных по содержанию тактических итехнических   задач. Затем состоялось командно-штабное учение в поле сосредствами связи, в котором приняли участие командование и штаб дивизии, атакже командование и штабы всех ее частей.
Пребывание И. П. Уборевича было полезным. Мы по-новому взглянули на себя,обнаружили серьезные недостатки в нашей боевой и политической подготовке.Командующий показал нам, .как и над чем именно надо работать, чтобы в ближайшееже время поднять боеспособность подчиненных нам войск. Следует сказать, что иэта встряска, и те порою острые замечания Иеронима Петровича в адрес каждого изнас не обидели и не расстроили командиров, а убедили в необходимости болеестрого оценивать свою работу, видеть ее перспективу, верить в успех. Дальнейшеепоказало, что подобная моральная зарядка не только полезна, но иногда бываеткрайне необходима.
Месяца через два после этого мне суждено было вновь встретиться с командующимвойсками округа. Произошло это в штабе округа. Встрече предшествовали особыеобстоятельства, коснувшиеся меня лично,- перевод на должность командира 144-гострелкового полка нашей же дивизии, дислоцированного в Вышнем Волочке. Полкэтот считался в то время наиболее слабым и по дисциплине, и по подготовке.Перевод поразил не только меня, но и весь руководящий состав 143-го полка. Нескрою, воспринял я его с обидой. Во-первых, потому, что мне крайне не хотелосьпокидать 143-й Краснознаменный полк, считавшийся лучшим в дивизии (за четырегода командования в это было вложено немало и моего труда).
Нелегко было расставаться с командно-политическим составом и парторганизациейполка, с которыми у меня установились отличные взаимоотношения. И еще однонемаловажное обстоятельство беспокоило меня: именно в 143-м полку я собиралсяосуществить мою давнюю заветную мечту - вступить в Коммунистическую партию.
Перевод в новую часть неизбежно заставлял отложить это решение нанеопределенное время. Командир и военком дивизии И. Ф. Максимов сообщил мне,что приказ издан с ведома командования округа. Цель его - в ближайшее же времявывести 144-й стрелковый полк из постоянного прорыва. Видя мое настроение, онпорекомендовал мне поехать к И. П. Уборевичу, заверив меня, что переговорит сним по телефону и постарается поддержать мою просьбу об отмене приказа.
Иероним Петрович принял меня более чем радушно, расспросил о здоровье семьи и омоих планах. Я рассказал, ничего не утаивая. Он уточнил, знаю ли я, по чьейинициативе и в результате чего появился приказ. Услыша утвердительный ответ, И.П. Уборевич   сказал следующее (эти слова настолько врезались в мою память,что, по-видимому, я смогу привести их почти дословно):
- Вот вы сказали, что хотите, и, на мой взгляд, вполне достойны того, вступить  в ряды партии. Но что же получается? Вопрос о вашем переводе в 144-йстрелковый полк является сугубо партийным делом. Его поставила партийнаяорганизация 48-й стрелковой дивизии, и она вместе с командованием была уверена,что вы, опираясь на партийную организацию 144-го полка, сможете вывести его изотстающих. Партийная организация в полку крепкая. Ей необходим лишь хорошоподготовленный, опытный в военном отношении командир. Вы свое дело знаете,любите его. Я уверен, что эта задача в тех условиях, в которых вам придетсятрудиться, выполнима. С другой стороны, именно ваша серьезная работа в прошломзаставляет меня, как и вашего комдива, отнестись к вашим претензиямвнимательно. Так вот, если вы продолжаете настаивать на том, чтобы остаться в143-м полку, я готов просить народного комиссара об отмене приказа. Дело теперьза вами.
Мне стало не по себе. Я извинился перед командующим за непростительно отнятое унего время, попросил разрешения немедленно отправиться к месту новой службы изаверил его, что сделаю все от меня зависящее, чтобы оправдать доверие партии икомандования. Это было в конце ноября 1928 года. Сумел ли я сдержать своеслово? Моя аттестация от октября 1930 года, утвержденная комвойсками МВО А. И.Корком, дает основание ответить на этот вопрос утвердительно. Должен добавить:сдержать слово мне помогли парторганизация и весь коллектив начальствующегосостава 144-го стрелкового полка. Осенью 1930 года на инспекторской дивизионнойпроверке 144-й стрелковый полк занял в нашей дивизии первое место. Отличнуюоценку получил он в том же году и на осенних окружных маневрах.
И. П. Уборевич командовал войсками МВО более года, а затем был переведен надругую должность. Правда, мне и позднее не раз приходилось служить поднепосредственным руководством этого незабываемого полководца-учителя,крупнейшего специалиста. Его сменил в МВО другой видный полководец гражданскойвойны - Август Иванович Корк, командовавший армиями, фронтом и военнымиокругами. Начальником Политуправления МВО был тогда известный политработникВасилий Гаврилович Володин, а начальником окружного штаба - тоже известныйармии по гражданской войне, опытный оператор, отличный штабной работник,практик и теоретик Евгений Александрович Шиловский.
В округе шли почти непрерывные учения. В марте 1929 года состоялисьдвусторонние тактические учения, в мае - двухстепенная оперативно-тактическаявоенная игра, в сентябре - окружные   маневры; в 1930 году в январе -двухстепенная авиационная оперативная игра по использованию ВВС в армейскойнаступательной операции, в марте - большие окружные учения, в апреле -артиллерийская оперативная игра с руководящим начсоставом, в июле - авиационныеучения, в октябре - новые окружные маневры, а в промежутках - ряд другихучебных мероприятий.
Войска округа несли службу уже не в прежних границах. После 1929 года МВОвключал Нижегородский край, Московскую, Ивановскую и Центральную Черноземнуюобласти.
Техническая реконструкция армии шла в двух направлениях: пехота получаламодернизированную винтовку и другое оружие, а наряду с пехотой, конницей,артиллерией стали интенсивнее выделяться в самостоятельный родавтобронетанковые войска. Первой такой ласточкой явилась сформированная тогда вРККА механизированная бригада (в дальнейшем имени К. Б. Калиновского), и вскорена парадах на Красной площади Москвы загрохотали советские танки.
Новое оружие и боевая техника потребовали пересмотра некоторых положенийвоенного искусства. Инициаторами в этом большом деле среди высшего начсоставаРККА выступили крупные военные мыслители М. Н. Тухачевский («Вопросысовременной стратегии», 1926 год), А. А. Свечин («Стратегия»,1927 год), А. К. Коленковский («О наступательной операции армии, входящейв состав фронта», 1929 год) и ряд других видных специалистов. Среди нихмне хочется выделить В. К. Триандафиллова (его труд «Характер операцийсовременных армий» наиболее известен в последнем издании, 1932 год).Владимир Кириакович Триандафиллов вступил в командование 2-м стрелковымкорпусом МВО в 1928 году. Вышедшая в свет его книга явилась по существу первымтрудом, в котором оперативно-стратегические проблемы освещались с учетомпоследних требований военного искусства.
В. К. Триандафиллов положил начало разработке теории глубокой операции. Этатеория как раз и наметила способы применения войск, оснащенных новейшей боевойтехникой. Теория глубокой операции видела полный разгром вражеских сил водновременном подавлении обороны противника на всю ее глубину. Применениемавиации и воздушно-десантных частей обеспечивался быстрый прорыв этой обороны,выход на оперативный простор и во вражеский тыл. В труде В. К. Триандафилловаразрабатывалась тактическая теория общевойскового глубокого боя,преимущественно наступательного.
Нельзя не сказать о В. К. Триандафиллове и как о командире корпуса (в этойдолжности он стажировался, оставаясь начальником Оперативного управления изаместителем начальника Штаба   РККА). Как командир 144-го полка я в течениедвух лет фактически едва ли не постоянно учился и работал под его руководством.Всесторонне подготовленный оператор-генштабист, высококлассный методистподготовки командных кадров и штабов, Владимир Кириакович успешно сочеталработу над исследованием и обобщением таких проблем, как характер и масштабсовременной войны в целом или структура и вооружение Красной Армии, свопросами, имевшими непосредственное отношение к обучению и повседневномувоспитанию бойцов, к изучению их жизни и быта. Трудно представить себечеловека, который более, чем он, любил свою профессию. В военном деле егоинтересовало буквально все. В. К. Триандафиллов неизменно был полон бодрости,энергии, творческого энтузиазма. И этот духовный подъем, уверенность в успехетруда заражали подчиненных, все те воинские коллективы, которыми он командовал.
Командир корпуса часто бывал в 144-м стрелковом полку. Те ценные беседы,которые мне приходилось с ним вести, советы и мысли, которыми он охотноделился, свежи в моей памяти и по сей день. Во время его посещений полка идивизии в летние месяцы, в период лагерной учебы, обязательно проводилисьдлительные, с большим отрывом от лагерей войсковые учения. Шла отработка новыхспособов и форм ведения современного боя, освоения и использования последнихобразцов вооружений и боевой техники. Особое внимание уделялось взаимодействиюпехоты, артиллерии, танков и авиации в различных видах общевойскового боя иуправлению войсками. Учения проводились, как правило, в интересной по замыслу,сложной и весьма поучительной для войск и командования тактической обстановке.
Много пользы приносили проводившиеся В. К. Триандафилловым перед началомкаждого летнего периода сборы командиров и комиссаров полков, батальонов иартдивизионов. На этих сборах мы также занимались отработкой управлениявойсками в бою с привлечением всех штабов, средств связи, войск (для этой целииспользовались полковые школы младшего командного состава, которые сводились наэто время в батальоны и полки). На ежедневных учениях командиры и комиссарывместе со своими штабами по очереди управляли войсковыми частями в условияхсложной боевой обстановки. Командир корпуса подводил итоги учения, отмечалположительные и отрицательные стороны, подробно разбирал ошибки, анализировалих причины и тут же указывал, как надо было в данном случае поступить и почему.Сборы были очень полезны, давали много нового.
Такая же - с большими или меньшими результатами - учеба проходила в войскахвсех военных округов. Это диктовалось   международным положением, котороеоставалось крайне неблагоприятным, а порою резко обострялось.
Каждый командир, комиссар Красной Армии знали, что не сегодня, так завтра нампредстоит стать на защиту нашей Родины. И мы учились ежедневно и ежечасно,учились хорошо воевать, бить захватчиков без пощады, отстаивать свои границы.
Партия проводила большую работу по воспитанию личного состава армии и флота вдухе советского патриотизма. Помню регулярные «Декады» и «Неделиобороны». Особенно запомнилась мне «Оборонная декада» в ноябре1930 года, приуроченная к 10-летию разгрома Врангеля. Немалую роль в обострениичувства революционной бдительности сыграло опубликованное в газетах«Обвинительное заключение по делу контрреволюционной организации Союзаинженерных организаций» (процесс «Промпартии»). Представителивоинских частей, в том числе и нашей, посетили ряд промышленных предприятий,встречались с трудящимися, помогали Осоавиахиму. Рабочие и крестьяне провелимассовый субботник, средства от которого пошли в фонд обороны РККА.Военно-Воздушный Флот страны получил десятки самолетов, построенных надобровольные взносы трудящихся.
144-й стрелковый полк, как я отмечал, находился в Вышнем Волочке. Мне оченьнравился этот русский городок с его старинными каналами и шлюзами, садами ибульварами. Здесь служилось хорошо. Я старался передать командирамподразделений и красноармейцам все из того, что знал сам, что успел приобрестии осмыслить за 17 лет военной службы, из которых 12 лет в славных рядах РККА, авсего тогда мне было 35 лет. 144-й полк стал мне близким и родным, и я полагал,что надолго. Но командирская доля едва ли не самая переменчивая.
Осенью 1930 года, после больших и удачных для дивизии и нашего полка окружныхманевров под Москвой, на которых присутствовали народный комиссар по военным иморским делам, представители ряда военных округов, высших военно-учебныхзаведений и военные делегации зарубежных стран, В. К. Триандафиллов, прощаясьсо мною, сказал, что в интересах дела я в ближайшее время буду скорее всегопереведен на работу в центральный аппарат наркомата. Весной 1931 года, несмотряна мои просьбы оставить меня в 48-й стрелковой дивизии, приказом наркома меняназначили в формировавшееся в то время Управление боевой подготовки РККА.
В 48-й дивизии я прослужил в общей сложности 12 лет, включая последние годыгражданской войны. На новом месте службы I мне, по-видимому, пришлось бы сноваотложить решение важного для меня вопроса - вступления в ряды Коммунистическойпартии.   И я подал заявление в партбюро полка о принятии меня кандидатом вчлены ВКП(б). Партийное бюро поддержало мою просьбу.
Партийное собрание состоялось в последнее воскресенье перед моим отъездом вМоскву. Оно было открытым, и на Ленинской площадке полковой школы младшегокомандного состава, где оно проходило, собрался почти весь полк. Вряд ли ясумею передать на бумаге все чувства, которые переполняли меня в тот момент.Мои товарищи из числа старшего и среднего командно-политического, младшегоначальствующего состава, а также рядовые бойцы очень тепло говорили обо мне,давали высокую оценку моей работе. Я понимал, что их хорошие слова в мой адреско многому меня обязывают. Единогласным решением партийного собрания я былпринят кандидатом в члены Коммунистической партии. Через несколько днейпарткомиссия дивизии утвердила решение и направила его в окружную партийнуюкомиссию. В августе 1931 года его утвердила парткомиссия Московского военногоокруга, и я стал кандидатом в члены ВКП(б). А 13 декабря 1933 года я, в составепарторганизации Управления боевой подготовки РККА, прошел партийную чистку. Какизвестно, в связи с чисткой ВКП(б), проходившей тогда, а затем вследствиепроверки и обмена партийных документов, прием в партию с 1933 до конца 1936года был решением ЦК прекращен.
Мое пребывание кандидатом в члены партии, в связи с этим, несмотря на данныемне положительные служебные аттестации и партийные характеристики, задержалось.Лишь в начале 1938 года открытое партийное собрание Генерального штаба РККАединогласно приняло меня в члены партии. В марте того же года партийнаякомиссия ПУРККА утвердила это решение.
Я с особым теплом вспоминаю 48-ю дивизию, с которой я распрощался весной 1931года. Лица моих друзей по дивизии, учителей-командиров и однополчан проходятперед глазами уже подернутые дымкой времени. Неутомимый рационализатор методикибоевой подготовки, впоследствии начальник Института рационализации трудовыхпроцессов, командир стрелкового корпуса в Великую Отечественную войну М. И.Запорожченко. Соратник В. И. Чапаева, возглавлявший позднее соединение иобъединения РККА, бесстрашный И. С. Кутяков. Прославленный начдив 27-й Омскойдивизии, увековеченной в красноармейском песенном фольклоре, В. К. Путна.Галерея командиров полков, чьими трудами упрочилось в стране доброе мнение о48-й стрелковой дивизии,- П. А. Поведений, П. И. Воробьев, М. И. Скородумов, Б.П. Пекутовский, В. И. Калинин, В. И. Бахарев. Отличные политработники,беспредельно преданные делу партии большевиков,-   П. И. Кузнецов, Л. И.Лифшиц, В. А. Шкуратенко, А. К. Без-бородов, М. Г. Баранов и другие. Прекрасныештабные работники и командиры подразделений, на которых всегда можно былоопереться в работе,- Н. И. Изумрудов, В. Ф. Виноградов и другие. Все они былимоими добрыми наставниками и помощниками в дорогой моей памяти 48-й стрелковойдивизии.

Там, где бьется пульс армии

В Управлении боевой подготовки.- «Кабинетная» должность.- Теория ипрактика.- В Академии Генерального штаба.- О Д. М. Карбышеве.- Неожиданныеназначения. 
Командирская служба предполагает в принципе достаточно частое перемещение содной должности на другую, из одной местности - в другую, смену условий работыи ее форм.
Сознавая все это, я, тем не менее, уезжал из родной дивизии не с веселымнастроением. Мне думалось, что я, привыкший работать с людьми в войсковыхколлективах, любивший смену занятий в течение года, чередование казарменныхклассов, плаца, стрельбищ и природных просторов, по-видимому, не смогупривыкнуть к кабинетной должности.
Управление боевой подготовки я застал в стадии формирования. Меня поселили вСокольниках. Как-то в один из первых выходных дней недалеко от дома я случайновстретил В. К. Триандафиллова с супругой. Несмотря на большую разницу в нашемслужебном положении, встреча была столь же простой и сердечной, как и всепредыдущие в Твери и Вышнем Волочке. Мне она особенно памятна потому, что онаоказалась последней… Начальник Оперуправления поздравил меня с новымназначением. Услышав о моих сомнениях, всячески старался меня подбодрить,уверяя, что служба в управлении, куда я назначен, предстоит огромная,интересная, разносторонняя
Увы, всего лишь несколько недель спустя после этой встречи: я вместе со всейКрасной Армией скорбел, провожая в последний путь дорогого ВладимираКириаковича. Он погиб на служебном посту в результате авиационной катастрофы 12июля 1931 года.
В отношении моей новой работы Владимир Кириакович оказался прав. Потребовалосьнемного времени, чтобы она увлекла и целиком поглотила меня. Я работал вУправлении боевой подготовки от начала его формирования в 1931 году до конца1934 года.
Оно явилось для меня исключительно полезной школой, причем не только военной,но и партийно-политической.
Управление состояло тогда из штаба боевой подготовки и нескольких инспекций:пехоты, конницы, артиллерии, инженерных войск, войск связи, физподготовки ивоенных оркестров. Уже сама эта структура, объединявшая все рода войск КраснойАрмии (за исключением бронетанковых и авиации), не могла не сказатьсяположительно на организации боевой подготовки в целом, особенно на отработкевопросов взаимодействия родов войск, что крайне важно в современном бою.
Наркомат удачно укомплектовал управление руководящими кадрами. Сюданазначались, как правило, военачальники, имевшие за плечами большой командныйили штабной стаж службы, отличные аттестации и боевой опыт гражданской или дажепервой мировой войн.
За годы моей работы там управление возглавляли общепризнанные знатоки боевойподготовки. Вначале им руководил Альберт Янович Лапин (Лапиньш), незадолго дотого вернувшийся из Китая, где он в качестве военного советника помогалНародно-революционной армии в борьбе с китайской реакцией. Его сменил АлександрИгнатьевич Седякин, впоследствии командарм 2-го ранга, крупный военачальник ихороший практик. Во главе инспекций стояли: пехоты - Матвей Иванович Василенко,бывший штабс-капитан, командовавший ранее 11-й, 9-й, 14-й армиями, участникосвобождения Армении от дашнаков; конницы - народный герой Семен МихайловичБуденный, инспектор кавалерии РККА; артиллерии - серьезный знаток военногодела, впоследствии командарм 2-го ранга В. Д. Грендаль (в 1933 году его сменилН. М. Роговский); инженерных войск - Николай Николаевич Петин, в годыгражданской войны начальник штаба 6-й армии, Западного, Южного и Юго-Западногофронтов, а позднее - командующий Киевским и Сибирским военными округами; связи- тов. Синявский, а позднее тов. Лонгва. Одновременно со мной в Управлениибоевой подготовки служили в те годы такие военные специалисты, как ВиталийМаркович Примаков, крупный кавалерийский военачальник, до назначения вуправление советский военный атташе в Афганистане и Японии; известный по 1-йКонной армии в годы гражданской войны (позднее - как командующий Закавказскимфронтом в период Великой Отечественной войны) Иван Владимирович Тюленев;окончивший незадолго до того курсы усовершенствования высшего начсоставаГеоргий Константинович Жуков; превосходные штабисты и строевики П. А. Белов, В.Н. Гордов, С. А. Зотов, К. А. Коваленко, А. А. Коробков, И. Д. Косогов, А. Д.Пулко-Дмитриев, П. Н. Рубцов, А. И. Сатин,   П. П. Сабенников, Г. Д. Стельмах,М. Л. Ткачев, А. Г. Шабловский и другие.
Партийная организация управления по своему численному составу была одной изсамых больших в Наркомате обороны. На первом общем собрании коммунистов всехинспекций и штаба Управления боевой подготовки секретарем партийного бюро былизбран помощник инспектора кавалерии Г. К. Жуков, а заместителем - И. В.Тюленев.
Чем же занималось Управление боевой подготовки? Я глубоко заблуждался, когдапредполагал, что буду «кабинетным» работником. Мы выезжали в войска,проверяли ход боевой подготовки, выявляли ее слабые стороны; проводили длякомандного состава показные занятия, отрабатывали в войсках новые методыведения общевойскового боя, усовершенствовали методы обучения войск. На ученияхс войсками проверяли на практике подготавливаемые боевые уставы и специальныенаставления для родов войск, подчиненных по линии боевой подготовки нашемууправлению. Разрабатывали уставы для общевойсковых соединений, до стрелкового икавалерийского корпуса включительно. В конце года подводились итоги боевойподготовки войск, которые докладывались начальнику Штаба РККА и народномукомиссару по военным и морским делам, а также разрабатывались руководящиеуказания на следующий период или учебный год (в виде приказов либо директивнаркома, начальника Штаба РККА или начальника УБП).
Все работники нашего управления большую часть времени, к моей радости, обязаныбыли проводить в войсках. Каждой поездке предшествовала тщательная отработкавсех подлежащих проверке заданий под руководством начальника управления,начальника его штаба или одного из инспекторов, в зависимости от содержаниявопроса. На меня, кроме того, с 1931 года были возложены обязанности поредактированию и изданию выпускавшегося управлением «Бюллетеня боевойподготовки» - теоретического и методического пособия для командногосостава РККА и оказание помощи редакции издававшегося с 1921 годанепосредственно при наркомате, а с 1931 года - при УБП журнала «Военныйвестник», существующего и поныне.
Особое внимание в РККА в целом и в Управлении боевой подготовки уделялосьтеории глубокого боя. Ею непосредственно занимались зимой 1933 года А. И.Седякин совместно с военными округами. В разработке теории наступательныхопераций принимал участие заместитель наркома М. Н. Тухачевский, творческиразвивавший проблемы ведения боя в своих трудах «Маневр иартиллерия», «Бой пехоты», «Наши учебно-тактическиезадачи».
А летом в лагерях Приволжского военного округа, куда были направлены войска,вооружение и техника, проводились опытные учения по практической отработкевопросов, связанных с организацией и проведением глубокого общевойскового боя.
Главным руководителем учений, проходивших в его родных местах, являлсяначальник Штаба РККА Александр Ильич Егоров. Его заместителями были: основным,с постоянным пребыванием в районе учений,- начальник артиллерии РККА Н. М.Роговский, а также И. Ф. Федько как командующий войсками этого округа. Приглавном руководстве на время учений создали штаб из работников штаба Управлениябоевой подготовки, Штаба РККА, инспекций и Управления бронетанковых войск.Возглавлять штаб по руководству учениями было приказано мне. Вся эта нашалетняя работа закончилась крупными общевойсковыми учениями, итоги которыхподвел непосредственно А, И. Егоров.
Настойчиво трудились над отработкой глубокого боя под руководством своихкомандующих и войска других военных округов, особенно Белорусского и Киевского.Результатом длительного и кропотливого труда всего армейского коллектива были«Инструкция по ведению глубокого общевойскового боя» и«Инструкция по взаимодействию пехоты, артиллерии, танков и авиации всовременном общевойсковом бою».
В том же году мне пришлось принять участие в подготовке штабом управлениясовместно с работниками Штаба РККА «Наставления по службе войсковыхштабов», которое после утверждения начальником Штаба РККА было направленов войска. В свободное от выездов в части время я участвовал вместе со своимиколлегами по УБП в систематических занятиях тактического, технического иметодического порядка. Нередко работники управления выезжали для ознакомления сновейшей техникой в соответствующие институты или на артиллерийские, танковые иинженерные полигоны. По приказу наркома при Управлении боевой подготовкинеоднократно проводились также занятия с начальниками центральных управленийнаркомата. Иногда это были учебные сборы, и их участники освобождались отработы у себя в управлениях. Некоторые, наиболее принципиальные по значениюзанятия проводил М. Н. Тухачевский, уделявший боевой подготовке войск и работенашего управления повседневное внимание. Так, прежде чем доложить наркому«Инструкцию по ведению глубокого общевойскового боя», хотя онапоявилась в результате тщательной отработки, ее вновь проверили на многократныхзанятиях, проводившихся в залах Центрального дома Красной Армии с участием всехначальников родов войск и основных управлений наркомата.
Проводил занятия, как правило, начальник УБП А. И. Седякин со всей присущей емутщательностью. А. Г. Шабловский, я и другие работники УБП помогали готовить этизанятия. Все спорные вопросы выносились на рассмотрение М. Н. Тухачевского.Иногда окончательному решению предшествовали дополнительные занятия на ящике спеском у него в кабинете или даже учения с войсками под Москвой (сиспользованием Московской Пролетарской дивизии, специальных частей и военныхшкол Московского гарнизона).
Другой проблемой, которой УБП уделяло неослабное внимание, была теория глубокойоперации фронта и армии. По мере обострения международной обстановки эта теорияприобретала все более важное значение. Япония захватила Маньчжурию; возник очагновой войны в Азии. В Германии пришел к власти Гитлер. Фашисты становилисьударным отрядом международного империализма. Советскому Союзу грозиланепосредственная опасность. На наших границах участились антисоветскиевооруженные провокации. Зарубежная реакционная печать трубила о «крестовомпоходе против большевизма».
ЦК ВКП(б) и Советское правительство настойчиво требовали крепить оборонную мощьСССР и проводили твердую линию на дальнейшее всестороннее развитие исовершенствование РККА. Успехи советского народа в осуществлении первой ивторой пятилеток, торжество политики индустриализации страны и коллективизациисельского хозяйства обеспечивали создание надежной экономической базы и длянаращивания оборонной мощи Красной Армии. Мы готовились отразить возможнуюагрессию, бить захватчиков на их же территории, ответить быстрым контрударом, сиспользованием новейших достижений военной науки и боевой техники. Вот почемутеория глубокой операции становилась все более актуальной.
Большую роль в дальнейшей разработке этой теории сыграли Штаб РККА, командующиеродами войск и военными округами, начальники их штабов, работники УБП,начальники военных академий, видные теоретики и практики военного дела.Неослабное внимание ей уделяли замнаркома М. Н. Тухачевский, командующийБелорусским военным округом И. П. Уборевич, командующий Украинским военнымокругом И. Э. Якир, командующий Военно-Воздушными Силами Я. И. Алкснис. Важныепроблемы разрабатывались в трудах М. Н. Тухачевского «Характер пограничныхопераций» (1934), И. П. Уборевича «Оперативно-тактические иавиационные военные игры» (1929), Г. С. Иссерсона «Эволюцияоперативного искусства» (1932), С. Н. Красильникова «Организациякрупных общевойсковых соединений» (1933),   В. Л. Меликова «Проблемастратегического развертывания» (1935), в трудах В. К. Триандафиллова. Врезультате теоретической и практической деятельности видные талантливыевоеначальники армии разработали в ходе командно-штабных учений, военных игр,полевых поездок и войсковых маневров новые и оригинальные формы и методыведения вооруженной борьбы. Этот багаж был весьма полезен в годы ВеликойОтечественной войны.
Менялась, совершенствуясь, и организационная структура Красной Армии. Еще всамом начале 30-х годов стали создаваться бронетанковые бригады, а в 1932 годубыл сформирован первый в мире механизированный корпус. Затем создали ряд такихкорпусов. Для подготовки необходимых командных кадров в 1932 году образовалиВоенную академию механизации и моторизации. Большое внимание уделялось такжеразвитию воздушно-десантных войск. В 1933 году из авиамотодесантного отрядаЛенинградского военного округа была сформирована воздушно-десантная бригада.Применение таких десантов с тактическими, а затем и с оперативными целями, тожевпервые, было продемонстрировано в присутствии военных делегаций рядакапиталистических стран на войсковых маневрах Красной Армии в 1934 году.Совершенствовалось вооружение Военно-Воздушных Сил, отрабатывались вопросынаиболее эффективного использования их в тактическом и оперативномвзаимодействии с другими родами войск.
Неизмеримо выросли требования, предъявляемые к уровню боевой подготовки ввойсковых частях и соединениях. Когда на летних войсковых маневрах 1934 года вПриволжском военном округе был выявлен ряд недочетов как в областиоперативно-тактической подготовки, так и в вопросах управления войсками,особенно в дивизионном и корпусном звеньях, последовал памятный, по-видимому,для всех нас, старых работников Советских Вооруженных Сил, приказ народногокомиссара с соответствующими оценками, указаниями по результатам этих маневрови с организационными выводами по ним. Приказ коснулся и меня: в связи снеобходимостью усилить аппарат штаба Приволжского округа меня направили туданачальником отдела боевой подготовки.
Войсками Приволжского военного округа тогда командовал герой Октябрьскойреволюции и гражданской войны Павел Ефимович Дыбенко. Штаб округапоследовательно возглавляли крупные специалисты штабной службы Н. В. Лисовскийи профессор И. Е. Варфоломеев, работавший перед этим заместителем начальникацикла стратегии в Военной академии имени М. В. Фрунзе. Широко были известнытруды Н. Е. Варфоломеева «Оперативные документы войсковых штабов»,"Организация войск и управление   ими», «Техника штабнойслужбы», а особенно «Ударная армия» и «Наступательнаяоперация», в которых он на основе исследования основных операций первоймировой войны делал выводы о характере наступательных операций в новыхусловиях. Полагаю, что эти работы не утратили некоторого значения для нас и внастоящее время.
Не забуду ту помощь и содействие, которые оказывал мне состоявший в 1934 году вдолжности заместителя начальника штаба округа В. Д. Соколовский, впоследствииМаршал Советского Союза. Василий Данилович был ранее комдивом в войскахФерганской и Самаркандской областей, боровшихся с басмачами, и приобрел немалыйпрактический опыт. В Приволжье началось наше знакомство, закрепившееся особеннов годы Великой Отечественной войны и в послевоенное время.
Из значительных событий 1935 года упомяну об участии командования и штабаПриволжского военного округа в стратегической полевой поездке на территориюБелорусского округа. Руководил ею командующий Белорусским военным округом И. П.Уборевич. Наш округ представлял одну из армий, а мне приказано было возглавитьв ней оперативный отдел. Польза от полевой поездки в Белоруссию для ееучастников, как и вообще от всех учебных мероприятий, проводившихся такимиспециалистами военного дела, как И. П. Уборевич, была огромной. Что касаетсяменя лично, то я фактически впервые сумел серьезно проверить свою оперативнуюподготовку. В рамках Приволжского округа такой возможности мне ранее непредоставлялось.
22 сентября 1935 года постановлением ЦИК и СНК СССР в РККА и на флоте быливведены персональные воинские звания для командного и начальствующего состава.Мне в 1936 году было присвоено, как и многим другим, звание«полковник», а до этого я носил в петлицах один ромб.
С большим увлечением продолжал я работать начальником отдела боевой подготовкиштаба Приволжского военного округа. Завершалась техническая реконструкцияармии. Наши Вооруженные Силы должны были обладать превосходством надбуржуазными армиями во всех решающих средствах борьбы и в подготовке. Армия вседальше отходила от территориальной системы, К концу 1935 года почти тричетверти ее дивизий стали кадровыми. Росла ее численность. Был созданГенеральный штаб РККА. В войска поступало новое вооружение. Появились танкиТ-26, БТ, Т-28, позднее Т-35; автоматическая винтовка С. Г. Симонова (образца1936 года); зенитные пушки и пулеметы; новые типы самолетов. Совершенствоваласьбоевая подготовка войск.
Осенью 1936 года произошел новый поворот в моей службе: меня и начальникаоперативного отдела штаба полковника С. Г. Трофименко приказом наркомазачислили слушателями первого набора в созданную по решению ЦК ВКП(б) АкадемиюГенерального штаба. Отбор слушателей проводился под непосредственнымруководством ЦК партии. В Академию направляли работников Генерального штаба иштабов округов, командиров и начальников штабов крупных войсковых соединений ипреподавателей академий РККА. Все зачисляемые в Академию обязаны были иметьбоевой стаж, отличные аттестации по службе и, как правило, высшее военноеобразование. Особенное внимание было уделено подбору преподавательскогосостава.
Разместилась Академия в двух домах по Большому Трубецкому переулку. В одномнаходились учебные аудитории, в другом жили слушатели. Срок обучения намопределили в 18 месяцев. Занятия начались 1 ноября 1936 года. Мы носили накителях и шинелях бархатные черные воротники с белой окантовкой, белый кантвдоль малиновых лампас на брюках и белую окантовку по малиновому околышу нафуражке. Эта форма сразу отличала слушателей Академии от иных военнослужащих.137 человек первого набора были разбиты на ряд учебных групп.
Для всех без исключения профилирующей учебной дисциплиной было оперативноеискусство и прежде всего освоение подготовки и проведения армейской операции.На последнем этапе обучения предполагалось также ознакомление с фронтовойоперацией и теоретическим курсом стратегии. Значительная часть времениотводилась методике разработки оперативных задач, проведения военных игр икомандно-штабных учений в поле со средствами связи. Изучали мы также новуюбоевую технику. Углубляли свои знания по военной истории, тактике иадминистрации.
Центральный Комитет партии обеспечил Академию прекрасными преподавателями.Начальником Академии и ее комиссаром был отличный организатор учебного процессаДмитрий Александрович Кучинский. Кафедру армейской операции возглавлял комбригГ. С. Иссерсон, тактики высших соединений - комдив П. И. Вакулич, организации имобилизации - комкор М. И. Алафузо, военной истории - комдив В. А. Меликов.Преподавали в Академии М. А. Баторский, А. И. Верховский, А. И. Готовцев, П. П.Ионов, Я. М. Жигур, А. В. Кирпичников, Н. А. Левицкий, А. Д. Малевский, С. Г.Михайлов, В. К. Мордвинов, И. X. Паука, А. А. Свечин, Е. Н. Сергеев, Н. И.Трубецкой, Ф. П. Шафалович, Е. А. Шиловский и другие знатоки своего дела.
Хочу отдельно остановиться на имени такого преподавателя, как доктор военныхнаук Дмитрий Михайлович Карбышев, принадлежавший   к числу наиболее уважаемыхпрофессоров. Еще в дореволюционное время он получил два высшихвоенно-инженерных образования, участвовал в русско-японской и мировой войнах,строил форты Брест-Литовской крепости. После победы Великого Октября он входилв коллегию по обороне Советской Республики, возводил укрепленные районы противармии Колчака, организовывал инженерное обеспечение войск против сил Врангеля,укреплял южные границы СССР. Мы хорошо знали его работы «Инженернаяразведка» и «Краткий справочник по военно-инженерному делу».
Во время Великой Отечественной войны Дмитрий Михайлович Карбышев совершил свойбессмертный подвиг. Будучи тяжело раненным, он попал в плен. В застенкахгитлеровских палачей он продолжал непримиримую борьбу с фашизмом и погиб, непокорившись вандалам, проявив высокое мужество, оставшись до конца верным долгуперед Родиной. Память о Д. М. Карбышеве, как несгибаемом советском патриоте,сохранится навсегда.
До 1 февраля 1937 года мы изучали действие корпусов, авиасоединений, войсковойтыл, знакомились с печатными документами о зарубежных армиях и новинками боевойтехники. После двухнедельных каникул перешли к изучению родов войск, армейскоготыла и армейских операций - наступательной, оборонительной, встречногосражения, контрнаступления и марш-похода. Перед нами выступали с докладами М.Н. Тухачевский, А. И. Егоров, Я. И. Алкснис; командующие округами И. П.Уборевич и И. Э. Якир провели показные игры «Прорыв подготовленнойобороны» и «Ввод в сражение механизированного корпуса».
Огромное внимание уделялось марксистско-ленинской подготовке слушателей.Партийная организация Академии вела постоянную борьбу за партийность и высокуюидейность в учебной и научно-исследовательской работе, за глубокое овладениеличным составом Академии марксистско-ленинской теорией.. Большой школойполитического воспитания коммунистов являлись партийные собрания. Основным в ихработе были вопросы, которыми жила в те годы Академия, а именно: политическоеобразование коммунистов и воспитание высокой политической бдительности, учебныйпроцесс и научно-исследовательская работа. В Академии регулярно читались лекциии доклады на темы марксистско-ленинской теории и по международным вопросам. Дляэтой цели часто приглашались высококвалифицированные лекторы из Московского иЦентрального комитетов партии. Особо памятными остались доклады Е. М.Ярославского, Д. З. Мануильского. Выступал перед нами и А. Н. Толстой. В то жевремя сама Академия являлась средоточием квалифицированных кадровпропагандистов.   Слушатели и преподаватели Академии были активными агитаторамии пропагандистами идей партии среди трудящихся Москвы и Подмосковья.
Главную часть времени составляла детальная разработка вопросов, связанных сисследованием форм планирования и проведения фронтовых и армейских операций,использованием в них современных средств борьбы, взаимодействия между ними,управления войсками в ходе операции и обеспечения войск. Кроме предварительныхлекций, групповых упражнений и игр, долгие часы мы просиживали в лабораториях ибиблиотеках.
Несмотря на то что многие слушатели уже имели достаточную теоретическую ипрактическую подготовку, Академия Генерального штаба в значительной мерепомогла всем нам пополнить и систематизировать знания, расширить военныйкругозор и, безусловно, способствовала успешному выполнению в дальнейшем техответственнейших заданий, которые выпали на долю многих из нас в годы ВеликойОтечественной войны. Поэтому все мы с признательностью и благодарностьювспоминали на протяжении всей последующей работы это замечательноевоенно-учебное заведение.
Многие из слушателей первого набора стали в годы войны ответственнымируководителями в составе Вооруженных Сил. Назову лишь некоторых: А. И. Антонови автор этих строк возглавляли Генеральный штаб; И. X. Баграмян, Н. Ф. Ватутин,Л. А. Говоров и П. А. Курочкиц командовали фронтами; А. Н. Боголюбов, М. В.Захаров, В. М. Злобин, М. И. Казаков, В. Е. Климовских, В. В. Курасов, А. Н.Крутиков, Г, К. Маландин, Ф. П. Озеров, А. П. Покровский, Л. М. Сандаловвозглавляли штабы фронтов; Н. Е. Басистый, А. И. Гастилович, К. Д. Голубев, М.П. Миловский, А. В. Петрушевский, А. В. Сухомлин, С. Г. Трофименко, Н. И.Четвериков и другие командовали армиями или являлись крупными руководителями всистеме Наркоматов Обороны и Военно-Морского Флота. Говоря о подготовке военныхкадров, мы, ветераны этой войны, должны отметить, что Коммунистическая партия ив предвоенные годы уделяла огромное внимание работе высших военно-учебныхзаведений, создавала самые благоприятные условия для их деятельности.
С 1 июня по 15 июля 1937 года всем слушателям Академии был предоставлен летнийотпуск, после чего нас направили на двухнедельную войсковую стажировку накорабли Военно-Морского Флота. Одна половина курса (а с нею - и я) отправиласьна Балтийский флот, другая - на Черное море. По окончании флотской стажировкиГенеральный штаб организовал для слушателей в приграничной полосе Украинскоговоенного округа большое штабное   учение со средствами связи. Цель -практическая отработка фронтовой и армейской наступательных операций.Завершение курса близилось, но закончить его большинству из нас так и неудалось. Одной из причин этого явились имевшие место в стране, в том числе и вВооруженных Силах, нарушения ленинских норм партийной и государственной жизни исоциалистической законности, совершенно необоснованные репрессии, в результатекоторых часть командно-политического и особенно руководящего составаВооруженных Сил, преподавателей и слушателей академий была арестована. В связис этим в Вооруженных Силах последовала серия быстрых назначений и перемещений.Свыше 30 слушателей нашей Академии первого набора были направлены на различные,порою довольно высокие командные и штабные должности. Продолжала учение лишьполовина, а окончила его - четверть набора.
В конце августа 1937 года возглавлявший тогда временно Академию преподавательЯ. М. Жигур дал мне указание принять входившую в состав кафедры оперативногоискусства (армейской операции) кафедру тыла, которой до того руководил крупныйспециалист этого дела И. И. Трутко. Назначение для меня было совершеннонепонятно, так как я в данной области специально никогда не работал. Однако мнебыло сообщено, что назначение сделано по представлению прежнего командованияАкадемии и уже санкционировано начальником Генерального штаба. Таким образом яволею судеб оказался вдруг в роли не только преподавателя, но и начальникакафедры такого ответственного учебного заведения, как Академия Генеральногоштаба.
Кафедра приступила к подготовке материала по своему предмету для новогоучебного года, закончила подбор и подготовку всех сведений для изданияакадемического справочника по организации и работе фронтового и армейского тылапри проведении современных операций для слушательского и преподавательскогосостава. Через месяц также крайне неожиданно меня вызвали в Генеральный штаб иобъявили, что он возбуждает ходатайство о моем назначении начальникомотделения, ведающего в Генштабе оперативной подготовкой высшего комсоставаармии. Вскоре по следовал соответствующий приказ наркома. Так в октябре 1937года началась моя работа в Генеральном штабе. Тогда я, конечно, не знал, что встенах Генштаба мне будет суждено провести ряд лет, заполненных сложнойработой, самой трудной в моей жизни.

Перед «Большой войной»

Снова с В. М. Шапошниковым.- Проблемы оперподготовки.- Хасан и Халхин-Гол.-Начало второй мировой войны.- Ответные меры. 
Вплоть до июня 1939 года я возглавлял в Генеральном штабе отделение оперативнойподготовки. Основное время уходило у меня в то время на выполнениеразнообразных по форме, но примерно сходных в целом по содержанию заданий Б. М.Шапошникова. В первую очередь это была тщательная разработка годовых приказов идиректив наркома обороны СССР по оперативно-стратегической подготовкеруководящего состава РККА. В этих документах подводились годовые итоги и на ихоснове определялись задачи на новый год. При этом каждому военному округудавались конкретные задания с учетом его дислокации, характерных особенностей,материальных возможностей и общей роли, которую он играл в системе ВооруженныхСил. Со многим из того, что мне было известно по прежней работе в Управлениибоевой подготовки, я знакомился заново. Это и понятно: за это время многоеизменилось, Красная Армия стала другой, качественно вырос ее боевой потенциал.Так началось мое постепенное вхождение в круг важных вопросов, которыми ядолжен был заниматься перед Великой Отечественной войной.
Работа, которой я занимался теперь, была несравненно сложнее и ответственнеевсей той, с которой мне довелось иметь дело до 1937 года. В Генеральном штабе,рядом с Б. М. Шапошниковым и под его руководством, росли мой оперативныйкругозор, опыт, знания. Пожалуй, именно тогда мне в полной мере раскрылась тароль, которая отводилась каждому из видов и родов войск в системе ВооруженныхСил. Отделение оперативной подготовки Генштаба учитывало, что международнаяобстановка обострилась. Германия развязывала одну агрессию за другой. В марте1938 года она захватила Австрию, а в сентябре состоялось подписание позорногоМюнхенского соглашения об аннексии Судетской области Чехословакии. Все сложнеестановилась обстановка в Испании, где положение республиканцев ухудшалось.Нарастала угроза нашей стране и со стороны Японии. В июле 1938 года японскиемилитаристы предприняли вооруженное нападение на нашу территорию у озера Хасан.Они хотели проверить нашу боевую готовность. Получив приказ военногокомандования, советские войска 2 августа перешли в наступление. Боевые действияпродолжались неделю. Японские войска в составе двух пехотных дивизий, пехотнойи кавалерийских бригад и нескольких отдельных танковых частей и пулеметныхбатальонов, поддерживаемых действиями   70 боевых самолетов, были разбиты, аостатки их выброшены с советской территории.
По приказу начальника Генерального штаба, почти все эти дни я провел надежурстве у телеграфного аппарата, в комнате, оборудованной для этой целинапротив кабинета наркома К. Е. Ворошилова.
По просьбе японского правительства 11 августа боевые действия в районе озераХасан были прекращены. Войска Красной Армии в этих боях показали свою возросшуюбоевую мощь, высокие моральные и боевые качества.
Бои у озера Хасан подтвердили правильность основных положений советских военныхуставов и наставлений и их соответствие требованиям обстановки и новой боевойтехники. В то же время они выявили и некоторые недостатки в боевой подготовкевойск Дальневосточной (приморской) армии, особенно во взаимодействии родоввойск в бою, управлении войсками, в их мобилизационной готовности. В результатеанализа опыта у озера Хасан в боевую и оперативную подготовку войск и штабоввносились коррективы. В связи с. этим разработанный Генеральным штабом проектприказа, по словам Б. М. Шапошникова, был с удовлетворением воспринят наркомоми одобрен Политбюро ЦК партии. При рассмотрении проекта в него, естественно,вносились поправки, существенные добавления и разъяснения. У меня осела впамяти, свежа и до сих пор поправка, внесенная рукою любимого нами К. Е.Ворошилова, в раздел о недостатках в тактической подготовке бойца. Там, гдеговорилось о слабом умении бойцов при наступлении пользоваться малой шанцевойлопатой, о пренебрежительном отношении к ней, о неумении быстро окапываться приперебежках, что приводило к излишним потерям в людях, К. Е. Ворошилов вписал вприказ (привожу по памяти): «Наш долг добиться от бойца уважения и любви ксвоей лопате и научить его пользоваться ею так же быстро и сноровисто, какбыстро и сноровисто он орудует ложкой за столом».
Общая обстановка в Генеральном штабе оставалась все то время, как это понятнокаждому, весьма сложной. Пожалуй, никогда ранее я не испытывал такогонапряжения в работе.
И на Западе, и на Востоке пахло порохом. В этих условиях на приграничныевоенные округа возлагалась особая задача - быть готовыми к немедленнымдействиям. Им давались напряженнейшие задания, проводилисьоперативно-стратегические игры. В одной из них - летом 1938 года - я принималучастие. Это была сложнейшая игра руководящего состава войск Киевского военногоокруга, переименованного к тому времени в Киевский особый военный округ (КОВО).Летом 1938 года в нем были сформированы   четыре армейские группы:кавалерийская, Одесская, Винницкая и Житомирская. Первая являлась довольносильным по тому времени подвижным объединением, состоявшим из двух кавкорпусов,а также артиллерийских, танковых и иных частей, предназначавшихся для нанесенияудара или контрудара по врагу в любом месте округа. Три остальные группы былиобъединениями армейского типа из стрелковых дивизий, танковых бригад, различныхчастей и войск обеспечения.
Игру руководящего состава проводили командующий КОВО командарм 2-го ранга С. К.Тимошенко и начальник штаба КОВО комбриг Н. Ф. Ватутин. В сентябре 1938 года,когда над Чехословакией нависла опасность, а мы еще не знали, что мюнхенскоепредательство сорвет ее оборону, и собирались оказать ей, вместе с Францией,как это предусматривалось договором, помощь,- штаб КОВО получил директивунаркома К. Е. Ворошилова привести в боеготовность Винницкую армейскую группу ивывести ее к государственной границе СССР. На территории Каменец-Подольской иВинницкой областей пришли в движение 4-й кавалерийский, 25-й танковый и 17-йстрелковый корпуса, две отдельные танковые бригады, семь авиационных полков.Тем временем Житомирская армейская группа (2-й кавалерийский, 15-й и 8-йстрелковые корпуса), завершая учения на территории Киевской, Черниговской иЖитомирской областей, сосредоточивалась в районе Новоград-Волынского иШепетовки. Оперативная группа штаба округа разместилась в Проскурове.
Вся работа Генерального штаба протекала под непосредственным руководством Б. М.Шапошникова. Авторитет Бориса Михайловича как видного военного деятеля иопытнейшего специалиста, особенно в вопросах штабной службы, рос тогда с каждымгодом. Его обширные и разносторонние знания были остро необходимы в то сложноевремя. Действуя непосредственно под его руководством, мы, штабные работники,получали все новые теоретические и практические навыки по организации,планированию и проведению операций армейского и фронтового масштаба. В августе1938 года мне было вторично присвоено звание комбриг. Осенью 1938 года моискромные заслуги вновь были отмечены. Приказом по Генеральному штабу мне былаобъявлена благодарность за «добросовестное и высококачественное выполнениеряда больших ответственных поручений». Основным из них было мое участие вразработке итогового приказа народного комиссара обороны СССР по вопросамбоевой подготовки, директивы на зимний период по оперативной подготовкеруководящего состава РККА и в подготовке проекта приказа наркома по итогамбоевых действий на Дальнем Востоке, в районе озера Хасан. В 1939 году произошломое частичное должностное перемещение: оставаясь начальником отделенияоперативной подготовки, я был назначен по совместительству заместителемначальника оперативного отдела Генерального штаба.
1939 год оказался до предела насыщенным событиями, резко осложнившимимеждународную обстановку; дело шло ко второй мировой войне. Оперотдел Генштабатрудился не покладая рук. Приходилось иметь в виду возможность различныхвоенно-политических комбинаций империалистических держав. Следовало приниматьво внимание также изменения в военно-экономическом потенциале стран-агрессоров,в результате захвата ими все новых и новых территорий, приобретение их войскамидополнительного боевого опыта. Не останавливаясь долго на общеизвестных фактах,я скажу лишь, что они непосредственно отражались на нашей повседневной работе.Генеральный штаб с неослабным вниманием следил за тем, как разворачиваютсясобытия. Еще не имея тогда всех данных закулисных махинаций правящих круговимпериалистических держав, Советское правительство тем не менее догадывалось одвойной игре капиталистических держав и было начеку.
Центральный Комитет партии и Советское правительство соблюдали указания XVIIIсъезда не дать империалистам втянуть нашу страну в войну. Убедившись внежелании Англии, Франции и Польши заключить соглашение о совместной борьбепротив гитлеровской агрессии, Советский Союз принял предложение Германиизаключить пакт о ненападении. Подписав 23 августа этот пакт, СССР расстроилпланы международной реакции и повернул ход событий в более благоприятную длясебя сторону. Теперь и Япония была вынуждена, признав свою неудачу уХалхин-Гола, пойти на подписание с нами 15 сентября соглашения о ликвидацииконфликта.
1 сентября 1939 года нападением Германии на Польшу началась вторая мироваявойна. В тот же день сессией Верховного Совета СССР был принят Закон о всеобщейвоинской обязанности. Красная Армия окончательно стала кадровой.
Как известно, даже после начала войны Англия и Франция все еще надеялисьостаться в стороне, столкнуть Германию с СССР. Поэтому они позволили Гитлерубыстро разгромить Польшу, вели «странную войну», выжидаясоветско-германского конфликта.
Быстрое продвижение немецко-фашистских войск на восток, угроза захвата имиЗападной Украины и Западной Белоруссии усилили стремление трудящихся этихобластей к воссоединению с советскими республиками и поставили перед СоветскимСоюзом   задачу оказать помощь братским народам. В середине сентября 1939 годаСоветское правительство, беря их под защиту, отдало приказ перейти границу иосвободить Западную Украину и Западную Белоруссию. Берлин вынужден былсогласиться на проведение демаркационной линии примерно на восточном рубежепольской этнографической территории. Лондон и Париж перенесли свои надежды наФинляндию и стали настраивать ее против Советского Союза. Потерпели провалпопытки Англии и Франции вовлечь в войну против СССР Эстонию, Латвию и Литву.Под давлением демократических сил правительства этих государств заключилиосенью 1939 года договоры с СССР о взаимопомощи и о размещении советскихвоинских гарнизонов, аэродромов и военно-морских баз в отдельных местахПрибалтики. Тем самым был предотвращен захват в тот момент Германией этих малыхгосударств, они уже не могли быть использованы в качестве плацдарма длянападения на СССР.
Нам пришлось проделать большую работу в связи с назревавшим военным конфликтоммежду СССР и Финляндией и в ходе его. Как известно, попытки Советскогоправительства решить эту проблему путем обоюдного, взаимовыгодного соглашениянаталкивались на отказ со стороны правящих кругов буржуазной Финляндии, заспиной которых стояли империалистические державы, надеявшиеся использовать еетерриторию как плацдарм для нападения на нашу Родину.
Центральный Комитет партии и Советское правительство в условиях тревожнойобстановки, складывавшейся на северо-западных рубежах нашей страны, требовалиот Наркомата обороны выработки необходимых контрмер для обеспечениябезопасности страны.
Главный военный совет РККА рассмотрел вопросы боеготовности СоветскихВооруженных Сил на случай возникновения спровоцированного Финляндией военногоконфликта. Генеральный штаб предложил разработанный им еще ранее, с учетомвозможности возникновения такого конфликта и одобренный народным комиссаромобороны частный план отражения агрессии. При разработке этого плана Генеральныйштаб исходил из имевшихся в его распоряжении данных о составе и боевойготовности финляндской армии, о природных особенностях советско-финского театравоенных действий, о системе инженерных укреплений на нем, о мобилизационныхвозможностях Финляндии и о той помощи, которую она могла бы получить отимпериалистических держав. Правда, как обнаружилось в дальнейшем, некоторые изданных особой точностью не отличались. Но эти неточности не имели существенногозначения. Более серьезным оказалось то, что в наших   войсках недостаточнознали особенности организации, вооружение и тактические приемы борьбыфинляндской армии.
По долгу службы я тоже имел прямое отношение к разработке плана контрудара. Егоосновные идеи и главное содержание были определены Б. М. Шапошниковым.
Докладывая план Главному военному совету, Б. М. Шапошников подчеркнул, чтосложившаяся международная обстановка требует, чтобы ответные военные действиябыли проведены и закончены в предельно сжатые сроки, ибо в противном случаеФинляндия получит извне серьезную помощь, конфликт затянется. Однако Главныйвоенный совет не принял этого плана и дал командующему войсками Ленинградскоговоенного округа (ЛВО) командарму 2-го ранга К. А. Мерецкову указаниеразработать новый вариант плана прикрытия границы при возникновении конфликта.
Разработанный командованием и штабом Ленинградского военного округа вариантконтрудара был представлен в указанный И. В. Сталиным срок и утвержден. Поэтому варианту основные войска округа объединялись в 7-ю армию двухкорпусногосостава (19-й и 50-й корпуса), на которую и возлагалась задача прорвать вслучае агрессии на Карельском перешейке «линию Маннергейма» иразгромить здесь главные силы финляндской армии. Непосредственное командованиевойсками 7-й армии было возложено на К. А. Мерецкова. А севернее, на огромномфронте протяженностью около 1500 км, предусматривались действия крайне слабыхпо своему составу 8-й армии комдива И. Н. Хабарова, 9-й армии комкора В. И.Чуйкова и 14-й армии комдива В. А. Фролова, которые не были полностьюукомплектованы.
26 ноября 1939 года возле селения Машгала с финской стороны был открыт огонь посоветским пограничникам. В последующие дни эти провокационные действиявозобновлялись. 30 ноября части Красной Армии начали военные действия поотражению противника и обеспечению безопасности нашей границы. В течениедекабря войска ЛВО, преодолевая ожесточенное сопротивление и неся серьезныепотери, смогли пройти лишь зону заграждений и подойти к главной полосе обороны- «линии Маннергейма». Попытки прорвать ее с ходу успеха не имели.Потребовалось значительно усилить действующие войска дополнительнымисоединениями, вооружением и боевой техникой. Эти и другие немаловажныеобстоятельства утвержденным планом не предусматривались, поэтому ряд вопросовпришлось решать экспромтом.
В конце декабря 1939 года Главный военный совет вынужден был приостановитьнаступление наших войск с тем, чтобы более надежно организовать управление,заново спланировать операцию   по прорыву «линии Маннергейма» ипровести к ней соответствующую подготовку. Эти вопросы были рассмотрены наспециальном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) в первых числах января 1940 года. Нанего были приглашены командующий войсками и члены военного совета ЛВО,командующие войсками Западного и Киевского особых военных округов (онинаходились в декабре в качестве наблюдателей и советников в войсках ЛВО), атакже ряд ответственных лиц из Наркомата обороны и Генерального штаба.Подготовку заседания возложили на Б. М. Шапошникова. Первый заместительначальника Генерального штаба И. В. Смородинов с начала конфликта был направленраспоряжением наркома обороны на фронт для оказания помощи ЛВО. В связи с этимя решением начальника Генерального штаба временно был привлечен к работе вдолжности его заместителя по оперативным вопросам. В эти дни и состоялись моипервые поездки вместе с Борисом Михайловичем в Кремль, первые встречи с членамиПолитбюро ЦК ВКП(б) и лично с И. В. Сталиным. Вспоминая то время, я снова иснова испытываю чувство глубокой благодарности к дорогому Б. М. Шапошникову заогромную помощь мне добрым словом, советами и наставлениями в выполняемой мноюнапряженной работе. Не могло остаться незамеченным, что сам Б. М. Шапошниковпользовался там особым уважением.
7 января 1940 года по предложению Генерального штаба был создан на Карельскомперешейке для прорыва «линии Маннергейма» Северо-Западный фронт,командование войсками которого возложили на командарма 1-го ранга С. К.Тимошенко. Членом военного совета фронта был назначен А. А. Жданов, аначальником штаба - командарм 2-го ранга И. В. Смородинов. В созданный фронтвошли 7-я армия (пять стрелковых корпусов) под командованием К. А. Мерецкова и13-я армия комкора, в последующем командарма 2-го ранга В. Д. Грендаля (тристрелковых корпуса).
Окончательная разработка плана прорыва «линии Маннергейма» былавозложена на С. К. Тимошенко и Генеральный штаб. После утвержденияпересмотренного плана командование фронта, армий, Генеральный штаб и аппаратНаркомата обороны проделали огромную работу по подготовке прорыва и наступленияв целом. На фронт прибыли новые войска и все необходимое. Действовавшие ранеевойска, пополнившись, получили передышку. Кроме того, была произведенанеобходимая перегруппировка. Особое внимание уделили обеспечению войсксредствами усиления, и прежде всего артиллерией большой мощности и авиацией. Втечение января войска вели практические учения на созданных в ближнем тылуполевых макетах вражеских укреплений, репетируя   выполнение предстоящих боевыхзадач. В начале февраля подготовительные работы в войсках и штабах былизакончены. 11 февраля 1940 года фронт перешел в наступление, прорвал оборонупротивника и успешно стал продвигаться вперед.
Видя неизбежность краха своих замыслов, правительство Финляндии обратилось кСоветскому Союзу с просьбой о заключении мира. В Москву прибыла финляндскаяправительственная делегация во главе с премьер-министром Р. Рюти. Началисьмирные переговоры. В состав советской делегации вошел и я. После общих указанийИ. В. Сталина мне под руководством В. М. Молотова и Б. М. Шапошникова пришлосьготовить все предложения относительно новых границ, которые и выносились наобсуждение при переговорах. В марте -1940 года был подписан мирный договор.
Для демаркации принятой новой государственной границы была назначена смешаннаякомиссия, которой поручалось окончательно уточнить, провести и оформить границуна местности. Возглавить комиссию с нашей стороны Советское правительствопоручило мне. В течение двух месяцев комиссии пришлось основательнопотрудиться. Тщательно изучались участки проведения погранлинии - как с точкизрения природной характеристики местности, так и с учетом экономическойцелесообразности для той и другой стороны. При этом некоторые вопросы решалисьна месте, в условиях довольно острых разногласий.
В конечном счете работа была признана удовлетворительной. Ее результаты вполнеобеспечивали государственные интересы СССР и в то же время позволяли намсохранять добрососедские отношения с Финляндией.
Заключение мирного договора СССР с Финляндией сорвало планы англо-французскихимпериалистов. Советский Союз сумел улучшить свое стратегическое положение наСеверо-Западе и Севере. Был решен вопрос, касающийся создания условий дляобеспечения безопасности Ленинграда, Мурманска, Мурманской железной дороги.Открывались благоприятные перспективы для развития советско-финских отношений вдухе добрососедства и сотрудничества. Коммунистическая партия и Советскоеправительство, трезво анализируя события, всемерно стремились укрепить своиВооруженные Силы, поднять обороноспособность страны, уделяя особое вниманиезападным границам и отдавая себе отчет в том, что решающая схватка с фашистскимблоком впереди.

Последние мирные месяцы

В Оперативном управлении Генштаба.- Главный противник -фашистская Германия.-Меняющаяся ситуация.- Плюсы и минусы.- Поездка в Берлин.- Иван ФедоровичТевосян.- Мысли вслух.- План отражения агрессии. 
Подписание мирного договора между Финляндией и СССР вызвало глубокоеразочарование наших недругов. Однако они не оставляли своих агрессивных плановпротив нашего Отечества. Гитлеровская клика продолжала активно готовитьнападение на СССР. Вооруженным Силам СССР следовало торопиться. В апреле 1940года в Кремле по решению мартовского пленума ЦК ВКП(б) для подведения итоговзимней кампании и внесения необходимых коррективов в организацию, вооружение ибоевую подготовку Красной Армии состоялось расширенное заседание Главноговоенного совета. В его работе участвовали члены Политбюро ЦК партии,руководители Наркомата обороны, командующие войсками, члены военных советов иначальники штабов военных округов и армий, командиры корпусов и дивизий,побывавших на фронте, руководители высших военно-учебных заведений иответственные работники Генерального штаба.
На совещании в ходе обсуждения вопроса «Об основных принципах организациибоевой подготовки войск и штабов» был выработан ряд принципиальныхрешений, направленных на усиление обороноспособности и боеготовности КраснойАрмии. Особое внимание обращалось на подготовку войск к действиям в сложныхусловиях, на штабную подготовку командиров частей и соединений, работниковштабов. Увеличилось число учений и маневров.
ЦК ВКП(б) и Советское правительство произвели значительные перемещения вруководящем составе Наркомата обороны. Реорганизация длилась фактически вплотьдо начала Великой Отечественной войны. В мае 1940 года действовавший приСовнаркоме СССР Комитет обороны возглавил К. Е. Ворошилов, а наркомом обороныстал Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. Перестановка затронула,естественно, также аппарат наркомата и Генерального штаба. Меня примерно тогдаже назначили первым заместителем начальника Оперативного управления Генштаба,присвоив мне звание комдив. С середины апреля 1940 года я включился вответственную работу Генерального штаба - работу над планом по отражениювозможной агрессии. Справедливость требует отметить, что главное к тому временибыло уже выполнено. В течение всех последних лет подготовкой плананепосредственно руководил Б. М. Шапошников, и Генштаб к тому   времени завершалего разработку для представления на утверждение в ЦК партии. Основные установкипо составлению доклада давал нам Б. М. Шапошников. 7 мая 1940 года ему былоприсвоено звание Маршала Советского Союза. Над проектом доклада мы работаливместе с Н. Ф. Ватутиным и Г. К. Маландиным.
Генерал-лейтенант Николай Федорович Ватутин, один из видных полководцев ВеликойОтечественной войны, уже в то время был хорошо известен руководящему составуРККА. Свой боевой путь Николай Федорович Ватутин, родившийся в беднойкрестьянской семье деревни Чепухино Курской губернии, начал 19-летнимкрасноармейцем, участвуя в ликвидации на Украине контрреволюционных банд.Суровый солдатский труд явился для будущего полководца первой школой, котораявоспитала в нем безупречное отношение к выполнению воинского долга, твердостьхарактера, решительность в действиях. Военное дело оказалось его призванием.Пройдя в течение 20-летней службы в Красной Армии ряд командных и штабныхдолжностей, он приобрел солидный боевой опыт, особенно в Киевском особомвоенном округе, где был начальником штаба и одним из руководителей Украинскогофронта в период освобождения Западной Украины. Н. Ф. Ватутин имел прекраснуютеоретическую подготовку. Он закончил Полтавскую пехотную школу, Киевскуювысшую объединенную военную школу, Военную академию имени Фрунзе и АкадемиюГенштаба.
Генерал-лейтенант Герман Капитонович Маландин ранее был заместителем Н. Ф.Ватутина в штабе КОВО и также обладал значительным опытом. В 1940 году онипришли в Генштаб. Н. Ф. Ватутин занимал должность начальника Оперативногоуправления, Г. К. Маландин - его заместителя. Позже Николай Федорович сталпервым заместителем начальника Генштаба, а Г. К. Маландин - начальникомОперативного управления.
| Работали мы очень дружно и напряженно. Оперплан занимал в те месяцы все нашимысли. Наиболее вероятным и главным противником в нем называлась гитлеровскаяГермания. Предполагалось, что на стороне Германии может выступить Италия, ноона, как отмечалось в плане, скорее всего, ограничится боевыми действиями наБалканах, созданием косвенной угрозы нашим государственным границам. По всейвидимости, на стороне Германии могут выступить Финляндия (чьи руководителипосле разгрома Франции и краха английских войск под Дюнкерком взяли ориентациюна Берлин), Румыния (типичный «сырьевой придаток» Германии с 1939года, а летом следующего года вообще отказавшаяся от нейтралитета в пользуфашистского блока) и Венгрия   (в то время уже участник«Антикоминтерновского пакта»). Б. М. Шапошников считал, что военныйконфликт может ограничиться западными границами СССР. На этот случай оперпланпредусматривал концентрацию основных сил страны именно здесь. Не исключаянападения Японии на наш Дальний Восток, он предлагал сосредоточить там такиесилы, которые гарантировали бы нам устойчивое положение.
Говоря далее о предполагаемом направлении главного удара противника, Б. М.Шапошников считал, что самым выгодным для Германии, а следовательно, и наиболеевероятным является развертывание основных сил немецкой армии к северу от устьяреки Сан. Соответственно в плане предлагалось развернуть и наши главные силы вполосе от побережья Балтийского моря до Полесья, то есть на участкахСеверо-Западного и Западного фронтов. Обеспечить южное направление должны были,согласно плану, также два фронта, но с меньшим количеством сил и средств. Вцелом предусматривалось, что Германии потребуется для развертывания сил нанаших западных границах 10-15 дней от начала их сосредоточения. О возможныхсроках начала войны в докладе ничего не говорилось. Таковы его общие контуры.
Этот проект и план стратегического развертывания войск Красной Армиидокладывались непосредственно И. В. Сталину в сентябре 1940 года в присутствиинекоторых членов Политбюро ЦК партии. От Наркомата обороны план представлялинарком С. К. Тимошенко, начальник Генерального штаба К. А. Мерецков и егопервый заместитель Н. Ф. Ватутин. Мы с генералом А. Ф. Анисовым, доставив вКремль план, во время его рассмотрения в течение нескольких часов находились вкомнате секретариата И. В. Сталина. Прежде чем рассказывать о дальнейшем ходесобытий, упомяну о том, почему в представлении ЦК партии важнейшегооперативного документа не участвовал один из его основных составителей и авторглавных его идей. Дело в том, что в августе 1940 года на должность начальникаГенерального штаба был назначен генерал армии К. А. Мерецков.
О том, что предшествовало перемещению Б. М. Шапошникова, я знаю со слов БорисаМихайловича. Как он рассказывал, И. В. Сталин, специально пригласивший его дляэтого случая, вел разговор в очень любезной и уважительной форме. Послесоветско-финского вооруженного конфликта, сказал он, мы переместили Ворошиловаи назначили наркомом Тимошенко. Относительно Финляндии вы оказались правы:обстоятельства сложились так, как предполагали вы. Но это знаем только мы.Между тем всем понятно, что нарком и начальник Генштаба трудятся сообща ивместе руководят Вооруженными Силами. Нам приходится   считаться, в частности,с международным общественным мнением, особенно важным в нынешней сложнойобстановке. Нас не поймут, если мы при перемещении ограничимся одним народнымкомиссаром. Кроме того, мир должен был знать, что уроки конфликта с Финляндиейполностью учтены. Это важно для того, чтобы произвести на наших врагов должноевпечатление и охладить горячие головы империалистов. Официальная перестановка вруководстве как раз и преследует эту цель.
- А каково ваше мнение? - спросил Сталин.
Исключительно дисциплинированный человек, Борис Михайлович ответил, что онготов служить на любом посту, куда его назначат. Вскоре на него было возложеноруководство созданием оборонительных сооружений, он стал заместителем наркомаобороны и направлял деятельность Главного военно-инженерного управления иуправления строительства укрепленных районов.
Для нас, работников Генштаба, причина перевода Б. М. Шапошникова на другуюдолжность осталась непонятной. Не скрою, мы очень сожалели об этом. Каждый изнас отлично сознавал, какой весомый багаж ценных знаний, особенно в областиоперативного искусства, и какой богатейший опыт штабной службы приобрели мы,работая с Борисом Михайловичем и повседневно учась у него.
Добавлю, что, занимаясь разработкой военной теории, он неустанно стремилсядовести до широких кругов командного состава последние достижения военнойнауки. Будучи начальником Генштаба, он регулярно выступал с докладами на курсахусовершенствования командного состава, при разборах войсковых маневров, ученийи всюду на конкретных примерах умело наставлял высший командный состав в теорииштабной службы, прививал культуру руководства. В его итоговых разборах военныхигр, полевых поездках, войсковых учениях и маневрах всегда и всемичувствовалась меткость его наблюдений. Он детально разбирал действия«воюющих сторон», четко формулировал выводы, которые следовалосделать для дальнейшего повышения боеготовности войск, оперативной подготовкикомандного состава и штабов.
Б. М. Шапошников обладал всеми необходимыми качествами для работы в Генеральномштабе: отличным знанием военного дела, большой эрудицией, огромным трудолюбиеми высоким чувством ответственности. Опыт крупной оперативно-штабной работы вгоды первой мировой и гражданской войн, высокое доверие со стороны ЦентральногоКомитета партии и Советского правительства позволили Б. М. Шапошниковупревратить Генеральный штаб в подлинный центр руководства военнымпланированием,   боевой и оперативной подготовкой Красной Армии. Его личныйпример влиял на подчинённых. Выдержанность, вежливость и скромность, такт вобщении с людьми, дисциплинированность и предельная исполнительность - все этовоспитывало у лиц, работавших под его началом, чувство собственногодостоинства, ответственность и точность, высокую культуру поведения. Подчеркну,что Б. М. Шапошников являлся олицетворением долга. В безупречном, инициативноми своевременном выполнении заданий партии и правительства по укреплениюобороноспособности страны он видел свою первейшую обязанность и самый смыслсуществования Генерального штаба.
Борис Михайлович был известен не только нашим Вооруженным Силам и стране, но ив армиях зарубежных стран как крупный военный теоретик, отличный организатор,мастер оперативной штабной работы. Он внес заметный вклад в подготовку большойплеяды опытных советских военачальников. Вспоминая о дорогом БорисеМихайловиче, нельзя не сказать о его вступлении в партию, в которую он былпринят решением Секретариата ЦК ВКП(б) 9 ноября 1930 года без прохождениякандидатского стажа. В своем заявлении о приеме в партию он 28 сентября 1930года писал: «Тринадцать лет идя рука об руку в своей работе с ВсесоюзнойКоммунистической партией, проводя за это время неуклонно линию партии во всейсвоей жизни, борясь вместе с ней на фронтах гражданской войны за дело Ленина, япрошу, если окажусь достойным, принять меня в ряды Всесоюзной Коммунистическойпартии, дабы до конца своей жизни трудом и кровью защищать дело пролетариата вее железных рядах».
Работа с Б. М. Шапошниковым была постоянной и неоценимой школой. И я,признаться, всегда испытывал чувство гордости, когда И. В. Сталин, рассматриваятот или иной вопрос, говорил обо мне:
- А ну, послушаем, что скажет нам шапошниковская школа!
Борису Михайловичу я обязан и тем вниманием к моей персоне, которое иногдауделял лично мне Сталин. В связи с этим припоминается следующее.
Зимой 1940 года после одного довольно затянувшегося заседания Политбюро ЦКВКП(б) И. В. Сталин пригласил всех его участников отобедать у него на квартире,находившейся этажом ниже его кабинета в Кремле. На заседании по докладуначальника Генерального штаба был принят ряд оперативных и довольно срочныхрешений. Б. М. Шапошников дал мне указание немедленно отправиться в Генштаб,отдать там все распоряжения, связанные с этими решениями. Минут через 45 послетого, как я   прибыл в Генштаб, мне позвонил А. Н. Поскребышев и сообщил, чтоменя ждут в Кремле к обеду. Быстро закончив дела, я через несколько минут ужесидел рядом с Борисом Михайловичем за обеденным столом. Один из очередныхтостов И. В. Сталин предложил за мое здоровье, и вслед за этим он задал мненеожиданный вопрос: почему по окончании семинарии я «не пошел впопы»? Я, несколько смутившись, ответил, что ни я, ни отец не имели такогожелания, что ни один из его четырех сыновей не стал священником. На это Сталин,улыбаясь в усы, заметил:
- Так, так. Вы не имели такого желания. Понятно. А вот мы с Микояном хотелипойти в попы, но нас почему-то не взяли. Почему, не поймем до сих пор.
Беседа на этом не кончилась.
- Скажите, пожалуйста,- продолжил он,- почему вы, да и ваши братья, совершенноне помогаете материально отцу? Насколько мне известно, один ваш брат - врач,другой - агроном, третий - командир, летчик и обеспеченный человек. Я думаю,что все вы могли бы помогать родителям, тогда бы старик не сейчас, адавным-давно бросил бы свою церковь. Она была нужна ему, чтобы как-тосуществовать.
Я ответил, что с 1926 года я порвал всякую связь с родителями. И если бы япоступил иначе, то, по-видимому, не только не состоял бы в рядах нашей партии,но едва ли бы служил в рядах Рабоче-Крестьянской Армии и тем более в системеГенерального штаба. В подтверждение я привел следующий факт.
За несколько недель до этого впервые за многие годы я получил письмо от отца.(Во всех служебных анкетах, заполняемых мною до этого, указывалось, что я связис родителями не имею.) Я немедленно доложил о письме секретарю своей партийнойорганизации, который потребовал от меня, чтобы впредь я сохранял вовзаимоотношениях с родителями прежний порядок.
Сталина и членов Политбюро, присутствовавших на обеде, этот факт удивил. Сталинсказал, чтобы я немедленно установил с родителями связь, оказывал бы имсистематическую материальную помощь и сообщил бы об этом разрешении впарторганизацию Генштаба.
Надо сказать, что через несколько лет Сталин почему-то вновь вспомнил о моихстариках, спросив, где и как они живут. Я ответил, что мать умерла, а 80-летнийотец живет в Кинешме у старшей дочери, бывшей учительницы, потерявшей во времяВеликой Отечественной войны мужа и сына.
- А почему бы вам не взять отца, а быть может, и сестру к себе? Наверное, им  здесь было бы не хуже,- посоветовал Сталин.
Думаю, что и в этих добрых чувствах Сталина к моим близким не обошлось безБориса Михайловича…
К. А. Мерецков, возглавивший Генштаб после Б. М. Шапошникова, прошел несколькоиную школу жизни, хотя и не менее насыщенную событиями. Он тоже обладал немалымопытом работы - политической (член партии с дооктябрьского времени, комиссаротряда, дивизии и штаба округа), штабной (начальник штабов в бригаде, дивизии,корпусе, армии и округах) и командной (райвоенком, командир отряда и дивизии,командующий армией и округами). Талантливый практик, Кирилл Афанасьевич внес вштабную работу почерк командующего, опирающегося прежде всего на опыт. Оба они- и Б. М. Шапошников и К. А. Мерецков - были близки к жизни, к биению еепульса, но каждый по-своему. Первый - несколько выдержаннее, аналитичнее,пожалуй, чуть суше; второй - подвижнее (сказывалась, конечно, и разница вгодах), экспансивнее, попроще, с народной хитрецой и чувством юмора.
Вернемся, однако, к плану по отражению агрессии. Как нам рассказал К. А.Мерецков, при его рассмотрении И. В. Сталин, касаясь наиболее вероятногонаправления главного удара потенциального противника, высказал свою точкузрения. По его мнению, Германия постарается направить в случае войны основныеусилия не в центре того фронта, который тогда возникнет по линиисоветско-германской границы, а на юго-западе, с тем чтобы прежде всегозахватить у нас наиболее богатые промышленные, сырьевые и сельскохозяйственныерайоны. В соответствии с этим Генштабу было поручено переработать план,предусмотрев сосредоточение главной группировки наших войск на Юго-Западномнаправлении.
Требовалось в предельно сжатые сроки выполнить весь объем той колоссальнойработы, который был связан с этим. Маландин, Анисов и я были обязаны не позднее15 декабря закончить разработку всех соответствующих вопросов, касавшихсяНаркомата обороны и Генерального штаба, учтя при этом проблемы, связанные сНаркоматом путей сообщения, а также определить задания соответствующим военнымокругам, с тем чтобы с 1 января 1941 года командование и штабы округов моглиприступить к разработке окружных планов.
Это были месяцы, когда германский фашизм, с попустительства империалистовАнглии и Франции, шагал по Европе. Капитулировавшая летом 1940 года Франциябыла расчленена. Германская авиация совершала массированные налеты на Англию.Япония расширяла военные действия в Китае. 27 сентября в Берлине был подписанпакт о военном союзе между Германией,   Италией, Японией. Этот агрессивный пактбыл направлен, как это ясно было каждому здравомыслящему человеку, в первуюочередь против СССР.
Мы должны были спешить. Новая преступная акция фашистской Германии в ЗападнойЕвропе - захват ею не только малых стран, но и Франции - не могла не вызывать унас чувства повышенной настороженности. Мы должны были учитывать, что Германияподчинила себе почти весь промышленный комплекс Европы, ее военный потенциалзначительно усилился, а ее агрессивные аппетиты возросли. Угроза фашистскогонападения на Советский Союз стала более реальной.
Поэтому все мы с глубоким одобрением отнеслись к мероприятиям Коммунистическойпартии, направленным на максимальное развитие оборонной промышленности, наускорение технического перевооружения армии и флота, дальнейшее укрепление ихбоеготовности. Особая забота была проявлена о главных отраслях обороннойпромышленности: авиационной, танковой, судостроительной, артиллерийской.Огромное внимание партии к оборонной промышленности показывает, к примеру, то,что Политбюро обязало директоров самолетостроительных и авиамоторных заводовпостоянно сообщать в ЦК о количестве выпущенной продукции. Каждый день стализмеряться тем, что было сделано для укрепления безопасности страны. Врезультате лишь за 1940 год было достигнуто многое. Достаточно сказать, чтоколичество дивизий увеличилось с осени 1939 года к 1941 году более чем в двараза, а число авиационных полков к июню 1941 года в сравнении с началом 1939года возросло на 4/5. Формировались танковые бригады для непосредственнойподдержки пехоты. Вся наша система оперативной и боевой подготовки стала большеучитывать требования военного времени.
Усиливалась партийно-политическая работа. Воины с удовлетворением встретилиновое пополнение кадров политработников по партийной мобилизации. В 1939-1940годах ЦК партии направил на партийно-политическую работу в армию и на флот 5500коммунистов, а в июне 1941 года еще 3700.
Важное значение в укреплении безопасности советских рубежей имело воссоединениезападных областей Белоруссии с БССР и западных областей Украины и СевернойБуковины с УССР, восстановление Советской власти в Латвии, Литве, Эстонии ивхождение их в состав Союза ССР, освобождение и возвращение в братскую семьюнародов Советского Союза трудящихся Бессарабии. Эти исторические акты, имевшиебольшое политическое и социальное значение для судеб социалистической Родины вцелом, вместе с тем позволили отодвинуть наши государственные   границы на250-350 км. Но нужно признать, что наши новые границы поставили и ряд трудныхпроблем в области укрепления безопасности, которые, к сожалению, к началу войныполностью решить не удалось.
Потребовалось серьезно и срочно перестраивать оборону страны, в кратчайшиесроки освоить и укрепить новые приграничные районы. Были приняты решения об ихинженерно-техническом оборудовании с постройкой в них хорошо развитых вглубину, современных по тому времени оборонительных рубежей, о развитиижелезнодорожных путей с перешивкой их с западноевропейской колеи наотечественную, созданием дополнительного числа железнодорожных станций, остроительстве грунтовых дорог, линий связи и всего необходимого для быстрогососредоточения, размещения и развертывания войск, а также для ведения имибоевых действий при отражении нападения противника.
Однако времени для реализации этих важных решений было очень мало. Нас,работников Оперативного управления Генерального штаба, беспокоила слабаяпропускная способность железных дорог, особенно тех из них, которые лежализападнее старых границ. К западу от железнодорожной рокады Овруч - Коростень -Шепетовка - Каменец-Подольский шло только пять линий с пропускной способностьюв 2,5 раза меньшей, чем к востоку от нее. Немногим лучше обстояло дело натерритории Прибалтики.
Нецелесообразно было в непосредственной близости от новой границы строить в1940-1941 годах аэродромы и размещать военные склады. Генеральный штаб и лица,непосредственно руководившие в Наркомате обороны снабжением и обеспечениемжизни и боевой деятельности войск, считали наиболее целесообразным иметь кначалу войны основные запасы подальше от государственной границы, примерно налинии реки Волги. Некоторые же лица из руководства наркомата (особенно Г. И.Кулик, Л. З. Мехлис и Е. А. Щаденко) категорически возражали против этого. Онисчитали, что агрессия будет быстро отражена и война во всех случаях будетперенесена на территорию противника. Видимо, они находились в пленунеправильного представления о ходе предполагавшейся войны. Такая иллюзия, ксожалению, имела место. Весной 1940 года Центральный Комитет партии насовещании по вопросам идеологической работы в Вооруженных Силах подверг критикетезис о легкой победе.
Из этого тезиса кое-кто сделал неверный вывод, что действия советских войскобязательно будут носить с самого начала только наступательный и притомнепременно успешный характер, а раз это так, то и склады должны быть уже вмирное время придвинуты   поближе к войскам. Следовательно, и размещать ихследует, готовясь к войне, на территориях новых приграничных районов.
Исключительно напряженной была в те месяцы и дипломатическая деятельность. 7ноября 1940 года, после военного парада и демонстрации трудящихся на Краснойплощади в Москве, генерала В. М. Злобина, состоявшего для особо важныхпоручений при наркоме обороны, и меня вызвали к С. К. Тимошенко. Нарком сообщилнам, что в ближайшие дни, по решению правительства, нам надлежит отправиться всоставе правительственной делегации в Берлин в качестве военных экспертов и чтонеобходимые указания мы получим непосредственно от главы делегации. Возглавилее Председатель Совнаркома и нарком иностранных дел В. М. Молотов. Инициаторомпоездки был Берлин.
Специальным поездом, шедшим вне расписания, делегация выехала 9 ноября. Еесопровождал в том же поезде немецкий посол в СССР граф фон дер Шуленбург. СМосквою поддерживалась постоянная радиосвязь. В первый же день поездки помощникВ. М. Молотова И. И. Лапшов пригласил В. М. Злобина и меня к главе делегации.Из состоявшейся беседы нам нетрудно было уяснить, что переговоры в Берлинебудут носить чисто политический характер и что основной целью нашей поездкиявляется стремление Советского правительства определить дальнейшие намеренияГитлера и содействовать тому, чтобы как можно дольше оттянуть германскуюагрессию.
Вечером 10 ноября поезд прибыл на советскую границу. На приграничной немецкойстанции Эйдкунен местные железнодорожные власти долго настаивали на том, чтобыделегация перешла в «специально подготовленный» ими железнодорожныйсостав. Советская делегация через начальника своего поезда категорическиотказалась от этого, так как наш поезд на последней советской станции был ужепоставлен на тележки западноевропейского образца. После длительных дебатов,которые вел с немцами начальник советского поезда, немцы вынуждены былиуступить, к нашему составу были прицеплены два немецких салон-вагона, и нашсостав направился дальше.
Утром 12 ноября состав прибыл в Берлин. На Ангальтском вокзале нас встречалагруппа государственных деятелей Германии во главе с министром иностранных делфон Риббентропом и генерал-фельдмаршалом Кейтелем. После положенного в такихслучаях церемониала нас разместили во дворце Бельвю. В тот же день главаделегации в сопровождении советского посла в Берлине, наших переводчиков и фонРиббентропа отправился в здание имперской канцелярии для встречи с Гитлером.
Как мы вскоре узнали, Гитлер попытался вовлечь советскую делегацию в грязнуюигру, предложив обсудить провокационный план «раздела мира» междуГерманией, Италией, Японией и СССР. Отвергнув политические инсинуации, Молотовпотребовал конкретных ответов на наши вопросы о политике Берлина в Центральнойи Юго-Восточной Европе и целях Германии в Финляндии и Румынии. Не найдя общегоязыка, стороны разошлись. А вечером состоялся прием в советском посольстве наУнтер-ден-Линден. Явились рейхсмаршал Г. Геринг, заместитель Гитлера поруководству нацистской партией Р. Гесс, министр иностранных дел фон Риббентропи другие. Не успели усесться за стол, как раздался вой воздушной тревоги: кБерлину приближались английские самолеты. Прием был прерван.
Состоялась вторая встреча с Гитлером. И она не дала никаких результатов.
Вечером 13 ноября фон Риббентроп принимал у себя на Вильгельмштрассе В. М.Молотова. Не удалась и здесь эта провокация.
Следующим утром мы покидали Берлин. От помпезности и от показной приветливостихозяев не осталось и следа: холодные проводы, сухой обмен официальными фразами.Позднее всему миру стало известно, что уже 5 декабря Гитлер, рассмотрев«план Отто» (план нападения на СССР), одобрил его в принципе, а 18декабря подписал «план Барбаросса» со сроком готовности нанести ударпо СССР 15 мая 1941 года.
За дни поездки и пребывания в Берлине у меня установились со многими из членовделегации довольно близкие, а с некоторыми даже дружеские отношения, особенно снаркомом черной металлургии Иваном Федоровичем (Ованесом Тевадросовичем)Тевосяном. Уроженец Нагорного Карабаха, выходец из бедной семьи, член партии с16 лет и участник гражданской войны в Закавказье, Тевосян окончил в 1927 годуГорную академию и стал инженером-сталеваром. Поработав на заводе«Электросталь», он в 1929 году в группе советских специалистов былнаправлен стажироваться на одно из рурских предприятий Круппа. Тевосян успешнопрошел практику в Эссене, после чего стал главным инженером«Электростали», затем в 29 лет возглавил государственное объединение«Спецсталь», руководившее рядом крупных заводов, а с 1937 года по1939 был последовательно начальником главка и заместителем наркома в Наркоматеоборонной промышленности, а потом народным комиссаром судостроения. Как раз втом году, когда состоялась наша поездка в Берлин, Тевосяна назначили наркомомчерной металлургии. Он хорошо знал Германию, и его участие в поездке принеслобезусловную пользу.
Еще на пути в Берлин Иван Федорович рассказал много интересного о жизни и бытегерманского рабочего класса. Охотно делился Тевосян своими весьма вернымивыводами относительно положения в тогдашней Германии. Он утверждал, чтофашистская пропаганда, обещавшая раздел несметных богатств при захвате чужихземель, и те подачки, которые гитлеровское правительство бросало разным слоямнемецкого населения, находили отклик среди значительных кругов мелкой буржуазиии наименее сознательных слоев рабочего класса. Касаясь отношения гитлеровцев кСССР, он заверял, что все военные помыслы Гитлера прямо направлены на восток ичто вопрос о нашем военном конфликте с Германией - дело ближайшего времени.
И в дни поездки и впоследствии я имел возможность не раз оценить высокиеделовые и человеческие качества Тевосяна, его заражавшее всех трудолюбие,умение работать с людьми, его организаторские способности. Оставаясь до 1953года министром черной металлургии, Тевосян с 1949 года был, кроме того,заместителем Председателя Совмина СССР. Дел ему хватало. Но я не помню ниодного случая, когда правильно поставленный перед ним вопрос не получил быбыстрого и должного разрешения. Заслуги Ивана Федоровича в развитииотечественной металлургии, в обеспечении Советской Армии необходимымвооружением и техникой, в организации победы над фашизмом высоко оцененыСоветским правительством.
Все члены делегации вынесли общее впечатление от поездки: Советский Союз долженбыть, как никогда, готов к отражению фашистской агрессии…
В декабре 1940 года состоялось Всеармейское совещание руководящего состава. Вконце декабря была проведена и оперативно-стратегическая игра, к участию вкоторой привлекли наиболее ответственных лиц из этого состава. На самом высокомуровне в Кремле подводились итоги совещания и разбор игры. Я в этих важныхмероприятиях не смог участвовать, так как в конце ноября серьезно болел.Вернулся на работу в феврале 1941 года, как раз в тот день, когда вместо К. А.Мерецкова на пост начальника Генштаба был назначен генерал армии Г. К. Жуков.
Всю первую половину 1941 года Генштаб работал с неослабевающим напряжением. Ещеи еще раз анализировались операции первых лет второй мировой войны и принципыих проведения. Глубоко изучались как наступательные операции, так и вопросыстратегической обороны. В директивах наркома обороны руководящему составуКрасной Армии одновременно с задачами по отработке наступательных операцийобязательно, причем конкретно и подробно, ставились задачи и по оборонительнымоперациям.
В качестве практических мероприятий предусматривалось проведение зимою в каждойармии и округе армейского предназначения оперативной игры на тему армейскойоборонительной операции, а в штабах округов фронтового предназначения -фронтовой оборонительной операции. Летом армии и округа осуществляли на тех жеоснованиях армейские или фронтовые двусторонние полевые учения. Основной,конечно, была наступающая сторона, а противоположная решала задачиоборонительного характера.
Однако нельзя не сказать при этом, что правильная в принципе установка на то,чтобы вести войну на территории агрессора, что при нападении врага на СССРбоевые действия советских войск должны быть до предела решительными, кое-гдепропагандировалась односторонне, что, как уже говорилось, способствовалораспространению иллюзий легкой победы в войне.
С февраля 1941 года Германия начала переброску войск к советским границам.Поступавшие в Генеральный штаб, Наркомат обороны и Наркомат иностранных делданные все более свидетельствовали о непосредственной угрозе агрессии.
В этих условиях Генштаб в целом и наше Оперативное управление вносиликоррективы в разработанный в течение осени и зимы 1940 года оперативный плансосредоточения и развертывания Вооруженных Сил для отражения нападения врага сзапада. План предусматривал, что военные действия начнутся с отражения ударовнападающего врага; что удары эти сразу же разыграются в виде крупных воздушныхсражений, с попыток противника обезвредить наши аэродромы, ослабить войсковые,и особенно танковые, группировки, подорвать тыловые войсковые объекты, нанестиущерб железнодорожным станциям и прифронтовым крупным юродам. С нашей стороныпредусматривалась необходимость силами всей авиации сорвать попытки врагазавоевать господство в воздухе и в свою очередь нанести по нему решительныеудары с воздуха. Одновременно ожидалось нападение на наши границы наземныхвойск с крупными танковыми группировками, во время которого наши стрелковыевойска и укрепленные районы приграничных военных округов совместно спограничными войсками обязаны будут сдержать первый натиск, а механизированныекорпуса, опирающиеся на противотанковые рубежи, своими контрударами вместе сострелковыми войсками должны будут ликвидировать вклинившиеся в пашу оборонугруппировки и создать благоприятную обстановку для перехода советских войск врешительное наступление. К началу вражеского наступления предусматривался выходна территорию приграничных округов войск, подаваемых из глубины СССР.Предполагалось   также, что наши войска вступят в войну во всех случаяхполностью изготовившимися и в составе предусмотренных планом группировок, чтоотмобилизование и сосредоточение войск будет произведено заблаговременно.
Оперативный план отражения агрессии был тщательно увязан с мобилизационнымпланом Красной Армии и страны в целом; отработаны расчеты и графики наперевозки войск и всего необходимого для них из глубины страны в районысосредоточения и приняты должные меры для обеспечения перевозок по линииНаркомата путей сообщения. План был отработан не только Генеральным штабом ссоответствующими управлениями Наркомата обороны, но и с командованием войскприграничных военных округов. Для этой цели в феврале - апреле 1941 года вГенштаб вызывались командующие войсками, члены военных советов, начальникиштабов и оперативных отделов Прибалтийского, Западного, Киевского особых иЛенинградского военного округов. Вместе с ними намечались порядок прикрытияграницы, выделение для этой цели необходимых сил и формы их использования. Приэтом предусматривалось, что войска эшелонов прикрытия к началу действий врага,будучи полностью укомплектованными по штатам военного времени, развернутся наподготовленных оборонительных рубежах вдоль границы и вместе с укрепленнымирайонами и пограничными войсками смогут, в случае крайней необходимости,прикрыть отмобилизование войск второго эшелона приграничных округов, которым помобилизационному плану отводили для этого от нескольких часов до одних суток.
В связи с возраставшей угрозой агрессии со стороны фашистской Германии Наркоматобороны и Генеральный штаб не только вносили коррективы в разработанныеоперативный и мобилизационный планы для отражения неизбежного нападения на нашустрану, но по указаниям ЦК партии и правительства проводили в жизнь целый рядочень важных мероприятий из этих планов, направленных на усилениеобороноспособности наших западных границ. Так, с середины мая 1941 года подирективам Генерального штаба началось выдвижение ряда армий - всего до 28дивизий - из внутренних округов в приграничные, положив тем самым начало квыполнению плана сосредоточения и развертывания советских войск на западныхграницах. В мае - начале июня 1941 года на учебные сборы было призвано иззапаса около 800 тыс. человек, и все они были направлены на пополнение войскприграничных западных военных округов и их укрепленных районов. ЦентральныйКомитет партии и Советское правительство проводили ряд и других серьезнейшихмероприятий в целях дальнейшего повышения боевой готовности и боеспособностивооруженных сил, по развитию военно-промышленной базы, по укреплениюобороноспособности страны в целом. К середине 1941 года общая численность армиии флота достигла более 5 млн. человек и была в 2,7 раза больше, чем в 1939году.
В мае - июне 1941 года по железной дороге на рубеж рек Западная Двина и Днепрбыли переброшены 19-я, 21-я и 22-я армии из Северо-Кавказского, Приволжского иУральского военных округов, 25-й стрелковый корпус из Харьковского военногоокруга, а также 16-я армия из Забайкальского военного округа на Украину, всостав Киевского, особого военного округа. 27 мая Генштаб дал западнымприграничным округам указания о строительстве в срочном порядке полевыхфронтовых командных пунктов, а 19 июня - вывести на них фронтовые управленияПрибалтийского, Западного и Киевского особых военных округов. УправлениеОдесского округа по ходатайству окружного командования добилось такогоразрешения ранее. 12-15 июня этим округам было приказано вывести дивизии,расположенные в глубине округа, ближе к государственной границе. 19 июня этиокруга получили приказ маскировать аэродромы, воинские части, парки, склады ибазы и рассредоточить самолеты на аэродромах.
Однако полностью провести в жизнь и завершить намеченные мобилизационные иорганизационные мероприятия не удалось. Сказался здесь и просчет в определениивремени возможного нападения гитлеровской Германии на нашу страну, да иэкономические возможности страны не позволили выполнить их в сроки, отведенныенам историей. Сыграли, конечно, в этом свою роль и те недочеты, которые былидопущены военным руководством при планировании и практическом осуществленииэтих мероприятий.

Война началась

Всесторонняя перестройка.- Создание центрального и фронтовых органовуправления войсками.- События в центре и на юго-западе советско-германскогофронта.- Факты и директивы.- Отход. 
Итак, Советской стране удалось многое сделать в годы и месяцы, непосредственнопредшествовавшие войне. Об этом свидетельствовали и невиданные в мире успехи вобласти экономики, и мудрые шаги во внешней политике. Народ, руководимыйпартией, не терял времени зря: укреплял обороноспособность Родины, готовился кнеизбежной схватке с врагом. Но, как и всякое большое несчастье, войнаобрушилась внезапно. Фашистские орды вероломно вторглись на нашу землю.
В июне 1941 года в Генеральный штаб от оперативных отделов западныхприграничных округов и армий непрерывно шли донесения одно другого тревожнее.Сосредоточение немецких войск у наших границ закончено. Противник на рядеучастков границы приступил к разборке поставленных им ранее проволочныхзаграждений и к разминированию полос на местности, явно готовя проходы длясвоих войск к нашим позициям. Крупные танковые группировки немцев выводятся висходные районы. Ночами ясно слышен шум массы танковых двигателей.
Все работники нашего Оперативного управления без каких-либо приказов сверхупочти безотлучно находились в те дни на своих служебных местах.
В первом часу ночи на 22 июня нас обязали в срочном порядке передатьпоступившую от начальника Генерального штаба Г. К. Жукова подписанную наркомомобороны и им директиву в адреса командования Ленинградского, Прибалтийскогоособого, Западного особого, Киевского особого и Одесского военных округов. Вдирективе говорилось, что в течение 22-23 июня возможно внезапное нападениенемецких войск на фронтах этих округов. Указывалось также, что нападение можетначаться с провокационных действий; поэтому задача наших войск - не поддаватьсяни на какие провокации, которые могли бы вызвать крупные осложнения. Однакодалее подчеркивалась необходимость округам быть в полной боевой готовности,встретить возможный внезапный удар противника. Директива обязывала командующихвойсками: а) в течение ночи на 22 июня скрытно занять огневые точки укрепленныхрайонов на государственной границе; б) перед рассветом рассредоточить пополевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно еезамаскировать; в) все части привести в боевую готовность; войска держатьрассредоточенно и замаскированно; г) противовоздушную оборону привести в боевуюготовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить всемероприятия по затемнению городов и объектов. Никаких других мероприятий безособых распоряжений директива не предусматривала. В 00.30 минут 22 июня 1941года директива была послана в округа.
Оправданно поставить вопрос: почему Сталин, зная о явных признаках готовностиГермании к войне с нами, все же не дал согласия на своевременное приведениевойск приграничных военных округов в боевую готовность?
Вопрос этот уже освещался в ряде военных мемуаров. Но поскольку читатели моихвоспоминаний прислали по нему письма и высказывают свое мнение, я также изложукратко свои соображения.
Само по себе приведение войск приграничной зоны в боевую готовность являетсячрезвычайным событием, и его нельзя рассматривать как нечто рядовое в жизнистраны и в ее международном положении. Некоторые же читатели, не учитываяэтого, считают, что, чем раньше были бы приведены Вооруженные Силы в боевуюготовность, тем было бы лучше для нас, и дают резкие оценки Сталину занежелание пойти на такой шаг еще при первых признаках агрессивных устремленийГермании. Сделан упрек и мне за то, что я, как они полагают, опустил критику вего адрес.
Не буду подробно останавливаться на крайностях. Скажу лишь, что преждевременнаябоевая готовность Вооруженных Сил может принести не меньше вреда, чемзапоздание с ней. От враждебной политики соседнего государства до войны нередкобывает дистанция огромного размера. Остановлюсь лишь на том случае, когдаСталин явно промедлил с принятием решения на переход армии и страны на полныйрежим военного времени.
Так вот, считаю, что хотя мы и были еще не совсем готовы к войне, о чем я ужеписал, но, если реально пришло время встретить ее, нужно было смело перешагнутьпорог. И. В. Сталин не решался на это, исходя, конечно, из лучших побуждений.Но в результате несвоевременного приведения в боевую готовность ВооруженныеСилы СССР вступили в схватку с агрессором в значительно менее выгодных условияхи были вынуждены с боями отходить в глубь страны. Не будет ошибочным сказать,что, если бы к тем огромным усилиям партии и народа, направленным на всемерноеукрепление военного потенциала страны, добавить своевременное отмобилизование иразвертывание Вооруженных Сил, перевод их полностью в боевое положение вприграничных округах, военные действия развернулись бы во многом по-другому.
Иными словами, если бы наши войсковые части и соединения были своевременноотмобилизованы, выведены на предназначенные для них планом боевые рубежи,развернулись на них, организовали четкое взаимодействие с артиллерией, станковыми войсками и авиацией, то можно предположить, что уже в первые днивойны были бы нанесены противнику такие потери, которые не позволили бы емустоль далеко продвинуться по нашей стране, как это имело место. Но отступитьнам пришлось бы, так как немецко-фашистские войска все же имели ряд серьезныхпреимуществ, в том числе такие, как милитаризация экономики и всей жизниГермании, превосходство по ряду показателей в вооружении и численности войск иопыту ведения войны. И неправильно объяснять неудачное начало войныисключительно ошибками Сталина.
Партия видела приближение войны и предпринимала максимум усилий, чтобы оттянутьсроки вступления в нее Советского Союза. Это был мудрый и реалистичный курс.Его осуществление требовало прежде всего искусного ведения дипломатическихотношений с капиталистическими странами, и особенно с агрессивными. СоветскийСоюз, руководимый Коммунистической партией, решительно боролся за укреплениемира, за безопасность народов, а в отношении Германии пунктуально выполнял своидоговорные обязательства, не предпринимал ни одного шага, который гитлеровскиеглавари могли бы использовать для обострения обстановки, для военныхпровокаций.
Вся проблема, по моему мнению, сводилась к тому, как долго нужно былопродолжать такой курс. Ведь фашистская Германия, особенно последний месяц, посуществу, открыто осуществляла военные приготовления на наших границах, точнееговоря, это было то самое время, когда следовало проводить форсированнуюмобилизацию и перевод наших приграничных округов в полную боевую готовность,организацию жесткой и глубоко эшелонированной обороны. И. В. Сталин,оказывавший огромное влияние на внешнюю и внутреннюю политику партии иправительства, видимо, не смог правильно уловить этого переломного момента.Нужно было немедленно принимать новые решения, открывающие новую историческуюэпоху в жизни нашей Родины, и вместе с тем, конечно, соблюдать максимальнуюосторожность, чтобы не дать гитлеровцам повода для обвинения нашей страны вагрессивности. То, что Сталин не смог вовремя принять такого решения, являетсяего серьезнейшим политическим просчетом.
В чем причины столь крупного просчета этого опытного и дальновидногогосударственного деятеля? Прежде всего в том, что наши разведорганы, каксправедливо отмечает в своих воспоминаниях Г. К. Жуков, не смогли в полной мереобъективно оценивать поступавшую информацию о военных приготовлениях фашистскойГермании и честно, по-партийному, докладывать ее И. В. Сталину. Я не будукасаться всех аспектов такого положения, они в основном известны. Остановлюсьлишь на том, что в этом, видимо, сыграла свою роль и некоторая обособленностьразведуправления от аппарата Генштаба. Начальник разведуправления, являясьодновременно и заместителем наркома обороны, предпочитал выходить с докладом оразведданных непосредственно на Сталина, минуя начальника Генштаба. Если бы Г.К. Жуков был в курсе всей важнейшей развединформации, при его положении ихарактере, он, наверное, смог бы делать более точные выводы из нее и болееавторитетно представлять эти выводы И. В. Сталину и тем самым в какой-то мереповлиять на убеждение   И. В. Сталина, что мы в состоянии оттянуть сроки началавойны, что Германия не решится воевать на два фронта - на Западе и на Востоке.
Нужно также иметь в виду, что И. В. Сталин, стремясь оттянуть сроки войны,переоценивал возможности дипломатии в решении этой задачи.
Появись у него сомнение в дальнейшей целесообразности такого курса, он, какчеловек твердый, решительный, возможно, немедленно дал бы согласие напроведение всех мер мобилизационного характера.
В связи с этим, думаю, имеет смысл остановиться на известном сообщении ТАСС от14 июня 1941 года. Некоторые читатели склонны считать его документом, сыгравшимчуть ли не роковую роль в нашей подготовке к войне, притупившим бдительностьсоветских людей в самый важный и критический момент в жизни нашей страны.
Если рассматривать данное сообщение в отрыве от внешней и внутренней политикиКоммунистической партии, вероятно, и можно сделать какие-то негативные выводы.Но так поступать было бы опрометчиво.
Сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года является, с одной стороны,военно-политическим зондажем, который со всей очевидностью показал, чтоГермания держит курс на войну против СССР и угроза войны приближается. Этовытекало из гробового молчания фашистских главарей на запрос, обращенный к нимСоветским правительством.
С другой стороны, это заявление показывало стремление нашего правительстваиспользовать всякую возможность, чтобы оттянуть начало войны, выиграть времядля подготовки наших Вооруженных Сил к отражению агрессии.
Таким образом, полагаю правильным считать, что сообщение ТАСС от 14 июня 1941года является свидетельством заботы партии и правительства о безопасности нашейстраны и о ее жизненных интересах.
О том, что это сообщение является внешнеполитической акцией, говоритпродолжавшееся осуществление организационно-мобилизационных мероприятий,переброска на запад войсковых соединений, перевод ряда предприятий навыполнение военных заказов и т. д.
У нас, работников Генерального штаба, как, естественно, и у других советскихлюдей, сообщение ТАСС поначалу вызвало некоторое удивление. Но поскольку за нимне последовало никаких принципиально новых директивных указаний, стало ясно,что оно не относится ни к Вооруженным Силам, ни к стране в целом.
К тому же в конце того же дня первый заместитель начальника Генерального штабагенерал Н. Ф. Ватутин разъяснил, что целью сообщения ТАСС являлась проверкаистинных намерений гитлеровцев, и оно больше не привлекало нашего внимания.
В роковую почь начала войны командование приграничных округов держалонепрерывную связь с руководством Наркомата обороны и Генеральным штабом. В 4часа с минутами нам стало известно от оперативных органов окружных штабов обомбардировке немецкой авиацией наших аэродромов и городов. Одновременно илинесколько ранее эти данные стали известны руководству Наркомата обороны и почтитут же Советскому правительству. Отборные фашистские орды, обладавшиедвухлетним опытом ведения современной войны, обрушились на наши пограничныевойска и войска прикрытия.
Так началась Великая Отечественная война. На всем протяжении границы отБаренцева до Черного морей завязалась ожесточенная и кровопролитная борьба.
29 июня ЦК ВКП(б) и Советское правительство принимают директиву, пронизаннуюленинскими мыслями о защите социалистического Отечества. Ее основополагающаяидея: «Все для фронта, все для победы!». В директиве говорилось:«Теперь все зависит от нашего умения быстро организоваться и действовать,не теряя ни минуты времени, не упуская ни одной возможности в борьбе сврагом». ЦК партии призывал: «В беспощадной борьбе с врагомотстаивать каждую пядь советской земли, драться до последней капли кропи занаши города и села, проявлять смелость, инициативу и сметку, свойственныенашему народу».
Партия прежде всего принимает меры к созданию органов стратегическогоруководства и фронтового управления. В этом ей пришлось пойти дальше, чемпредусматривалось нашими планами. В довоенные годы мы предполагали, чтовоенными действиями, командованием фронтов будет руководить нарком обороны сГлавным военным советом, созданным в 1938 году. Проекта создания СтавкиВерховного командования не имелось. Но начало войны показало, что структураруководства вооруженной борьбой должна быть более совершенной и эффективной. 22июня военными действиями руководил, как и предусматривалось, Главный военныйсовет, но уже на следующий день была создана Ставка Главного командованияВооруженных Сил Союза ССР. Я сказал бы, что она носила несколькодемократический характер, так как по главе ее был не главнокомандующий, апредседатель - нарком обороны Маршал Советскою Союза С. К. Тимошенко. В неевошли также С. М. Буденный, К. Е. Ворошилов, Г. К. Жуков, П. Г. Кузнецов, В. М.Молотов, И. В. Сталин.
Одновременно при Ставке был создан институт постоянных советников в составе Н.Ф. Ватутина, Н. А. Вознесенского, Н. Н. Воронова, А. А. Жданова, П. Ф.Жигарева, Г. И. Кулика, К. А. Мерецкова, А. И. Микояна, Б. М. Шапошникова идругих военных, партийных и государственных деятелей.
Партия сразу же позаботилась о том, чтобы страна была широко информирована оходе войны и усилиях народа, направленных на отпор агрессору. С этой целью былообразовано Советское информационное бюро. Подготовка проектов правительственныхсообщений о событиях на фронтах была возложена на начальника Разведывательногоуправления генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова и на меня.
К сожалению, вначале пришлось готовить нерадостные для советских людей сводки,но мы были обязаны говорить и говорили народу правду о ходе военных действий.Первая по-настоящему радостная весть, которую мы передали на радио и в печать,было сообщение о нашей победе в Московской битве.
Большое значение для ведения войны имело постановление ЦК партии от 30 июня обобразовании Государственного Комитета Обороны. ГКО сосредоточил в своих рукахвсю полноту власти в стране. Его постановления имели силу законов военноговремени, их были обязаны выполнять все партийные, советские, военные,профсоюзные и другие организации, а также граждане СССР. Уже первые шаги ГКО поперестройке народного хозяйства, по мобилизации сил и ресурсов страны длявоенных нужд были весьма успешными.
Наивысшей и неопровержимой оценкой деятельности Государственного КомитетаОбороны является весь ход Великой Отечественной войны, всемирно-исторические,незабываемые в веках победы советского народа над фашистскими агрессорами.
Мы, старшие советские военачальники, и тем более те из нас, которые имеливозможность и счастье работать в эти суровые годы под непосредственнымруководством ГКО, являемся свидетелями титанической работы, проделанной ЦККоммунистической партии, Государственным Комитетом Обороны для осуществлениявозникавших день за днем, казалось бы, совершенно невыполнимых по объемам исрокам задач в области руководства вооруженной борьбой на фронте и напряженнымтрудом в тылу - в оборонной промышленности, на транспорте, в сельскомхозяйстве.
Фронтовые управления создавались на базе военных округов. Прибалтийский,Западный и Киевский особые военные округа были преобразованы соответственно вСеверо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты, а Одесский - в 9-ю армию.Ленинградский округ преобразовали в Северный фронт. 25 июня на базеуправления Московского военного округа, переброшенного на юг, был образованЮжный фронт.
В те дни, когда советские войска начали отходить в глубь страны, все нашипомыслы обратились к одной цели: выдержать, выстоять, как бы ни было трудно.Враг был силен и беспощаден. Стало ясно, что борьба с ним будет длительной итяжелой. Мы, офицеры и генералы Генерального штаба и всех Вооруженных Сил,глубоко переживали наши неудачи на фронтах.
В годы мирного строительства мы готовили войска и готовились сами к схватке симпериалистическим агрессором. Мы считали, что борьба с ним будет нелегкой.Помню, не раз на всеармейских и других учениях отрабатывались вариантыначального периода войны, и мы не тешили себя иллюзиями. И тем не менееразвернувшаяся война все же оказалась более суровой, чем предполагалось.
Но ни перспектива длительной войны, ни трудности, ни потери, которые предстоялопонести, не страшили нас. Мы горели желанием изменить ход войны. Наш служебныйдолг, характер ратного труда требовали Отдать все свои силы, а если нужно, ижизнь защите Родины, и мы шли на это. Мы верили, что сумеем остановить врага,изменить ход войны. Залогом нашей уверенности являлись могучие жизненные силысоветского строя, его способность выдержать любые испытания. Мы верили вмудрость Коммунистической партии, в ее умение вести страну сквозь любыетрудности.
Каждый из нас, генштабистов, стремился сделать максимум возможного на своемучастке, ускорить налаживание военного механизма в соответствии с требованиямивойны. Напряжение в работе достигало крайнего предела. Приходилось решать всеновые и новые задачи.
Наше Оперативное управление превратилось в некий улей, куда прилетавшие с линиифронта «пчелы» доставляли информацию, подлежащую немедленнойобработке. Информация распределялась по трем отделам, сложившимсясоответственно трем главным направлениям боевых действий: Северо-Западному,Западному и Юго-Западному. Не переставая, работали «Бодо» -телеграфные аппараты, отправлявшие сразу несколько телеграмм по встречнымкурсам. Бывшие окружные штабы, а ныне фронтовые управления слали нам своидонесения. Мы передавали распоряжения Центра в войска. Людей не хватало.Главная работа сосредоточилась в большом зале, куда были стянуты основныекадры, обслуживавшие связь с войсками. Всюду карты - географические итопографические, разных масштабов и предназначений. Непрерывные донесения.Телеграфные или доставляемые самолетами   связи, самолетами-разведчиками.Информация, как можно более полная и точная, необходима, как воздух. Чтопроисходит на фронтах, где находятся войска, наши и вражеские, на каком рубежеидут бои? Куда направить подкрепления, где и какая необходима боевая техника?Лишь бы не сбиться с ритма, не опоздать, вовремя дать сведения Ставке…
Попытки Главнокомандования остановить быстрое выдвижение в глубь страны мощныхгруппировок врага силами неизготовленных к этому и понесших серьезные потеривойск приграничных округов не удались. Поэтому оно пришло к единственноправильному в тех условиях решению - использовать подходившие из глубины страныотмобилизованные эшелоны войск для создания нового стратегического фронтаобороны. Оно решило ряд других довольно сложных проблем. Основные из них:немедленная организация прочной, устойчивой связи Главного командования сфронтами и во фронтах с войсками; выбор на местности наиболее выгодных дляорганизации обороны рубежей и подготовка их в инженерном отношении; создание наэтих рубежах группировок войск, наиболее отвечающих складывающейся к томувремени фронтовой обстановке; своевременный вывод на эти рубежи войсковыхгруппировок, развертывание и подготовка их к обороне; всемерное повышениеполитико-морального состояния и боеспособности войск, массовая и срочнаяподготовка в военном и политическом отношениях людских ресурсов и созданиеновых мощных стратегических резервов; организация производства в этих тягчайшихдля страны условиях для обеспечения фронта всеми необходимыми материальнымиресурсами, для более успешного ведения вооруженной борьбы с врагом.
В связи со все усложнявшимися задачами отпора врагу ЦК партии сновавозвращается к вопросу о стратегическом руководстве. 10 июля Ставка Главногокомандования преобразуется а; Ставку Верховного командования ВооруженнымиСилами Союза ССР, а 8 августа - в Ставку Верховного ГлавнокомандованияВооруженных Сил СССР. Ее председателем становится И. В. Сталин. 19 июля онназначается народным комиссаром обороны, а 8 августа - ВерховнымГлавнокомандующим Вооруженными Силами СССР.
Членами Ставки Верховного командования были назначены В. М. Молотов, К. Е.Ворошилов, С. К. Тимошенко, Г. К. Жуков, Б. М. Шапошников, С. М. Буденный. Вэтом составе она оставалась почти до конца войны. Ставка превратилась вдостаточно централизованный и гибкий орган руководства вооруженной борьбой.
Были также внесены изменения в структуру Наркомата обороны и Генеральногоштаба. Характер перестройки также подсказывали   интересы конкретного иоперативного руководства военными действиями, помощи фронтам.
Сошлюсь хотя бы на такой факт. С самого начала войны Генеральный штаб испытывалзатруднения из-за постоянной потери каналов связи с фронтами и армиями. Труднобыло и войскам без связи со Ставкой, Генштабом. Наркомат связи шел намнавстречу, но он должен был обслуживать потребности всей страны, а потомубывало, что наши нужды не всегда немедленно удовлетворялись. Когда доложили обэтом ЦК партии, И. В. Сталин сказал:
- Если нарком Пересыпкин плохо помогает вам, тогда есть смысл назначить его по  совместительству начальником Управления связи Наркомата обороны.
Так и сделали. Это сразу позволило привлечь для руководства фронтами и армиямивсе возможные средства связи страны и значительную часть лучших специалистовнаркомата для обслуживания линий связи Вооруженных Сил. Дело решительноизменилось, и связь перестала быть у нас проблемой.
Тогда же было создано Главное управление формирования и укомплектования войскКрасной Армии (Главупраформ).
В конце июля реорганизуется служба тыла. Было создано Главное управление тыла(штаб, управление военных сообщений, автодорожное управление). Начальником тылабыл назначен популярный в Вооруженных Силах и опытнейший хозяйственник генералА. В. Хрулев. Ряд управлений Наркомата обороны преобразуются в главные.Восстанавливается должность начальника артиллерии Красной Армии, им былназначен генерал Н. Н. Воронов. Перестройка произошла в видах Вооруженных Сил.
В результате реорганизации центрального аппарата, осуществленной летом и осенью1941 года, улучшилось руководство Вооруженными Силами, их строительством иобеспечением. Освобождение Генерального штаба от непосредственного участия вукомплектовании и формировании войск Красной Армии, от управления тыломВооруженных Сил (за ним оставалось лишь право контроля) позволило емусосредоточить основное внимание на оказании Верховному Главнокомандованиювсемерной помощи в решении оперативно-стратегических вопросов. Но это вызвалоряд проблем, на которых я остановлюсь дальше.
Организационная перестройка коснулась и действующей армии. Генеральному штабупришлось провести работу по разукрупнению фронтов. Это было вызвано рядомобстоятельств, в том числе увеличением размаха вооруженной борьбы и появлениемновых операционных направлений. Требовалось сделать фронтовое управление болеегибким, оперативным. Война усложнила руководство военными действиями, и мыдолжны были в соответствии с   этим перестраиваться. Работа по разукрупнениюфронтов велась в течение всей второй половины 1941 года.
Ставка и Генштаб были также вынуждены пойти на такую временную меру, какупразднение корпусного звена. Мы решились на это потому, что не могли быстровосполнить потери командных кадров. Создалось такое положение, когда накорпусное управление не хватало людей, в результате чего оно оставалось сильнонедоукомплектованным и не могло выполнять своих функций, эффективно руководитьчастями и соединениями. К исходу 1941 года было сохранено лишь 6 корпусныхуправлений, за счет высвободившихся командиров и политработников укомплектоваличастично армейские штабы и дивизионное управление.
Пришлось пересматривать и организационную структуру дивизий. Ограниченные в товремя материальные ресурсы вынудили нас пойти на снижение их огневых средств -сократилось количество орудий, огнеметов, пулеметов. Мы с сожалением принялитакое решение, но другого выхода не было. В то время народное хозяйство немогло дать столько оружия, боевой техники, боеприпасов, сколько требовал фронт.Учитывая реальные возможности, Ставка и Генштаб корректировали организационнуюструктуру дивизий.
Принимая такие решения, мы надеялись, что это временная мера и чтоограниченность материальных средств ведения войны будет компенсирована высокимморально-политическим подъемом в Вооруженных Силах и быстрым приобретениемкомандными кадрами опыта ведения боевых действий. Вместе с тем мы надеялись,что так продолжаться будет недолго и организационная структура корпусного идивизионного звена будет пересмотрена.
Надо заметить, что первоначальные неудачи Красной Армии показали некоторыхкомандиров в невыгодном свете. Они оказались неспособными в той сложнейшейобстановке руководить войсками по-новому, быстро овладеть искусством ведениясовременной войны, оставались в плену старых представлений. Не все сумелибыстро перестроиться. Сталин же исходил из того, что, если боевые действияразвиваются не так, как нужно, значит, необходимо срочно произвести заменуруководителя. Перемещения касались всего аппарата Наркомата обороны,Генерального штаба и руководства войсками. Однако такое отношение к кадрам впервые месяцы войны далеко не всегда давало положительные результаты.
Хочу несколько подробнее остановиться на работе Ставки. Это намерение вызваномногочисленными просьбами, высказанными авторами писем ко мне, а также тем, чтов нашей литературе, как мне кажется, недостаточно четко освещена эта тема.
Некоторые товарищи настойчиво просят у меня фотоснимки хотя бы одного иззаседаний Ставки. Мой ответ, что таких снимков вообще не существует, что их небыло, вызывает недоумение.
Итак, была ли Ставка постоянно действующим органом при ВерховномГлавнокомандующем? Да. Была. Но при этом надо представить себе, что работа еестроилась по-особому. Верховный Главнокомандующий для выработки того или иногооперативно-стратегического решения или для рассмотрения других важных проблем,касающихся ведения вооруженной борьбы, вызывал к себе ответственных лиц,имевших непосредственное отношение к рассматриваемому вопросу (тут могли бытьчлены и не члены Ставки), и здесь принимались необходимые решения, которыетотчас же и оформлялись в виде директив, приказов или отдельных распоряженийСтавки. Понимать под Ставкой орган, постоянно заседавший в буквальном смыслеслова при Верховном Главнокомандующем в том составе, в каком он был утвержден,нельзя. Ведь большинство из ее членов выполняли одновременно ответственныеобязанности, часто находясь далеко за пределами Москвы, главным образом нафронте. Но вот что было постоянно: каждый из членов Ставки держал с ВерховнымГлавнокомандующим связь. Сталин знал, сколь важна деятельность членов Ставки поих основной должности, а поэтому не считал возможным и необходимым собиратьвсех их в полном составе, а периодически вызывал отдельных членов Ставки,командующих войсками и членов военных советов фронтов для выработки,рассмотрения или утверждения того или иного решения, касающегося руководствабоевой деятельностью Вооруженных Сил на данном этапе борьбы.
За более чем 30-месячный период моей работы в должности начальника Генеральногоштаба, а в дальнейшем и в бытность членом Ставки она полностью в утвержденномее составе при Верховном Главнокомандующем ни разу не собиралась. На протяжениивсей войны стратегические решения, направляемые в войска в виде директивСтавки, рассматривались Политбюро ЦК нашей партии и Государственным КомитетомОбороны, всецело осуществлявшими руководство вооруженной борьбой идеятельностью тыла страны, с привлечением в каждом отдельном случае необходимыхдля данной цели ответственных военных и гражданских работников. Подробнее яостановлюсь на этом в главе о Генеральном штабе.
Как правило, предварительная наметка стратегического решения и плана егоосуществления вырабатывалась у Верховного Главнокомандующего в узком кругу лиц.Обычно это были некоторые из членов Политбюро ЦК и ГКО, а из военных -заместитель   Верховного Главнокомандующего, начальник Генерального штаба и егопервый заместитель. Нередко эта работа требовала нескольких суток. В ходе ееВерховный Главнокомандующий, как правило, вел беседы, получая необходимыесправки и советы по разрабатываемым вопросам, с командующими и членами военныхсоветов соответствующих фронтов, с ответственными работниками Наркоматаобороны, с наркомами и особенно руководившими той или иной отраслью военнойпромышленности. Огромная работа в тот период проводилась ответственнымиработниками Генерального штаба и Наркомата обороны. В результате всестороннегообсуждения принималось решение и утверждался план его проведения,отрабатывались соответствующие директивы фронтам и назначался день встречи вСтавке с командующими, привлекаемыми к реализации намеченных операций.
На этой встрече происходило окончательное уточнение плана, устанавливалисьсроки проведения операций, подписывалась директива Ставки, отправляемаяфронтам. Теперь наступал самый ответственный период - подготовка войск косуществлению задуманного плана и обеспечение их всем необходимым для этого вустановленные сроки.
Так работала Ставка при подготовке большинства крупных стратегических операцийфронтов. Но иногда, в зависимости от обстановки, допускались и отступления отэтого порядка. Так, в ряде случаев Верховный Главнокомандующий и Генеральныйштаб, будучи крайне ограничены временем, вынуждены были согласовывать всевопросы с командующими фронтами по телефону. Отступления были, но незыблемымоставалось одно: при выработке стратегических планов и при решении крупнейшихэкономических проблем Политбюро ЦК партии, руководство Вооруженными Силамивсегда опирались на коллективный разум. Вот почему принимаемые ВерховнымГлавнокомандованием и коллективно вырабатываемые стратегические решения, какправило, всегда отвечали конкретной, складывающейся на фронтах обстановке, атребования, предъявляемые к исполнителям, были реальными, потому правильновоспринимались и исполнялись командованием и войсками.
Вернусь, однако, к лету 1941 года.
В конце июня Главное командование попыталось использовать выдвигаемые изглубины страны стратегические резервы для развертывания их на рубежах рекЗападная Двина и Днепр. Однако подвижные крупные группировки врага опередилинас.
К середине июля 1941 года в условиях крайне напряженной обстановки войскамКрасной Армии удалось временно стабилизировать фронт. Как и прежде, главнымнаправлением на советско-германском   фронте оставалось Центральное. На этомнаправлении Ставка Верховного Главнокомандования создала новый стратегическийфронт обороны путем выдвижения армий из своих резервов, но и он уступал врагу:по людям - в 2 раза, по орудиям и минометам - в 2 раза, по самолетам - в 2раза, а по танкам соотношение было 4 к 1 в пользу противника.
Первые два месяца войны я выполнял обязанности только в Генштабе. В разгарСмоленского сражения, 30 июля, чтобы надежнее прикрыть направление на Москву исоздать здесь более глубокую оборону, Ставка образовала Резервный фронт. Егокомандующим стал Г. К. Жуков, начальником штаба фронта - генерал-майор П. И.Ляпин, которого 10 августа сменил генерал-майор А. Ф. Анисов.
Начальником Генерального штаба в ночь на 30 июля был назначен Маршал СоветскогоСоюза Б. М. Шапошников. И. В. Сталин предпочел использовать командный опыт Г.К. Жукова непосредственно в войсках. Во главе всего штабного аппарата всталтот, кто в те месяцы мог, пожалуй, лучше чем кто-либо обеспечить бесперебойноеи организованное его функционирование. В тот момент Ставка располагала данными,что на Северо-Западном направлении враг, где его наступление, хотя и с большимтрудом, было временно приостановлено, спешно готовит с целью овладенияЛенинградом три ударные группировки: одну - для наступления через Копорскоеплато, вторую - в районе Луги для удара вдоль шоссе Луга - Ленинград, третью -северо-западнее Шимска для наступления на новгородско-чудовском направлении.
30 июля для рассмотрения мероприятий, проводимых по усилению обороныЛенинграда, в Ставку вызвали главкома Северо-Западного направления К. Е.Ворошилова и члена военного совета А. А. Жданова. В обсуждении вопроса принималучастие и Б. М. Шапошников. По возвращении из Ставки в Генштаб (это было около4 часов утра 31 июля) Борис Михайлович объявил мне, что в Ставке среди другихвопросов стоял вопрос об усилении аппарата командования Северо-Западногонаправления и что Ворошилов по окончании заседания предложил назначить меня надолжность начальника штаба. Б. М. Шапошников поинтересовался моим мнением. Ясовершенно искренне считал, что если Климента Ефремовича не удовлетворял в этойдолжности такой способный, всесторонне подготовленный оперативный работник, какМ. В. Захаров, то уж я, безусловно, вряд ли ему подойду. Б. М. Шапошниковпредупредил меня, что вечером Ставка вновь будет заниматься Северо-Западнымнаправлением и что, видимо, вопрос о моем назначении будет решен. Онрекомендовал использовать   оставшееся время для более детального изученияоперативной обстановки на этом направлении.
Весь день я просидел, погрузившись в карты и бумаги. А глубокой ночью БорисМихайлович, вернувшись из Кремля, ознакомил меня с новым решением Ставки: яназначался начальником Оперативного управления и заместителем начальникаГенштаба.
1 августа я приступил к исполнению этих обязанностей. Ставка и Генштабпомещались тогда на Кировской улице, откуда быстро и легко можно было во времябомбежки перебраться на станцию метро «Кировская», закрытую дляпассажиров. От вагонной колеи ее зал отгородили и разделили на несколькочастей. Важнейшими из них являлись помещения для И. В. Сталина, генштабистов исвязистов.
Как-то очередная воздушная тревога застала меня во время переговоров сЮго-Западным фронтом как раз возле подземного телеграфа. Мне срочнопотребовалось подняться наверх, чтобы захватить с собой некоторые документы.Возле лифта я встретил членов ГКО во главе с И. В. Сталиным. Поравнявшись сомной, Сталин, показывая на меня шедшему рядом с ним В. М. Молотову и улыбаясь,сказал:
[empty}- А, вот он где, все неприятности - от него,- а затем, здороваясь со мной,  спросил: - Где же вы изволили все это время прятаться от нас? И куда выидете, ведь объявлена воздушная тревога?
Я ответил, что работаю по-прежнему в Генеральном штабе и иду захватитьнеобходимые материалы, после чего возвращусь…
Эта встреча произошла до моего назначения начальником Оперативного управления изаместителем начальника Генштаба. С февраля 1940 года до этой встречи я не имелвозможности видеть И. В. Сталина.
С начала августа 1941 года я, сопровождая Б. М. Шапошникова, ежедневно, аиногда и по нескольку раз в сутки бывал у Верховного Главнокомандующего. Вавгустовские и сентябрьские дни 1941 года эти встречи, как правило, происходилив Кремле, в кабинете И. В. Сталина. Одним из основных вопросов, который тогдарешался, было формирование и место сосредоточения наших главных резервов. Впервой половине августа Верховное Главнокомандование и Генеральный штаб послетого, как были сорваны отчаянные попытки врага овладеть Москвой лобовым ударомс ходу, полагали, что и в дальнейшем его усилия преимущественно будутнаправлены на захват Москвы. При этом считалось наиболее вероятным, чтопротивник на сей раз нанесет фланговые удары мощными танковыми группировками вобход главных сил Западного фронта и самой Москвы, с севера - через Калинин, сюга - из района Брянска, через Орел и Тулу. Поэтому в августе Ставка продолжалауделять основное внимание Центральному направлению.
История сохранила нам имена героев, которые первыми приняли на себя ударфашистских полчищ. Называть их не буду, они известны, но подчеркну, что их былитысячи и они внесли достойный вклад в нашу тогда еще казавшуюся далекой победу.
Несмотря на тяжелые неудачи, наша армия боролась, наносила врагу чувствительныеудары. Он терпел потери в людях, причем терял свои наиболее опытные офицерскиекадры и наиболее подготовленных солдат.
Мы в то время говорили о себе больше в критическом духе и не всегда обращалидолжное внимание на то, какое мужество и отвагу проявляли советские воины вборьбе с врагом, о чем писала пресса. Но, как теперь стало известно, такихфактов было намного больше, чем о них сообщалось. Достаточно указать нагероическую защиту Брестской крепости, Либавы, Могилева, Лужской оборонительнойполосы и другие. Так что начало войны было не только периодом, когда наша армияпереживала неудачи. Она в те дни проявила и волю к борьбе, стойкость, героизм.Собственно, иначе и не могло быть: в Великой Отечественной войне слилисьвоедино национальные и социальные задачи, и борьба за победу стала делом честикаждого воина, каждого труженика.
Трудности руководства ходом боевых действий осложнялись вначале тем, что Ставкаи Генштаб не всегда имели точное представление о том, что происходило вприграничной полосе: связь с войсками нередко нарушалась. Уже к 25 июняпередовые части противника углубились на 120-130, а затем и на 250 км… Ксередине июля Красная Армия оставила Латвию, Литву, Молдавию, часть Эстонии,Белоруссии и Правобережной Украины. Но недешево дались врагу эти успехи. Дажезаниженные цифры потерь официальных немецких источников показывали 92 тыс.убитых и раненых за три недели войны, а к концу августа сухопутные войскавермахта потеряли свыше 441 тыс. человек. Немецкие войска потеряли половинусвоих танков и около 1300 самолетов уже к середине июля 1941 года.
Центральный Комитет партии и Советское правительство не скрывали от народаправду и призывали его напрячь все силы на борьбу с коварным врагом.Принимались срочные меры по преодолению ошибок и просчетов, мобилизациисоветского народа на священную войну.
Из оборонительных сражений советских войск, проведенных летом и осенью 1941года, особое место занимает Смоленское сражение.   Наряду с упорнымсопротивлением, оказанным врагу в районе Луги, и героической борьбой советскихвойск на Юго-Западном направлении оно положило начало срыву «молниеноснойвойны» против Советского Союза, заставило врага вносить коррективы впресловутый план «Барбаросса».
Смоленское сражение продолжалось два месяца и включало в себя целую сериюожесточенных операций, проходивших с переменным успехом для обеих сторон иявившихся отличнейшей, правда крайне дорогой, школой отработки военногомастерства для советского бойца и командира, ценной школой для советскогокомандования, до Верховного Главнокомандования включительно, в организациисовременного боя со столь упорным, сильным и опытным врагом, в управлениивойсками в ходе ожесточенной, часто менявшей свои формы борьбы.
Верховное Главнокомандование и Генеральный штаб внимательно следили за ходомСмоленского сражения и оказывали всемерную помощь в руководстве им командованиюфронтом. Особенно памятны ожесточенные бои, которые успешно вела почти втечение двух недель с войсками 46-го и 24-го моторизованных корпусов 2-йнемецкой танковой группы окруженная в городе Могилеве часть соединений 13-йармии фронта во главе с командиром 61-го корпуса генералом Ф. А. Бакуниным. Аразве могут быть забыты героические действия войск 16-й армии генерала М. Ф.Лукина в борьбе непосредственно за город Смоленск!
Полностью выполнить план Ставки войскам Западного фронта не удалось, и Смоленскпришлось оставить. Основные группировки врага, действовавшие на московскомнаправлении, были изрядно измотаны. Задержка наступления врага на главном -московском направлении явилась для нас крупным стратегическим успехом.Советское командование получило дополнительное время как для создания новыхмощных резервов, так и для укрепления Москвы.
В гитлеровской ставке начались серьезные дискуссии о необходимости изменениявсего замысла кампании. Директивой от 30 июля фашистское командование вынужденобыло остановить наступление группы армий «Центр» на Москву. Несколькопозже 2-я танковая группа и 2-я армия группы армий «Центр» былиповернуты на юг.
Это решение Гитлера и верховного главнокомандования вооруженных сил фашистскойГермании (ОКБ) вовсе не свидетельствовало, что они отказываются от взятияМосквы. Они хотели закрепиться на юге, высвободить значительные силы, а потомпойти на советскую столицу.
В результате обстановка на Юго-Западном направлении усложнилась. Во всей полосеЮго-Западного и Южного фронтов шли ожесточенные оборонительные бои. На правомкрыле Юго-Западного фронта 5-я и 37-я, армии, отражая отчаянное стремлениефашистов овладеть Киевом, упорной обороной и непрерывными контратаками иконтрударами сковали на участке Коростень - Киев 6-ю немецкую армию и часть сил1-й танковой группы. На левом крыле фронта противник продолжал наступление внаправлении Днепропетровска и Запорожья, тесня войска 6-й и 12-й армий. 2августа главным силам 1-й танковой группы фашистов совместно с войсками 17-йармии удалось перехватить наши коммуникации, а затем в районе Умани окружить6-ю и 12-ю армии. Тяжелая обстановка складывалась и на Южном фронте.
Ставка Верховного Главнокомандования вынуждена была чуть ли не ежечаснозаниматься ходом событий на Юго-Западном направлении. Вечером 4 августа приобсуждении в Ставке фронтовой обстановки я получил указание вызвать ктелеграфному аппарату для переговоров командующего Юго-Западным фронтомгенерал-полковника М. П. Кирпоноса и члена военного совета Н. С. Хрущева.Телеграфная переговорная для обслуживания Ставки в Кремле находилась внепосредственной близости от рабочей комнаты А. Н. Поскребышева - личногосекретаря И. В. Сталина. Рядом с нею была комната библиотеки И. В. Сталина,которой пользовались мы, работники Генштаба, при отработке документов в Кремле.При телеграфных переговорах с фронтами в Кремле непосредственная работа нааппарате «Бодр» возлагалась на одного из лучших специалистов этогодела в Генштабе воентехника 2-го ранга А. М. Викулова. В упомянутый вечерпереговоры с М. П. Кирпоносом и Н. С. Хрущевым шли в присутствии некоторыхчленов ГКО и Б. М. Шапошникова.
И. В. Сталин начал их с вопроса о целесообразности создания военного совета приглавкоме Юго-Западного направления и о включении в него Н. С. Хрущева. Затем онспросил, кого, по их мнению, назначить в таком случае членами военных советовЮго-Западного и Южного фронтов. Назвал он при этом Л. Р. Корниеца и М. А.Бурмистенко. Затем И. В. Сталин подчеркнул, что ни в коем случае нельзядопускать, чтобы немецкие войска перешли на левый берег Днепра, и потребовал отних совместно с главнокомандующим этим направлением С. М. Буденным икомандующим Южным фронтом И. В. Тюленевым теперь же наметить план созданиякрепкой оборонительной линии, проходящей приблизительно от Херсона и Каховкичерез Кривой Рог, Кременчуг и далее на север по Днепру, включая район Киева направом берегу Днепра.
[empty}- Если эта примерная линия обороны будет всеми вами одобрена,- говорил И. В.  Сталин,- нужно теперь же начать бешеную работу по организации линии обороны иудержанию ее во что бы то ни стало. Хорошо было бы в этих целях теперь жеподвести к этой оборонительной линии новые дивизии с тыла, устроитьартиллерийскую оборону, устроить окопы и основательно зарыться в землю. В этомслучае вы могли бы принять на этой линии отходящие усталые войска, дать имоправиться, выспаться, а на смену держать свежие части (имелись в виду нетолько новые стрелковые дивизии, но и новые кавалерийские дивизии в пешемстрою).
Кирпонос и Хрущев доложили, что ими приняты все меры к тому, чтобы не позволитьпротивнику взять Киев. Они попросили пополнения людьми и вооружением, чтобывосстановить существующие дивизии, согласились с предложением Сталина оборганизации нового оборонительного рубежа и пообещали немедленно приступить кего отработке. К 12 часам 5 августа они должны были представить Ставке своиокончательные соображения в связи с этим. Одновременно они доложили, чтоглавнокомандующий Юго-Западного направления дал им задание оказать помощьвойскам 6-й и 12-й армий и с утра 6 августа нанести удар из района Корсунь внаправлении Звенигородки и Умани.
Они хотели уточнить, не возражает ли против этого Ставка, так как они усиленноготовятся к выполнению этого задания.
Сталин ответил, что Ставка не только не будет возражать, а, наоборот,приветствует наступление, имеющее своей целью соединиться с Южным фронтом ивывести на простор наши две армии. При этом он заметил, что считает директивуглавкома Юго-Западного направления дельной, однако настаивает на разработкепредложенной им линии обороны, ибо на войне «надо рассчитывать не толькона хорошее, но и на плохое и даже на худшее. Это единственное средство непопадать впросак». В заключение Верховный Главнокомандующий сказал, чтопримет все меры для того, чтобы оказать Юго-Западному фронту помощь, но в то жевремя просил их рассчитывать в этом вопросе больше на себя.
[empty}- Было бы неразумно думать,- говорил он,- что вам подадут все в готовом виде со  стороны. Учитесь сами снабжать и пополнять себя. Создайте при армиях запасныечасти, приспособьте некоторые заводы к производству винтовок, пулеметов,пошевеливайтесь как следует, и вы увидите, что можно многое создать для фронтав самой Украине. Так поступает в настоящее время Ленинград, используя своимашиностроительные базы, и он во многом успевает, имеет уже большие успехи.Украина могла бы сделать то же самое. Ленинград успел уже наладить производствоэресов. Это очень эффективное оружие типа миномета, которое буквально крошитврага. Почему бы и вам не заняться этим делом?
Кирпонос и Хрущев передали:
[empty}- Товарищ Сталин, все ваши указания будут нами проводиться в жизнь. К  сожалению, мы не знакомы с устройством эресов. Просим вашего приказаниявыслать нам один образец эреса с чертежами, и мы организуем у себяпроизводство.- Последовал ответ:
[empty}- Чертежи есть у ваших людей, и образцы имеются давно. Но виновата ваша  невнимательность к этому серьезному делу. Хорошо, я вышлю вам батарею эресов,чертежи и инструкторов по производству… Всего хорошего, желаю успеха.
5 августа во время телеграфных переговоров начальник штаба Юго-Западногонаправления генерал-майор А. П. Покровский передал мне для доклада Ставкепросьбу главкома направления С. М. Буденного разрешить ему, в связи сосложившейся обстановкой, отвести войска Южного фронта на линию реки Ингул. Ядоложил эту просьбу начальнику Генштаба Б. М. Шапошникову, а тот - Верховному.Нам обоим приказали немедленно явиться в Ставку. Сталин продиктовал намдирективу, которую мы должны были срочно передать главкому Юго-Западногонаправления и командующему Южным фронтом. В директиве указывалось, что Ставкане может согласиться с предложением Буденного об отводе войск Южного фронта налинию реки Ингул и приказывает при отводе войск занять линию от восточногоберега Днестровского лимана до Беляевки, от Беляевки на Березовку, Вознесенск идалее на Кировоград, Чигирин. При этом указывалось, что отводить войска следуетв ночное время, этапами, прикрываясь сильными арьергардными боями, и закончитьотход не позже 10 августа. Требовалось также: Одессу не сдавать и оборонять допоследней возможности, привлекая на помощь Черноморский флот. Далее в директиверазъяснялось, что указанную в ней линию отвода никак нельзя смешивать соборонительной линией, о которой 4 августа И. В. Сталин говорил с Кирпоносом иХрущевым. Линия отвода должна проходить на 100-150 км западнее оборонительнойлинии. Б. М. Шапошников получил приказ связаться с Буденным по телеграфу илично разъяснить ему содержание передаваемой директивы Ставки. Буденный сообщилШапошникову, что утром 4 августа противник, продолжая наступление, овладелрайоном Кировограда…
8 августа 2-я армия и 2-я танковая группа фашистов перешли в наступление внаправлениях Могилев - Гомель и Рославль - Стародуб против войск Центральногофронта, прикрывавших брянское, гомельское и черниговское направления. Былоочевидно, что   враг стремится выйти во фланг и тыл войскам Юго-Западногофронта. Начались ожесточенные бои. Особенно сильный удар наносил противник повойскам 21-й армии. До 5 фашистских пехотных дивизий стремились здесь развитьнаступление на Гомель и не менее 3 дивизий начали 12 августа форсированиеДнепра южнее Жлобина. С целью ликвидации угрозы, нависшей над войскамиЦентрального и правого крыла Юго-Западного фронта, и прикрытия направления наБрянск 14 августа Ставка приняла решение образовать Брянский фронт в составе13-й и 50-й армий. Командующим фронтом был назначен генерал-лейтенант А. И.Еременко, членом военного совета - дивизионный комиссар П. И. Мазепов,начальником штаба - генерал-майор Г. Ф. Захаров. Мне было приказано обязать А.И. Еременко к вечеру того же числа прибыть в Ставку для получения указаний поновой должности лично от Верховного Главнокомандующего. При этой встрече вкремлевском кабинете И. В. Сталина, кроме него самого и некоторых членов ГКО,присутствовали Б. М. Шапошников и я. Я тогда впервые увидел генерала Еременко.В какой мере знали его ранее И. В. Сталин и члены ГКО, мне неизвестно.
Верховный Главнокомандующий весьма тепло и радушно встретил Андрея Ивановича,расспросил его о здоровье, поинтересовался его впечатлениями о противнике,мнением об основных причинах наших серьезных неудач на фронте. А. И. Еременкодержался с большим достоинством, очень находчиво отвечал на все вопросы. Да,сказал он, враг, безусловно, очень силен и сильнее, чем мы ожидали, но что битьего, конечно, можно, а порою и не так-то уж сложно. Надо лишь уметь это делать.Спесь врага за последнее время стала далеко не той, какой была в первые неделивойны. При этом он сослался на ряд боевых эпизодов на Западном фронте,участником которых ему пришлось быть.
И. В. Сталин кратко, но четко обрисовал в целом сложившуюся насоветско-германском фронте обстановку, особенно внимательно остановившись приэтом на Западном и Юго-Западном направлениях. Поделился он вкратце своиммнением и об оценке врага и о том, чего можно ожидать от него в недалекомбудущем. Он заметил, что вероятнее всего противник и в дальнейшем свои основныеусилия направит на взятие Москвы, нанося главные удары крупными танковымигруппировками на флангах, с севера - через Калинин и с юга - через Брянск,Орел. Для этой цели фашисты на брянском направлении в качестве основной ударнойгруппировки держат 2-ю танковую группу Гудериана. Это направление для насявляется сейчас наиболее опасным еще и потому, что оно прикрывается растянутымна большом участке и слабым по своему составу Центральным фронтом.
Сказал Сталин и о том, что хотя возможность использования группы Гудериана дляфлангового удара по правофланговым войскам Юго-Западного фронта маловероятна,но опасаться этого все же надо. Исходя из всего этого, основная и обязательнаязадача войск Брянского фронта состоит в том, чтобы не только надежно прикрытьбрянское направление, но во что бы то ни стало своевременно разбить главныесилы Гудериана. Тут же был определен состав войск Брянского фронта: вновьформируемая 50-я армия, командующим которой назначался генерал-майор М. П.Петров (восемь стрелковых и одна кавалерийская дивизии), 13-я армия -командующий генерал-майор К. Д. Голубев (восемь стрелковых, одна танковая и двекавдивизии, две бригады 4-го воздушно-десантного корпуса); 3 стрелковые и 1кавалерийская дивизии будут находиться в резерве фронта.
Выслушав Сталина, вновь назначенный командующий Брянским фронтом очень увереннозаявил, что «в ближайшие же дни, безусловно», разгромит Гудериана.Эта твердость импонировала Верховному.
[empty}- Вот тот человек, который нам нужен в этих сложных условиях, - бросил он вслед  выходившему из его кабинета Еременко…
В последующие дни оперативно-стратегическая обстановка на Юго-Западномнаправлении продолжала быстро осложняться. Войска Южного фронта, ведяожесточенные бои, 15 августа оставили Кривой Рог, а 17 августа - Николаев. 16августа войска Брянского фронта тоже вступили в тяжелые оборонительные боипротив 2-й танковой группы и 2-й армии фашистов, наносивших удар на Конотоп иЧернигов. В Генштабе поняли, что командующий Брянским фронтом явно поторопилсясо своими заверениями. С каждым часом нарастала угроза правому крылуЮго-Западного фронта и особенно его 5-й армии, продолжавшей оборонятьКоростеньский укрепленный район. 17 августа Б. М. Шапошников и я решили придокладе Верховному поставить вопрос об отводе войск правого крыла Юго-Западногофронта на левый берег Днепра. Сталин был уверен, что если Еременко и неразобьет 2-ю танковую группу фашистов, то во всяком случае задержит ее, невыпустит на юг, и отклонил наше предложение.
Член Ставки командующий Резервным фронтом Г. К. Жуков направил 19 августаВерховному Главнокомандующему доклад. В нем говорилось: «Противник,убедившись в сосредоточении крупных сил наших войск на пути к Москве, имея насвоих флангах Центральный фронт и великолукскую группировку наших войск,временно отказался от удара на Москву и, перейдя к активной обороне противЗападного и Резервного фронтов, все свои ударные подвижные и танковые частибросил против Центрального, Юго-Западного и Южного фронтов. Возможный замыселпротивника: разгромить Центральный фронт и, выйдя в район Чернигов, Конотоп,Прилуки,   ударом с тыла разгромить армии Юго-Западного фронта. После чегоглавный удар на Москву в обход Брянских лесов и удар на Донбасс. Я считаю, чтопротивник очень хорошо знает всю систему нашей обороны, всюоперативно-стратегическую группировку наших сил и знает ближайшие нашивозможности… Для противодействия противнику и недопущения разгромаЦентрального фронта и выхода противника на тылы Юго-Западного фронта считаюсвоим долгом доложить свои соображения о необходимости как можно скорее собратькрепкую группировку в районе Глухов, Чернигов, Конотоп. Эшелон прикрытиясосредоточения сейчас же выбросить на р. Десна…»
В тот же день Ставка в ответе Г. К. Жукову сообщила, что его соображения насчетвероятного продвижения немецких войск в сторону Чернигов - Конотоп - Прилукисчитает правильными. Это продвижение будет означать отход нашей киевской группыс восточного берега Днепра и окружение наших 3-й и 21-й армий. Известно, чтоодна колонна противника уже пересекла Унечу и вышла на Стародуб. С цельюпомешать в осуществлении замысла противника создан Брянский фронт во главе сЕременко. Принимаются и другие меры, о которых будет сообщеноособо.
Затем Шапошников и я под диктовку Сталина записали следующую директиву в адресглавкома Юго-Западного направления Буденного, члена военного совета Хрущева иначштаба Покровского (копии - командующему Юго-Западным фронтом и командующемуЮжным фронтом). Приведу выдержки из этой важной директивы:

«1. Противник сосредоточил превосходящие силы на Украине, имея цельюовладеть Киевом и Одессой, занять всю Правобережную Украину и нанести отдельныепоражения нашим войскам. Упорно обороняющиеся наши части заставили противникапонести тяжелые потери под Киевом, Каневом, Черкассами и Одессой… Создавая изПравобережной Украины плацдарм для дальнейшего наступления, противник,по-видимому, поведет его: а) в обход Киева с севера и юга с целью овладенияКиевом и выхода в район Чернигов, Конотоп, Пирятин, Черкассы; б) в направленииКременчуг, Полтава, Харьков; в) с фронта Кременчуг, Николаев, на восток длязахвата Донбасса и Северного Кавказа; г) на Крым и Одессу… 3. На Юго-Западныйи Южный фронты возлагаются задачи: упорно обороняясь за р. Днепр, по восточномуего берегу от Лоев иск. до устья, прочно удерживать Киевский и Днепровскийрайоны, тет-де-пон уБерислава, Днепровский лиман и прикрыть с суши и воздуха Левобережную Украину,Донбасс и Северный Кавказ. 4. Юго-Западный фронт в составе: 29 стрелковыхдивизий, 5 мотодивизий, 3 танковых дивизий и кавалерийских дивизий. Задача -обороняясь за р. Днепр по восточному его берегу от Лоев иск. до Переволочная,во что бы то ни стало удержать за собой Киев и прочно прикрыть направление заЧернигов, Конотоп и Харьков. При занятии новой оборонительной линии выделить врезерв фронта не менее 8 стрелковых дивизий… Штаб фронта - Прилуки. 5. Южныйфронт в составе: 20 стрелковых дивизий, 1 танковой и   кавалерийских дивизий.Задачи - обороняясь по восточному берегу р. Днепр от Переполочная до устья и натет-де-понах у Днепропетровска, Херсона, Верислава, не допустить противника навосточный берег р. Днепр и прочно прикрыть Днепропетровск, Запорожье и Херсон.Во фронтовом резерве иметь не менее пяти стрелковых дивизий… Штаб фронта -ст. Синельниково…»

Таким образом, этой директивой Ставка разрешала Юго-Западному фронту отвестивойска 5-й армии за Днепр и в то же время требовала во что бы то ни сталоудерживать Киев. 20 августа из телеграфных переговоров с начальникомоперативного отдела штаба Брянского фронта полковником Аргуновым Генеральномуштабу стало известно, что в течение предыдущих суток в районе Унечи шел сильныйбой 45-го стрелкового корпуса 13-й армии с окружившими его войсками противника.Корпус должен был нанести удар по коммуникациям врага между Мглином и Унечей,прорваться и, выйдя из окружения, занять фронт по линии Ветливка - Павловка. Издонесения командующего 13-й армией К. Д. Голубева известно, что части корпуса кполудню 20 августа прорвались в район Шамочки. Истинное положение и состояниекорпуса, других соединений и частей армии уточняется. Но известно, что войска13-й армии в предыдущих боях и в боях в районе Унечи понесли большие потери влюдях и материальной части. Сейчас 13-я армия имеет задачу отойти и занятьоборону по реке Судость.
Итак, ситуация продолжала ухудшаться. Наши попытки убедить Сталина в том, чтонависла очень серьезная угроза всему правому крылу и тылу Юго-Западного фронтас севера, привели лишь к тому, что нам было предложено в связи с обстановкой уСтародуба и образовавшимся разрывом между правофланговой 21-й армиейЦентрального фронта и левофланговой 13-й армией Брянского фронта разрешитькомандующему Центральным фронтом отвести 21-ю армию на фронт Лумки - НовоеМесто и далее по рекам Ипуть, Сояс до Бабовичей. При этом мы должны были особоотметить необходимость обеспечения стыка 21-й и 3-й армий. В этих целях правыйфланг 3-й армии должен находиться на западном берегу реки Уза от Бабовичиисключительно до Телешей и далее на Чернов. Кроме того, за стыком нужно иметьрезерв. Командующему Брянским фронтом предписывалось отвести левое крыло 13-йармии на линию Солово - Борщево - Погар и далее по реке Судость. За стыкомфронтов тоже должен быть резерв.
Указания были переданы Генштабом 20 августа уже после 22 часов.
Все последующие дни Ставка и Генеральный штаб занимались вопросом ликвидацииопасности, нависшей с севера над Юго-Западным фронтом. Они укрепили этонаправление и прежде всего Брянский фронт своими резервами - танками,артиллерией, людьми, вооружением, привлекли сюда авиацию соседних фронтов,Резерва Главного командования, а также части дальнебомбардировочной авиации. 24августа при обсуждении вопроса пришли к заключению о целесообразностиобъединить усилия войск, действовавших против 2-й танковой группы и 2-йнемецкой армии, наступавших с севера на конотопском и гомельском направлениях,расформировав Центральный фронт, передав его войска Брянскому фронту и возложивна А. И. Еременко ответственность за ликвидацию опасной группировки врага.Прежде чем окончательно принять это решение, Верховный Главнокомандующий решилзапросить мнение Еременко. В телеграфных переговорах с ним вместе с И. В.Сталиным в моем присутствии принимал участие Б. М. Шапошников, уточнявший невполне ясную к тому моменту обстановку на Брянском фронте.
Приведу несколько выдержек из разговора Верховного Главнокомандующего сЕременко.

Сталин: 
- У меня есть к вам несколько вопросов. 1) Не следует ли расформировать  Центральный фронт, 3-ю армию соединить с 21-й и передать в ваше распоряжениесоединенную 21-ю армию? …3) Мы можем послать вам на днях, завтра, в крайнемслучае послезавтра, две танковые бригады с некоторым количеством КВ в них и 2-3танковых батальона; очень ли они нужны Вам? 4) Если Вы обещаете разбить подлецаГудериана, то мы можем послать еще несколько полков авиации и несколько батарейРС. Ваш ответ?
Еременко: 
- …1) Мое мнение о расформировании Центрального фронта таково: в связи с тем,  что я хочу разбить Гудериана и безусловно разобью, то направление с юга нужнокрепко обеспечивать. А это значит - прочно взаимодействовать с ударной группой,которая будет действовать из района Брянска. Поэтому прошу 21-ю армию,соединенную с 3-й, подчинить мне… Я очень благодарен Вам, товарищ Сталин, зато, что Вы укрепляете меня танками и самолетами. Прошу только ускорить ихотправку, они нам очень и очень нужны. А насчет этого подлеца Гудериана,безусловно, постараемся разбить, задачу, поставленную Вами, выполнить, то естьразбить его. У меня к Вам больше вопросов нет…

После окончания этих переговоров в ночь на 25 августа Ставка издалаподготовленную нами тут же в Кремле директиву, по которой Центральный фронт с26 августа упразднялся. Его войска передавались Брянскому фронту. Такимобразом, он имел теперь в своем составе 50-ю, 3-ю, 13-ю и 21-ю армии.Управление войсками, действовавшими на брянском направлении, и войскамигомельского направления объединялось в руках командующего Брянским фронтом.Предусматривала директива и объединение войск, действовавших на гомельском имозырском направлениях, с передачей войск 3-й армии в состав 21-й армии. Попросьбе Еременко, управление 3-й армии разрешалось использовать на мглинскомнаправлении, с передачей ему части дивизий из 50-й и 13-й армий. КомандующийЦентральным фронтом генерал-лейтенант М. Г. Ефремов назначался заместителемкомандующего Брянским фронтом. Таким образом, понимая всю сложность обстановкина Брянском фронте, Ставка Верховного Главнокомандования принимала серьезныемеры помощи его войскам.
Читателю, видимо, покажется странным, как быстро принимались столь важныерешения. Одни фронты расформировывались, другие создавались. Одни армиипереставали существовать, другие возникали. Должен сказать, что одной изособенностей войны является то, что она требует скорых решений. Но внепрестанно меняющемся ходе боевых действий, разумеется, принимались не толькоправильные, но и не совсем удачные решения. У войны свой стиль и свой ритмруководства войсками. В данном случае организационные решения преследовали цельусилить Брянский фронт. Сталин все еще надеялся, что Еременко выполнит своеобещание.
27 августа Ставка решила провести 29-31 августа воздушную операцию против 2-йтанковой группы противника на брянском направлении. К операции привлекались ВВСБрянского и Резервного фронтов и авиация Резерва Главного командования. Ввыполнении задания должно было участвовать не менее 450 боевых самолетов. Вночь на 30 августа в адрес Еременко была направлена директива, котораяобязывала войска Брянского фронта перейти в наступление, уничтожить группуГудериана и, развивая в дальнейшем наступление на Кричев, Пропойск (Славгород),к 15 сентября выйти на фронт Петровичи - Климовичи - Новозыбков - Щорс. Этоозначало бы крах правого фланга немецкой группы армий «Центр». Нопопытки фронта выполнить эту директиву оказались безуспешными.
2 сентября Верховный Главнокомандующий продиктовал Генеральному штабу потелефону для немедленной передачи командующему Брянским фронтом следующиеуказания:

«Ставка все же недовольна вашей работой. Несмотряна работу авиации и наземных частей, Почеп и Стародуб остаются в рукахпротивника. Это значит, что вы противника чуть-чуть пощипали, но с местасдвинуть его не сумели. Ставка требует, чтобы наземные войска действовали вовзаимодействии с авиацией, вышибли противника из района Стародуб, Почеп иразгромили его по-настоящему. Пока это не сделано, все разговоры о выполнениизадания остаются пустыми словами. Ставка приказывает:Петрову оставаться на месте и всемисоединенными силами авиации способствовать решительным успехам наземных войск.Гудериан и вся его группа должна быть разбита вдребезги. Пока это не сделано,все ваши заверения об успехах не имеют никакой цены. Ждем ваших сообщений оразгроме группы Гудериана».

К сожалению, действия войск фронта оказались малоэффективными. Сам жекомандующий фронтом получил ранение и попал в один из госпиталей Москвы,расположенный в зданиях Сельскохозяйственной академии имени Тимирязева, где егопосетил И. В. Сталин, после чего он был эвакуирован на. лечение в Куйбышев.
Ближе познакомился с А. И. Еременко я во время битвы на Волге. В августе 1942года по заданию Ставки я находился в Сталинграде. В этот и в последующие выездысюда я имел возможность наблюдать работу А. И. Еременко как командующегофронтом. Он показал себя настойчивым и решительным военачальником, организующимотпор врагу. С командного пункта, оборудованного в штольне на берегу рекиЦарицы, он умело маневрировал танковыми и артиллерийскими частями, боевойавиацией и резервом. Об этом неоднократно мною докладывалось Ставке.
На завершающем этапе войны А. И. Еременко командовал 4-м Украинским фронтом. Ноесли сравнить его успехи в периоды наступательных и оборонительных операций, тоярче и полнее проявил он себя как полководец, безусловно, в периодоборонительных операций. И. В. Сталин называл А. И. Еременко «генераломобороны», давая тем самым ему боевую оценку. Безусловно, искусство,требуемое от полководца при организации и проведении оборонительных операций вусловиях современной войны, также является очень сложным, важным и большимвоенным искусством.
Не дала ожидаемых результатов на участке Брянского фронта и воздушная операция,проводимая здесь против войск группы Гудериана. Сопротивление наших войск былогероическим. Однако   остановить врага они не смогли. Танковым соединениямврага удалось прорваться на левом фланге Брянского фронта за реку Десну. 7сентября они вышли к Конотопу. Противник сумел активизировать свои действия вовсей полосе Юго-Западного фронта, за исключением киевского направления, где онтогда активности не проявлял.
Вечером 7 сентября военный совет Юго-Западного фронта сообщил главкомуЮго-Западного направления и Генеральному штабу, что обстановка на фронте ещеболее осложнилась. Противник сосредоточил превосходящие силы, развивает успехна конотопском, черниговском, остерском и кременчугском направлениях. Яснообозначилась угроза окружения основной группировки 5-й армии. Фронт прилагалосновные усилия на кременчугском направлении, чтобы ликвидировать здесьвражеский плацдарм. Резервов у фронта больше не оставалось. Военный советфронта просил разрешить отвести 5-ю армию и правый фланг 37-й армии на рубежреки Десны. Военный совет Юго-Западного направления согласился с предложениямивоенного совета фронта. Обсудив столь тревожное донесение, мы с Шапошниковымпошли к Верховному Главнокомандующему с твердым намерением убедить его внеобходимости немедленно отвести все войска Юго-Западного фронта за Днепр идалее на восток и оставить Киев. Мы считали, что подобное решение в тот моментуже довольно запоздало и дальнейший отказ от него грозил неминуемой катастрофойдля войск Юго-Западного фронта в целом.
Разговор был трудный и серьезный. Сталин упрекал нас в том, что мы, как иБуденный, пошли по линии наименьшего сопротивления: вместо того чтобы битьврага, стремимся уйти от него…
Итак, все оставалось, как решила Ставка. И только 9 сентября нам было разрешенонаконец передать командующему Юго-Западным фронтом, в копии главкомуЮго-Западного направления, отсвет: «Верховный Главнокомандующийсанкционировал отвести 5-ю армию и правый фланг 37-й армии на реку Десна нафронте
Брусилово - Воропаево с обязательным удержанием фронта Воропаево - Тарасовичи икиевского плацдарма». Иными словами, было принято половинчатое решение.При одном упоминании о жестокой необходимости оставить Киев Сталин выходил изсебя и на мгновение терял самообладание. Нам же, видимо, не хватало необходимойтвердости, чтобы выдержать эти вспышки неудержимого гнева, и должного пониманиявсей степени нашей ответственности за неминуемую катастрофу на Юго-Западномнаправлении.
Ухудшилось положение и под Ленинградом. Ставка приняла решение назначитькомандующим Ленинградским фронтом генерала   армии Г. К. Жукова. Вместоосвобожденного С. М. Буденного главкомом Юго-Западного направления назначалсяС. К. Тимошенко, Западного фронта - командующий 19-й армией генерал-лейтенантИ. С. Конев. Нам было приказано вызвать Тимошенко в Ставку и продумать вместе сним предложения по Юго-Западному фронту с тем, чтобы принять окончательноерешение. 11 сентября состоялся такой разговор с военным советом Юго-Западногофронта в присутствии Тимошенко. Вел переговоры с М. П. Кирпоносомнепосредственно Сталин. Он отметил, что отвод войск фронта в данной обстановкена восточный берег Днепра будет означать окружение наших войск, так какпротивник станет наступать не только со стороны Конотопа, то есть с севера, нои с юга, то есть со стороны Кременчуга, а также с запада, со стороны Днепра.
- Если конотопская группа противника соединится с кременчугской группой, Вы  будете окружены.
Как видите, Ваши предложения о немедленном отводе войск без того, что Вызаранее подготовите рубеж на реке Псел и поведете отчаянные атаки наконотопскую группу противника во взаимодействии с Брянским фронтом, опасны. Онимогут привести к катастрофе.
Кирпонос ответил:
- У нас мысли об отводе войск не было до получения предложения дать соображения  об отводе войск на восток с указанием рубежей, а была лишь просьба - в связис расширившимся фронтом до восьмисот с лишним километров усилить наш фронтрезервом… Указания Ставки Верховного Главнокомандования, только чтополученные по аппарату, будут немедленно проводиться в жизнь.
Сталин тут же сказал:
- Первое. Предложения об отводе войск с Юго-Западного фронта исходят от вас и  от Буденного - главкома Юго-Западного направления. Вот выдержки из телеграммыБуденного от 11-го числа: «Шапошников указал, что Ставка Верховногокомандования считает отвод частей ЮЗФ на восток пока преждевременным… ЕслиСтавка Главного командования не имеет возможности сосредоточить в данный моменттакой сильной группы, то отход для Юго-Западного фронта является вполненазревшим». Как видите, Шапошников против отвода частей, а главком заотвод, так же, как и Юго-Западный фронт стоял за немедленный отвод частей.Второе. О мерах организации кулака против конотопской группы противника иподготовки оборонительной линии на известном рубеже информируйте нассистематически. Третье. Киева не оставлять и мостов не взрывать без разрешенияСтавки. Все. До свидания.
Кирпонос ответил:
- Указания ваши ясны. Все. До свидания. Этот очень характерный для понимания обстановкиразговор приводит в своих воспоминаниях и Г. К. Жуков. В нем ясно видно, как И.В. Сталин относился к предложению об отводе войск Юго-Западного фронта. Вплотьдо 17 сентября он не только отказывался принять, но и серьезно рассмотретьпредложения, поступавшие к нему от главкома этого направления, члена Ставки Г.К. Жукова, военного совета Юго-Западного фронта и от руководства Генеральногоштаба. Объяснялось это, на мой взгляд, тем, что он преуменьшал угрозу окруженияосновных сил фронта, переоценивал возможность фронта ликвидировать угрозусобственными силами и еще больше переоценивал предпринятое Западным, Резервными Брянским фронтами наступление во фланг и тыл мощной группировке врага,наносившей удар по северному крылу Юго-Западного фронта. Сталин, к сожалению,всерьез воспринял настойчивые заверения командующего Брянским фронтом А. И.Еременко в безусловной победе над группировкой Гудериана. Этого не случилось. ИБ. М. Шапошников и я с самого начала считали, что Брянский фронт не располагаетдля этого достаточными силами. Но, видимо, тоже поддались уверениям егокомандующего. Незадолго до приведенного разговора Сталина с Кирпоносом в моюрабочую комнату зашел генерал армии Г. К. Жуков. Он улетал в Ленинград и хотелпобеседовать об обстановке там, о войсках этого фронта. Затем ГеоргийКонстантинович спросил меня, как я расцениваю ситуацию на Юго-Западе. Яответил, что мы уже опоздали с отводом войск за Днепр и что в этих условияхизбежать катастрофы, нависшей над Юго-Западным фронтом, удастся только в томслучае, если приказ об отводе войск на рубеж реки Псел будет отдан немедленно.Но это не было сделано…
Обстановка на Юго-Западном фронте продолжала катастрофически осложняться.Наступательная операция Брянского фронта на рославльском и новозыбковскомнаправлениях, имевшая целью ликвидировать разрыв между 13-й и 21-й армиями,завершилась неудачно. В результате контрудара врага в районе Новгород-Северскийразрыв между армиями возрос до 60-75 км.  Тяжелые оборонительные бои вела 38-яармия Юго-Западного фронта, с 12 сентября она начала отход на восток. Начальникштаба Юго-Западного фронта генерал-майор В. И. Тупиков в донесении на имяначальника Генерального штаба от 13 сентября сообщал, что положение войскфронта осложняется нарастающими темпами: прорвавшемуся на Ромны, Лохвица и наВеселый Подол,   Хорол противнику пока, кроме местных гарнизонных иистребительных отрядов, ничто не противопоставлено, и продвижение его идет безсопротивления. Фронт обороны 21-й армии взломан окончательно, и армияфактически перешла к подвижной обороне. 5-я армия также не можетстабилизировать фронт и ведет подвижную оборону. В стык с 37-й армией противникпрорвался на Кобыжчу. «Начало понятной Вам катастрофы,- докладывал ондалее,- дело пары дней».
Ознакомившись с этим донесением, Верховный Главнокомандующий спросилШапошникова, что он намерен ответить Тупикову. И тут же, не дождавшись ответа,сам продиктовал следующий ответ, адресованный командующему Юго-Западнымфронтом, в копии - главкому Юго-Западного направления: «Генерал-майорТупиков номером 15614 представил в Генштаб паническое донесение. Обстановка,наоборот, требует сохранения исключительного хладнокровия и выдержки командироввсех степеней. Необходимо, не поддаваясь панике, принять все меры к тому, чтобыудержать занимаемое положение и особенно прочно удерживать фланги. Надозаставить Кузнецова и Потапова прекратить отход. Надо внушить всему составуфронта необходимость упорно драться, не оглядываясь назад. Необходимо неуклонновыполнить указания т. Сталина, данные вам 11.IX. Б. Шапошников. 14.IХ. 1941 г.5 ч. 00 м.». После этого руководству Юго-Западного фронта оставалось лишь исполнитьсвой долг до конца.
Только 17 сентября Верховный Главнокомандующий, окончательно убедившись вневозможности разрядить ситуацию на юго-западе, разрешил Юго-Западному фронтуоставить Киев. В ночь на 18 сентября командование фронта отдало приказ выходитьс боем из окружения. Однако вскоре связь штаба фронта со штабами армий и соСтавкой была прервана. Войска отходили с ожесточенными боями. 5-я, 37-я, 26-яармии, часть сил 21-й и 38-й армий были окружены. Выход из окруженияосуществлялся в крайне сложных условиях. Войска раздробились на многочисленныеотряды и группы, которые пробивались самостоятельно. 20 сентября погибли в боюкомандующий войсками Юго-Западного фронта генерал-полковник М. П. Кирпонос,член военного совета, секретарь ЦК КП(б) Украины М. А. Бурмистенко и начальникштаба генерал-майор В. И. Тупиков.
Враг добился успеха дорогой ценой. Красная Армия в ожесточенных боях за Киевразгромила свыше 10 кадровых дивизий противника. Он потерял более 100 тыс.солдат и офицеров. Потери   врага продолжали расти. Более месяца сдерживалисоветские войска группу армий «Центр» действиями на киевскомнаправлении. Это было очень важно для подготовки битвы под Москвой.
Серьезная неудача, постигшая нас на этом участке боевых действий, резкоухудшила обстановку на южном крыле советско-германского фронта. Создаласьреальная угроза Харьковскому промышленному району и Донбассу.Немецко-фашистское командование получило возможность вновь усилить группу армий«Центр» и возобновить наступление на Москву. Ставка вскорерасформировала Юго-Западное направление. С. К. Тимошенко стал командующимЮго-Западным фронтом, войска которого задержали врага на линии Белополье -Лебедин - Красноград - Сталиногорск (Новомосковск). Там им было приказаноперейти к жесткой и упорной обороне.

Враг под Москвой

На Вяземском оборонительном рубеже.- ЦК ВКП(б), ГКО и Ставка принимают меры.-Наша рабочая группа при Ставке.- Итоги октября.- «Блицкриг» сорван.-От обороны к решительному контрнаступлению.- Успешный финал. 
Стратегическое положение Красной Армии к первой военной осени оставалось крайненапряженным. В Генеральном штабе считали, что накал боевых действий на фронтахв первую военную осень будет не меньше, чем в начале войны. Гитлеровские войскаеще не утратили полностью своих преимуществ. Несмотря на огромные потери,которые с начала агрессии составили к концу сентября 1941 года более 530 тыс.человек, они продолжали продвигаться на восток. Фашистская армия по-прежнемувладела стратегической инициативой, имела превосходство в силах и средствах,удерживала господство в воздухе. На северо-западе мы не сумели предотвратитьпрорыв фашистов к городу Ленина. Началась ленинградская блокада. Серьезнаянеудача, постигшая наши войска на южном крыле советско-германского фронта,создала реальную угрозу Харьковскому промышленному району и Донбассу. Подударом оказались отрезанные от своих соседей наши войска в Крыму.
Предметом большой заботы Ставки и Генерального штаба являлось Центральноенаправление. Мы держали постоянно в поле зрения действия советских войск наэтом направлении. К осени здесь обозначилась некоторая стабилизация. Былоочевидно, что   это произошло только после того, как наши войска беспримернойстойкостью в обороне и решительными контрударами нанесли крайне чувствительныйудар войскам группы армий «Центр» и сорвали их первую попытку с ходупрорваться к Москве.
Вместе с тем в Генштабе отдавали ясный отчет в том, что переход врага здесь отнаступления к обороне носил сугубо вынужденный и временный характер. Центрразвернувшейся борьбы продолжал оставаться на Западном стратегическомнаправлении, и именно здесь, на московском направлении, гитлеровцы намеревалисьбыстро решить судьбу войны в свою пользу. Военное и политическое руководствонацистской Германии не без основания полагало, что пока Москва остаетсявдохновляющим и организующим центром борьбы, победа над Советским Союзомневозможна.
Гитлеровское руководство начало планомерную подготовку наступления на советскуюстолицу. План этот являлся составной частью большого осеннего наступлениягитлеровцев на Восточном фронте. Общая его цель заключалась в том, чтобырешительными ударами на всех трех стратегических направлениях добиться разгромаоборонявшихся войск Красной Армии и завершить войну до зимы. Главный удар, каки летом, решено было нанести на московском направлении; одновременнопродолжались наступательные операции по захвату Ленинграда и Ростова-на-Дону.
Генеральный штаб, к сожалению, точно не предугадал замысла действий противникана московском направлении. Гитлеровское военное руководство планировалопрорвать оборону советских войск ударами трех мощных танковых группировок израйонов Духовщины, Рославля и Шостки, окружить под Вязьмой и Брянском основныесилы Западного, Резервного и Брянского фронтов, после чего без всякой паузыпехотными соединениями наступать на Москву с запада, а танковыми имоторизованными частями нанести удар в обход города с севера и юга. Насовещании в штабе группы армий «Центр» осенью 1941 года Гитлерговорил, что Москва в ходе этой операции должна быть окружена так, чтобы«ни один русский солдат, ни один житель - будь то мужчина, женщина илиребенок - не мог ее покинуть. Всякую попытку выхода подавлять силой». 6сентября 1941 года Гитлер подписал директиву № 35 на проведение этой операции.Для ее осуществления немецкое командование стянуло на московское направлениесвои лучшие силы. Группа армий «Центр» была пополнена 4-й танковойгруппой, двумя танковыми, двумя моторизованными дивизиями и двумя танковымисоединениями. Сюда же были возвращены с юга 2-я армия и 2-я танковая группа, атакже брошены большое количество маршевого пополнения, боевой техники и 8-йавиационный корпус. Численность пехотных дивизий группы армий «Центр»к концу сентября была доведена до 15 тыс. в каждой. Против трех наших фронтов -Западного, Резервного и Брянского - враг сосредоточил 74,5 дивизии численностьюболее миллиона человек, 1700 танков и штурмовых орудий, свыше 14 тыс. орудий иминометов, 950 боевых самолетов.
Дав этой операции кодовое наименование «Тайфун», правители«третьего рейха» не сомневались в том, что выделенные для нее стользначительные силы, детально разработанный план «генеральногонаступления» на Москву и тщательная подготовка войск обеспечат им успех.Подводя итог всем приготовлениям к генеральному наступлению на Восточномфронте, Гитлер в обращении к войскам заявил: «За три с половиной месяцасозданы наконец предпосылки для того, чтобы посредством мощного удара сокрушитьпротивника еще до наступления зимы. Вся подготовка, насколько это было вчеловеческих силах, закончена… сегодня начинается последняя решающая битваэтого года…»
Над Москвой нависла опасность. Центральный Комитет партии Я Советскоеправительство принимали все меры к тому, чтобы отразить вражеский удар постолице. Но наши войска, действовавшие на московском направлении, количественнозначительно уступали врагу. Здесь в составе Западного, Резервного и Брянскогофронтов находилось к тому времени около 1250 тыс. человек, 7600 орудий иминометов, 990 танков и 677 самолетов. Отсутствие в распоряжении Ставки готовыхстратегических резервов не позволило нам сделать более решительные шаги.Принимались также неотложные меры к созданию в тылу войск Западного фронтадополнительных оборонительных полос и рубежей. Были осуществлены меры и поотражению авиационных ударов противника. Хочу подчеркнуть, что усилия ГКОнаправлялись не только на создание глубоко эшелонированной обороны и надежногоприкрытия Москвы с воздуха, но и на то, чтобы ускорить формирование иподготовку стратегических резервов. Наряду с завершением формирования армий,включенных в состав Резервного фронта, создавались новые войсковые части исоединения на Урале, в Средней Азии, Поволжье и на Юге страны. Словом,организации прочной обороны на Западном направлении Ставка уделялапервостепенное внимание. Здесь советское командование сосредоточило главныесилы. Однако количественное и техническое превосходство врага было все ещеочень значительным.
30 сентября - 2 октября гитлеровцы нанесли сильные удары по советским войскам,прикрывавшим московское направление. Все три наших фронта вступили в тяжелое,кровопролитное сражение.   Началась великая Московская битва. Противникуудалось прорвать оборону советских войск и окружить наши 19-ю, 20-ю, 24-ю и32-ю армии в районе Вязьмы. На рубеж Осташков - Сычевка были оттеснены 22-я,29-я и 31-я армии. Советские войска, оказавшиеся в окружении, ожесточенносопротивлялись. Неудача, постигшая нас под Вязьмой, в значительной мере быласледствием не только превосходства противника в силах и средствах, отсутствиянеобходимых резервов, но и неправильного определения направления главного ударапротивника Ставкой и Генеральным штабом, а стало быть, и неправильногопостроения обороны. Вместо того, чтобы выделить Западному и Резервному фронтамсамостоятельные полосы для обороны с полной ответственностью каждого из них заэти полосы в целом как по фронту, так и в глубину, 24-я и 43-я армии Резервногофронта к началу наступления противника занимали оборону в первом эшелоне,находясь между левофланговой армией Западного и правофланговой армией Брянскогофронтов. Остальные три армии Резервного фронта, растянутые в одну линию нашироком участке, находились на позициях в непосредственной глубине обороныЗападного фронта по линии Осташков - Оленино - Ельня. Оперативное построениекрайне затрудняло управление войсками и взаимодействие фронтов. Даже врезультате хорошо, правильно организованной обороны на направлении главныхударов врага ни Западный фронт, ни войска направления в целом не имелипревосходства.
Бессмертной славой покрыли себя наши войска, сражавшиеся в районе Вязьмы.Оказавшись в окружении, они своей упорной героической борьбой сковали до 28вражеских дивизий. В тот необычайно тяжелый для нас момент их борьба вокружении имела исключительное значение, так как давала нашему командованиювозможность, выиграв некоторое время, принять срочные меры по организацииобороны на Можайском рубеже. Сюда срочно перебрасывались силы с других фронтови из глубины страны. Сюда спешили 14 стрелковых дивизий, 16 танковых бригад,более 40 артполков и другие части. К середине октября в 16-й, 5-й, 43-й и 49-йармиях, прикрывавших основные направления на Москву, насчитывалось уже 90 тыс.человек. Одновременно на Западный фронт перебрасывались три стрелковые и дветанковые дивизии с Дальнего Востока.
Крайне неудачно сложилась обстановка на участке Брянского фронта. 30 сентября2-я танковая группа врага из района Шостки - Глухов нанесла сильный удар наСевск в тыл войскам 13-й армии. 2-я немецкая армия, прорвав оборону 50-й армии,двигалась на Брянск и в тыл 3-й армии. Войска фронта оказались в тяжеломположении. Управление войсками было потеряно. Связь   Ставки с командованиемфронта временно нарушилась, и Ставка вынуждена была, не имея ясногопредставления о событиях, происходящих в районе Брянска, взять управлениенекоторыми армиями фронта непосредственно на себя. Согласно распоряжениюВерховного Главнокомандующего, в ночь на 2 октября я дал указания командующемуВВС Красной Армии П. Ф. Жигареву, командующему Брянским фронтом А. И. Еременкои некоторым другим лицам немедленно создать для Брянского фронта авиационнуюгруппу во главе с заместителем начальника штаба ВВС полковником И. Н. Рухле(четыре авиадивизии дальнего действия и одна авиадивизия особого назначения).Со 2 октября группа должна была принять участие в разгроме танковой группировкипротивника, прорвавшейся в район Севска. Боевую работу группы приказывалосьприкрыть истребителями. За это отвечал командующий ВВС Брянского фронтагенерал-майор авиации Ф. П. Полынин.
3 октября моторизованные соединения 2-й танковой группы фашистов ворвались вОрел и попытались развить наступление вдоль шоссе Орел - Тула. Для прикрытияорловско-тульского направления Ставка в спешном порядке выдвинула из своегорезерва 1-й гвардейский стрелковый корпус, усилив его двумя танковымибригадами, авиационной группой, полком РС и несколькими другими специальнымичастями. Командование этим корпусом было возложено на заместителя начальникаглавного автобронетанкового управления генерал-майора Д. Д. Лелюшенко.Подчинялся он непосредственно Ставке. Корпусу было приказано не позднее 5октября сосредоточиться в районе Мценска, Отрады, Черни. А к 6 октября полосаобороны Брянского фронта была прорвана в трех местах. Начался отход его войск вкрайне трудных условиях.
Советский народ, руководимый Коммунистической партией, отдавал все свои силы назащиту родной столицы. В ночь на 5 октября ГКО принял решение о защите Москвы.Главным рубежом обороны для советских войск стала Можайская линия. Сюда теперьнаправлялись все возможные силы и средства. ЦК партии и Советское правительствомобилизовывали усилия партии и государства на быстрое создание крупныхстратегических резервов в глубине страны, их вооружение и скорейший ввод вдело. Для помощи командованию Западного и Резервного фронтов и для выработкивместе с ними конкретных, скорых и действенных мер по защите Москвы ГКОнаправил в район Гжатска и Можайска своих представителей - К. Е. Ворошилова иВ. М. Молотова. В качестве представителя Ставки туда же отбыл вместе с членамиГКО и я. Одной из основных задач, возложенных на меня, была срочная отправкавойск, оторвавшихся от противника и отходивших с запада, на рубеж Можайскойлинии и организация обороны на этом рубеже. В помощь мне была выделена группакомандиров Генштаба и две колонны автомашин. В мое распоряжение прибылгенерал-майор артиллерии Л. А. Говоров с группой командиров. Они должны былипринимать прибывавшие сюда войска с фронта и из тыла.
Леонида Александровича Говорова я знал еще по Академии Генерального штаба. Онбыл старшим в нашей учебной группе и пользовался всеобщим уважением. Онучаствовал в борьбе с белогвардейцами, успешно служил в РККА, получил двавысших военных образования. К началу Великой Отечественной войны являлсяначальником Артиллерийской академии имени Дзержинского, а в дни войны быстровыдвинулся как превосходный артиллерист и впоследствии общевойсковойкомандующий. В великой битве за Москву Л. А. Говоров успешно командовал 5-йармией, а затем был направлен в блокированный Ленинград, где стал командующимвойсками этого легендарного фронта. Из-за скромности Л. А. Говоров долго считалсебя недостаточно подготовленным для вступления в ряды Коммунистической партии.Лишь 1 июля 1942 года он писал в партийную организацию штаба Ленинградскогофронта: «Прошу принять меня в ряды Всесоюзной Коммунистической партии(большевиков), вне которой не мыслю себя в решающие дни жестокой опасности длямоей Родины». Партийная организация штаба Ленинградского фронта принялаего кандидатом в члены партии, а через несколько дней Центральный Комитетпартии вынес решение о приеме Л. А. Говорова в члены партии без прохождениякандидатского стажа. В свои предсмертные часы Леонид Александрович писал в ЦККПСС и Министерство обороны: «Я должен был бы сделать больше, но сделал,что успел,, что смог…». А сделал он для страны, для Вооруженных Сил какво время войны, так и за десять лет своей деятельности после войны много.
5 октября 1941 года мы прибыли в штаб Западного фронта, размещавшийсянепосредственно восточнее Гжатска. Вместе с командованием фронта за пять днейнам общими усилиями удалось направить на Можайскую линию из состава войск,отходивших с ржевского, сычевского и вяземского направлений, до пяти стрелковыхдивизий. О ходе работы и положении на фронте мы ежедневно докладывали потелефону Верховному Главнокомандующему. Вечером 9 октября во время очередногоразговора с Верховным было принято решение объединить войска Западного иРезервного фронтов в Западный фронт. Все мы, в том числе и   командующийвойсками Западного фронта генерал-полковник И. С. Конев, согласились спредложением И. В. Сталина назначить командующим объединенным фронтом генералаармии Г. К. Жукова, который к тому времени уже был отозван из Ленинграда инаходился в войсках Резервного фронта.
Утром 10 октября вместе с другими представителями ГКО и Ставки я вернулся вМоскву. В тот же день Ставка оформила решения ГКО об объединении войскЗападного и Резервного фронтов, о назначении Г. К. Жукова командующим войскамиобъединенного Западного фронта, а И. С. Конева - его заместителем.
12 октября на заседании ГКО вновь рассматривались проблемы, связанные собороной Москвы. Помню, какими уставшими и напряженными были лица участниковзаседания. Решался вопрос об укреплении ближних подступов к Москве. ГКО принялрешение о строительстве непосредственно в районе столицы третьей оборонительнойлинии - Московской зоны обороны. Руководство строительством рубежей,организация обороны и управление войсками Московской зоны были возложены накомандующего МВО генерал-лейтенанта П. А. Артемьева и военный совет округа.
Итак, пружина сжалась до отказа. Дни сливались с ночами. Мы забыли о сне иотдыхе. Все помыслы об одном - отстоять Москву. Ставка энергично наращиваласилы Западного фронта. В его состав наряду со многими другими были переданы ивойска, находившиеся на Можайской линии. К 13 октября положение здесь былотаково: на калининском направлении вели ожесточенные бои 29-я, 31-я и 30-яармии; на волоколамском оборонялась воссозданная 16-я армия под командованиемгенерал-лейтенанта К. К. Рокоссовского; на можайском направлении стояла 5-яармия, созданная 11 октября на основе войск Можайского боевого участка ирезервных дивизий Ставки. Командовать ею после ранения Д. Д. Лелюшенко стал Л.А. Говоров. На наро-фоминском направлении действовала 33-я армиягенерал-лейтенанта М. Г. Ефремова. На малоярославецком - сражалась 43-я армиягенерал-майора К. Д. Голубева, на калужском - 49-я генерал-лейтенанта И. Г.Захаркина.
14 октября враг, возобновив наступление, ворвался в Калинин. 17 октября Ставкасоздала новый, Калининский фронт под командованием генерал-полковника И. С.Конева. В его состав вошли действовавшие на этом направлении три армии правогокрыла Западного фронта (22-я, 29-я, 30-я), а также 183-я, 185-я и 246-ястрелковые дивизии, 46-я и 54-я кавалерийские дивизии, 46-й мотоциклетный полки 8-я танковая бригада Северо-Западного фронта. Упорной обороной войскаКалининского фронта остановили наступающего врага и заняли выгодное оперативноеположение   по отношению к его северной ударной группировке на московскомнаправлении.
Наступила вторая половина октября. Гитлеровцы продолжали рваться к Москве. Навсех основных направлениях к столице разгорелись ожесточенные бои. Опасностьнеизмеримо возросла. В связи с приближением линии фронта непосредственно кгороду ГКО принял и осуществил в те грозные дни решение об эвакуации из Москвынекоторых правительственных учреждений, дипломатического корпуса, крупныхоборонных заводов, а также научных и культурных учреждений столицы. В Москвеоставались Государственный Комитет Обороны, Ставка ВерховногоГлавнокомандования и минимально необходимый для оперативного руководствастраной и Вооруженными Силами партийный, правительственный и военный аппарат.Эвакуировался и Генеральный штаб. Возглавлять Генштаб на новом месте должен былБ. М. Шапошников. Между ним, по месту новой дислокации, и Ставкоюустанавливалась прочная, надежная и постоянная связь. Оставшийся в Москвепервый эшелон Генштаба - оперативная группа для обслуживания Ставки не должнабыла превышать десяти человек. Возглавлять ее было приказано мне.
Вопросы об обязанностях, ответственности рабочей группы и ее персональномсоставе Б. М. Шапошников и я решали, исходя из содержания задач, которымипрежде всего необходимо было заниматься этой группе. Остановлюсь несколькоподробнее на этом и расскажу, что же за вопросы входили в круг обязанностейэтой группы. Прежде всего она должна была всесторонне знать и правильнооценивать события на фронте; постоянно и точно, но без излишней мелочности,информировать о них Ставку; в связи с изменениями во фронтовой обстановкесвоевременно и правильно вырабатывать и докладывать ВерховномуГлавнокомандованию свои предложения; в соответствии с принимаемыми Ставкойоперативно-стратегическими решениями быстро и точно разрабатывать планы идирективы; вести строгий и непрерывный контроль за выполнением всех решенийСтавки, а также за боеготовностью и боеспособностью войск, формированием иподготовкой резервов, материально-боевым обеспечением войск. Это было основноеи, как ясно из перечня, не малое, чем должна была заниматься группа. В еесостав были включены начальники основных оперативно-стратегических направленийОперативного управления и по одному работнику от основных управленийГенерального штаба, а именно (привожу по памяти): В. В. Курасов, М. Н. Шарохин,П. П. Вечный, Ф. И. Шевченко, А. Г. Карпоносов, А. И. Шимонаев, М. Т. Беликов,П. Н, Белюсов, К. И. Николаев и А. И. Гриненко.
16 октября должен был отбыть из Москвы Генеральный штаб.
Я позвонил И. В. Сталину и попросил разрешения проводить на вокзал Б. М.Шапошникова и других работников Генштаба. Однако в ответ получил указаниеприбыть в Ставку, где и проработал до поздней ночи. Так мы с БорисомМихайловичем и не попрощались. Почти не покидал я Ставку все последующие дни.
С каждым часом нарастало напряжение. Участились бомбежки. Однако ЦК ВКП(б) иСоветское правительство продолжали наращивать силы для защиты Москвы.
19 октября ГКО постановил ввести с 20 октября в Москве и прилегающих к нейрайонах осадное положение. Жители Москвы сутками не выходили с заводов, непокидали строительство оборонительных рубежей. Усиленный выпуск военнойпродукции, форсированное строительство оборонительных рубежей, дополнительныеформирования соединений и частей народного ополчения, коммунистических ирабочих батальонов - все это явилось неоценимым вкладом москвичей в дело защитыгорода.
К концу октября советские воины остановили врага на рубеже Волжскоговодохранилища, восточнее Волоколамска и далее по линии рек Нара и Ока, а наюго-западных подступах к Москве - в районе Тулы, где 50-ю армию стойкоподдерживали отряды тульских рабочих.
Итоги октябрьских событий были очень тяжелы для нас. Армия понесла серьезныепотери. Враг продвинулся вперед почти на 250 км. Однако достичь целей,поставленных планом «Тайфун», ему не удалось. Стойкость и мужествозащитников советской столицы, помощь тружеников тыла остановили фашистскиеполчища. Группа армий «Центр» была вынуждена временно прекратитьнаступление. В этом - главный итог октябрьского периода Московской битвы, оченьважного и ответственного во всем сражении за Москву. Еще и еще раз хочуотметить, что советские воины выстояли, сдержали натиск превосходившего насчисленностью и вооружением врага и что большую роль в этом сыграла твердостьруководства со стороны Центрального Комитета партии и ГКО во главе с И. В.Сталиным. Они осуществляли неустанную деятельность по мобилизации ииспользованию сил страны.
Хочется сказать также и о том, что даже в эти исключительно тяжелые дниправительство нашло возможным отметить работу нашей группы работниковГенерального штаба, обслуживавших Ставку в оперативном отношении. В концеоктября во время одного из телефонных разговоров И. В. Сталин спросил, не смогли бы я написать постановление о присвоении очередного воинского звания одномуиз генералов. Я ответил согласием и спросил, о присвоении какого звания и комуидет речь, совершенно, конечно, не   подозревая, что будет названо мое имя.Услышав свою фамилию, я попросил освободить меня от выполнения этого поручения.Сталин, шутя, ответил:
- Ну хорошо, занимайтесь своими делами, а уж в этом мы как-нибудь обойдемся и  без вас.
Поблагодарив за такую высокую оценку моей работы, я поинтересовался, можно лиотметить также и заслуги моих прямых помощников, не менее меня работающих встоль напряженное время. Сталин согласился с этим предложением и обязал менясообщить А. Н. Поскребышеву, кого и как следует отметить. 28 октября 1941 годапостановлением СНК СССР четверым из нашей оперативной группы были присвоеныочередные воинские звания: мне - генерал-лейтенанта, А. Г. Карпоносову, В. В.Курасову и Ф. И. Шевченко - генерал-майора.
Это внимание, проявленное к нам, тронуло нас до глубины души. Уже говорилось,что И. В. Сталин бывал и вспыльчив, и несдержан в гневе, тем болеепоразительной была эта забота в условиях крайне тяжелой обстановки. Это один изпримеров противоречивости личности И. В. Сталина. Припоминаются и другие факты.В особо напряженные дни он не раз говорил нам, ответственным работникамГенштаба, что мы обязаны изыскивать в сутки для себя и для своих подчиненныхкак минимум пять-шесть часов для отдыха, иначе, подчеркивал он, плодотворнойработы получиться не может. В октябрьские дни битвы за Москву Сталин самустановил для меня отдых от 4 до 10 часов утра и проверял, выполняется ли этоего требование. Случаи нарушения вызывали крайне серьезные и в высшей степенинеприятные для меня разговоры. Разумеется, это не была мелкая опека, авызывавшаяся обстановкой необходимость. Напряженнейшая работа, а порой инеумение организовать свое время, стремление взять на себя выполнение многихобязанностей зачастую заставляли ответственных работников забывать о сне. А этотоже не могло не сказаться на их работоспособности, а значит, и на деле.
Иногда, возвратившись около четырех часов утра от Сталина, я, чтобы реализоватьпринятые в Ставке решения, обязан был дать исполнителям или фронтам необходимыеуказания. Порою это затягивалось далеко за четыре часа. Приходилось идти нахитрость. Я оставлял у кремлевского телефона за письменным столом адъютантастаршего лейтенанта А. И. Гриненко. На звонок Сталина он обязан былдокладывать, что я до десяти часов отдыхаю. Как правило, в ответ слышалось«Хорошо».
Говоря о тяжелых и опасных для нашей столицы и страны в целомоктябрьско-ноябрьских днях, когда враг стоял у стен Москвы и Ленинграда, немогу не сказать о том огромном значении,   которые имели для москвичей, длясоветского народа и Вооруженных Сил состоявшееся 6 ноября торжественноезаседание Московского Совета депутатов трудящихся совместно с партийными иобщественными организациями столицы, посвященное 24-й годовщине ВеликойОктябрьской социалистической революции, а 7 ноября - традиционный парад войскна Красной площади. И у нас в Генштабе, несмотря на крайне тяжелое положение нафронте под Москвой, чувствовалось какое-то особенно торжественное настроение.Доклад на торжественном заседании и выступление на Красной площади Сталинаявились выражением спокойствия советских руководителей за судьбу советскойстолицы.
Под руководством Сталина над докладом трудился ряд членов Политбюро. Однажды вмоем присутствии этот вопрос обсуждался на заседании Политбюро.
Призывы Коммунистической партии, прозвучавшие в выступлениях И. В. Сталина,-отдать все силы для защиты Родины и победы над врагом, да и сам по себе парадвызвали могучий патриотический подъем в стране, вдохновили наших людей на новыегероические подвиги, на фронте и в тылу, укрепили уверенность в неизбежномпереломе в ходе войны, в победе над фашистами.
Выигранное время было использовано советским командованием для дальнейшегоусиления войск Западного направления и укрепления оборонительных рубежей.Крупным мероприятием явилось завершение подготовки очередных и внеочередныхрезервных формирований. На рубеже Вытегра - Рыбинск - Горький - Саратов -Сталинград - Астрахань создавался новый стратегический эшелон для КраснойАрмии. Здесь, на основании решения ГКО, принятого еще 5 октября, формировалосьдесять резервных армий. Создание их на протяжении всей Московской битвы былоодной из основных и повседневных забот ЦК партии, ГКО и Ставки. Мы,руководители Генерального штаба, ежедневно при докладах ВерховномуГлавнокомандующему о положении на фронтах детально сообщали о ходе созданияэтих формирований. Без всякого преувеличения должен сказать: в исходеМосковской битвы решающее значение имело то, что партия и советский народсвоевременно сформировали, вооружили, обучили и перебросили под столицу новыеармии.
В Генеральном штабе не сомневались, что гитлеровское командование также готовитвойска к возобновлению наступления. В течение первой половины ноября оносоздало две мощные ударные группировки. 15-16 ноября они перешли в наступление,стремясь обойти Москву с севера, через Клин и Солнечногорск, и с юга, черезТулу и Каширу. Тяжелые оборонительные бои продолжались всю вторую половинуноября. К концу ноября фашистским войскам   удалось северо-западнее столицыпродвинуться к каналу Москва - Волга и форсировать его у Яхромы, а наюго-востоке достичь района Каширы. Дальше враг не прошел. Утратив своинаступательные возможности, обескровленные и измотанные активной оборонойсоветских войск, соединения группы армий «Центр» в первых числахдекабря всюду вынуждены были перейти к обороне: 3 декабря - войска 4-й немецкойармии, 5 декабря - войска 3-й и 4-й танковых групп, а также 2-й танковой армии.Этим завершился наиболее трудный для нас оборонительный период битвы подМосквой.
В течение 20-дневного второго наступления на Москву фашисты потеряли более 155тыс. убитыми и ранеными, около 800 танков, не менее 300 орудий и большоеколичество самолетов.
К началу декабря изменилось соотношение сил воюющих сторон. В составе нашейДействующей армии было около 4,2 млн. человек, до 22,6 тыс. орудий и минометов,583 установки реактивной артиллерии, 1954 танка и 2238 боевых самолетов.(Правда, почти две трети наших танков и до половины самолетов были еще старыхтипов.) Вражеская армия (без ВМФ), включая союзников Германии, имела в то времяоколо 4 млн. человек, 26,8 тыс. орудий и минометов, 1940 танков и штурмовыхорудий и 3280 боевых самолетов.
Превосходство противника сохранялось в артиллерии и самолетах, но он ужеуступал нам по количеству танков. Гораздо важнее то, что в начале декабря нашеВерховное Главнокомандование располагало крупными стратегическими резервами,которые Ставка могла использовать для усиления Действующей армии. Наличныерезервы врага на советско-германском фронте были в основном израсходованы.Таким образом, на нашей стороне был ряд благоприятных факторов. Имелись,однако, и обстоятельства, которые осложнили обстановку: блокада Ленинграда,наметившийся прорыв на Кавказ из Крыма, непосредственная близость линии фронтак Москве. Перед нашим народом и его Красной Армией стояла задача не тольколиквидировать угрозу Ленинграду, Москве и Кавказу, но и вырвать стратегическуюинициативу из рук врага, создав перелом в ходе войны. Ставка предусматриваласосредоточить основные усилия на Западном направлении, где предполагалосьподготовить решительное контрнаступление. Сюда, естественно, и перебрасываласьбольшая часть резервов Ставки, маршевых пополнений, боевой техники ибоеприпасов.
В конце ноября - начале декабря в район Москвы прибыли 1-я ударная и 20-яармии, начали подходить 10-я, 26-я и 61-я резервные армии. Они выдвигались нафланги Западного фронта и на стык его с Юго-Западным фронтом. Часть сил этихармий   приняла участие в нанесении контрударов севернее Москвы. На Западныйфронт прибыли также соединения из других резервных армий и военных округов.Пополнялись и войска Калининского фронта. Значительное усиление войск Западногонаправления, хотя оно и не создавало общего превосходства над группой армий«Центр», явилось одним из важных условий для перехода вконтрнаступление. В начале декабря 1941 года группа армий «Центр»вместе с военно-воздушными силами имела под Москвой 1708 тыс. человек, около13500 орудий и минометов, 1170 танков и 695 самолетов, а мы к началуконтрнаступления - 1100 тыс. человек, 7652 орудия и миномета, 774 танка и 1000самолетов.
Сама идея контрнаступления под Москвой возникла в Ставке ВерховногоГлавнокомандования еще в начале ноября, после того как первая попыткапротивника прорваться к столице была сорвана. Но от нее пришлось тогдаотказаться вследствие нового фашистского натиска, для отражения которогопотребовались имевшиеся у нас резервы. Лишь в конце ноября, когда противникисчерпал свои наступательные возможности, его ударные группировки оказалисьрастянутыми на широком фронте и он не успел закрепиться на достигнутых рубежах,Ставка возвратилась к идее контрнаступления. Уверенность в успешностиконтрнаступления под Москвой у ГКО и Ставки была настолько велика, что 15декабря, то есть через десять дней после его начала, было принято решение овозвращении в Москву аппарата ЦК и некоторых государственных учреждений.Генеральный штаб во главе с Б. М. Шапошниковым возвратился еще в 20-х числахноября и тут же включился в работу по подготовке контрнаступления.
Нельзя не отметить, что проведение контрнаступления под Москвой в значительноймере облегчили успешные наступательные действия, предпринятые в ноябре идекабре на тихвинском и ростовском направлениях. Разгром вражеских группировокпод Тихвином и Ростовом, хотя он и потребовал от Верховного Главнокомандованияпосылки туда части резервных сил, позволил решить не только эти локальныезадачи, но и сковать противника на Северо-Западном и Южном направлениях. Темсамым фашисты были лишены возможности перебросить войска с этих направлений наусиление своей центральной группировки. 29 ноября Верховный Главнокомандующийнаправил 9-й и 56-й армиям, их командующим генерал-майору Ф. М. Харитонову игенерал-лейтенанту Ф. Н. Ремезову приветствие, а главнокомандующемуЮго-Западным направлением маршалу С. К. Тимошенко и командующему Южным фронтомгенерал-полковнику Я. Т. Черевиченко поздравление в связи с освобождениемРостова. Это было одно из первых поздравлений такого рода. Почти полгода, ссамого начала войны,   все ждали момента, когда мы начнем громить фашистов, неотступая, а заставляя их обороняться. И вот наконец дождались! В дальнейшемприветствия Верховного Главнокомандующего войскам-освободителям сталитрадицией.
Замысел контрнаступления на Центральном направлении сводился к тому, чтобыударами войск правого и левого крыла Западного фронта во взаимодействии сКалининским и Юго-Западным фронтами разгромить ударные группировки врага,стремившиеся охватить Москву с севера и юга. Ставка заранее довела докомандующих Западным и Юго-Западным фронтами общие задачи, потребовала от нихконкретных предложений по их реализации. Основную роль в этом историческомконтрнаступлении должен был сыграть и сыграл в действительности Западный фронт.30 ноября командующий этим фронтом Г. К. Жуков прислал в Генштаб планконтрнаступления Западного фронта и попросил меня «срочно доложить егонародному комиссару обороны т. Сталину и дать директиву, чтобы можно былоприступить к операции, иначе можно запоздать сподготовкой». К этому прилагалась объяснительная записка за подписями Г. К. Жукова,члена военного совета фронта Н. А. Булганина, начальника штаба фронта В. Д.Соколовского и план-карта. Хочу подчеркнуть, что Василий Данилович Соколовский,возглавлявший этот штаб с июля 1941 года до января 1943 года, внес немалуюлепту в разработку представленного Георгием Константиновичем плана.
Мне пришлось долго работать с Василием Даниловичем Соколовским. Впервые япознакомился с ним в 1935 году в Приволжском военном округе, куда я прибыл надолжность начальника отдела боевой подготовки штаба, а он только что приступилк исполнению обязанностей заместителя начальника штаба округа. Он тогда многоесделал, чтобы на должную высоту поднять боевую и оперативную подготовку воиновокруга. Затем Василий Данилович был назначен начальником штаба вновьобразованного Уральского военного округа. Он предложил мне перейти в штаб этогоокруга на должность его заместителя, но командующий округом П. Е. Дыбенко несогласился. Через некоторое время мне пришлось работать с В. Д. Соколовским вГенеральном штабе. Это был талантливейший военачальник, обладавший огромнымштабным и командным опытом, имевший очень солидную теоретическую подготовку.
Однако вернусь к разработке плана. Суть его сводилась к тому, чтобы разгромитьфланговые группировки врага на московском направлении: севернее столицы -усилиями 30-й, 1-й ударной,   20-й и 16-й армий на участке от Рогачева до Истрыв общем направлении на Волоколамск; южнее столицы усилиями 50-й и 10-й армий научастке от Тулы до Михайлова через Сталиногорск (Новомосковск) и Богородицк споворотом затем в направлении на Калугу и Белев.
Действия войск Западного фронта должны были активно поддержать соседние армии.Было очевидно, что стоявший правее Западного фронта Калининский фронт долженнанести удар 31-й армией южнее города Калинина в сторону Старицы, а левееЗападного фронта - Юго-Западный фронт ударом 3-й и 13-й армий, на участкеЕфремов - Волово в обход города Елец, в сторону Верховья.
1 декабря Ставка утвердила план военного совета Западного фронта. Накануне былирассмотрены соображения военного совета Юго-Западного фронта.
В конце ноября заболел Б. М. Шапошников, и обязанности начальника Генеральногоштаба были временно возложены Ставкой на меня. Поэтому директиву в адрескомандующего Калининским фронтом в 3.30 1 декабря подписали ВерховныйГлавнокомандующий и я. В ней указывалось, что частные атаки на разныхнаправлениях, предпринятые войсками фронта 27-29 ноября, неэффективны. Фронтуприказывалось, сосредоточив ударную группировку, в течение двух-трех днейнанести удар южнее города Калинина на Тургиново, чтобы содействоватьуничтожению клинской группировки врага войсками 1-й ударной армиигенерал-лейтенанта В. И. Кузнецова. Командующему фронтом И. С. Коневурекомендовалось использовать для этой цели пять наиболее боеспособных дивизий,мотобригаду, основную часть артиллерии Резерва Главного Командования, всереактивно-артиллерийские системы и танки.
Утром 1 декабря по указанию Верховного Главнокомандующего состоялся мойразговор с И. С. Коневым относительно этой директивы. Командующий, ссылаясь наотсутствие у него танков и нехватку сил, предлагал вместо оказания помощиЗападному фронту провести местную операцию по овладению городом Калинин. Стаким заявлением нельзя было согласиться, оно преследовало только локальныеинтересы и шло вразрез с общей целью. Я вынужден был заявить И. С. Коневуследующее:
- Товарищ командующий! Известны ли вам события под Ростовом? Сорвать  наступление немцев на Москву и тем самым не только спасти Москву, но иположить начало серьезному разгрому противника можно лишь активными действиямис решительной   целью. Если мы этого не сделаем в ближайшие дни, то будетпоздно. Калининский фронт, занимая исключительно выгодное оперативное положениедля этой цели, не может быть в стороне от этого. Вы обязаны собрать буквальновсе для того, чтобы ударить по врагу, а он против вас слаб. И, поверьте, успехбудет обеспечен. Товарищ Сталин разрешил немедленно перебросить вам для этойцели еще одну, 262-ю стрелковую дивизию Северо-Западного фронта. Она начинаетпогрузку сегодня в 18.00. Дивизия имеет в своем составе свыше 9 тыс. человек инеплохо вооружена. Ставка Верховного Главнокомандования считает не тольковозможным, но и необходимым снять с фронта и сосредоточить для этого ударауказанные мной дивизии. Мне непонятно ваше заявление, что все эти дивизии имеютв своем составе всего лишь по 2-3 тыс. человек. Передо мной донесение вашегоштаба, полученное 24 ноября 1941 года, по которому 246-я стрелковая дивизияимеет 6 тыс. 800 человек, 119-я - 7200, 252-я - 5800, 256-я - 6000 и т. д. Еслив этих дивизиях, как вы заявили, действительно слаба артиллерия, то вы сможетеусилить их за счет артполков Резерва Главного Командования, которых вы имеете9. По вопросу о танках буду докладывать Верховному. Ответ дадим позднее…
После этого началось конкретное обсуждение предлагаемой Ставкой операции. И. С.Конев, прося все же усилить его фронт, заверил, что будет действовать так, кактребует Ставка, нанося удар на Тургиново с целью «обязательно прорватьоборону и выйти в тыл противнику».
Ставка была очень озабочена обеспечением точного выполнения этого приказа.
Днем 4 декабря, будучи на очередном докладе в Кремле у Сталина, я получилуказания в ночь на 5 декабря отправиться в штаб Калининского фронта, чтобылично передать командующему фронтом директиву на переход в контрнаступление иразъяснить ему все требования по ней. Когда я покидал Сталина, получил и другоеего указание - вечером того же дня быть у него для участия в приемепредседателя совета министров Польской Республики - генерала Вл. Сикорского,причем было приказано быть в парадной форме и при орденах. Вечером вназначенный час я явился в кабинет Сталина, где застал В. М. Молотова, Г. М.Маленкова и некоторых других членов Политбюро. Взглянув на меня и заметив намоем парадном мундире орден «Красной Звезды» и медаль за «XX летРККА», И. В. Сталин спросил, почему я не надел остальные ордена. Яответил:
- Не надел потому, что других нет.
На вопрос, за что и когда получил «Красную Звезду», ответил, что вдекабре 1939 года за добросовестную работу в Генштабе во времясоветско-финляндского конфликта. Сталин, как мне показалось, удивленно покачалголовой. Затем я вместе с остальными направился в зал приема.
В ночь на 5 декабря я в сопровождении военного комиссара оперативногоуправления Генштаба генерал-майора И. Н. Рыжкова и некоторых штабных офицеровприбыл в штаб Калининского фронта и там, на месте, передал командующему фронтомпоследние уточнения Ставки по переходу в контрнаступление. Штаб фронтанаходился в деревне Большое Кушалино, в 40 км северо-восточнее города Калинина.Я вспомнил, что в этом самом Кушалине полтора десятка лет назад я, будучикомандиром 142-го стрелкового полка, проверял ход допризывной подготовки.
Нельзя не сказать здесь о тех крайне невыгодных и тяжелых для Западного фронтаусловиях, в которых протекала его подготовка к переходу в контрнаступление. Набольшинстве участков фронта она осуществлялась в обстановке напряженнейших инепрерывных оборонительных боев с наседавшим противником и лишь на отдельныхучастках постепенно перерастала в контрнаступление в результате успешныхконтрударов наших войск. На правом крыле фронта 1-я ударная армия с 29 ноябряпо 3 декабря вела трудные бои с вражескими войсками, захватившими мост черезканал Москва - Волга у Яхромы и вышедшими на восточный берег. В центре фронтанемцы неожиданно для нас прорвали линию обороны в стыке 5-й и 33-й армий иповели наступление на Кубинку. Лишь 4 декабря этот прорыв удалосьликвидировать. Еще сложнее была обстановка у войск Юго-Западного фронта, ибоподготовка к контрнаступлению его правого крыла велась в условиях, когдаинициатива еще находилась полностью в руках противника и наши войска продолжалипятиться на восток. 5 декабря, иными словами на четвертый день послеутверждения представленного комфронтом плана перехода в наступление, на участке13-й армии фашисты захватили Елец - очень важный, особенно в период подготовкивойск к контрнаступлению, железнодорожный узел.
Начало контрнаступления Ставка определила 5-6 декабря. Фактически же событияразвивались так. После ударов авиации и артиллерийской подготовки выполнениеплана контрнаступления началось войсками Калининского фронта 5 декабря, авойсками ударных группировок Западного и Юго-Западного фронтов - 6 декабря.Развернулось грандиозное сражение. Успех нарастал с каждым днем. Инициативабесспорно переходила к нам. Неожиданный   удар советских войск произвелошеломляющее впечатление на фашистское командование. 8 декабря Гитлер подписалтак называемую директиву № 39, предусматривавшую общий переход немецких войскна всем Восточном фронте к стратегической обороне. Это полностью подтвердилоправильность выбранного Ставкой момента перехода в контрнаступление. ВерховноеГлавнокомандование внимательно следило за ходом событий и, по мере продвижениявойск, ставило фронтам дальнейшие задачи. Нередки были случаи, когда в ходеборьбы отдельные решения и действия командующих фронтами поправляли. Помню, 12декабря 1941 года, когда Б. М. Шапошников уже выздоровел, ВерховныйГлавнокомандующий в нашем присутствии передал командующему Калининским фронтомпо прямому проводу: «Действия вашей левой группы нас не удовлетворяют.Вместо того, чтобы навалиться всеми силами на противника и создать для себярешительный перевес, вы… вводите в дело отдельные части, давая противникуизматывать их. Требуем от вас, чтобы крохоборскую тактику заменили вы тактикойдействительного наступления». Командующий попробовал сослаться наоттепель, трудности переправы через Волгу, получение немцами подкрепления ипр., но в заключение сказал: «Понял, все ясно, принято к исполнению,нажимаю вовсю».
15 декабря Генеральный штаб подсказал главкому Юго-Западного направления С. К.Тимошенко, что у него правое крыло фронта отстает от наступающей на левом крылеЗападного фронта 10-й армии на 100 км, оголяя ее фланг и подставляя армию подфашистский удар со стороны Мценска. 16 декабря Западному фронту было указано, что оннеоправданно сосредоточил перед Волоколамском сразу четыре армии и что 30-юармию в полном составе следует передать в подчинение командующему Калининскимфронтом с задачей: левым флангом армии занять Старицу, а правым флангомперехватить с юга и с юго-запада все пути сообщения калининской группыпротивника и тем самым завершить ее окружение.
В ходе контрнаступления под Москвой выявился ряд крупных недостатков как вуправлении войсками, так и в их действиях. В течение первых десяти дней правоекрыло Западного фронта, ведя упорные бои за вражеские узлы сопротивления иопорные пункты, продвигалось медленнее, чем было запланировано. Правда,продвижению мешал довольно глубокий снежный покров. Однако   главноезаключалось в нехватке танков, авиации, боеприпасов на нужном направлении.Соединения, части и подразделения строили свои боевые порядки двухэшелонно иатаковали после короткой, недостаточной по силе артподготовки; сопровождениеатакующих пехоты и танков в глубине обороны противника артиллерийским огнемприменялось не совсем удачно и не всегда. Танковые части использовались обычнодля непосредственной поддержки пехоты, почти не получая самостоятельных задач.Постепенно, однако, советские войска накопили опыт, начали действовать болееуспешно. Врага преследовали подвижные отряды, которые прорывались в фашистскийтыл, отрезая пути отхода и сея панику. Широко стали применяться ночные действиясо скрытными, внезапно наносимыми ударами. Существенную помощь оказываливойскам Западного направления другие фронты. Было отбито второе наступление наСевастополь. Продолжала отступать тихвинская группировка фашистов. Успешно былапроведена Керченско-Феодосийская десантная операция, в результате в ВосточномКрыму мы захватили крупный плацдарм.
К началу января 1942 года войска Калининского, Западного и правого крылаЮго-Западного фронтов вышли на рубеж Селижарово, Ржев, Волоколамск, Руза,Мосальск, Белев, Мценск, Новосиль, где их контрнаступление и завершилось. Этобыла первая в Великую Отечественную крупная наступательная операциястратегического значения, в итоге которой ударные группировки врага под Москвойбыли разгромлены и отброшены к западу на 100, а в ряде мест и до 250 км.Непосредственная угроза Москве и всему Московскому промышленному району былаликвидирована, и контрнаступление под Москвой переросло в общее наступлениесоветских войск на Западном направлении. В результате этого наступления войскаЛенинградского, Волховского и правого крыла Северо-Западного фронтов присодействии Балтийского флота должны были разгромить главные силы группы армий«Север» и ликвидировать блокаду Ленинграда; Калининский и Западныйфронты во взаимодействии с армиями Северо-Западного и Брянского фронтов обязаныбыли окружить и разгромить главные силы группы армий «Центр»; Южный иЮго-Западный фронты имели задачу нанести поражение группе армий «Юг»и освободить Донбасс; Кавказскому фронту совместно с Черноморским флотомпредстояло в течение зимы освободить от врага Крым.
Как рождался этот замысел? Остановлюсь на этом несколько подробнее. 10 января1942 года Ставка направила военным советам фронтов и армий директивное письмо.Инициатором его был И. В. Сталин. Во вступительной части письма Ставка обращалавнимание на то, чтобы войска при переходе в общее наступление   всемерно учлиопыт, полученный при контрнаступлении под Москвой и в других зимнихнаступательных операциях 1941 года, и избежали бы недочетов, которыенаблюдались там. Это особенно относилось к вопросам создания ударныхгруппировок, обеспечивающих превосходство над противником на основныхнаправлениях, и к вопросам более рационального использования артиллерии с тем,чтобы, отказавшись от отжившей свой век артиллерийской подготовки в старойформе, перейти к практике артиллерийского наступления для того, чтобыподдерживать пехоту и танки непрерывно от начала и до конца боя. РаботникиГенштаба считали эти указания очень важными для командования и войск в целом,но понимали также и то, что одних рекомендаций было недостаточно. Длявыполнения определенных Ставкой огромных задач нужны были прежде всегодополнительные, притом весьма значительные силы: вооружение, боеприпасы, боеваятехника. Все это фронт получал, но пока что до полного удовлетворения его нуждбыло далеко. Для создания и накопления необходимых резервов Ставке требовалосьвремя. Вот почему войска вынуждены были, не завершив начатых тогданаступательных операций, переходить к обороне. К моменту перехода советскихвойск к общему наступлению в танках и авиации мы превосходили врага примерно вполтора раза, по пехоте и артиллерии наши силы были равны.
Финал великой битвы под советской столицей имел исключительноеморально-политическое значение. Ведь Гитлер в своей агрессивной политике дотого момента не знал неудач. Он захватывал одну страну за другой, овладел чутьли не всей Западной Европой. Немецкая армия в глазах значительной частичеловечества была окружена ореолом непобедимости. И вот впервые«непобедимые» немецкие войска были биты, и биты по-настоящему. ПодМосквой фашисты потеряли более 500 тыс. человек, 1300 танков, 2500 орудий,более 15 тыс. машин и много другой техники. Таких потерь фашистская армия ещене знала.
Гитлеровские оккупанты были полностью изгнаны из Московской, Тульской,Рязанской, частично - Ленинградской, Калининской, Смоленской, Орловской,Курской, Сталинской, Харьковской областей, с Керченского полуострова. Значениеэтих побед состояло в том, что советские войска вырвали стратегическуюинициативу из рук противника, не позволив ему достичь ни одной изстратегических целей, предусмотренных «планом Барбаросса». Подвоздействием сокрушительных ударов «план Барбаросса» рухнул, а егооснова - теория молниеносной войны - потерпела полный крах, заставив фашистскоеруководство перейти к ведению стратегии затяжной войны. В ходе зимнегонаступления советские войска разгромили до 50. дивизий врага, нанеся особенносерьезное   поражение основной группировке вражеских войск - группе армий«Центр». И только в результате резкого ослабления своих сил в Европе,где в то время не велось активных действий против Германии, фашистам удалосьспасти свои войска на советско-германском фронте от полной катастрофы.
Победа под Москвой и зимнее наступление еще выше подняли политико-моральноесостояние Красной Армии, ее командно-политического состава, ее бойцов, которыевоочию убедились, в какой панике и на каких огромных участках фронта под силойих героических ударов бегут захватчики.
Эти первые и столь важные победы советских войск укрепили веру всех советскихлюдей в непобедимость Красной Армии. Советский народ еще теснее сплотилсявокруг своей родной Коммунистической партии, убедился, что под ее руководствомпобеда над фашизмом не только возможна, но и неизбежна.
Большое впечатление произвели наши успехи и за рубежом. В оккупированныхфашистской Германией странах усилилось движение сопротивления нацистскомурежиму. Тот факт, что Москва с честью выдержала тяжелое испытание и не толькоустояла перед натиском врага, но и нанесла гитлеровским армиям первое серьезноепоражение в войне, был воспринят во всем мире как общая победа прогрессивныхсил над фашизмом. По образному выражению одного из виднейших деятелеймеждународного рабочего движения У. Фостера, контрнаступление Красной Армии подМосквой знаменовало переход к великому народному наступлению -против фашизма.
Московская победа показала всему миру, что Советская страна способна сокрушитьагрессора. Это сыграло неоценимую роль в укреплении антигитлеровской коалиции.
Отмечая факторы, обеспечившие победу под Москвой, следует прежде всего сказатьо массовом героизме советских воинов, воспитанных партией в духе преданностисоциалистической Отчизне, о неодолимой силе советского патриотизма. 36 тыс.бойцов и командиров были награждены орденами и медалями. В боях отличились нетолько отдельные воины, но и целые соединения. За образцовое выполнение боевыхзаданий и проявленные при этом доблесть и мужество звание гвардейских былоприсвоено десяти стрелковым, двум мотострелковым, пяти кавалерийским дивизиям,двум кавалерийским корпусам, двум стрелковым, двум морским стрелковым и четыремтанковым бригадам, двум мотоциклетным, девяти артиллерийским, четыремпротивотанковым артиллерийским, двум истребительным, одному штурмовомуавиационным полкам и одному полку связи. Особо отличившимся НО воинам, в томчисле 28 воинам 8-й гвардейской стрелковой дивизии, летчикам Е. М. Горбатюку,В. А. Зайцеву, А. Н. Катричу, В. Е. Ковалеву, И. Н. Калабушкину, Н. Г.Лесконоженко, В. В. Талалихину, И. М. Холодову, танкисту В. А. Григорьеву былоприсвоено звание Героя Советского Союза. Медалью «За оборону Москвы»награждено более миллиона человек. Великий подвиг защитников Москвы иучастников разгрома врага на подступах к столице золотыми буквами вписан висторию борьбы советского народа за свою свободу и независимость.
Победа под Москвой свидетельствовала о росте боевого мастерства Красной Армии ипрежде всего ее командных кадров. Не только в ГКО и Генштабе, но и весь народузнал имена основных участников битвы под Москвой: командующих фронтами иармиями Г. К. Жукова, И. С. Конева, С. К. Тимошенко, К. К. Рокоссовского, Л. А.Говорова, К. Д. Голубева, Ф. И. Голикова, И. В. Болдина, А. И. Еременко, М. Г.Ефремова, И. Г. Захаркина, Ф. Я. Костенко, Я. Г. Крейзера, В. И. Кузнецова, Д.Д. Лелюшенко, М. М. Попова, В. А. Юшкевича; руководящих работников штабовфронтов и армий В. Д. Соколовского, Г. К. Маландина, М. В. Захарова, М. И.Казакова, П. И. Бодина, Г. Ф. Захарова, В. С. Голушкевича, Л. М. Сандалова, Н.Д. Псурцева; командиров корпусов, дивизий и бригад А. П. Белобородова, И. В.Панфилова, В. И. Полосухина, А. И. Лизюкова, П. А. Белова, Л. М. Доватора, П.А. Ротмистрова, М. Е. Катукова, И. А. Плиева, И. Ф. Петрова, П. Г. Чанчибадзе имногих других.
Огромную организаторскую и воспитательную работу среди личного состава войскпровели члены военных советов Западного фронта Н. А. Булганин, Д. А. Лестев, И.С. Хохлов, Калининского - Д. С. Леонов, Юго-Западного фронта - Н. С. Хрущев иК. А. Гуров, а также члены военных советов армий, партийные организации,политработники войсковых соединений и частей. Ведущую роль в ходе боев сыграликоммунисты, своим бесстрашием, организованностью и стойкостью цементировавшиечасти и соединения.
Особо хочется подчеркнуть тот факт, что в период Московской битвы поднялосьнаше военное искусство. Нельзя не отметить огромного значения, которое имелосвоевременное накопление и целеустремленное использование советскимкомандованием стратегических резервов. Надо прямо сказать, что, несмотря натяжелую, порой критическую обстановку в дни героической обороны Москвы, СтавкаВерховного Главнокомандования проявила большую выдержку и волю, сохраниввыдвинутые в район Москвы стратегические резервы для перехода Красной Армии врешительное контрнаступление. Опыт Московской битвы в использовании резервовСтавки весьма поучителен.
В период тяжелых оборонительных сражений и в дни контрнаступления и затемобщего наступления внесли достойный вклад в дело разгрома врага партизаныПодмосковья, Тульской, Смоленской, Калининской областей и Белоруссии. Своимиударами по коммуникациям вражеских войск, по тылам и штабам, узлам связи игарнизонам они нарушали снабжение и затрудняли их боевые действия. Партизанскиеотряды нередко выступали вместе с частями Красной Армии. Партизанский полкимени Лазо, отряд «Северный медведь», отряд Жабо и другиеподдерживали радиосвязь со штабом Западного фронта и выполняли его задания.
В дни Московской битвы выдающиеся подвиги совершили З. Космодемьянская, Л.Чайкина, В. Карасев, К. Заслонов и другие партизаны. Родина высоко оценилаподвиг советских людей, действовавших в тылу врага. Многие из них былиудостоены высокого звания Героя Советского Союза. За выдающиеся заслугитрудящихся столицы, за мужество и героизм в борьбе с врагом Москва быланаграждена в сентябре 1947 года орденом Ленина, а в день 20-летия победы надфашистской Германией удостоена звания города-героя.
Москвичи свято выполняли свой долг перед Родиной не только участием в борьбепротив врага на полях сражений, но и самоотверженным трудом на фабриках изаводах. Никогда не забудется, какой была Москва в те дни. Трудящиеся столицыпревратили ее в крупный арсенал, который и в дни битвы под Москвой, и вдальнейшем поставлял фронту автоматы, минометы, пулеметы, снаряды и многие видыдругого вооружения. Среди дорогих моему сердцу реликвий я берегу грамоту,которая была вручена мне в Генштабе 27 сентября 1943 года автозаводцами. Вотнесколько строк из грамоты: «Коллектив Московского ордена Ленинаавтозавода в грозные дни октября месяца 1941 года по заданию партии началпроизводство автоматов-пулеметов образца 1941 года. Почетную и ответственнуюзадачу, поставленную партией перед коллективом завода - дать как можно большеавтоматов Красной Армии,- коллектив завода выполнил. Из месяца в месяцперевыполняя задания Государственного Комитета Обороны, коллектив к 27 сентября1943 года обеспечил выпуск одного миллиона ППШ, ставших массовым оружиемКрасной Армии». Грамота сопровождала юбилейный, миллионный экземпляравтомата. Вот и теперь я смотрю на подписи директора завода И. Лихачева,парторга ЦК ВКП(б) И. Горошкина, председателя завкома Н. Баранова, секретарякомитета ВЛКСМ Т. Морозовой и думаю о том, какой же труд стоит за этимикороткими словами «миллионный автомат». Сколько ночей недоспалиславные труженики-автозаводцы и их руководители. А сколько было в Москве такихпредприятий,   коллективы которых, как и автозаводцы, не считаясь ни с чем,работали дни и ночи, чтобы дать фронту все необходимое!
Москвичи успешно выполнили разработанный Центральным Комитетом партии иправительством на четвертый квартал 1941 года план перестройки столичнойпромышленности. Этот напряженный план, несмотря на всю сложность военнойобстановки, был даже перевыполнен. В защиту Москвы, в разгром врага у стенгорода-героя особенно достойный вклад внесли московские женщины и молодежь. Ихблагородные дела навсегда останутся в памяти советского народа. И когда я думаюо нашей победе под Москвой, неизменно вспоминаю слова бессмертного Ленина,который говорил: «Во всякой войне победа в конечном счете обусловливаетсясостоянием духа тех масс, которые на поле брани проливают свою кровь. Убеждениев справедливости войны, сознание необходимости пожертвовать своею жизнью дляблага своих братьев поднимает дух солдат и заставляет их переносить неслыханныетяжести».
В начале 1942 года в столицу вернулись из эвакуации почти весь государственныйаппарат и государственные учреждения; вернулась и значительная часть населениястолицы. Моя семья, находившаяся в эвакуации в Челябинской области, приехала вМоскву в последних числах февраля. Квартира на Тишинской площади, в которой мыпроживали до войны, к тому времени распоряжением правительства была замененаквартирой в правительственном доме на улице Грановского…

Оборона Ленинграда

Вражеские замыслы.- Блокада.- Ошибочное решение.- Меры по спасению 2-йударной.- Операция «Искра».- После снятия блокады.- Уроки битвы заЛенинград. 
Война сразу поставила перед Ставкой, Генеральным штабом очень трудную ипо-особому тревожную проблему защиты Ленинграда. Враг с ожесточением рвался кгороду имени великого Ленина - городу нашей революционной и национальнойгордости. С овладением Ленинградом он связывал свои далеко идущие политическиеи военные планы.
Мне не раз приходилось слышать, что Генеральный штаб в предвоенные годы малоуделял внимания укреплению обороны   Ленинграда от возможной агрессии, а отсюдавытекали и трудности его защиты. Упрек не совсем справедливый. Вопросукрепления безопасности советских приграничных зон, в том числе и Ленинграда,решался не только в зависимости от точки зрения того или другого лица, несущегоза это ответственность. Он в равной, если не в большей мере связан сэкономическими и материальными возможностями государства.
Даже если бы не был допущен просчет при окончательной корректировкеоперативного плана отражения агрессии, о чем я уже писал, вряд ли могли бы мысделать больше того, что было сделано в предвоенные годы. А было сделано, какизвестно, немало. Достаточно указать на то, что в итоге советско-финляндскогоконфликта на значительное расстояние была отодвинута государственная границаСССР от Ленинграда. Однако на советском северо-западе не был осуществлен рядмер стратегического характера: строительство достаточного количестваукреплений, аэродромов, создание сети шоссейных дорог и т. д. Но для таких мер,требующих огромных капиталовложений, наше государство не располагаловозможностями. При всем том внимании, которое уделял Центральный Комитет партиибезопасности северо-запада, Ленинграда, главной задачей все же осталосьукрепление обороны Западного и Юго-Западного направлений.
Предвидел ли Генеральный штаб возможность агрессии фашистской Германии попобережью Балтийского моря, через Прибалтику?
Да, безусловно, предвидел. И оперативным планом, разработанным поднепосредственным руководством Б. М. Шапошникова, были предусмотрены меры борьбыс врагом на этом направлении. Побережье Балтийского моря обозначалось как одноиз важных направлений ожидаемой агрессии со стороны Германии. Точка зрения И.В. Сталина на возможность главного направления военных действий Германии иизменения в оперативном плане касалась прежде всего перераспределения сил исредств Западного и Юго-Западного направлений.
Правильность предположений Б. М. Шапошникова подтверждает ныне широкоизвестный«план Барбаросса». В нем Ленинград очерчен как важный стратегическийпункт, с захватом которого нацистские главари предрекали Советскому Союзувесьма ощутимый спад оборонительных возможностей. С падением Ленинграда онисвязывали свое безраздельное господство на Балтике и, кстати сказать,стремление еще крепче затянуть петлю оккупационного режима в Скандинавскихстранах.
Никто из стоявших у кормила политического и военного правления Германии несомневался в том, что наступление на Ленинград   будет проведено быстро, безкаких-либо существенных осложнений. Они уповали на превосходство в силахнацеленной на Ленинград группы армий «Север» - один к трем в еепользу. Они также рассчитывали, что малочисленные советские войска,прикрывавшие Прибалтику, не смогут показать высоких боевых качеств, так какбудут сломлены морально и психологически.
Но вопреки таким расчетам, уже на дальних подступах к Ленинграду, особенно наЛужской оборонительной полосе, простиравшейся на 250 км от Финского залива доозера Ильмень, развернулись исключительно яростные и затяжные бои, зачастую неимевшие пауз, длившиеся сутками. В ленинградском небе наши воздушные бойцыпротивостояли целым армадам фашистской авиации («люфтваффе») и, еслииссякал боезапас, бесстрашно шли на таран. Разящие удары по фашистским полчищамнаносили артиллеристы кораблей Балтийского флота, кронштадтских фортов ибереговой обороны. Большую помощь непосредственным защитникам Ленинградаоказывали моряки-балтийцы, действовавшие на островах Моонзундского архипелага иполуострова Ханко. На оккупированной территории Ленинградской областиразгоралось пламя партизанской борьбы.
В связи с обострением обстановки под Ленинградом К. Е. Ворошилов и А. А.Жданов, как я уже отмечал, были вызваны в Ставку. Разговор происходил настанции метро «Кировская». Верховный Главнокомандующий суровообошелся с ними и потребовал разработать оперативный план защиты Ленинграда. К.Е. Ворошилов и А. А. Жданов не высказали ни слова обиды на резкость тона, онилишь попросили помощи резервами и пообещали выполнить все указания Ставки.Чувствовалось: они глубоко переживают за судьбу Ленинграда и сознают, какаябольшая и трудная задача легла на их плечи.
По призыву Ленинградской партийной организации и командования фронтом всевзрослое население города включилось в борьбу против врага. Только за однунеделю первого военного года - с 30 июня по 6 июля - ряды ленинградскогонародного ополчения составили свыше 96 тыс. патриотов. Ленинград в самоекороткое время выставил на фронт 9 ополченческих дивизий, несколькоистребительных полков и артиллерийско-пулеметных батальонов.
Свыше полумиллиона ленинградцев, нередко под бомбежкой, возводилиоборонительные сооружения. Это был воистину колоссальный труд, нашедшийвыражение в сотнях километров траншей, противотанковых рвов, проволочныхзаграждений и лесных завалов, в тысячах долговременных и деревоземляных огневыхточек.
Улицы, проспекты и площади самого города покрывались баррикадами изжелезобетонных пирамидальных надолб весом от 0,5 до 3 т. Многие каменныездания, приспособленные к обороне, напоминали собой своего рода бастионыгромаднейшей крепости, какой предстал Ленинград перед нависшей угрозой.
Судьба города стала судьбой его жителей, и потому каждый трудился, забыв оботдыхе, каждый считал святым долгом внести свою лепту в укрепление обороны. Насокращенной производственной базе, оставшейся от эвакуации, ленинградскиерабочие - верная опора городской партийной организации - изготовляли танки,бронепоезда, пушки, минометы, пулеметы, автоматы, боеприпасы, восстанавливалиповрежденное вооружение, делали все, в чем нуждались войска. В числе первых ониосвоили выпуск реактивной артиллерии («катюши»). Что особенно хочетсяподчеркнуть, они по собственной инициативе создавали экипажи боевых машин иорудийные расчеты, чтобы при необходимости вместе с воинами принять участие вотражении вражеских атак.
По указанию Ставки и с ее помощью командование Северного фронта принимает мерык проведению более активных и решительных действий против врага. Войскамифронта был нанесен ряд контрударов по захватчикам, в числе которых хочу особовыделить контрудар под городом Сольцы с 14 по 18 июля. Кичливый враг былвынужден несколько отступить, а остатки его моторизованных соединений бежали впанике. И как следствие несколько остывают у фашистских стратегов восторг иликование, а на их место начинают приходить настроения уныния и мрачнойозабоченности. Позволю себе сослаться лишь на «Военный дневник»начальника Генерального штаба сухопутных войск тех времен, одного изсоставителей «плана Барбаросса» Ф. Гальдера.
Подводя итоги двухнедельных боев на советско-германском фронте, он не безвидимого удовольствия отмечал: «Не будет преувеличением сказать, чтокампания против России выиграна в течение 14 дней» (3 июля). Но уже неделюспустя его «Военный дневник» запестрил суждениями иной тональности вотношении ленинградского направления: «На фронте группы армий«Север» сильные арьергарды противника при поддержке танков и авиацииоказывают упорное сопротивление танковой группе Гепнера» (11 июля).«Танковая группа Гепнера, авангарды которой обессилены и устали, лишьнезначительно продвинулась в направлении Ленинграда» (12 июля).«Направление танковой группы Гепнера остановлено… Русские войскасражаются, как и прежде, с величайшим ожесточением» (15 июля).«Главком (фельдмаршал фон Браухич.- А. В.) вернулся из штаба группы армий«Север» и сообщил следующее: «Боевой состав наших соединений…резко сократился»»   (17 июля). 22 июля тот же Ф. Гальдер, признавая,что группа армий «Север» все еще не может продолжать остановленное.советскими войсками наступление на Ленинград, записал: «Во второйполовине дня - главком вернулся от фюрера: снова в ставке большая тревога поповоду группы «Север», которая не имеет ударной группировки и всевремя допускает ошибки». В данном случае шла речь о допущенномкомандованием группы «Север», не без участия фашистского главногокомандования, распылении механизированных сил танковой группы, в результатекоторого под воздействием контрудара героически и искусно действовавшихсоветских войск в районе Сольцы и Луги немецкие войска, и особенно 56-йтанковый корпус, понесли тяжелые потери.
После того как войска Северного фронта сорвали первую попытку фашистскогокомандования овладеть Ленинградом с ходу, враг некоторое время продолжал вбольшинстве случаев бесплодные атаки.
Но как только были полностью укомплектованы людьми и техникой изряднопотрепанные гитлеровские дивизии, группа армий «Север» возобновиланаступление на Ленинград. Господство в воздухе продолжало оставаться на стороне«люфтваффе».
Несмотря на героическое сопротивление войск Северного фронта, врагу,располагавшему почти трехкратным превосходством в силах на направлении своегоглавного удара, удалось осуществить прорыв в районе Шимска и 15 августа занятьНовгород. Нацистская пропаганда тотчас поспешила объявить, что еще нажим - иможно будет рассматривать в бинокль купол Исаакия, а вскоре промаршировать впарадном строю по знаменитой Дворцовой площади.
Для того чтобы облегчить положение войск, защищавших Ленинград, Ставкаспланировала и подготовила внезапное контрнаступление южнее Старой Руссы,которое из-за неблагоприятной обстановки вылилось в контрудар, начавшийся 12августа. За два дня наши войска продвинулись на 60 км, вызвав серьезныеопасения у фашистского командования за целостность тыла своих дивизий,достигших района Новгорода. Поэтому оно спешно бросает из-под Новгорода и Лугик Старой Руссе две моторизованные дивизии и переключает сюда авиационныйкорпус. Изменившееся здесь соотношение сил, острый недостаток средствпротивовоздушной обороны и авиации не позволили нашим войскам развить успех, иони вынуждены были с боями отойти на рубеж реки Ловать.
Тем не менее этот наш контрудар снова затормозил наступление врага. В памятнойзаписке от 22 августа о дальнейшем ведении войны против Советского Союза Гитлерпризнал, что «группа   армий «Север» не в состоянии в ближайшеевремя обеспечить продвижение… на Ленинград с целью окончательного окружения иликвидации этого опорного пункта и обороняющих его русских сил. Теперьобстановка требует ускоренной переброски на этот фронт дополнительныхсил…». Это и позволило вражеским войскам достичь района Чудова, выйти кКолпино, прорваться через Мгу на южное побережье Ладожского озера и взятьШлиссельбург. Ленинград, таким образом, оказался отрезанным от страны с суши.
Столь серьезное осложнение фронтовой обстановки под Ленинградом вынудило СтавкуВерховного Главнокомандования провести значительные изменения в организацииуправления войсками этого направления. Для создания наиболее благоприятныхусловий организации обороны Ленинграда и для удобства управления войскамиСеверный фронт 23 августа был разделен на два фронта - Ленинградский иКарельский.
Командующим войсками Ленинградского фронта был назначен генерал-лейтенант М. М.Попов, членом военного совета - А. А. Жданов, начальником штаба - полковник Н.В. Городецкий, командующим войсками Карельского фронта - генерал-лейтенант В.А. Фролов, членом военного совета - корпусной комиссар А. С. Желтов,начальником штаба - полковник Л. С. Сквирский.
30 августа решением ГКО упраздняется главнокомандование Северо-Западногонаправления. Входившие в состав направления фронты подчиняются непосредственноСтавке. В связи с этим с 5 сентября командующим войсками Ленинградского фронтабыл назначен Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, а генерал-лейтенант М. М.Попов - начальником штаба этого фронта, которого вскоре вновь заменил полковникГородецкий Н. В.
Не берусь судить, по каким причинам К. Е. Ворошилов обратился к И. В. Сталину спросьбой освободить его от этой должности и назначить командующим фронтакого-либо помоложе. Серьезный разговор на эту тему по телефону состоялся в моемприсутствии, причем И. В. Сталин сначала не был согласен с этим. Но посколькуфронтовая обстановка вокруг Ленинграда продолжала осложняться, телефонныйразговор с К. Е. Ворошиловым закончился решением Политбюро ЦК направить наЛенинградский фронт генерала армии Г. К. Жукова.
Георгий Константинович охотно принял это решение и, вступив 13 сентября вкомандование войсками этого фронта, со свойственной ему энергией инастойчивостью взялся за усиление обороны города. Одновременно по его настояниюначальником штаба фронта был назначен прибывший вместе с ним генерал-лейтенантМ. С. Хозин.
К. Е. Ворошилов после возвращения в Москву получает новые ответственные заданияЦК партии и ГКО. На него были возложены функции контроля за формированием иподготовкой стратегических резервов.
Командование войсками Ленинградского фронта, учтя опыт, полученный в предыдущихбоях, в сентябре и октябре отказалось от равномерного распределения сил исредств по фронту и сосредоточило основные усилия на решающих направлениях, аименно на юго-западных и южных подступах к Ленинграду. Больше внимания оноуделило и инженерному оборудованию обороны города, особенно созданию прочной иглубоко эшелонированной обороны на танкоопасных направлениях, а такжепротивотанковых районов, причем последние создавались так, чтобы они всостоянии были оказать максимальную помощь войскам фронта в решении общейзадачи - защиты города. В создании инженерной обороны города важную роль сыгралэнергичный и весьма подготовленный начальник инженерного управления фронта Б.В. Бычевский.
В интересах всемерного укрепления обороны города были успешно использованы силыи средства Краснознаменного Балтийского флота под командованием вице-адмиралаВ. Ф. Трибуца.
Нельзя не отметить также большую помощь в организации артиллерийской обороныгорода и контрбатарейной борьбы, которую оказал находившийся по заданиям Ставкив войсках фронта генерал-полковник артиллерии Н. Н. Воронов.
Боевые действия на южных подступах к Ленинграду, отмечавшиеся крайней степеньюожесточения, продолжались весь сентябрь. Огромные потери немецких войск вличном составе и технике, провал их попытки форсировать Неву и соединиться сфинскими войсками на Карельском перешейке заставили фашистское командованиеотказаться от захвата Ленинграда штурмом. Безусловно, немалую роль в этомсыграли предшествующие оборонительные действия советских войск. Сломитьсопротивление защитников города фашистское командование решило блокадой. Еще 18сентября Ф. Гальдер записал в своем дневнике: «Учитывая потребность ввойсках на ленинградском участке фронта, где у противника сосредоточены крупныелюдские и материальные силы и средства, положение здесь будет напряженным дотех пор, пока не даст себя знать наш союзник - голод» (подчеркнуто мною.-А. В.).  К концу сентября 1941 года фронт на подступах к Ленинграду как с юга,так и на Карельском перешейке и на реке Свирь стабилизировался.
8 октября 1941 года до предела осложнившаяся обстановка на подступах к Москвевынудила Ставку назначить Г. К. Жукова   командующим войсками Западного фронта.В командование войсками Ленинградского фронта вступил генерал-майор И. И.Федюнинский, а затем генерал-лейтенант М. С. Хозин.
К этому времени у защитников Ленинграда оставалась единственная связь с«Большой землей» по Ладожскому озеру, и Советское правительствоприняло все меры, чтобы наладить завоз в город самых необходимыхпродовольственных товаров, боеприпасов, горючего и топлива по этому пути и повоздуху.
Гитлеровские генералы рассчитывали, что и советские войска, и население городапрекратят борьбу, если лишить их этой связи. Решение этой задачи они видели внаступлении на Тихвин и Волхов, в соединении с финскими войсками на реке Свирьи замыкании восточнее Ладожского озера второго кольца вокруг Ленинграда.Немецкое командование пыталось уверить себя и своих солдат в том, что враспоряжении Красной Армии нет больше никаких сил и что достаточно ещенебольшого нажима и ее сопротивление будет сломлено. Это был очередной грубыйпросчет немецкого военного руководства, не сумевшего правильно оценитьизменения, происшедшие на советско-германском фронте.
В то время как силы Красной Армии возрастали, наступательные возможностинемецко-фашистской армии шли на убыль. И хотя обстановка на фронте, особенно наподступах к Москве, была для нас чрезвычайно сложной, советское ВерховноеГлавнокомандование и нас, работников Генерального штаба, очень беспокоилоположение под Тихвином. Между Ленинградским и Северо-Западным фронтами осенью1941 года, когда немецкие войска прорвались с юга к Ладожскому озеру, возникогромный разрыв. Его заполнила 54-я армия Ленинградского фронта, оказавшаясявне кольца блокады, а также 4-я и 52-я армии, подчинявшиеся непосредственноСтавке. Эти армии должны были организовать оборону вдоль реки Волхов на юг, козеру Ильмень. Но ни эти армии, ни восточный фланг Ленинградского фронта, ниправый фланг Северо-Западного фронта, начинавшийся у озера Ильмень, не сумеливоспрепятствовать вражескому удару на Тихвин.
Наступление немецко-фашистских войск началось 16 октября. С этого дня наобширном пространстве развернулись ожесточенные бои, которые сыграли решающуюроль в обороне Ленинграда. К сожалению, Ставка не могла выделить сражавшимсяздесь войскам достаточно мощных резервов, так как почти все они направлялись врайон Москвы. Поэтому врагу, обладавшему численным превосходством, удалось 8ноября захватить Тихвин, вплотную приблизиться к Волхову, перехватитьжелезнодорожную магистраль, по которой до восточного побережья Ладогинаправлялись грузы в осажденный Ленинград.
Было ясно, что с падением Тихвина появилась угроза прорыва немцев с юга в тыл7-й отдельной армии, которая на реке Свирь затормозила наступление финнов.Соединение немцев с финнами означало не только двойное кольцо блокады вокругЛенинграда, но и позволяло фашистскому командованию организовать общеенаступление на Вологду.
Однако войска 7-й отдельной армии под командованием К. А. Мерецкова,возглавившего по указанию Ставки одновременно и 4-ю армию, сумелистабилизировать положение. Немецкие войска были основательно измотаныизнурительными боями в лесисто-болотистой местности. Растянутые на350-километровом фронте от Мги через Волхов, Тихвин до Новгорода, ониподвергались непрерывным ударам наших войск.
Между тем условия жизни и работы в блокированном Ленинграде становились всеболее невыносимыми. В ноябре были израсходованы последние запасы привозноготоплива. Остановились электростанции и предприятия. Прекратил движениегородской транспорт. Перестал действовать водопровод. Но еще более остров:положение создалось с продовольствием. Его доставка, как и других грузов,водным путем прервалась из-за ледостава и штормов на Ладожском озере.Приходилось несколько раз сокращать суточную норму выдачи хлеба жителям ивойскам. С 20 ноября рабочие; стали получать 250 г хлеба в сутки, иждивенцы идети - 125 г, войска первой линии и боевых кораблей - 300 г хлеба и 100 гсухарей.
В ноябре начался голод, вызвавший смертность городского населения. Врагзлорадствовал, ему казалось, что дни Ленинграда, скованного необычайно суровымиморозами, лишенного воды и света, регулярного подвоза продуктов питания,сочтены. Но ленинградцы, сплоченные своей партийной организацией,самоотверженно преодолевали неимоверные лишения, с яростью,порожденной жгучей ненавистью к фашистским извергам, отдавали все силы борьбе.Уверенность, что Коммунистическая партия, Родина не оставят их в беде, помогалаим сохранять непреклонную волю к победе.
Сегодня у Вагановского спуска к Ладожскому озеру высится монумент в виде двухнесмыкающихся полуарок, которые символизируют блокадное кольцо с просветомавтомобильной трассы, названной ленинградцами «Дорогой жизни».
«Дорога жизни» не имеет прецедента в военной истории. Ее созданиеявилось одним из наиважнейших мероприятий, призванных облегчить положениегорода и его населения, обеспечить войска и силы флота всем необходимым дляведения боевых действий. Днем и ночью непрерывным потоком, нередко подбомбежкой и   артиллерийским обстрелом, шли в Ленинград автомашины, груженныепродуктами питания, медикаментами, топливом, техникой, боеприпасами, аобратными рейсами увозили женщин, детей, стариков, раненых и больных.
Не сумев взять Ленинград с ходу, фашистское командование приступило ксистематическому его разрушению. Сюда были стянуты почти все сверхтяжелыеосадные орудия, вплоть до 420-мм калибра. На плане Ленинграда, попавшем в нашируки, гитлеровцы в качестве объектов разрушения занумеровали все жизненные икультурные центры города. За время блокады на город было обрушено около 150тыс. снарядов, более 100 тыс. зажигательных и свыше 4,6 тыс. фугасных бомб.Многие здания - памятники национального и мирового значения были разрушены илисерьезно повреждены.
С наступлением зимы возникла угроза вторжения врага в Ленинград по льдуФинского залива. Поэтому защитники города сделали все от них зависящее, чтобыукрепить подступы со стороны моря, пополнить гарнизоны передовых баз флота наостровах Финского залива и главной базы флота - Кронштадта. В русло Невы вошлибоевые корабли, благодаря чему значительно выросла огневая мощь обороны. Дляборьбы с вражеской артиллерией усиливалась и приобретала дальнейший опытконтрбатарейная артиллерийская группа. Имела вполне завершенную системупротивовоздушная оборона.
Учитывая исключительно тяжелое положение, в котором находились войска инаселение Ленинграда, Верховное Главнокомандование принимало все меры к тому,чтобы как можно быстрее снять блокаду с осажденного города. Несмотря на то чтоСтавка остро нуждалась в резервах для задуманного контрнаступления на главном -Западном - направлении, она тем не менее направила под Ленинград две армии. Врезультате этого общее соотношение сил и средств на Северо-Западном направлениик началу января уже изменилось в пользу советских войск.
Чтобы наладить управление войсками на этом ответственном направлении, Ставкаобразовала 17 декабря 1941 года Волховский фронт, в состав которого вошли 4-я,52-я, 59-я и 26-я армии; командующим войсками фронта был назначен генерал армииК. А. Мерецков. До нового года войскам этого фронта удалось очистить отфашистов часть нашей территории, существенно ослабить силы немецкой группыармий «Север». ГКО и Ставка наладили снабжение голодавшего Ленинградачерез Ладогу. А пока враг отбивался от контрнаступлений советских войск насевере и юге, мы готовили, а затем и осуществили руководство крупнымконтрнаступлением под Москвой.
Ставка Верховного Главнокомандования приказала войскам Волховского иЛенинградского фронтов нанести поражение вражеской группировке, вышедшей кЛадожскому озеру в районе Мги, и снять блокаду с Ленинграда. Главная роль ввыполнении этой задачи отводилась Волховскому фронту, войска которого должныбыли во взаимодействии с 54-й армией Ленинградского фронта окружить иуничтожить выдвинувшуюся к Ладожскому озеру крупную группировку противника.
В начале января 1942 года в соответствии с планом операции советские войскаперешли в наступление. Но нас постигла неудача. Почти всю зиму, а затем и веснупытались мы прорвать кольцо ленинградской блокады, нанося удары по нему с двухсторон: изнутри - войсками Ленинградского фронта, снаружи - Волховского, сцелью соединиться после удачного прорыва этого кольца в районе Любани.
Главную роль в Любанской операции играла. 2-я ударная армия (бывшая 26-я армия)волховчан. Она вошла в прорыв немецкой линии обороны на правом берегу рекиВолхов, но достичь Любани не сумела и завязла в лесах, болотах. Ослабленныеблокадой ленинградцы тем более не смогли решить свою часть общей задачи. Делопочти не двигалось.
В конце апреля в Ставку прибыл командующий Ленинградским фронтом М. С. Хозин идоложил, что неудача Любанской операции произошла вследствие отсутствия единогокомандования войсками, защищавшими Ленинград. Он предложил объединить войскаЛенинградского и Волховского фронтов, а командование объединенным фронтомвозложить на него. Думаю, что он верил в правильность и целесообразность своегоплана.
Б. М. Шапошников сразу же выступил против такого предложения. И. В. Сталин,напротив, встал на позицию Хозина, и было принято решение о ликвидацииВолховского фронта, передаче его войск Ленинградскому фронту, а командующегоВолховским фронтом К. А. Мерецкова назначили сначала заместителем командующегоЗападным фронтом, а затем по его просьбе командующим 33-й армией того жефронта. Командующий Ленинградским фронтом генерал М. С. Хозин получилвозможность объединить действия по ликвидации блокады Ленинграда. Однако скоровыяснилось, что руководить девятью армиями, тремя отдельными корпусами и двумягруппами войск, разделенными занятой врагом зоной, не только трудно, но иневозможно. Решение Ставки о ликвидации Волховского фронта, таким образом,оказалось ошибочным.
Как только выяснилось, что 2-я ударная армия не может продолжать дальнейшегонаступления на Любань, Ставка приказала М. С. Хозину срочно вывести 2-ю ударнуюармию из «мешка», но,   как ни печально, этот приказ не был выполнен.Фронт не добился поставленной цели, положение 2-й ударной армии усугубилось,так как немецко-фашистские войска пересекли ее тыловые коммуникации.Командующий 2-й ударной армией Власов, не выделяясь большими командирскимиспособностями, к тому же по натуре крайне неустойчивый и трусливый, совершеннобездействовал. Создавшаяся для армии сложная обстановка еще болеедеморализовала его, он не предпринял никаких попыток к быстрому и скрытномуотводу войск. В результате всего войска 2-й ударной армии оказались вокружении.
8 июня Волховский фронт был восстановлен. Его вновь возглавил К. А. Мерецков.
Приказом Ставки за несвоевременный отвод войск 2-й ударной армиигенерал-лейтенант Хозин был снят с должности командующего войскамиЛенинградского фронта и назначен командующим 33-й армией Западного фронта.
Положение 2-й ударной армии еще более осложнилось тем, что ее командующийВласов оказался подлым предателем Родины; добровольно перешел на сторону врагаи, стремясь побыстрее и получше устроиться на службе у гитлеровцев, которых онуже считал победителями, заявил о своей готовности начать борьбу против СтраныСоветов. В 1946 году Власов и его ближайшие приспешники за измену Родине иактивную шпионско-диверсионную деятельность в качестве агентов германскойразведки против СССР были приговорены к смертной казни.
В советской, да и в прогрессивной иностранной литературе давно и неопровержимоутвердилось мнение о Власове как приспособленце, шкурнике, карьеристе,изменнике. Лишь отщепенец А. Солженицын, перешедший на службу самым реакционнымимпериалистическим силам, в своем циничном антисоветском произведении«Архипелаг Гулаг» воспевает и восхваляет Власова, власовцев и другихпредателей Советской Родины, прославляет их за то, что они ненавидели советскиепорядки, пошли против собственного Отечества и могли бы, по Солженицыну,добиться успеха, если бы гитлеровцы лучше их организовали, больше им доверяли.
Наряду с другой ложью и клеветой на Советский Союз Солженицын утверждает, чтоВласова склонило к переходу на сторону гитлеровцев то, что он со своей армиейбыл брошен советским высшим командованием на произвол судьбы. Советским людямизвестно немало капитальных трудов, изданных советской печатью, показывающих,насколько лживы и безответственны подобные утверждения Солженицына. Я занимал впериод этих событий пост первого заместителя начальника Генерального штаба имогу ответственно подтвердить ту крайне серьезную озабоченность, которуюпроявлял изо дня в день Верховный Главнокомандующий о судьбе войск 2-й ударнойармии, о вопросах оказания всемерной помощи им. Свидетельством этому являетсяцелый ряд директив Ставки, написанных в большинстве случаев под диктовку самогоВерховного Главнокомандующего мною лично в адрес командующего и военного советаЛенинградского фронта, в адрес командующих родами войск Красной Армии и вдругие адреса, не говоря уже о ежедневных телефонных переговорах на эту тему.
После того как кольцо окружения войск 2-й ударной армии замкнулось и былопринято решение о восстановлении Волховского фронта, по приказу Ставки вместе скомандующим К. А. Мерецковым в Малую Вишеру к волховчанам был направлен и я,как представитель Ставки. Основной задачей нам было поставлено вызволить 2-юударную армию из окружения, хотя бы даже без тяжелого оружия и техники. И надосказать, что нами были приняты, казалось бы, все возможные меры, чтобы спастипопавших в окружение, вызволить из кольца самого командарма Власова.
С 10 по 19 июня 1942 года непрерывно шли яростные бои, в которых участвоваликрупные силы войск, артиллерия, танки 4-й, 59-й и 52-й армий. При этомповсеместное геройство проявляли не отдельные воины, а целые подразделения,части и соединения. Ненависть к врагу, стремление во что бы то ни сталовыполнить приказ Родины были общим настроением, и они помогали преодолеватьупорство врага, жестокости боя, невзгоды, плохую погоду. За ходом этих боевнепрерывно следил Верховный Главнокомандующий.
В итоге нашим войскам удалось пробить узкую брешь в немецком капкане и спастизначительную часть окруженной 2-й ударной армии. Однако, несмотря на всепринятые меры с привлечением партизан, специальных отрядов, парашютных групп ипрочих мероприятий, изъять из кольца окружения Власова нам не удалось. И неудалось сделать прежде всего потому, что этого не хотел сам Власов.
Командующим Ленинградским фронтом был назначен генерал Л. А. Говоров, которого,как уже говорилось ранее, я знал еще по учебе в Академии Генерального штаба.
В течение лета, накануне величайшей битвы за Сталинград, на всех участкахсоветско-германского фронта осуществлялись операции сравнительно меньшего, такназываемого местного, значения. ЦК партии, Ставку, Генеральный штаб по-прежнемуочень волновали дела под Ленинградом. Колыбель Великого Октября продолжала житьодним дыханием, одной борьбой со страной, неизменно чувствуя заботу партии иправительства. Летом Ленинград получил первые тонны жидкого топлива по25-километровому   трубопроводу, проложенному по дну Ладоги. Позже поподводному кабелю сюда стал снова поступать ток с частично восстановленнойВолховской ГЭС. Это позволило ряду предприятий возобновить производство военнойпродукции. Используя время навигации, корабли Ладожской военной флотилии иСеверо-Западного речного пароходства интенсивно доставляли грузы, среди которыходно из первых мест занимало продовольствие. Но положение оставалось крайнетяжелым. Город, в который со дня его основания не ступала нога иноземногозавоевателя, с неимоверным упорством и мужеством продолжал героическую борьбу.Подступы к осажденному городу являлись как бы гигантскими жерновами,перемалывающими отборные гитлеровские дивизии.
Врагу казалось, что еще немного и город падет. Гитлер самоуверенно заявлял:«Немецкие гренадеры, прошагавшие с победой все расстояние от ВосточнойПруссии до пригородов Ленинграда, найдут в себе силы пройти и оставшийсядесяток километров». За этот период борьбы врагу был нанесен большой уронв людях и^ технике. Фашистскому командованию пришлось перебросить из ЗападнойЕвропы на усиление группы армий «Север» шесть дивизий и одну бригаду.Самое же главное - был сорван замысел врага предпринять новое наступление наЛенинград.
Советские люди, и в первую очередь ленинградцы, хорошо знали о тех громадныхусилиях, которые предпринимались Коммунистической партией, Советскимправительством и командованием для избавления Ленинграда от блокады, и твердоверили, что радостный день освобождения не за горами. И этот день приближался.
Благоприятные условия для прорыва блокады Ленинграда возникли в связи суспешным наступлением Красной Армии на Юго-Западном направлениисоветско-германского фронта, которое вылилось затем в напряженную борьбу заосвобождение восточных и северо-восточных районов Украины. Б результате этогофашистское командование было лишено возможности усиливать свои войска на другихучастках фронта.
Учитывая выгодную обстановку, сложившуюся для войск Ленинградского иВолховского фронтов, Ставка Верховного Главнокомандования 8 декабря 1942 годадала директиву о подготовке операции по прорыву блокады Ленинграда, а 28декабря утвердила план проведения этой операции, условно называвшейся«Искра». Замысел этой операции сводился к тому, чтобы встречнымиударами двух фронтов - Ленинградского и Волховского - разгромить вражескуюгруппировку в шлиссельбургско-синявинском выступе, прорвать блокаду ивосстановить сухопутную связь Ленинграда с центральными районами страны.
Координация действий обоих фронтов была возложена на представителей Ставки - К.Е. Ворошилова и Г. К. Жукова.
По решению Ставки для прорыва блокады были образованы две ударные группировки.Первая состояла из войск 67-й армии (командующий - генерал М. Н. Духанов)Ленинградского фронта, которая должна была форсировать Неву, прорвать оборонуврага на участке Московская Дубровка, Шлиссельбург и соединиться с войскамиВолховского фронта. Во вторую входила переформированная и пополненная 2-яударная армия (командующий - генерал В. З. Романовский) Волховского фронта. Импредстояло при содействии части сил 8-й армии (командующий - генерал Ф. Н.Стариков) наступать на участке Гайталово, Липки, разгромить неприятеля ввосточной части шлиссельбургско-синявинского выступа и соединиться с войсками67-й армии Ленинградского фронта.
Давно ожидали этого часа воины! На митингах, на партийных и комсомольскихсобраниях они клялись не щадить ни крови, ни самой жизни во имя освобождениятвердыни. Беспартийные выражали желание идти в бой коммунистами. В 67-й и 2-йударной армиях за период подготовки операции численность партийных организацийчастей и подразделений возросла в четыре раза. Огромное воодушевление вызвало увоинов обращенное к ним письмо ленинградских рабочих. Оно заканчивалосьсловами: «Пусть мысль о великом значении нашего города, пусть дума ославных его людях воодушевляет вас в бою. Пусть ненависть к тем, кто терзалэтот город бомбами, снарядами, голодом, ожесточит ваши сердца. Вперед,воины-освободители!»
В ночь на 12 января 1943 года наша авиация нанесла массированные удары поопорным узлам и пунктам врага. А утром того же дня в действие вступили 4,5 тыс.орудий. Артиллерийская подготовка на Ленинградском фронте длилась 2 часа 20минут, на Волховском - 1 час 45 минут. Вслед за огневым валом, поддерживаемыебомбардировщиками и штурмовиками, войска ударных группировок устремилисьнавстречу друг другу. Наступательный порыв был настолько стремительным, что ужев первые часы боя ленинградцы по льду форсировали Неву и с помощью лестниц икрюков взобрались на крутое и высокое левобережье. Напористо действовали иволховчане. С лозунгом «Вперед, время настало!» они упорнопреодолевали оборону, глубина которой была плотно насыщена огневыми средствамии живой силой.
Враг отчаянно сопротивлялся. И это понятно. Ведь еще во время нашегонаступления зимой и весной 1942 года, как явствует из того же дневника Ф.Гальдера, Гитлер прямо-таки истошно вопил: «Ни шагу назад! Самое важное -удержать Ленинград в кольце   блокады». Попытка фашистского командованиявосстановить положение четырьмя дивизиями резерва была предотвращена вводом всражение вторых эшелонов наступающих армий. Советские воины неудержимо рвалисьвперед. Многие раненые покидали медпункты и возвращались в строй. Все жаждаливстречи фронтов. И она состоялась. Это произошло 18 января возле Рабочихпоселков № 1 и № 5. «Фляшенхальс» (бутылочное горло) - так именовалифашисты свою шлиссельбургско-синявинскую группировку - было разбито вдребезги.
Весть эта отозвалась великой радостью в сердцах ленинградцев. Весь мир услышалих проникновенные слова, переданные по радио в ночь на 19 января:
«Блокада прорвана! Мы давно ждали этого дня. Мы всегда верили, что онбудет. Мы были уверены в этом в самые черные месяцы Ленинграда - в январе ифеврале прошлого года. Наши погибшие в те дни родные и друзья, те, кого нет снами в эти торжественные минуты, умирая, упрямо шептали: «Мыпобедим». Они отдали свои жизни за честь, за жизнь, за победу Ленинграда.И мы сами, каменея от горя, не в силах даже облегчить свою душу слезами, хороняв мерзлой земле их без всяких почестей, в братских могилах, вместо прощальногослова клялись им: «Блокада будет прорвана. Мы победим». Мы чернели иопухали от голода, валились от слабости с ног на истерзанных врагом улицах, итолько вера в то, что день освобождения придет, поддерживала нас. И каждый изнас, глядя в лицо смерти, трудился во имя обороны, во имя жизни нашего города,и каждый знал, что день расплаты настанет, что наша армия прорвет мучительнуюблокаду».
В день прорыва блокады Государственный Комитет Обороны принял постановление осрочной постройке железнодорожной линии от станции Жихарево до Шлиссельбурга.Таким образом, ледовая «Дорога жизни» дополнялась «Дорогойпобеды», как ее нарекли ленинградцы, призванной связывать Ленинград состраной по суше. Всего лишь 15 суток понадобилось строителям, чтобы протянуть36-километровую линию, причем на заболоченной, усеянной минами местности, вусловиях крепчайших морозов и обильных снегопадов, да еще соорудить на Невевременный свайно-ледовый мост.
В город немедленно двинулись эшелоны с углем, нефтью, рудой, продовольствием,вооружением…
Помощь Ленинграду, шедшая от трудящихся братских республик, возрастала измесяца в месяц. Трагическое время миновало. Набирали силы промышленныепредприятия. Ленинградские рабочие, безгранично верные революционным традициям,с присущей им энергией трудились над выполнением военных заказов.
Мне припоминается сообщение, которое не могло не взволновать: город, едваоправившийся от жесточайшей осады, посылал другим фронтам гвардейские минометы.
Враг отдавал себе отчет в том, что прорыв советскими войсками блокады означалдля него безвозвратную потерю инициативы под Ленинградом. Отныне вниманиефашистского командования было сосредоточено на совершенствовании обороны,именовавшейся в оперативных документах «Северным валом», с цельюприкрыть подступы к Прибалтике, сохранить морские коммуникации, удержать в уздеФинляндию как своего союзника. Что касается советских войск, то перед нимиоткрылась реальная возможность подготовить разгром группы армий«Север» и тем самым окончательно ликвидировать блокаду Ленинграда.
В союзных странах с удовлетворением восприняли известие о победе советскихвойск и о восстановлении сухопутной связи Ленинграда со страной. Канадскаягазета «Стар» в передовой статье подчеркнула, что «прорывомблокады… советские войска вписали еще одну славную страницу в историю русскойармии. Защитники Ленинграда пронесли через все трудности и испытаниянепоколебимый дух, который является характерным для всей русской обороны ссамого начала войны».
Не менее важным были и военные итоги. С успешным завершением операции«Искра» наступил перелом в битве за Ленинград. Инициатива полностьюперешла к советским войскам. Их сила и боевая мощь возрастали с каждым днемблагодаря вводу в строй сухопутной коммуникации, непрерывному улучшениювзаимодействия между Ленинградским и Волховским фронтами. Были созданы болееблагоприятные условия для подготовки полного разгрома немецко-фашистскихзахватчиков под Ленинградом.
Прорыв блокады Ленинграда явился составной частью зимней кампании 1942/43 года,которая ознаменовалась крупными победами Советских Вооруженных Сил. ПоложениеЛенинграда и оборонявших его войск к концу 1943 года значительно улучшилось.Однако ленинградцы продолжали жить и бороться в довольно тяжелых условиях.По-прежнему на его улицах и площадях рвались бомбы и снаряды, причиняя городусерьезный ущерб.
Интересы обеспечения безопасности города, политические и стратегическиесоображения настоятельно требовали полного снятия блокады с Ленинграда иосвобождения Ленинградской области. Но при всем огромном желании после прорываблокады Ленинграда Ставка и Генеральный штаб не смогли немедленно сосредоточитьздесь свое основное внимание. Главные их усилия были направлены на то, чтобыподготовить и провести операции на тех стратегических направлениях, где решалсяисход второй   мировой войны и которые находились на прямом пути в фашистскуюГерманию. И, естественно, сюда, прежде всего на Юго-Западное направление,посылались основные людские и материальные резервы.
Войска Ленинградского и Волховского фронтов после прорыва блокады Ленинградаограничились действиями, казалось бы, местного характера. В это время они поуказанию Ставки провели наступательную операцию с целью разгромасинявинско-мгинской группировки противника. В период проведения этой операциивойска фронтов ленинградского направления привлекли на себя значительныеоперативные резервы противника и не дали врагу возможности перебросить силыиз-под Ленинграда в район Курской дуги, в разгар ожесточенного сражения в этомрайоне.
Но уже и тогда уделялось большое внимание подготовке мероприятий по полномуосвобождению города Ленина от непосредственного воздействия противника. Хорошопомню - а архивные документы это подтверждают,- что еще в сентябре 1943 годаСтавка и Генеральный штаб рассмотрели соображения военного советаЛенинградского фронта по дальнейшему ведению боевых действий, в основу которыхбыла заложена именно эта идея. 12 октября Ставка утвердила директивукомандования Ленинградского фронта, в которой подчиненным ему войскам ставиласьв общем алане задача по подготовке мероприятий полного снятия блокадыЛенинграда.
Одновременно Генеральный штаб предупредил командующего фронтом о возможномпреднамеренном отходе войск противника из-под Ленинграда и необходимости всвязи с этим готовиться не только к прорыву его укреплений, но быть готовым и кпреследованию врага. Такими сведениями Генеральный штаб располагал. Теперь мыточно знаем, что командование группы армий «Север» действительновносило предложение об отводе своих войск на рубеж реки Западной Двины. Однаковысшим военным руководством гитлеровской Германии оно было отвергнуто, анастаивавший на таком маневре генерал Линдсман спустя некоторое время уступилместо командующего группой армий «Север» генералу Фриснеру. Никакогоотхода фактически не состоялось. Противник, как показали последующие события,упорно удерживал занимаемые им позиции и яростно сопротивлялся нашим попыткамопрокинуть его оборону.
К началу 1944 года группа армий «Север» (18-я и 16-я армии),занимавшая оборону от Ленинграда до района Великие Луки, имела в своем составе45 дивизий и 4 бригады. Общая глубина оборонительных рубежей достигала 230-260км. Ее тактическая зона представляла собой систему опорных пунктов во взаимнойогневой связи, деревоземляных и железобетонных огневых точек. Мало-мальскиудобная для наступления местность была минирована, а для танков иэскарпирована.
Целью готовившегося нами наступления под Ленинградом и Новгородом были разгромгруппы армий «Север», полная ликвидация блокады Ленинграда, очищениеЛенинградской области от немецко-фашистских захватчиков. Ставка и Генеральныйштаб считали, что с успешным выполнением этой задачи будут созданыблагоприятные условия для освобождения Прибалтики и Карело-Финской республики.К проведению операции привлекались войска Ленинградского, Волховского и 2-гоПрибалтийского фронтов, Краснознаменный Балтийский флот, авиация дальнегодействия и партизаны.
Замысел Верховного Главнокомандования состоял в том, чтобы разгромить преждевсего фланговые группировки 18-й немецкой армии. Развивая наступление накингисеппском и лужском направлениях, советские войска должны были завершитьразгром главных сил 18-й армии и выйти на рубеж реки Луги. Мы предполагали, чтов дальнейшем войска Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов,действуя на нарвском, псковском и идрицком направлениях, нанесут поражение 16-йармии противника, завершат освобождение Ленинградской области и создадутвыгодные условия для освобождения Прибалтики.
Начало наступления под Ленинградом и Новгородом намечалось на середину января1944 года. И это не случайно. Планируя эту операцию, Генеральный штаб учитывал,что, согласно плану советского командования, в это же время должно былоразвернуться наступление против главной группировки противника на ПравобережнойУкраине, а также против его войск на центральном участке советско-германскогофронта. Это лишало немецко-фашистское командование возможности усиливать группуармий «Север».
Уверенность, что враг будет разбит, подкреплялась солиднымматериально-техническим обеспечением. Войска получили, особенно в течениедекабря 1943 года, много орудий, танков, самоходно-артиллерийских установок,бронемашин, стрелкового вооружения, тысячи тонн боеприпасов. Достаточносказать, что только по вновь проложенной железной дороге вдоль южного берегаЛадожского озера в город за год было доставлено 4,4 млн. т различных грузов.
Особую заботу проявила Ставка об усилении войск Ленинградского фронта, которомупредстояло наносить удар по врагу из осажденного города. По ее указанию в районораниенбаумского плацдарма была перегруппирована из Волховского фронтасильная 2-я ударная армия под командованием опытного командарма генерала И. И.Федюнинского. Она была переправлена туда моряками Балтийского флота.
Учитывая недостаток бомбардировщиков в воздушных армиях, Ставка выделила дляЛенинградского и Волховского фронтов крупные силы авиации дальнего действия, аименно 1-й гвардейский, 5-й, 6-й и 7-й авиационные корпуса. В этих корпусах,предназначавшихся для действий исключительно ночью в тактической и оперативнойглубине вражеской обороны, имелось 330 боевых самолетов. Кроме того, напополнение 13-й и 14-й воздушных армий фронтов было выделено значительноеколичество штурмовиков, бомбардировщиков и истребителей. Принимая также вовнимание, что войскам Ленинградского фронта предстояло прорывать сильнуюоборону врага, в которой имелось большое количество мощных укрепленийдолговременного типа, Ставка нашла возможным выделить этому фронту из своегорезерва штурмовую инженерно-саперную бригаду.
Ставка и Генеральный штаб постоянно интересовались ходом подготовки к операции.Должен сказать, что войска фронтов настойчиво, с полным физическим напряжениемучились ведению решительных и инициативных наступательных действий на большуюглубину в течение продолжительного времени. Самое же главное - среди всех царилвысокий моральный подъем. Такому подъему способствовали различные формыпартийно-политической работы. Большой популярностью пользовались выступления ввойсках рабочих ленинградских заводов и фабрик - участников Октябрьскогоштурма, пропагандистов и агитаторов городской партийной организации, писателей,ученых. Они рассказывали и о непреходящих революционных традициях ленинградцев.Посещали город и воины. Своими глазами они видели дома, иссеченные осколкамибомб и снарядов или вовсе разрушенные и сожженные, видали могилы погибших. Отэтих впечатлений еще сильнее закипала в их сердцах ненависть к фашистскимзахватчикам. Примечательной чертой того времени был огромный приток в рядыкоммунистов и комсомольцев лучших солдат и офицеров. Достаточно сказать, чтоперед наступлением коммунисты и комсомольцы были почти во всех отделениях,расчетах, экипажах.
Надо отметить и то, что по указанию Ставки, переданному через Центральный штабпартизанского движения, Ленинградский партизанский штаб в ноябре 1943 годасоставил «план дальнейшего расширения партизанского движения и обеспечениябоевой деятельности партизанских бригад, отрядов и групп на оккупированнойтерритории Ленинградской области на зимне-весенний период 1943-1944 гг.».Согласно этому плану, было организовано   тесное боевое взаимодействиеленинградских партизан с регулярными войсками в намечаемом наступлении подЛенинградом.
Велика была роль Ставки и Генерального штаба в разработке самого замысла иплана Ленинградско-Новгородской стратегической операции. Мы внимательно изучалипоступавшие с фронтов предварительные соображения по плану операции, поиспользованию сил каждого фронта в совместном наступлении. Ставка явилась иосновным организатором взаимодействия трех фронтов и флота в этой крупнойстратегической операции. При этом следует иметь в виду, что всю этупрактическую часть работы Ставка и Генеральный штаб взяли на себя, поскольку нипри подготовке, ни в ходе операции в район сражений не было направленопредставителей Ставки.
Что касается роли Ставки и Генерального штаба в руководстве операцией в ходевоенных действий, то она была такой же, как и во многих других операциях войны.Поддержание непрерывного взаимодействия участвовавших в операции сил, уточнениезадач фронтам и флоту, неизбежное их усиление, решение вопросовматериально-технического обеспечения и т. п. - все это имело место. Достаточносказать, что кроме регулярных разговоров с фронтами по прямому проводу, когдадавались конкретные указания по ведению операции, Ставка в ходеЛенинградско-Новгородской операции 22 и 29 января, 1, 13, 14, 17 и 22 февраля1944 года дала фронтам не менее десяти письменных директив.
Начавшееся наступление наших войск развивалось благоприятно, несмотря на крайнеплохие погодные условия. Метели и туманы порой затрудняли артиллеристамнаблюдение целей, а авиаторам - поддержку наступающих. Слишком рано пришедшаяна северо-запад оттепель привела грунтовые дороги в раскисшее состояние,ослабила ледяной покров на реках и болотах. Но тем больше упорства проявлялисоветские воины в преодолении трудностей, связанных с непогодой. Ведь всегорели страстным желанием положить конец блокаде города Ленина.
Каждые сутки наши войска оставляли позади себя все новые и новые районыосвобожденной территории. Враг испытывал удары и в собственном тылу. То былиудары ленинградских партизан, согласованные с наступлением войск. Партизаныистребляли гарнизоны, захватывали населенные пункты, взрывали склады, пускалипод откос воинские эшелоны. Выразительна статистика их боевых .дел: с 18 по 24января 1944 года они разрушили около 2 тыс. км железнодорожных рельсов и 18мостов.
Военные действия Ленинградского и Волховского фронтов по освобождению городаЛенина и изгнанию немецко-фашистских оккупантов с территории Ленинградскойобласти в основном завершились   в феврале 1944 года. Этой блестящей победерадовались все прогрессивные люди мира, с волнением следившие за жизнью исамоотверженной борьбой многострадального города. От берегов Невы советскиевойска шагнули до берегов Нарвы, твердой ногой ступили на землю Эстонской ССР инацелились на Нарву, Псков и Остров.
В результате наших побед в стане союзников фашистской Германии произошлодальнейшее серьезное ослабление - заколебалась Финляндия. Смятение в лагерефинских приспешников Гитлера Генеральный штаб почувствовал еще в серединефевраля 1944 года, когда советские войска нанесли серьезное поражение немецкойгруппе армий «Север». Правящие круги Финляндии, втянувшие страну ввойну, давно с тревогой наблюдали за событиями на советско-германском фронте.Перед ними все более и более вырисовывались перспективы поражения Германии, аследовательно, и крушение «великофинляндских» захватнических планов.Однако финское правительство не переставало все же надеяться на то, что военноесчастье еще улыбнется им, и стремилось оттянуть время. Но ничто уже не моглосохранить финско-германский союз. После мощных ударов, нанесенных КраснойАрмией летом 1944 года на Карельском перешейке и в Южной Карелии, финскиеруководители вынуждены были принять решение о выходе Финляндии из войны.
Торжественный артиллерийский салют, прогремевший 27 января 1944 года вЛенинграде, возвестил всему миру, что Ленинград полностью и окончательноосвобожден от блокады. Этот салют прозвучал по всей нашей Родине. Все города исела Советской страны, все воины Красной Армии гордились победой советскихвойск под Ленинградом и Новгородом.
Героическая эпопея Ленинграда, важнейшим этапом которой стало наступлениесоветских войск в январе - феврале 1944 года, не померкла доныне и не померкнетв веках.
Лондонцы, которым, как писал нацистский генерал К. Типпельскирх в своей«Истории второй мировой войны», казалось, что их «город ожидаетмедленно, но верно приближающаяся гибель», с особым вниманием следили заучастком советско-германского фронта, где на самом переднем крае обороны, налинии огня находился Ленинград.
В английской прессе и в передачах Лондонского радио начала 1944 года мывстречали немало восторженных откликов, посвященных окончательному освобождениюЛенинграда от блокады. Вот один из этих откликов:
«Все свободные и все порабощенные гитлеровцами народы понимают, какую рольсыграл разгром немцев под Ленинградом для   ослабления нацистской мощи.Ленинград уже давно завоевал себе место среди городов - героев нынешней войны.Битва под Ленинградом посеяла тревогу среди немцев. Она дала им почувствовать,что они лишь временные хозяева Парижа, Брюсселя, Амстердама, Варшавы,Осло» («Стар», январь, 1944 год).
Исторический опыт битвы за Ленинград дал много поучительного как в организациии ведении обороны в оперативно-стратегическом масштабе, так и в тактическомзвене. Уже в ходе Ленинградской стратегической оборонительной операции 1941года советские войска показали исключительное упорство в обороне и активность вборьбе с численно превосходящим врагом. Как яркие страницы воинского мастерстваи массового героизма вошли в историю минувшей войны контрудары советских войскпод Сольцами, в районе Старой Руссы, Красного Села и Мги, контрнаступление подТихвином. Контрудары, наносимые по врагу в условиям вынужденного отхода нашихвойск, рассредоточивали усилия наступающего противника, изматывали его ударныегруппировки, вынуждали его изменять направления ударов, а нам позволяливыиграть время для усиления обороны на важнейших направлениях.
Воины-ленинградцы, их руководство могут гордиться тем, что их опыт организацииобороны был широко использован на других участках огромногосоветско-германского фронта, а основные принципы траншейной обороны нашли позженеобходимое отражение в боевом и полевом уставах нашей армии. На Ленинградскомфронте впервые во время войны была осуществлена артиллерийская и авиационнаяконтрподготовка по вражеским войскам, изготовившимся к штурму города.
Битва за Ленинград, как никакая другая битва минувшей войны, дала ценнейшийопыт организации взаимодействия сухопутных войск с военно-морскими силами.Подчинение Балтийского флота и Ладожской военной флотилии в оперативномотношении военному совету Ленинградского фронта было весьма эффективной формойорганизации взаимодействия сухопутных и морских сил. В условиях обороныблокированного противником приморского района и крупного города своенно-морской базой и военным портом командующий Ленинградским фронтом могнаправлять усилия всех блокированных войск на решение главнейших задач,возникавших на том или ином этапе борьбы за город Ленина.
В сражениях под Ленинградом был получен и поучительный опыт в вопросах боевогоприменения авиации армий, фронта и флота. Здесь впервые наше командованиеначало объединять авиационные части и соединения в оперативные авиационныегруппы для массированного использования на решающих направлениях.
Славной страницей героической Ленинградской эпопеи была контрбатарейная борьбас артиллерией противника, варварски обстреливавшей Ленинград. Полагаю, что непогрешу перед историей, если скажу, что именно артиллеристам Ленинградскогофронта и Балтийского флота нередко приходилось прокладывать новые пути в теориии практике контрбатарейной борьбы. Воинский труд и искусство ленинградскихартиллеристов - от рядовых до командующего фронтом - во многом способствовалисохранению города-героя на Неве от варварского разрушения и спасению многихтысяч человеческих жизней в долгие месяцы блокады.
Поистине многогранен опыт битвы за Ленинград в организации и ведениинаступательных операций в лесисто-болотистой и озерной местности. Ряд операцийв 1942-1943 годах, и прежде всего успешно осуществленная в январе 1943 годаоперация «Искра», стратегическая операция трех фронтов и флота вянваре - феврале 1944 года, наступательная операция по разгрому врага насеверо-западных и северных подступах к Ленинграду - на Карельском перешейке и вЮжной Карелии в июне - июле 1944 года - внесли много нового и поучительного втеорию и практику организации ведения наступательного боя. Окончательнаяликвидация вражеской блокады Ленинграда была первой крупной наступательнойоперацией Советских Вооруженных Сил в их зимней кампании 1944 года.
Ставка и Генеральный штаб высоко оценили деятельность командующих Ленинградскими Волховским фронтами Л. А. Говорова и К. А. Мерецкова по руководству военнымидействиями по разгрому немецко-фашистских войск под Ленинградом. Они творческирешали задачи операции, точно осуществляли ее замысел на всех этапах борьбы.Было четко организовано взаимодействие войск фронтов, армий. Командующиепоказали себя зрелыми полководцами, успешно владеющими всеми способами ведениявооруженной борьбы.
Важный вклад в успешное выполнение войсками задач разгрома гитлеровцев подЛенинградом внесла партийно-политическая работа. Она являлась фактором,укрепляющим моральные силы воинов, вдохновляла их на решительные наступательныедействия, на мужество и отвагу в бою.
Особо хочу сказать о А. А. Жданове. Он находился в осажденном городе почти всевремя, был организатором всей жизни города и его защиты. А. А. Ждановпользовался заслуженным авторитетом у ленинградцев и в войсках. Мне известно,что о нем тепло отзывался И. В. Сталин. В годы войны я имел возможность близкопознакомиться с Андреем Александровичем, и он остался в моей памяти какприятный, интересный собеседник. Он был человеком большого государственногоума, сильным организатором.
Ленинград по праву снискал себе славу города-героя. Ибо его оборона, говорясловами Л. И. Брежнева, была «эпопеей человеческого мужества, стойкости,самоотверженного патриотизма, одним из самых выдающихся, самых потрясающихмассовых подвигов народа и армий во всей истории войн на земле». Этотподвиг никогда не изгладится из памяти живущих и грядущих поколений. Он всегдабудет напоминать о советских людях 40-х годов XX столетия, в едином порывевставших под руководством партии Ленина на защиту своего социалистическогоОтечества, проявивших железное упорство, бесстрашие в борьбе, умение биться сврагом до победного конца. Ленинградская эпопея, как и другие героическиесвершения на полях сражений Великой Отечественной войны,- неутихающий призыв,прежде всего к нашей молодежи, постоянно воспитывать в себе эти замечательныечерты и качества.

Весна и лето 1942-го

Наступать или обороняться? - Неудачи в Крыму и выводы Ставки,- Уроки боевыхдействий на Юго-Западе.- Меры по перестройке и укреплению армии.- Передрешающим этапом. 
Чтобы читатель полностью представил себе обстановку к началу 1942 года, сошлюсьснова на цитированное в главе «Враг под Москвой» директивное письмоВерховного Главнокомандующего военным советам фронтов.

«После того как Красной Армии удалось достаточно измотатьнемецко-фашистские войска, она перешла в контрнаступление и погнала на западнемецких захватчиков,- говорилось в письме.- Для того чтобы задержать нашепродвижение, немцы перешли на оборону и стали строить оборонительные рубежи сокопами, заграждениями, полевыми укреплениями. Немцы рассчитывают задержатьтаким образом наше наступление до весны, чтобы весной, собрав силы, вновьперейти в наступление против Красной Армии. Немцы хотят, следовательно,выиграть время и получить передышку.
Наша задача состоит в том, чтобы не дать немцам этой передышки, гнать их назапад без остановки, заставить их израсходовать свои резервы еще до весны,когда у нас будут новые большие резервы, а у немцев не будет больше резервов, иобеспечить таким образом полный разгром гитлеровских войск в 1942 году. Но дляосуществления этой задачи необходимо, чтобы наши войска научились взламыватьоборонительную линию противника, научились организовывать прорыв обороныпротивника на всю ее глубину и тем открыли дорогу для продвижения нашей пехоты,ваших   танков, нашей кавалерии. У немцев имеется не одна оборонительнаялиния,- они строят и будут иметь скоро вторую и третью оборонительные линии.Если наши войска не научатся быстро и основательно взламывать и прорыватьоборонительную линию противника, наше продвижение вперед станетневозможным».

В директивном письме правильно отмечалось, что наши войска уже приобрелинемалый боевой опыт, опираясь на который и используя уязвимость вражескойобороны, могут гнать врага с нашей территории. Однако, правильно оценивая кначалу 1942 года фронтовую обстановку как благоприятную для продолжениянаступления, Верховное Главнокомандование недостаточно точно учло реальныевозможности Красной Армии. В результате имевшиеся в распоряжении Ставки девятьармий резерва были почти равномерно распределены между всеми стратегическиминаправлениями. В ходе общего наступления зимой 1942 года советские войскаистратили все с таким трудом созданные осенью и в начале зимы резервы.Поставленные задачи не удалось решить. Не оправданными оказались надежды,высказанные И. В. Сталиным в речи 7 ноября 1941 года и в цитированном вышедирективном письме на то, что резервы Германии иссякнут к весне 1942 года. Да,мы все страстно желали этого, но действительность была суровее, и прогнозы неподтвердились.
Как же проходило наше зимнее, а потом весеннее наступление? Стабилизацияположения под Мурманском и в Карелии была достигнута. Ленинградцы и волховчанечетыре месяца пытались пробиться навстречу друг другу с тем, чтобы разорватькольцо блокады, но сделать это не сумели. Северо-Западный фронт окружил врайоне Демянска крупную группировку противника, но не смог заставить еекапитулировать, а весною немцы пробили к пей коридор и сохранили Демянскийплацдарм за собой. На Центральном направлении мы глубоко охватили фашистскуюгруппу армий на ее флангах. В середине же охвата возник удерживаемый немцамиржевско-вяземский плацдарм. Несколько раз пересекали оборону плацдарма с боямисоветские корпуса и целые армии, уходившие во вражеский тыл. Но за ними проходопять закрывался, из-за чего те, кто пробился в тыл противника, попадали вокружение. Выброска туда наших воздушных десантов не изменила положения.Фашисты несли огромные потери, однако удерживали плацдарм. Нашим соединениямпришлось прорываться из вражеского тыла назад. Тяжелые испытания выпали на долюэтих частей. Командующий 33-й армией генерал-лейтенант М. Г. Ефремов вел своюармию на запад в районе Тарусы. Здесь он родился. Это был боевой,   опытныйгенерал. Еще в 20-30-е годы Михаил Григорьевич возглавлял войска 12-гострелкового корпуса Забайкальского, Орловского и Закавказского военных округов,был заместителем генерального инспектора пехоты РККА. В первые месяцы войны онруководил и фронтом, и армиями; это был человек большой воли. Попав вокружение, мужественный воин предпочел смерть плену и покончил с собой.
Генеральный штаб и Ставку очень волновали дела и на Юго-Западном направлении,хотя и здесь немецкие войска получили ряд жестоких ударов. Красная Армия впроцессе наступления создала Барвенковский выступ западнее Изюма, но здесьЮго-Западный и Южный фронты остановились. В Крыму наши войска, потерявшие вянваре незадолго до того освобожденную Феодосию, вынуждены были отойти наКерченский полуостров.
Весной 1942 года на фронте наблюдалось некоторое затишье. Несмотря на это, моипосещения Ставки по-прежнему были ежедневными. Мы стремились, закрепив успехи,сохранить за собой стратегическую инициативу, а фашисты хотели во что бы то нистало вырвать ее из наших рук.
Думая об этих днях, невольно вспоминаю такой эпизод. Во время очередногодоклада Верховному Главнокомандующему в один из последних мартовских дней 1942года, когда я остался один с ним в кабинете, он спросил:
- Вы возвратили семью из эвакуации, а где живет она?
- Мне предоставлена отличная квартира на улице Грановского,- ответил я.
- А где вы отдыхаете, когда имеется возможность? - продолжал И. В. Сталин.
- Там и отдыхаю, а чаще в Генштабе, в особняке Ставки, рядом с моим кабинетом  имеется приличная комната отдыха, там и сплю.
- А у вас за городом дачи нет? - спросил И. В. Сталин.
- Последние два предвоенных года семья и я пользовались в летние месяцы дачей  Наркомата обороны в Краскове, но мне из-за работы и тогда приходилось быватьтам редко, так как далеко от Москвы,- ответил я.
Буквально через несколько дней я с женой Екатериной Васильевной получилипредложение осмотреть дачу, а затем в тот же день получил и ключи от дачи вВолынском, на берегу речки Сетунь, в 15 минутах езды на автомашине от Генштабаи Кремля и совсем вблизи от дачи И. В. Сталина. Хороший домик, окруженныйзеленью, очень понравился мне, не говоря уже о жене и сыне. Но все же ездил ятуда довольно редко: то находился на фронтах, то вынужден был спать по-прежнемув Генштабе.
Однако как-то в начале апреля, когда не было очень срочных дел, а на фронтебыло относительно спокойно, я решил отоспаться на даче и на ночь уехал туда. Наследующее утро я чуть задержался и не успел выехать, как раздался телефонныйзвонок:
- Вас ищет товарищ Сталин,- послышался голос А. Н. Поскребышева, а вслед слышу  голос И. В. Сталина:
- Товарищ Василевский, вы не успели обжиться на даче, а уже засиделись там.  Боюсь, что вы и совсем переберетесь туда. И добавил:
- В часы сна можете спать на даче, а в рабочее время будьте в Генштабе.
Это было для меня уроком, и, пока шла война, я редко бывал там; семья жепользовалась ею главным образом в период моего пребывания на фронте.
В апреле 1942 года наше зимнее наступление заглохло. Причина, как ужеговорилось, заключалась в отсутствии необходимых сил и средств для егопродолжения. Фронты перешли к обороне. Перед нами встал вопрос о плане военныхдействий на следующие полгода. Он всесторонне обсуждался в Генштабе. Ни у когоиз нас не было сомнений, что противник не позднее лета вновь предприметсерьезные активные действия с тем, чтобы, опять захватив инициативу, нанестинам поражение. Мы критически анализировали итоги зимы. Теперь Ставка,Генеральный штаб и весь руководящий состав Вооруженных Сил старались точнеераскрыть замыслы врага на весенний и летний периоды 1942 года, по возможностичетче определить стратегические направления, на которых суждено будетразыграться основным событиям. При этом все мы отлично понимали, что отрезультатов летней кампании 1942 года во многом будет зависеть дальнейшееразвитие всей мировой войны, поведение Японии, Турции и т. д., а быть может, иисход войны в целом.
По завершении зимней кампании наши Вооруженные Силы по численному составу иособенно по технической оснащенности пока еще значительно уступали противнику;готовых резервов и крупных материальных ресурсов у нас в то время не было. ВГенеральном штабе и Ставке считали, что основной ближайшей задачей советскихвойск должна быть временная стратегическая оборона. Ее цель - изматываяоборонительными боями на заранее подготовленных рубежах ударные группировкиврага, не только сорвать подготавливаемое фашистами летнее наступление, но иподорвать их силы и тем самым с наименьшими для нас потерями подготовитьблагоприятные условия для перехода Красной Армии в решительное наступление.Главное внимание в плане, естественно, уделялось Центральному направлению. Ктому времени в основном   был закончен перевод мирной промышленности на военныерельсы. Удалось решить главную задачу - успешно завершить эвакуацию основныхпромышленных предприятий, материальных ценностей и рабочей силы из западныхрайонов страны на восток. В Поволжье, Средней Азии, на Урале и в Сибири былисозданы новые предприятия и отрасли промышленности, преимущественно оборонной.Эти успехи, достигнутые титаническим трудом руководимого Коммунистическойпартией народа, позволили улучшить обеспечение армии оружием и боевой техникой.
На основе этих достижений появилась возможность создать новые воинскиеформирования и внести существенные изменения в организацию войск. До весны 1942года стратегические резервы комплектовались преимущественно из новобранцев,сведенных в части и соединения. Теперь Генштаб и Ставка предпочитали выводить сфронта ослабленные дивизии и бригады на отдых и боевую подготовку, вливая в нихсвежее пополнение и снабжая всем необходимым. Это улучшило обучение маршевогопополнения. Командные кадры для новых формирований готовились в военныхакадемиях, училищах и на курсах.
Ставка уделяла большое внимание перестройке органов тыла. Особая нагрузка леглана железнодорожный, автомобильный и речной транспорт, всецело подчиненныйзадачам регулярного обеспечения фронта и промышленности соответствующимиресурсами. Ставка отказалась от передачи авиаполков в армейское подчинение.Самолетов все еще не хватало, а это вело к их рассредоточению; пришлосьвернуться к идее массированного использования авиации в однородных по типубомбардировочных, штурмовых и истребительных авиадивизиях. А с мая 1942 года мыначали создавать воздушные армии. В принципе каждый фронт имел свою воздушнуюармию, но при проведении особо важных операций их могли придавать фронту по двеи более. Появилась Авиация дальнего действия, подчиненная непосредственноСтавке. Возникли оперативные объединения противовоздушной обороны (ПВО).Началось массовое производство истребителей Ла-5, Як-7.
Насыщение инженерных войск специальным оборудованием в большем, чем раньше,количестве облегчило организацию понтонно-мостовых и минерных частей. Саперныеармии были частью расформированы, пять из них были переданы фронтам.Инженерно-саперные бригады из расформированных армий были подчинены фронтам какРезерв Верховного Главнокомандования. Заметно, особенно в качественномотношении, изменилась артиллерия. В войска поступали противотанковые ружья(ПТР). Подверглась модернизации 45-мм противотанковая пушка, появилась 76-ммЗИС-3. В полевую реактивную артиллерию помимо М-8 и М-13   с июня 1942 годастали поступать еще более мощные реактивные снаряды М-20 и М-30. Тем самым былоположено начало созданию тяжелой полевой реактивной артиллерии. Для стрельбыэтими снарядами были сконструированы более практичные рамные станки, простые,надежные. В Генштабе внимательно следили за ростом числа частей и подразделений«катюш», как окрестили на фронте гвардейские минометы. Части ПВОполучили много зенитных орудий калибра 37 мм и пулеметов ДШК. Появились новыеармейские полки ПВО, а также противотанковые шестибатарейные артиллерийскиеполки Резерва Верховного Главнокомандования, десятки отдельных батальонов ПТР,истребительные противотанковые части и соединения (как подвижный фронтовойрезерв) и гвардейские минометные полки. В стрелковых частях теперь имелисьпротивотанковые роты.
В большом количестве на фронт поступали легкие танки Т-70 и знаменитые, никем вту пору не превзойденные средние танки Т-34. При формировании танковых войскСтавка проявляла гибкость: с осени 1941 года организовывались по меренадобности, отдельные танковые батальоны, полки и бригады. С весны 1942 годаначали формироваться танковые корпуса; танковые соединения сочетались в них смотострелковыми. В мае - июне 1942 года в РККА появились две первые танковыеармии, а летом 1942 года к ним добавились еще две. Напряженнейшая работатружеников тыла обеспечивала фронт сотнями тысяч винтовок, карабинов иавтоматов, тысячами боевых самолетов и танков, десятками тысяч орудий иминометов, десятками миллионов снарядов и мин, сотнями миллионов патронов.Теперь Ставка могла распоряжаться всеми резервами куда более свободно, чем вовремя осенней кампании.
Меняли и штаты стрелковых соединений (в 1942 году - трижды!), учитываяприобретенный фронтовой опыт, возросшие возможности в обеспечении ихбоеприпасами и вооружением. Было воссоздано ликвидированное корпусное звеноуправления. В течение года постепенно было сформировано около 30 управленийстрелковых корпусов. Начиная со Ставки Верховного Главнокомандования, всюду, вовсех подразделениях, на разных уровнях обобщался и становился всеобщимдостоянием опыт ведения войны. Из штабов армий и фронтов, штабов родов войск икомандующих видами Вооруженных Сил он шел в войска в виде инструкций, из СтавкиВерховного Главнокомандования - в виде приказов и даже находил отражение уже ввоинских уставах.
Из чего исходила Ставка, разрабатывая план летней кампании? Враг был отброшенот Москвы, но он все еще продолжал угрожать ей. Причем наиболее крупнаягруппировка немецких войск (более 70 дивизий) находилась на московскомнаправлении. Это давало   Ставке и Генштабу основания полагать, что с началомлетнего периода противник попытается нанести нам решительный удар именно наЦентральном направлении. Это мнение, как мне хорошо известно, разделялокомандование большинства фронтов.
Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин, не считая возможным развернуть вначале лета крупные наступательные операции, был также за активнуюстратегическую оборону. Но наряду с ней он полагал целесообразным провестичастные наступательные операции в Крыму, в районе Харькова, на льговско-курскоми смоленском направлениях, а также в районах Ленинграда и Демянска. НачальникГенерального штаба Б. М. Шапошников стоял на том, чтобы не переходить к широкимконтрнаступательным действиям до лета. Г. К. Жуков, поддерживая в основномШапошникова, считал в то же время крайне необходимым разгромить в начале летаржевско-вяземскую группировку врага.
К середине марта Генеральный штаб завершил все обоснования и расчеты по плануоперации на весну и начало лета 1942 года. Главная идея плана: активнаястратегическая оборона, накопление резервов, а затем переход в решительноенаступление. В моем присутствии Б. М. Шапошников доложил план ВерховномуГлавнокомандующему, затем работа над планом продолжалась. Ставка вновьобстоятельно занималась им в связи с предложением командования Юго-Западногонаправления провести в мае большую наступательную операцию силами Брянского,Юго-Западного и Южного фронтов. В результате И. В. Сталин согласился спредложением и выводами начальника Генерального штаба. В то же время былопринято решение: одновременно с переходом к стратегической оборонепредусмотреть проведение на ряде направлений частных наступательных операций,что по мнению Верховного Главнокомандующего, должно было закрепить успехизимней кампании, улучшить оперативное положение наших войск, удержатьстратегическую инициативу и сорвать мероприятия гитлеровцев по подготовкенового наступления летом 1942 года. Предполагалось, что все это в целом создастблагоприятные условия для развертывания летом еще более значительныхнаступательных операций Красной Армии на всем фронте от Балтики до Черногоморя.
Обоснованные данные нашей разведки о подготовке главного удара врага на юге небыли учтены. На Юго-Западное направление было выделено меньше сил, чем наЗападное. Стратегические резервы соответственно сосредоточивались в основномвозле Тулы, Воронежа, Сталинграда и Саратова. Критически оценивая теперьпринятый тогда план действий на лето 1942 года, вынужден сказать, что самымуязвимым оказалось в нем решение одновременно обороняться и наступать.
Мы тщательно следили за планами германского командования. Соотношение сил насоветско-германском фронте к маю было следующее: Красная Армия имела 5,1 млн.человек (без войск ПВО страны и Военно-Морского флота), почти 3,9 тыс. танков,44,9 тыс. орудий и минометов и около 2,2 тыс. боевых самолетов.Немецко-фашистская армия имела - 6,2 млн. человек, 3229 танков и штурмовыхорудий, до 57 тыс. орудий и минометов и 3395 боевых самолетов.
Таким образом, к началу летней кампании превосходство в людях было на стороневрага, в танках - у нас. Летним наступлением гитлеровцы рассчитывали добитьсяне только переломных военно-стратегических результатов, но и парализоватьэкономику Советского государства. Они полагали, что в результате решительногонаступления на кавказском и сталинградском направлениях, после захватакавказской нефти, донецкой индустрии, промышленности Сталинграда, с выходом наВолгу и после того как им удастся лишить нас связи с внешним миром через Иран,они добьются необходимых предпосылок для разгрома Советского Союза.
С середины апреля и до 8 мая 1942 года я, выполняя задания Ставки, находился ввойсках Северо-Западного фронта и вместе с его командованием решал задачуликвидации окруженной демянской группировки фашистов. Из ежедневных разговоровс начальником Генерального штаба и из докладов работников Оперативногоуправления мне было известно, что предпринимавшиеся в то время Крымским фронтомпопытки с Керченского полуострова освободить весь Крым, несмотря на большоепревосходство в силах над противником, закончились неудачей. Ставка приказалафронту во второй половине апреля прекратить наступление и организовать прочную,глубоко эшелонированную оборону. В распоряжении Крымского фронта была тогдадвадцать одна стрелковая дивизия, 3577 орудий и минометов, 347 танков, 400самолетов (175 истребителей и 225 бомбардировщиков). Враг же имел здесь десятьс половиной пехотных дивизий, 2472 орудия и миномета, 180 танков и тоже до 400самолетов. Таким образом, наше превосходство было налицо.
24 апреля И. В. Сталин по телефону сообщил мне, что напряженнейшая работаподорвала здоровье Б. М. Шапошникова и что .Ставка в связи с этим вынужденаосвободить его от работы, дать ему возможность подлечиться, отдохнуть, чтопринято решение временно исполнение обязанностей начальника Генерального штабавозложить на меня, освободив меня от непосредственного руководства Оперативнымуправлением Генштаба. Вечером того же дня для меня был передан в штабСеверо-Западного фронта приказ   наркома обороны об этом, а 26 апреля мне былоприсвоено звание генерал-полковника…
Несмотря на то что превосходство в силах у войск нашего Крымского фронта надврагом было значительным, 8 мая немецко-фашистские войска нанесли удар в Крымуна Керченском полуострове вдоль побережья Черного моря, прорвали оборону вполосе 44-й армии и вклинились в глубину на расстояние до 8 км.  9 мая яполучил указание И. В. Сталина немедленно вернуться в Москву.
К вечеру первого дня наступления врага Верховный Главнокомандующий получил отЛ. З. Мехлиса, являвшегося тогда представителем Ставки ВерховногоГлавнокомандования при руководстве и в войсках Крымского фронта, телеграммуследующего содержания:

«Теперь не время жаловаться, но ядолжен доложить, чтобы Ставка знала командующего фронтом. 7 мая, то естьнакануне наступления противника, Козлов созвал военный совет для обсужденияпроекта будущей операции по овладению Кой-Асаном. Я порекомендовал отложитьэтот проект и немедленно дать указание армиям в связи с ожидаемым наступлениемпротивника. В подписанном приказании комфронта в нескольких местахориентировал, что наступление ожидается 10-15 мая, и предлагал проработать до10 мая и изучить со всем начальством, командирами соединений и штабами планобороны армий. Это делалось тогда, когда вся обстановка истекшего дняпоказывала, что с утра противник будет наступать. По моему настоянию ошибочнаяв сроках ориентировка была исправлена. Сопротивлялся также Козлов выдвижениюдополнительных сил на участок 44-й армии».

В ответе Мехлису Верховный писал:

«Вы держитесь страннойпозиции постороннего наблюдателя, не отвечающего за дела Крымфронта. Этапозиция очень удобна, но она насквозь гнилая. На Крымском фронте Вы - непосторонний наблюдатель, а ответственный представитель Ставки, отвечающий завсе успехи и неуспехи фронта и обязанный исправлять на месте ошибкикомандования. Вы вместе о командованием отвечаете за то, что левый фланг фронтаоказался из рук вон слабым. Если «вся обстановка показывала, что с утрапротивник будет наступать», а Вы не приняли всех мер к организации отпора,ограничившись пассивной критикой, то тем хуже для Вас. Значит, Вы еще непоняли, что Вы посланы на Крымфронт не в качестве Госконтроля, а какответственный представитель Ставки.  Вы требуете, чтобы мы заменили Козловакем-либо вроде Гинденбурга. Но Вы не можете не знать, что у нас нет в резервеГинденбургов. Дела у вас в Крыму несложные, и Вы могли бы сами справиться сними. Если бы Вы использовали штурмовую авиацию не на побочные дела, а противтанков и живой силы противника, противник не прорвал бы фронта и танки непрошли бы. Не нужно быть Гинденбургом, чтобы понять эту простую вещь, сидя двамесяца на Крымфронте».

В течение двух дней почти все войска Крымского фронта оказались втянутыми вбой. Утром 10 мая Ставка приказала отвести войска фронта на линию Турецкоговала и организовать там оборону, но командование фронта, не выполнив приказСтавки, затянуло отвод на двое суток и к тому же не сумело правильноорганизовать его. В результате враг 14 мая прорвался к окраинам Керчи. Началисьотход наших войск на восток и переправа через Керченский пролив на Таманскийполуостров. Войска несли большие потери.
Ставка детально изучила ход Керченской операции. Мы пришли к выводу, чторуководство войсками фронта со стороны командующего Крымским фронтомгенерал-лейтенанта Д. Т. Козлова, члена военного совета дивизионного комиссараФ. А. Шаманина, начальника штаба генерал-майора П. П. Вечного и представителяСтавки Верховного Главнокомандования армейского комиссара 1-го ранга Л. З.Мехлиса было явно несостоятельным.
Поражение в Керчи было досадным и несло за собой тяжелые последствия дляСевастополя. Поэтому Ставка отнеслась к этому чрезвычайно строго. В своейдирективе от 4 июня 1942 года она указывала: «Основная причина провалаКерченской операции заключается в том, что командование фронта - Козлов,Шаманин, Вечный, представитель Ставки Мехлис, командующие армиями фронта, иособенно 44-й армии - генерал-лейтенант Черняк и 47-й армии - генерал-майорКолганов, обнаружили полное непонимание природы современной войны…»Далее конкретно указывалось, в чем это выразилось. Командование Крымскогофронта растянуло дивизии в одну линию, не считаясь с открытым равниннымхарактером местности, вплотную пододвинуло всю пехоту и артиллерию кпротивнику; вторых и третьих эшелонов, не говоря уже о резервах в глубине, небыло создано, а потому после прорыва противником линии фронта командование несумело противопоставить достаточные силы врагу, своевременно задержать егонаступление, а затем и ликвидировать прорыв. Командование фронта в первые жечасы наступления противника выпустило из рук управление войсками, ибо первым женалетом авиация врага разбомбила хорошо известные ей и длительное время несменявшиеся командные пункты фронта и армий, нарушила проволочную связь,расстроила узлы связи. По преступной халатности штаба фронта о радиосвязи идругих средствах связи забыли. Командование фронта не организоваловзаимодействия армий и совершенно не обеспечивало взаимодействия наземных сил савиацией фронта. Отвод войск происходил неорганизованно.
В директиве давался анализ тактики врага, совершенно не разгаданнойкомандованием фронта. «Противник, нанося главный удар   против левогофланга фронта,- говорилось в ней,- сознательно вел себя пассивно против правогонашего фланга, будучи прямо заинтересован в том, чтобы наши войска на этомфланге оставались на своих позициях, и рассчитывая нанести им удар с выходомсвоей ударной группировки на тылы наших войск, остававшихся в бездействии направом фланге. Когда же на второй день после начала наступления противника,учитывая обстановку, сложившуюся на Крымском фронте, и видя беспомощностькомандования фронта, Ставка приказала планомерно отвести армии фронта напозиции Турецкого вала, командование фронта и т. Мехлис своевременно необеспечили выполнение приказа Ставки, начали отвод с опозданием на двое суток,причем отвод происходил неорганизованно и беспорядочно. Командование фронта необеспечило выделения достаточных арьергардов, не установило этапов отхода, ненаметило промежуточных рубежей отвода и не прикрыло подхода войск к Турецкомувалу заблаговременной выброской на этот рубеж передовых частей».
Ставка резко оценила метод руководства войсками со стороны командования фронтаи Л. З. Мехлиса. Называя этот метод бюрократическим и бумажным, Ставка считалаего второй причиной неудач наших войск на Керченском полуострове.

«Тт. Козлов и Мехлис считали, что главная их задача состояла в отдачеприказа и что изданием приказа заканчивается их обязанность по руководствувойсками. Они не поняли того, что издание приказа является только началомработы и что главная задача командования состоит в обеспечении выполненияприказа, в доведении приказа до войск, в организации помощи войскам новыполнению приказа командования. Каи показал разбор хода операции, командованиефронта отдавало свои приказы без учета обстановки на фронте, не зная истинногоположения войск. Командование фронта не обеспечило даже доставки своих приказовв армии». Такой факт имел место с приказом для 51-й армии, ей былоприказано прикрыть отвод всех сил фронта за Турецкий вал. Однако приказ даже небыл доставлен командарму. «В критические дни операции командованиеКрымского фронта и т. Мехлис, вместо личного общения с командующими армиями ивместо личного воздействия на ход операции, проводили время на многочасовыхбесплодных заседаниях военного совета».

Третьей причиной неуспехов на Керченском полуострове Ставка считаланедисциплинированность Козлова и Мехлиса, которые нарушили указание Ставки и необеспечили его выполнения, не обеспечили своевременный отвод войск за Турецкийвал. Опоздание на два дня с отводом войск явилось гибельным для исхода всейоперации. Ставка строго взыскала с виновных, сняла их с занимаемых постов,снизила в воинских званиях. Ставка потребовала от командующих и военных советоввсех фронтов и армий, чтобы они извлекли уроки из этих ошибок:

«Задача заключается в том, чтобы наш командный состав по-настоящему усвоилприроду современной войны, понял необходимость глубокого эшелонирования войск ивыделения резервов, понял значение организации взаимодействия всех родов войск,и особенно взаимодействия наземных сил с авиацией. Задача заключается в том,чтобы наш командный состав решительно покончил с порочными методамибюрократическо-бумажного руководства и управления войсками, не ограничивалсяотдачей приказов, а бывал почаще в войсках, в армиях, дивизиях и помогал своимподчиненным в деле выполнения приказов командования. Задача заключается в том,чтобы наш командный состав, комиссары и политработники до конца выкорчевалиэлементы недисциплинированности в среде больших и малыхкомандиров».

Потеря Керченского полуострова поставила в исключительно тяжелое положение нашивойска, защищавшие Севастопольский оборонительный район. Против них теперь былиповернуты все силы 11-й немецкой армии. 250 огненных дней и ночей продолжаласьоборона героического города. В начале июля 1942 года, когда выяснилось, чтотретье наступление врага отразить не удастся, часть защитников Севастополя былаэвакуирована на Черноморское побережье Кавказа. Но на берегу оставалось ещенемало бойцов, которые продолжали самоотверженную борьбу вплоть до 9 июля.Отдельные подразделения ушли к крымским партизанам и продолжали там борьбу.
Военная обстановка на южном крыле советско-германского фронта изменилась впользу врага после овладения им Крымом.
Не радовало Ставку и Генштаб положение и в районе Барвенково. Фашисты вновьзахватили здесь инициативу в свои руки и добились крайне выгодных условий длядальнейшего осуществления своих замыслов.
В конце марта, как я уже упоминал, Ставка рассматривала предложениекомандования Юго-Западного направления о проведении силами Брянского,Юго-Западного и Южного фронтов крупной наступательной операции с целью разгромагруппировки противника на южном крыле советско-германского фронта с последующимвыходом наших войск на линию Гомель - Киев - Черкассы-Первомайск-Николаев.Командование направления просило у Ставки дополнительно значительных сил исредств. Тогда же Генштаб доложил Верховному Главнокомандующему, что несогласен с этим предложением. И. В. Сталин одобрил наше решение, но в то жевремя дал С. К. Тимошенко согласие на разработку частной, более узкой, чем тотнамечал, операции с целью разгрома харьковской группировки врага наличнымисилами и средствами Юго-Западного направления.
Этот переработанный план 10 апреля был направлен в Ставку. Он предусматривалударами из района Волчанска и с Барвенковского   плацдарма по сходящимсянаправлениям разгромить здесь группировку врага, овладеть Харьковом и создатьпредпосылки для освобождения Донбасса. Б. М. Шапошников, учитывая рискованностьнаступления из оперативного мешка, каким являлся Барвенковский выступ для войскЮго-Западного фронта, предназначавшихся для этой операции, внес предложениевоздержаться от ее проведения. Однако командование направления продолжалонастаивать на своем предложении и заверило Сталина в полном успехе операции. Ондал разрешение на ее проведение и приказал Генштабу считать операцию внутреннимделом направления и ни в какие вопросы по ней не вмешиваться.
28 апреля командование Юго-Западного направления издало директиву попредстоящей операции; за ней последовали директивы командующим армиями.Рассматривался ли дополнительно в Ставке вопрос об этой операции в период ееподготовки, сказать не могу, так как во второй половине апреля по заданиюСтавки, как уже говорилось, я находился на Северо-Западном фронте.
12 мая, то есть в разгар неудачных для нас событий в Крыму, войскаЮго-Западного фронта, упредив противника, перешли в наступление. Сначала оноразвивалось успешно, и это дало Верховному Главнокомандующему повод броситьГенштабу резкий упрек в том, что по нашему настоянию он чуть было не отменилстоль удачно развивающуюся операцию. Но уже 17 мая ударная группировкапротивника в составе 11 дивизий армейской группы генерал-полковника Клейстаперешла в контрнаступление из района Славянск, Краматорск и, прорвав фронтобороны 9-й армии, начала серьезно угрожать 57-й армии Южного фронта, а затем иударной группировке Юго-Западного фронта. Как выяснилось, командование и штабЮго-Западного направления, планируя операцию, не приняли необходимых мер дляобеспечения своей ударной группировки со стороны Славянска.
Получив первые сообщения из штаба направления о тревожных событиях, я вечером17 мая связался по телефону с начальником штаба 57-й армии, моим давнимсослуживцем генерал-майором А. Ф. Анисовым, чтобы выяснить истинное положениевещей. Поняв, что обстановка там критическая, я тут же доложил об этом И. В.Сталину. Мотивируя тем, что вблизи не имеется резервов Ставки, которыми можнобыло бы немедленно помочь Южному фронту, я внес предложение прекратитьнаступление Юго-Западного фронта с тем, чтобы часть сил из его ударнойгруппировки бросить на пресечение вражеской угрозы со стороны Краматорска.Верховный Главнокомандующий решил переговорить сначала с главкомомЮго-Западного направления маршалом Тимошенко. Точное содержание телефонныхпереговоров И. В. Сталина   с С. К. Тимошенко мне неизвестно. Только черезнекоторое время меня вызвали в Ставку, где я снова изложил свои опасения заЮжный фронт и повторил предложение прекратить наступление. В ответ мне былозаявлено, что мер, принимаемых командованием направления, вполне достаточно,чтобы отразить удар врага против Южного фронта, а потому Юго-Западный фронтбудет продолжать наступление…
С утра 18 мая обстановка для наших войск на Барвенковском выступе продолжаларезко ухудшаться, о чем я прежде всего доложил Верховному. Часов в 18 или 19того же дня мне позвонил член военного совета Юго-Западного направления Н. С.Хрущев. Он кратко проинформировал меня об обстановке на Барвенковском выступе,сообщил, что И. В. Сталин отклонил их предложения о немедленном прекращениинаступления, и попросил меня еще раз доложить Верховному об этой их просьбе. Яответил, что уже не однажды пытался убедить Верховного в этом и что, ссылаяськак раз на противоположные донесения военного совета Юго-Западного направления,Сталин отклонил мои предложения. Поэтому я порекомендовал Н. С. Хрущеву, какчлену Политбюро ЦК, обратиться непосредственно к Верховному. Вскоре Хрущевсообщил мне, что разговор с Верховным через Г. М. Маленкова состоялся, что тотподтвердил распоряжение о продолжении наступления.
19 мая ударная группировка противника, действовавшая на Барвенковском выступе,вышла в тыл советским войскам, и только тогда Тимошенко отдал, наконец, приказпрекратить дальнейшее наступление на Харьков и использовать основные силы нашейударной группировки для ликвидации прорыва и восстановления положения в полосе9-й армии. Верховный утвердил это решение. Но, к сожалению, состоялось онослишком поздно: три армии Южного и Юго-Западного фронтов понесли тяжелыепотери. Погибли в неравном бою командарм-57 генерал-лейтенант К. П. Подлас,начальник штаба генерал-майор А. Ф. Анисов, член военного совета бригадныйкомиссар А. И. Попенко, командарм-6 генерал-лейтенант А. М. Городнянский, членвоенного совета бригадный комиссар А. И. Власов, командующий армейской группойгенерал-майор Л. В. Бобкин и заместитель командующего Юго-Западным фронтомгенерал-лейтенант Ф. Я. Костенко. Из окружения сумела выйти лишь меньшая частьнашей ударной группировки во главе с членом военного совета этого фронтадивизионным комиссаром К. А. Гуровым и начальником штаба 6-й армии А. Г.Батюней. В середине июня Юго-Западный фронт был вынужден еще дважды отступать иотойти за реку Оскол. В результате этих неудач и обстановка, и соотношение силна юге резко изменились в пользу противника. Изменились, как видим, именно там,где немцы наметили свое летнее   наступление. Это и обеспечило им успех прорывак Сталинграду и на Кавказ.
Я пишу все это не для того, чтобы в какой-то степени оправдать руководствоГенштаба. Вина ложится и на его руководителей, так как они не оказали помощиЮго-Западному направлению. Пусть нас отстранили от участия в ней. Но и это неснимало с нас ответственности: мы могли организовать хотя бы отвлекающие ударына соседних направлениях, своевременно подать фронту резервы и средства,находившиеся в распоряжении советского командования.
Неудача постигла нас, как это видно из главы о битве за Ленинград, и насеверо-западе.
Кончался первый год войны. Его итоги, особенно апрельско-июньские события, нерадовали советское командование. Однако главные испытания были впереди.Предстояли Сталинградская битва и борьба за Кавказ. Там, на юге, ситуацияосложнялась с каждым днем. Сосредоточив около 90 дивизий и овладев боевойинициативой, фашисты рвались к среднему и нижнему течению Дона. В этойобстановке ЦК партии 12 июня принял решение о коренном улучшениипартийно-политической работы в войсках. При Главном политическом управлении,политуправлениях фронтов и политотделах армий были созданы коллективыагитаторов, при ГлавПУРе образовали совет военно-политической пропаганды.
В мае 1942 года Б. М. Шапошников по настоянию врачей обратился вГосударственный Комитет Обороны с просьбой перевести его на менее ответственнуюи более спокойную работу. Просьба его была удовлетворена. Ему как заместителюнаркома обороны поручили наблюдение за деятельностью военных академий иорганизацию разработки новых наставлений и уставов, обязав его при этом уделятьработе не больше пяти-шести часов в сутки, строго выполняя все предписанияврачей. В дальнейшем он был назначен начальником Академии Генштаба.
В течение мая и июня И. В. Сталин неоднократно обращался ко мне от имени СтавкиВГК с предложениями полностью принять на себя обязанности начальникаГенерального штаба. Одна из бесед на эту тему, помню, велась в Ставке вприсутствии командования Юго-Западного направления - С. К. Тимошенко, Н. С.Хрущева и И. X. Баграмяна при рассмотрении И. В. Сталиным их предложения опроведении Барвенковско-Харьковской операции. Воздушная тревога прервала нашубеседу, которая велась в кремлевском кабинете Сталина, и мы вынуждены былиспуститься в убежище. Здесь Сталин после обсуждения основной темы сообщил, чтоСтавка занята сейчас в связи с серьезным заболеванием Б. М. Шапошниковаподысканием кандидата на занимаемый им   пост. Ставка считает, заявил он, что,по ее мнению, на эту должность подошел бы давно работающий в ГенштабеВасилевский, но он категорически отказывается от этого. Сталин спросил мнениепо моей кандидатуре у присутствующих. Первым, насколько я помню, высказался И.X. Баграмян, предложив назначить на эту должность С. К. Тимошенко, работавшегов Наркомате обороны и отлично знавшего роль и содержание работы Генеральногоштаба. С. К. Тимошенко, отклонив это предложение, в свою очередь рекомендовална эту должность Ф. И. Голикова, как отличного, по его мнению, военачальника иполитработника.
И. В. Сталин вновь остановился на моей кандидатуре. Я, как и всякий раз приподобных разговорах, просил этого не делать. Я отказывался от этого назначенияпотому, что искренне считал себя не подготовленным для этой роли, тем более вусловиях той сложной военной обстановки. Наблюдая в течение ряда лет за работойБ. М. Шапошникова и некоторых других военачальников, я отлично понимал, чтоподбор кандидата на должность начальника Генерального штаба являетсяисключительно серьезной проблемой и что далеко не каждый, даже болееподготовленный и опытный военачальник, чем я, может с ней справиться. Я считал,что начальник советского Генштаба обязан обладать не только глубокими военнымизнаниями, боевым опытом, критическим умом, но и рядом других специфическихкачеств. Он должен быть военачальником, пользующимся высоким авторитетом вВооруженных Силах и стране, безусловно, с сильной волей и в то же времяспособным постоянно и во всех случаях проявлять выдержку, спокойствие иразумную гибкость в руководстве огромным и столь ответственным,разнохарактерным коллективом, каким является Генеральный штаб, и в то же времяиметь и дипломатические способности.
Несмотря на все мои, казалось бы, столь настойчивые и убедительные просьбы, 26июня 1942 года приказом Ставки я был утвержден в должности начальникаГенерального штаба. В связи с этим назначением сохранился в памяти такойэпизод. В конце мая после того, как был объявлен приказ НКО об освобождении Б.М. Шапошникова по болезни от должности начальника Генштаба и о назначении егозаместителем наркома обороны и приказ о временном возложении на меняобязанностей начальника Генштаба, при одном из моих докладов И. В. Сталину вприсутствии некоторых из членов Политбюро, в том числе В. М. Молотова, И. В.Сталин неожиданно для меня спросил, знаю ли я работника Академии Генштабагенерал-майора Исаева. Я ответил, что знаю, но недостаточно. Первая моя встречаи знакомство с ним у меня произошли в 1935 году на одной из полевых поездок вБелоруссию, когда он являлся посредником при оперативном отделе одной из армий,участвовавшей   в учениях. Тогда он произвел на меня впечатление, правда,несколько излишне придирчивого, но в целом вполне подготовленного в оперативномотношении штабного работника. Впоследствии мы встречались с ним в 1936 году какоднокурсники Академии Генерального штаба, но занимались в различных учебныхгруппах, так что по академии я ничего нового о нем добавить не смог.
Выслушав мой ответ, И. В. Сталин передал мне письмо, адресованное Исаевым в ЦКВКП(б), и попросил прочитать. В письме Исаев высказывал свое отношение кназначению А. Василевского. Писал он примерно следующее: он как честныйкоммунист обязан доложить о большой серьезной ошибке, допускаемой ЦК партии прирешении этого важнейшего для Вооруженных Сил вопроса. Василевский, являясьпримерным коммунистом, отлично подготовленным в области тактики и хорошимметодистом, по своей оперативной подготовке и по складу характера, к должностиначальника Генерального штаба ни в коей мере не подходит.
- Что вы скажете на это? - спросил меня И. В. Сталин.
Я ответил, что Исаев высказал Центральному Комитету истинную правду.
В этот период В. М. Молотов готовился к полету в Великобританию и США длясерьезных переговоров с руководителями этих стран о дальнейшем ведении войныпротив гитлеровской Германии, и в частности о скорейшем открытии в Европевторого фронта. Сталин предложил В. М. Молотову взять в поездку в качествесвоего военного помощника Исаева и поближе познакомиться с ним. За границейИсаев получил травму, если не ошибаюсь, ноги и очутился в одном из госпиталейВеликобритании.
После возвращения он снова стал преподавателем Академии Генштаба.
После неудачи под Харьковом наши войска перешли к обороне. 28 июня гитлеровскиевойска группы генерал-полковника Вейхса перешли в наступление из районоввосточнее Курска. Фашистское командование рассчитывало этим наступлением цударами из Волчанска на Воронеж окружить и уничтожить войска Брянского фронта,прикрывавшие воронежское направление, а затем поворотом на юг, с дополнительнымударом из района Славянска, уничтожить войска Юго-Западного и Южного фронтов иоткрыть себе дорогу к Волге и на Северный Кавказ. С этой целью врагом быласоздана за счет группы армий «Юг» группа армий «Б» (подкомандованием возвращенного на советско-германский фронт генерал-фельдмаршалаТ. фон Бока) в составе 2-й и 6-й полевых, 4-й танковой немецких и 2-йвенгерской армий. Для действий на северокавказском направлении была созданагруппа армий «А» во главе   с прежним командующим оккупационнымивойсками на Балканах, одним из организаторов фашистских преступлений вЮгославии и Греции генерал-фельдмаршалом В. Листом, в которую входили 11-я и17-я полевые, 1-я танковая немецкие и 8-я итальянская армии. Всего противниксосредоточил для решения первой задачи к 1 июля 1942 года 900 тыс. солдат иофицеров, более 1200 танков, свыше 17 тыс. орудий и минометов, 1640 боевыхсамолетов. У нас в составе войск Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов ктому времени насчитывалось в общей сложности 1715 тыс. человек, около 2,3 тыс.танков, 16,5 тыс. орудий и минометов, 758 боевых самолетов. Таким образом, поколичеству людей и боевой техники наши войска на этом участкесоветско-германского фронта уступали врагу примерно в полтора раза.
Перешедшие в наступление войска армейской группы генерал-полковника Вейхса (2-яполевая, 4-я танковая немецкие и 2-я венгерская армии из группы армий«Б») прорвали оборону на стыке 13-й (генерал-майора Н. П. Пухова) и40-й (генерал-лейтенанта артиллерии М. А. Парсегова) армий Брянского фронта иза два дня продвинулись в глубину на 40 км. Управление нашими армияминарушилось. В некоторых отечественных работах высказывается мнение, будтоосновной причиной поражения войск Брянского фронта в июле 1942 года являетсянедооценка Ставкой и Генеральным штабом курско-воронежского направления. Стаким мнением согласиться нельзя. Неверно и то, что Ставка и Генеральный штабне ожидали здесь удара. Ошибка, как уже говорилось, состояла в том, что мыпредполагали главный удар фашистов не на юге, а на центральном участкесоветско-германского фронта. Поэтому Ставка всемерно, в ущерб югу, укреплялаименно центральный участок, особенно его фланговые направления. Наиболеевероятным, опасным для Москвы мы считали орловско-тульское направление, но неисключали и курско-воронежского, с последующим развитием наступления врага вглубокий обход Москвы с юго-востока. Уделяя основное внимание защите столицы,Ставка значительно усиливала и войска Брянского фронта, прикрывавшиеорловско-тульское и курско-воронежское направления. Еще в апреле и первойполовине мая Брянский фронт дополнительно получил четыре танковых корпуса, семьстрелковых дивизий, одиннадцать стрелковых и четыре отдельные бригады, а такжезначительное количество артиллерийских средств усиления. Все эти соединения,поступавшие из резерва Ставки, были неплохо укомплектованы личным составом иматериальной частью.
В результате к концу июня командование Брянского фронта имело в своем резерве 5танковых и 2 кавалерийских корпуса, 4 стрелковые дивизии, 4 отдельные танковыебригады. Кроме того,   в полосе этого фронта располагалась находившаяся врезерве Ставки, полностью укомплектованная и предназначавшаяся для нанесенияконтрудара 5-я танковая армия.
Можно ли после этого говорить, что Ставка обошла своим вниманием Брянскийфронт? Тех сил и средств, которыми он располагал, было достаточно не только длятого, чтобы отразить начавшееся наступление врага на курско-воронежскомнаправлении, но и вообще разбить действовавшие здесь войска Вейхса. И если, ксожалению, этого не произошло, то только потому, что командование фронта несумело своевременно организовать массированный удар по флангам основнойгруппировки противника, а Ставка и Генеральный штаб, по-видимому, ему в этомплохо помогали. Действительно, как показали события, танковые корпуса приотражении наступления врага вводились в дело по частям, причем не столько длярешения активных задач по уничтожению прорвавшегося врага, сколько для закрытияобразовавшихся брешей в обороне наших общевойсковых армий. Командиры танковыхкорпусов (генерал-майоры танковых войск М. Е. Катуков, Н. В. Фекленко, М. И.Павелкин, В. А. Мишулин, В. М. Баданов) еще не имели достаточного опыта, а мыим мало помогали своими указаниями и советами. Танковые корпуса вели себянерешительно: боялись оторваться от оборонявшейся пехоты общевойсковых армий, всвязи с чем в большинстве случаев сами действовали по методам стрелковых войск,не учитывая своей специфики и своих возможностей.
К исходу 2 июля обстановка на воронежском направлении резко ухудшилась. Оборонана стыке Брянского и Юго-Западного фронтов оказалась прорванной на глубину до80 км. Фронтовые резервы, имевшиеся на этом направлении, были втянуты всражение. Ударная группировка врага грозила прорваться к Дону и захватитьВоронеж. Чтобы помешать этому, Ставка передала из своего резерва командующемуБрянским фронтом генерал-лейтенанту Ф. И. Голикову две общевойсковые армии,приказав развернуть их по правому берегу Дона на участке Задонск - Павловск иобязав Голикова взять на себя руководство боевыми действиями в районе Воронежа.Одновременно в распоряжение этого фронта передавали 5-ю танковую армию. Вместес танковыми соединениями фронта она должна была нанести контрудар по флангу итылу группировки немецко-фашистских войск, наступавшей на Воронеж.
В ночь на 3 июля корпуса 5-й танковой армии заканчивали сосредоточение к югу отЕльца. Немедленный и решительный их удар по врагу, рвавшемуся к Воронежу, могбы резко изменить обстановку в нашу пользу, тем более что основные силы этойфашистской группировки, понеся уже довольно значительные потери ирастянувшись на широком фронте, были связаны боями с нашими войсками.
Однако танковая армия никаких задач от командования фронта не получила. Попоручению Ставки мне пришлось срочно отправиться в район Ельца, чтобы ускоритьввод в сражение танковой армии. Предварительно по телеграфу я передалкомандующему армией и командованию Брянского фронта приказание немедленноприступить к подготовке контрудара. На рассвете 4 июля я прибыл на командныйпункт фронта. Уточнив обстановку, выяснив, что можно было бы дополнительнопривлечь из фронтовых войск к участию в контрударе, мы вместе с начальникомштаба генерал-майором М. И. Казаковым направились на КП командующего 5-йтанковой армией генерал-майора А. И. Лизюкова. Здесь, произведя вместе скомандармом и начальником штаба фронта рекогносцировку, я уточнил задачу 5-йтанковой армии: одновременным ударом всех ее сил западнее Дона перехватитькоммуникации танковой группировки врага, прорвавшейся к Дону, и сорвать еепереправу через реку. С выходом в район Землянск - Хохол 5-я армия должна былапомочь войскам левого фланга 40-й армии отойти на Воронеж через Горшечное,Старый Оскол.
В тот же день я получил указание Верховного Главнокомандующего не позднее утра5 июля быть в Ставке в связи с тем, что осложнилась обстановка на правом крылеЮго-Западного фронта. 6-я немецкая армия вышла здесь к Каменке и развивала ударв южном направлении.
Создалась угроза тылам не только Юго-Западного, но и Южного фронтов. Отдаввечером 4 июля указания о порядке ввода 5-й танковой армии в сражение и оборганизации взаимодействия артиллерии и авиации, возложив ответственность заосуществление задания на командарма и штаб фронта, я отбыл в Ставку.
Но, как показал дальнейший ход событий, 5-я танковая армия задания невыполнила. Ее командование, не имея опыта в вождении таких танковыхобъединений, на первых порах действовало не совсем уверенно, штаб фронта ему непомогал и фактически его работу не направлял; не было поддержки со стороныфронтовых средств усиления - артиллерии и авиации. Поэтому одновременно мощногоудара танков по флангу и тылу ударной группировки врага достичь не удалось.Правда, 5-я танковая армия отвлекла на себя значительные силы врага и тем самымпозволила другим войскам Брянского фронта выиграть несколько дней, необходимыхдля организации обороны Воронежа.
Говоря здесь о 5-й танковой армии, я не могу не сказать несколько теплых словоб ее доблестном командарме генерал-майоре Л. И. Лизюкове. Моя личная встреча сним 4 июля 1942 года была   первой, но он был хорошо известен руководствуВооруженными Силами как энергичный, волевой, быстро растущий военачальник. Этои позволило Ставке уже в июне 1942 года поставить его во главе одной из первыхформируемых танковых армий, возложив, к тому же, на него выполнениеответственнейшего задания.
А. И. Лизюков - один из первых Героев Советского Союза, получивших это звание вначальный период войны. К великому сожалению, описываемые сражения наворонежской земле были последними в его славной полководческой деятельности. С6 июля 1942 года он находился в непрерывных боях, в передовых порядках танковыхбригад. 24 июля Александр Ильич героически погиб.
Я невольно вспоминаю всю гомельскую семью Лизюковых и преклоняюсь перед ней:она дала Отчизне двух Героев Советского Союза. Этого высокого звания былудостоен и брат Александра Ильича полковник Петр Ильич Лизюков - командир 46-йистребительно-противотанковой артиллерийской Ленинградской бригады, сражавшейсяв составе 11-й гвардейской армии 3-го Белорусского фронта, которым я тогдакомандовал. И он погиб смертью храбрых.
Отдал жизнь за Родину и третий брат - Евгений Ильич Лизюков, командирпартизанского отряда имени Дзержинского Минского партизанского соединения.
Это ли не пример патриотизма советских людей!..
Имеет смысл, мне кажется, остановиться на причинах неудач июльских боев 1942года на воронежском направлении.
Ставка делала все, чтобы помочь командованию Брянского фронта. Вот какоценивает события того лета бывший начальник штаба Брянского фронта, нынегенерал армии М. И. Казаков. Касаясь организации контрудара 5-й танковой армии,он в 1964 году писал: «…Кто должен был организовать этот удар?Командующий фронтом находился в районе Воронежа, ц все его внимание былопривлечено к обороне этого направления. Штаб фронта и только что прибывший кнам генерал-лейтенант Н. Е. Чибисов, временно заменявший на основном КПкомандующего фронтом, не могли предпринять контрудара без решения командующегофронтом. Видя такое положение, инициативу на организацию контрудара 5-йтанковой армии взял на себя Генеральныйштаб». Да, это точное изложение фактов. Из них вытекает следующий вывод.Командующий фронтом, убывая в Воронеж, должен был обязать свой штаб,остававшийся возле Ельца, или какое-то конкретное лицо организовать прием иввод в сражение 5-й танковой армии, продиктовав   ему свое решение. Если этогоне было сделано, то штаб фронта обязан был взять это на себя по собственнойинициативе, докладывая командующему фронтом о принимаемых решениях. Однако нитого, ни другого не было сделано.
Нельзя отрицать также, что одной из причин неудовлетворительного исходаиюльских боев на воронежском направлении было предшествовавшее ему поражениевойск Юго-Западного направления в мае - июне, которое, как уже говорилось выше,развязало врагу руки и на курско-воронежском направлении.
5 июля я вернулся в Москву и доложил о фронтовой обстановке. В результате былопринято решение образовать на воронежском направлении самостоятельное фронтовоеобъединение. Командующим Брянским фронтом стал К. К. Рокоссовский, а войскаминового, Воронежского фронта - работавший с 15 мая по 11 июля 1942 года вдолжности моего заместителя по Генштабу генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин.
Вопрос о назначении командующих был предрешен на совещании в Ставке. Я и Н. Ф.Ватутин называли возможных кандидатов, а И. В. Сталин комментировал. Надолжность командующего Брянским фронтом подобрали быстро: К. К. Рокоссовскийбыл достойным кандидатом, он хорошо зарекомендовал себя как командующийармиями. Сложнее оказалось с кандидатурой на командующего Воронежским фронтом.Назвали несколько военачальников, но Сталин отводил их. Вдруг встает НиколайФедорович и говорит:
- Товарищ Сталин! Назначьте меня командующим Воронежским фронтом.
- Вас? - И Сталин удивленно поднял брови.
Я поддержал Ватутина, хотя было очень жаль отпускать его из Генерального штаба.
И. В. Сталин немного помолчал, посмотрел на меня и ответил:
- Ладно. Если товарищ Василевский согласен с вами, я не возражаю.
М. И. Казаков в своих воспоминаниях сообщает, что командование Брянскимфронтом, после передачи в его состав 40-й армии и сформирования 48-й армии, ещев 20-х числах апреля вносило предложение о создании Воронежского фронта, ноСтавка с этим предложением не согласилась. Мне лично об этом ничего известно небыло. Возможно, потому, что меня в то время не было в Москве. Моя же точказрения по этому поводу такова. Создавать Воронежский фронт в апреле 1942 годабыло преждевременно. Ведь основные силы оставались тогда на орловскомнаправлении и севернее него. Что же дало бы образование нового фронта?Целесообразность, а в дальнейшем и необходимость создания самостоятельногофронтового управления на курско-воронежском направлении возникла только вначале июня, когда войска Южного и Юго-Западного фронтов с большими потеряминачали отходить на восток. Именно тогда удар противника на Воронеж сталвероятен, и Ставка приступила к подаче сюда значительных сил из своих резервов.Фактически же этот фронт был создан с запозданием, 7 июля, когда войскапротивника уже почти подошли к Воронежу. И вина за это ложится прежде всего наГенеральный штаб и его руководство независимо от того, ставился кем-либо ранееэтот вопрос или нет.
Хотя наступление врага на Воронеж было в те дни приостановлено, обстановка длянас оставалась крайне напряженной. 7 июля 6-я полевая и 4-я танковая немецкиеармии начали наступление из района южнее Воронежа вдоль правого берега Дона, а1-я танковая армия - из района Артемовска в направлении на Кантемировку.Противник стремился во что бы то ни стало выйти в большую излучину Дона.Юго-Западный и Южный фронты продолжали отход на восток. К середине июля врагзахватил Валуйки, Россошь, Богучар, Кантемировку, Миллерово. Перед нимоткрывались восточная дорога - на Сталинград и южная - на Кавказ. ПереходКрасной Армии к стратегической обороне давался нелегко.
При всех неудачах наших войск весной и летом 1942 года в событиях того периодаглавное состояло в том, что Красная Армия вела активные маневренныеоборонительные действия, которые подготовили условия для срыва второго«генерального» наступления гитлеровцев на советско-германском фронте.
Накануне величайшей битвы - сражения за Сталинград,- знаменовавшей кореннойперелом в ходе Великой Отечественной войны и мировой войны в целом,осуществлялись операции сравнительно меньшего, местного значения. Начиналасьподготовка к новой попытке прорвать ленинградскую блокаду. Периодическивозобновлялись атаки по ликвидации Демянского плацдарма врага и на другихрубежах, от Ржева до Ильменского озера.
Фронтовая линия пересекла Родину, извиваясь по холмам и долам, от Мурманска кЧерноморью. Страна готовилась к решающей схватке.

Между Доном и Волгой

В большой излучине.— У волжского берега.— Сталинградцы на обороне города.—Меры, принятые Ставкой в помощь Сталинграду.— «Недопустимо никакоепромедление».— План контрнаступления—результат коллективного труда. 
Летом 1942 года в Генштабе шла напряженная работа. Весенние неудачи советскихвойск на юге переживались нами тяжело. Мы сознавали и свою долю вины в этом,хотя в приказе Верховного Главнокомандующего о Генштабе ничего не говорилось.Просчеты при проведении весенних операций послужили для нас серьезным уроком.Оперативный состав внимательно анализировал события на фронте, особенно на югеи в излучине Дона. Перед работниками Генштаба вставали все новые задачи, однадругой сложнее. Первейшая среди них — организация постоянного и прочногоуправления войсками, подчинение их действий единому замыслу Ставки.
Как ни тяжело было это сознавать, на повестку дня встал вопрос защитыСталинграда. Его географическое и экономическое положение определяли и егостратегическое значение.
Три десятилетия назад слово «Сталинград» вошло в словарный фонд всехязыков мира и с той поры напоминает о битве, которая по размаху, напряжению ипоследствиям превзошла все вооруженные столкновения прошлых времен.
Когда иностранные делегации или туристы посещают Советский Союз, в числемаршрутов их путешествий есть и тот, что ведет к городу, расположенному наНижней Волге, у ее крутого изгиба. Паломничество сюда не простое любопытство.Ибо этот город долгое время был центром ожесточенных и кровопролитных боев,здесь неумолчно дни и ночи гремели взрывы бомб и снарядов, дымились развалинызданий, плавился асфальт площадей и улиц, бушевал огонь на самой реке, покрытойнефтью, хлынувшей из разрушенных хранилищ.
В течение четырех месяцев немецкое командование, несмотря на огромные потери вживой силе и в технике, предпринимало многократные попытки овладеть городом.Тщетно! «Выстоять и победить!» — эта лаконичная заповедь прочно, какнерушимая клятва, вошла в сознание защитников волжской твердыни, выражаланепоколебимую решимость обескровить и уничтожить ненавистного врага. Каждый изних отчетливо сознавал, что именно здесь, на берегах Волги, решался исход нетолько Отечественной, во и второй мировой войны.
Советские воины сдержали клятву. Они увенчали Сталинградскую битву своейблистательной победой. «Весть об этой победе советских войск,— отмечал Л.И. Брежнев,— прокатилась по всей оккупированной Европе. Она проникла в застенкигитлеровских тюрем и за колючую проволоку лагерей смерти. Она вселяла веру внеизбежную гибель фашизма, звала к сопротивлению и борьбе». Вот почемужители всех континентов, бывая нашими гостями, хотят почтить память павшихгероев Сталинграда, воздать им дань глубочайшего уважения, взять и увезти ссобой горсть здешней: земли, ставшей воистину священной.
Да, Сталинград вселил в сердца порабощенных народов надежду на освобождение оттяжелых пут фашистских извергов. Но с его именем связано еще и другое —торжество советского военного искусства. Известно, что нацистские генералыпрямо-таки бредили идеей «Канн», полагая, что только им подвластноведение операций на окружение. О советских военачальниках они с пренебрежениемписали как о неспособных постичь мастерство вождения войск на полях современнойвойны. Однако именно советские полководцы устроили противнику под Сталинградомграндиозные «Канны» XX века. Более того, такая сложнейшая формаоперативного маневра, как наступление по сходящимся направлениям с цельюокружения вражеских войсковых группировок, оставалась типичной для боевойдеятельности Красной Армии до конца войны.
Вспоминая об обстановке, предшествовавшей Сталинградской битве, о намеренияхпротивника на летнюю кампанию 1942 года, надо сказать следующее.
Обстановка того времени оставалась для нашей страны весьма трудной. Под пятойфашистских оккупантов находились Прибалтика и Белоруссия, Украина и Молдавия,западные и южные области Российской федерации. Враг продолжал блокаду Ленинградда, держал крупные силы войск неподалеку от Москвы. Накопленные с большимнапряжением стратегические резервы были израсходованы в боях под Москвой.Несмотря на то что усилиями партии, всего советского народа к лету 1942 годабыли достигнуты немалые результаты в развитии народного хозяйства, оно пока чтообеспечивало армию лишь минимально необходимыми средствами для организацииотпора вражеским полчищам. Обстановку усугубил, как уже говорилось ранее,неудачный для наших войск исход боевых действий весной 1942 года подЛенинградом, Харьковом и в Крыму.
Рассчитывать на действенную помощь со стороны союзников по антигитлеровскойкоалиции не приходилось. Они все еще затягивали открытие второго фронта вЕвропе. Вместо развертывания   боевых действий в Европе, их внимание былонаправлено на второстепенные, удаленные на огромные расстояния от Германиитеатры, которые не отвлекали на себя сколько-нибудь значительных силфашистского блока. Напомним, что в Северной Африке против английской армиидействовало в мае 1942 года всего лишь восемь итальянских и три немецкиедивизии.
Совершенно очевидно, что такая политика американо-английских правящих кругов поотношению к Советскому Союзу позволила немецкому командованию привлечь дляборьбы против Советского Союза значительные дополнительные силы. На 1 мая 1942года на советско-германском фронте действовало 217 дивизий и 20 бригадпротивника, то есть около 80% всех сухопутных войск Германии и ее союзников, атакже три из пяти немецких воздушных флотов.
План немецкого командования на лето 1942 года, как явствует из директивы № 41от 5 апреля, заключался в том, чтобы «снова овладеть инициативой»,утраченной в результате поражения под» Москвой, «окончательноуничтожить живую силу, остающуюся еще в распоряжении Советов, лишить русскихвозможно большего количества военно-экономических центров». Однаконемецкое командование не могло в то время развернуть наступление на всехстратегических направлениях советско-германского фронта, как это было летом1941 года. Возможностей для наступления на широком фронте уже недоставало.Поэтому реализовать намеченный план противник решил путем проведенияпоследовательных наступательных операций в соответствии с имеющимися силами искладывающейся обстановкой. План предусматривал первоначально«сосредоточить все имеющиеся силы для проведения главной операции на южномучастке фронта с целью уничтожить противника западнее Дона и в последующемзахватить нефтяные районы Кавказа и перевалы через Кавказский хребет». Спрорывом на Кавказ гитлеровская клика связывала вовлечение Турции, занимавшейдалеко не добрососедскую позицию по отношению к Советскому Союзу, в войну настороне Германии, а также подготовку к вторжению на Ближний Восток.
Итак, целью «главной операции» провозглашался Кавказ. Чтобыобезопасить левое крыло войск, предназначенных для достижения этой цели,оказать им содействие в быстром продвижении вперед, немецкое командованиерешило нанести удар на сталинградском направлении. В упомянутой директиве № 41указывалось на необходимость «попытаться достигнуть Сталинграда или покрайней мере подвергнуть его воздействию тяжелого оружия с тем, чтобы онпотерял свое значение как центр военной промышленности и узелкоммуникаций».
Таким образом, данному направлению в плане врага отводилась вспомогательнаяроль. Но вскоре это направление, вопреки расчетам и желанию нацистскихстратегов, из вспомогательного превратилось в решающее направление борьбы навсем советско-германском фронте.
В связи с предстоящим наступлением немецкое командование 9 июля осуществилонамеченное еще в апреле 1942 года разделение группы армий «Юг». Вовновь созданную группу армий «Б» вошли 2-я, 6-я и 4-я танковаянемецкие армии и 2-я венгерская армия. В группу армий «А» вошли 11-я,17-я и 1-я танковая немецкие армии.
Начало Сталинградской битвы, на отдельных этапах которой действовало с обеихсторон свыше 2 млн. человек, более 2 тыс. танков и столько же самолетов, 26тыс. орудий и минометов, восходит к середине июля 1942 года. По характерусобытий битва состояла из двух ярко выраженных периодов: оборонительного — наподступах к Сталинграду и в самом городе (с 17 июля по 18 ноября) инаступательного, завершившегося ликвидацией огромной группировки врага (с 19ноября 1942 года по 2 февраля 1943 года).
Первоначально задачу овладения Сталинградом фашистское командование возлагалона 6-ю и 4-ю танковую армии. Нацистские стратеги полагали, что советскиевойска, ослабленные в предыдущих боях, не окажут на пути к Сталинградусерьезного сопротивления. Они 'настолько уверовали в это, что даже в серединеиюля повернули 4-ю танковую армию на юг для действий на Кавказе, включили в еесостав несколько соединений 6-й армии. Однако их надежды на легкую и скоруюпобеду были развеяны еще в большой излучине Дона. Это сделали советские воины,отстаивавшие с непреклонной решимостью каждый метр родной земли.
Беспримерным мужеством, безмерной отвагой советские воины сорвали планнемецкого командования — разгромить наши войска на правом берегу Дона и с ходузахватить Сталинград. В отражении вражеского натиска большую роль сыгралорешение Ставки Верховного Главнокомандования о выдвижении из ее резерва дляприкрытия сталинградского направления войск 63-й, 62-й и 64-й армий. Из них ииз отошедшей за Дон 21-й армии и 8-й воздушной армии был создан Сталинградскийфронт.
В середине июля войска Сталинградского фронта развернулись для обороны: 63-яармия генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова по левому берегу Дона от Павловска доСерафимовича, 21-я армия генерал-майора А. И. Данилова — от Серафимовича доКлетской, 62-я армия генерал-майора В. Я, Колпакчи (его сменил вскорегенерал-лейтенант А. И. Лопатин) — западнее Дона в его большой излучине на100-километровом фронте от Клетской до Суровикино.
На рубеж от Суровикино до Верхне-Курмоярской, примерно по меридиану прямо ссевера на юг, выходили части 64-й армии генерал-лейтенанта В. И. Чуйкова,срочно перебрасываемые по железной дороге из района Тулы. Далее по Донузанимала фронт 51-я армия Южного фронта, отошедшая с 28 июля под командованиемгенерал-майора Т. К. Коломийца к Северо-Кавказскому фронту. Таким образом,Верховному Главнокомандованию пришлось фактически создать новый фронт в500-километровой полосе от Павловска до Верхне-Курмоярской, чтобы остановитьврага и прикрыть сталинградское направление. На это была израсходованазначительная часть стратегических резервов, подготовлявшихся ранее для летнегонаступления.
Оборонительным действиям наших войск Генштаб и Ставка стремились придатьхарактер стратегической обороны, чтобы тем самым сорвать новое«генеральное» наступление гитлеровской армии.
Политбюро ЦК ВКП(б), учитывая опасность обстановки, 14 июля приняло решение обобъявлении в Сталинградской области военного положения.
Оборонительные сражения на дальних подступах к Сталинграду начались еще 17 июлясо столкновений нашей 62-й армии и войск 6-й немецкой армии на реке Чир. Послеупорного боя передовые части 62-й армии вынуждены были отойти на основнойоборонительный рубеж, занятый главными силами армии. Все попытки немецких войскпрорвать с ходу нашу оборону вплоть до 23 июля срывались. В то же время черезфронт обороны 62-й армии отходили потерпевшие поражение в борьбе за ВосточнуюУкраину и Придонье разрозненные войска 38-й и 28-й армий. Ставка приняларешение на базе этих армий сформировать в рамках Сталинградского фронта 1-ю и4-ю танковые армии смешанного состава.
Натолкнувшись на ожесточенное сопротивление советских войск, немецко-фашистскоекомандование с первых дней операции по овладению Сталинградом стало усиливатьсвою 6-ю армию частями, перебрасываемыми с других участков фронта, главнымобразом из-под Воронежа. Уже к 23 июля враг имел против Сталинградского фронта18 дивизий вместо 14, с которыми он начал операцию. Создав превосходство всилах и возобновив наступление, противник прорвал на правом фланге 62-й армииоборону и своими подвижными войсками вышел к Дону у Каменского, глубоко охвативс севера левый фланг этой армии. Продолжая развивать прорыв, он окружил возлеМайоровского около трех советских стрелковых дивизий и танковую бригаду ивыходом крупных сил к Верхне-Бузиновке и Сухановскому создал непосредственнуюугрозу не только переправам через Дон, но и всем войскам 62-й и 64-й   армий,оборонявшимся в большой излучине Дона. Для ликвидации этой серьезной опасностивновь потребовались немедленные меры.
Резервов у Ставки в районе Сталинграда, за исключением еще не готовых кдействиям 1-й и 4-й танковых армий, не было. 1-я танковая армия генерал-майораК. С, Москаленко к тому времени получила лишь управление двух танковыхкорпусов, с ними 160 танков и одну стрелковую дивизию; 4-я танковая армиягенерал-майора В. Д. Крюченкина имела одни танковый корпус (80 танков) и однустрелковую дивизию. Правда, во фронтовом резерве находилась 57-я армиягенерал-майора Ф. И. Толбухина, но и она только начала получать пополнение.Ставка, передав фронту две формировавшиеся танковые армии, приказалавосстановить утраченное положение. Одновременно из резервов Ставки в районСталинграда перебрасывались шесть новых стрелковых дивизий.
23 июля в качестве представителя Ставки я прибыл на Сталинградский фронт.Командование его находилось в то время на наблюдательном пункте в деревнеКамыши, на левом берегу Дона, в трех-четырех километрах севернее Калача. Вместес командованием фронта мы тщательно проанализировали обстановку. Старались неупустить ни одной детали, беседовали, советовались с командирами иполитработниками. Все были преисполнены решимости отстоять город на Волге.Изучение сложившейся на фронте обстановки показало, что единственнаявозможность ликвидировать угрозу окружения 62-й армии и захвата противникомпереправ через Дон в районе Калача и к северу от него заключалась вбезотлагательном нанесении по врагу контрударов наличными силами 1-й и 4-йтанковых армий. 4-я танковая армия смогла сделать это только через двое суток,но ждать ее не было возможности, иначе мы потеряли бы переправы и фашистскиевойска вышли бы в тыл 62-й и 64-й армиям. Поэтому пришлось пойти на немедленныйудар 1-й танковой армии, а затем уж и 4-й.
Контрудар не привел к разгрому группировки врага, прорвавшейся к Дону, но, какпоказали последующие события, сорвал замысел противника окружить и уничтожить62-го армию, сыгравшую в дальнейшем вместе с 64-й армией основную роль приобороне Сталинграда, и не позволил ему осуществить стремительный бросок длязахвата Сталинграда с ходу.
В те же дни осложнилась обстановка на правом фланге 64-й армии. Фашистыпотеснили растянутые на широком фронте советские соединения и овладелиНижне-Чирской. Возникла еще одна угроза — прорыва противника к Сталинграду сюго-запада.
28 июля в разгар оборонительных боев был подписан и немедленно отправлен ввойска приказ № 227 народного комиссара обороны И. В. Сталина. Приказ этотсразу же привлек внимание   вcего личного состава Вооруженных Сил. Я былочевидцем, как заслушивали его воины в частях и подразделениях, изучали офицерыи генералы. Приказ № 227 — один из самых сильных документов военных лет поглубине патриотического содержания, по степени эмоциональной напряженности.
Вот его некоторые положения.

«Враг бросает на фронт всеновые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед,захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует,грабит и убивает советское население».  «Некоторые неумные люди нафронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать навосток, так как у нас много территории, много земли, много населения и чтохлеба у нас всегда будет в избытке… Такие разговоры являются насквозьфальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.  Каждый командир,красноармеец и политработник должны понять, что наши средства не безграничны,территория Советского государства — это не пустыня, а люди — рабочие,крестьяне, интеллигенция — наши отцы, матери, жены, братья, дети. После потериУкраины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намногоменьше территории,— стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла,заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионовпудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас уже сейчас нетпреобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступатьдальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину».«Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шагу назад!»«Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждыйметр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли иотстаивать его до последней возможности».  «Можем ли мы выдержатьудар, а потом и отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводыв тылу работают теперь прекрасно, и наш фронт получает все больше и большесамолетов, танков, артиллерии, минометов.  Чего же у нас не хватает?  Нехватает порядка и дисциплины в ротах, в батальонах, в полках, в дивизиях, втанковых частях, авиаэскадрильях. Мы должны установить в нашей армии строжайшийпорядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять нашуРодину».

Приказ предлагал «железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можеми должны якобы отступать и дальше на восток», что от такого отступления небудет якобы вреда. Предписывалось также снимать командующих армиями, командировкорпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск. Те же мерыпредлагалось применять и к командирам и комиссарам полков и батальонов заоставление воинами без приказа боевых позиций. Этим приказом вводились штрафныебатальоны.
Некоторые буржуазные историки все содержание этого приказа сводят к мерампринуждения; отбрасывая его политические и моральные стороны, утверждают, чтовведенные приказом   № 227 меры принуждения явились главной причиной победысоветских войск под Сталинградом. Политический смысл таких передержек иманипуляций понятен.
Я, как и многие другие генералы, видел некоторую резкость и категоричностьоценок приказа, но их оправдывало очень суровое и тревожное время. В приказенас прежде всего привлекло его социальное и нравственное содержание. Он обращална себя внимание суровостью правды, нелицеприятностью разговора наркома иВерховного Главнокомандующего И. В. Сталина с советскими воинами, начиная отрядового бойца и кончая командармом. Читая его, каждый из нас задумывался надтем, все ли силы мы отдаем борьбе. Мы сознавали, что жестокость икатегоричность требований приказа шла от имени Родины, народа, и важно было нето, какие будут введены меры наказания, хотя и это имело значение, а то, что онповышал сознание ответственности у воинов за судьбы своего социалистическогоОтечества. А те дисциплинарные меры, которые вводились приказом, уже пересталибыть непременной, настоятельной необходимостью еще до перехода советских войскв контрнаступление под Сталинградом и окружения немецко-фашистской группировкина берегу Волги.
Но вернусь к изложению военных действий. Захватив Нижне-Чирскую, противник несмог развить успеха. У 6-й немецкой армии сил оказалось недостаточно, и еевойска вынуждены были перейти к временной обороне. Чтобы завершить операцию,немецко-фашистскому командованию ничего не оставалось, как в самом спешномпорядке, одновременно с усилением 6-й армии, перенацелить 4-ю танковую армию ссеверокавказского на сталинградское направление. Перед последней былапоставлена задача нанести удар по городу с юга, вдоль железной дороги отКотельникова. Это наступление началось 31 июля. Несмотря на численноепревосходство в силах, 4-я танковая армия понесла большие потери и осуществитьзамысел не смогла. Большую роль в этом сыграло выдвижение командованиемСталинградского фронта из своего резерва 57-й армии на рубеж Абганерово —Рай-город. 10 августа на рубеже река Аксай — Абганерово войска 4-й танковойнемецкой армии вынуждены были также перейти к обороне. Переход войск 6-й и 4-йтанковой немецких армий к обороне заставил вражеское командование приступить кподготовке новой наступательной операции, с тем чтобы овладеть Сталинградомодновременными концентрическими ударами этих двух армий: 6-й — из районаВерхне-Бузиновки с северо-запада и 4-й танковой — из района Абганерово с юга.На перегруппировку, а также на переброску новых войск и на подготовку этойоперации противнику потребовалось около недели.
Несмотря на то что советским войскам в результате упорной борьбы удалосьвначале замедлить наступление немецких войск на дальних подступах кСталинграду, а затем и остановить их продвижение перед внешним оборонительнымобводом, положение на сталинградском направлении оставалось для нас в концепервой половины августа крайне напряженным. Протяженность Сталинградскогофронта возросла до 800 км.  Ставка и Генеральный штаб с каждым днем все более иболее убеждались в том, что командование этим фронтом явно не справляется сруководством и организацией боевых действий такого количества войск,вынужденных к тому же вести ожесточеннейшие бои на двух разобщенныхнаправлениях. Не справлялось оно и с руководством теми мероприятиями, которыепо заданиям ГКО и по требованиям военной обстановки должны были проводиться дляусиления обороны города и удовлетворения нужд войск продукцией, производимойгородской промышленностью. 5 августа Ставка приняла решение разделитьСталинградский фронт на два самостоятельных фронта — Сталинградский иЮго-Восточный. В состав Юго-Восточного фронта вошли войска левого крылапрежнего Сталинградского фронта — 64-я, 57-я и 51-я армии, 13-й танковыйкорпус, а также 8-я воздушная армия генерал-майора Т. Т. Хрюкина.Предназначалась для него и перебрасываемая на сталинградское направление изрезерва Ставки 1-я гвардейская армия. Командующим Юго-Восточным фронтом былназначен генерал-полковник А. И. Еременко, членом военного совета — Н. С.Хрущев, начальником штаба — генерал-майор Г. Ф. Захаров. В составеСталинградского фронта остались 63-я, 21-я, 62-я и 4-я танковая армии, 28-йтанковый корпус и часть авиации 8-й воздушной армии, на базе которой и авиациирезерва Ставки в августе была сформирована 16-я воздушная армия генерал-майораавиации С. И. Руденко. Командующим войсками этого фронта оставалсягенерал-лейтенант В. Н. Гордов.
В действительности оказалось, что разделение фронтов крайне усложняло решениедругих вопросов, особенно массированного использования авиации, действовавшейна сталинградском направлении. Затруднилось и разрешение вопросов, связанных соборонными мероприятиями, проводившимися местными партийными и советскимиорганами. 13 августа Ставка приняла решение, по которому Сталинградский фронтподчинялся командующему Юго-Восточным фронтом. Для организации руководства иуправления войсками на сталинградском направлении Верховное Главнокомандованиев наиболее ответственные моменты битвы направляло в Сталинград представителейГКО и Ставки, на которых   и возлагалось принятие окончательных решений по всемвопросам, возникавшим на месте.
Начиная с первой половины июля Верховное Главнокомандование систематическиусиливало войска сталинградского направления за счет стратегических резервов. Вавгусте приток войск сюда из глубины страны еще более возрос. Так, с 1 по 20августа сюда было направлено 15 стрелковых дивизий и 3 танковых корпуса.Правда, значительная часть из них, вследствие транспортных затруднений, смоглапоступить на фронты только после 20 августа. Огромную помощь войскам икомандованию продолжала оказывать Сталинградская партийная организация как вукреплении оборонительных рубежей, так и в обеспечении войск всем необходимымиз того, что могла произвести местная промышленность.
Меры, принятые Ставкой, ее представителями, командованием фронтов и армий,значительно укрепили положение войск, но эти меры, как показали последующиесобытия, оказались далеко не достаточными, чтобы снять полностью угрозу,нависшую над Сталинградом.
Очередное наступление на Сталинград силами 6-й и 4-й танковой армий противникначал 19 августа. Разгорелись жаркие бои на ближних подступах к городу. В ходеэтих боев сильной подвижной группе вражеских войск удалось прорвать оборону ксеверу от Калача и к 23 августа выйти к Волге севернее Сталинграда.Одновременно с прорывом нашей обороны немецкое командование предприняло 23 и 24августа ожесточеннейшую бомбардировку города, для которой были привлечены всеналичные силы его 4-го воздушного флота. Я был тогда в городе и видел, как онпревращается в развалины. По ночам он напоминал гигантский костер. Нацистскаяпропаганда поспешила объявить, что «крепость большевиков у ногфюрера». Тогда гитлеровские трубадуры не предполагали, что настанет час иво всей Германии зазвучит погребальный звон колоколов траура по случаюпотрясающего поражения на берегах Волги.
Командование Юго-Восточного фронта в эти дни находилось на командном пункте,созданном заблаговременно в штольне на левом берегу реки Царица. Здесь женаходились член ГКО Г. М. Маленков, командующий ВВС А. А. Новиков и я.Представитель ГКО В. А. Малышев, заместитель наркома танковой промышленности А.А. Горегляд, первый секретарь Сталинградского обкома и горкома партии А. С.Чуянов, начальник Главного автобронетанкового управления НКО СССР Я. Н.Федоренко были на тракторном заводе, где вместе с его директором К. А.Задорожным и парторгом ЦК завода А. М. Шапошниковым руководили ремонтом   иизготовлением новых танков Т-34, формированием истребительных батальонов иэвакуацией наиболее ценного заводского оборудования.
На КП фронта 23 августа поступили тревожные донесения о том, что к югу отгорода фашисты вклинились в нашу оборону и вышли к станции Тингута. Вместе скомандованием фронта мы выработали мероприятия, которые, как нам казалось,могли бы ликвидировать угрозу городу со стороны образовавшегося с северакоридора, пока враг еще не успел там закрепиться. Для обороны города с севера исеверо-запада туда были спешно выдвинуты истребительные батальоны рабочих,батальон из курсантов военно-политического училища, отряды, наскоросформированные из народного ополчения, отдельные войсковые специальные итыловые части Сталинградского фронта. Все это вместе взятое позволило быстросоздать оборону в полосе между Доном и Волгой. В течение вечера 23 и ночи на 24августа в районе Самофаловки под управлением нового заместителя командующегоСталинградским фронтом генерал-майора К. А. Коваленко, которого я ранее знал посовместной работе в наркомате, была создана ударная группа из трех стрелковыхдивизий, танковой бригады и 28-го танкового корпуса. Ее задача — немедленнонанести контрудар с линии Павшино — Котлубань в юго-западном направлении,закрыть прорыв у Котлубани и Большой Россошки и выходом к Дону восстановитьположение. Одновременно 62-я армия должна была нанести удар из района МалыхРоссошек навстречу группе генерала Коваленко. Для разгрома противника,прорвавшегося к Волге, 2-й и 23-й танковые корпуса под командованием начальникаавтобронетанковых войск Сталинградского фронта генерал-лейтенанта А. Д.Штевнева утром 24 августа должны были нанести удар от Рынка, Орловки наЕрзовку, то есть по немецкому коридору с юга.
В результате ожесточенной авиационной бомбардировки телефонно-телеграфная связьс Москвой 23 августа прервалась. Доклад о прорыве врага к Волге нами былпередан Верховному Главнокомандующему по радио; в нем говорилось о крайнесерьезном положении, создавшемся у стен Сталинграда, о принимаемых нами мерахпо обороне города и по ликвидации прорыва врага к Волге.
В течение ночи на 24 августа проводная связь Сталинграда с Москвой огромнымиусилиями связистов была восстановлена. Ранним утром Г. М. Маленков, я икомандующий фронтом получили указания Ставки, в которых говорилось: «У васимеется достаточно сил, чтобы уничтожить прорвавшегося противника. Соберитеавиацию обоих фронтов и навалитесь на прорвавшегося   противника. Мобилизуйтебронепоезда и пустите их по круговой железной дороге Сталинграда. Пользуйтесьдымами в изобилии, чтобы запугать врага. Деритесь с противником не только днем,но и ночью. Используйте вовсю артиллерийские и эресовские силы… Самое главное— не поддаваться панике, не бояться нахального врага и сохранить уверенность внашем успехе». Короче говоря, Ставка Верховного Главнокомандования поставила переднами задачу принять все меры к обороне города, ни в коем случае не сдавать еговрагу и принять немедленные и самые решительные меры к ликвидации прорвавшейсягруппировки противника.
Группа войск генерала К. А. Коваленко в ночь на 24 августа разгромила вражескиечасти, попавшие под ее удар, и к утру вышла к Большим Россошкам, гдесоединилась с войсками 62-й армии. Но прочно закрыть немецкий коридор она несмогла. Противник, подбросив свежие резервы, возобновил снабжение своих войск,прорвавшихся к Волге, хотя эта работа его проводилась под непрерывным огнемнашей артиллерии.
В этот очень напряженный для нас период борьбы требовалось принять меры,которые отвлекли бы часть сил противника от Сталинграда, ослабили его нажим навойска, оборонявшие город, позволили выиграть время для организации оборонынепосредственно в городе, подтянуть из-за Волги резервы. Уже к вечеру 24августа, в ходе моего очередного телефонного разговора с ВерховнымГлавнокомандующим, было решено в самом срочном порядке сосредоточить севернее исеверо-западнее Сталинграда не менее двух-трех армий из резерва Ставки дляликвидации прорвавшегося противника и деблокирования города с севера.Одновременно было решено срочно направить несколько дивизий для усиления войск,занятых обороной непосредственно в городе.
В течение 24 августа вокруг Сталинграда шли ожесточеннейшие бои при огромномпревосходстве сил противника, особенно на направлениях главных его ударов.Однако наши воины, героически дравшиеся плечом к плечу с рабочими отрядами инаселением города, отбивали все атаки. Городская партийная организация в те днипроводила огромную работу. Всюду чувствовалась ее направляющая рука. Отрядызащитников Сталинграда обеспечивались оружием и боеприпасами, строилисьбаррикады и другие оборонительные сооружения в самом городе, усиливаласьместная противовоздушная оборона, шла эвакуация женщин и детей и т. д.Коммунисты-сталинградцы первыми вступали в отряды и шли на фронт, а оставшиесяна предприятиях делали все для того, чтобы выпуск боевой продукции не снижался.Несмотря на все мероприятия, проведенные нами 23 и 24 августа, ликвидироватьподошедшего непосредственно к окраинам города врага, закрыть коридор ивосстановить положение в те дни не удалось. Лишь усилиями войск 63-й и 21-йармий, осуществлявших вспомогательный удар на правом крыле Сталинградскогофронта, в результате упорных боев удалось захватить у противника юго-западнееСерафимовича плацдарм в 50 км по фронту и до 25 км в глубину, весьмапригодившийся нам впоследствии.
Каковы же основные причины наших неудач в те дни? Прежде всего отсутствие враспоряжении фронтового командования достаточных сил и средств, особенно танкови авиации, для нанесения мощного удара по врагу. Наспех создаваемые ударныегруппировки состояли, как правило, из ослабленных в боях стрелковых соединений.Войска же, направляемые Ставкой по железной дороге, поступали медленно и, незакончив сосредоточения, сразу же вводились в бой. В танковых соединенияхфронта исправных танков было мало. Времени для подготовки контрударов, дляотработки взаимодействия и организации управления войсками не хватало.
Положение в районе Сталинграда становилось все напряженнее. Непрерывныебомбардировки с воздуха причинили огромные разрушения. Город был объят почтисплошным пламенем. Водопровод, телефонные станции, трамвай и железнодорожныйузел вышли из строя. Подача электроэнергии нарушилась. Несмотря на все это, небыло растерянности и паники. Значительная часть жителей отказывалась отэвакуации и шла в ряды защитников города, на заводы и строительство баррикад.
Проверяя состояние обороны на северной окраине Сталинграда, я побывал тогда наТракторном заводе. Противник находился от него в полутора-двух километрах,подвергая его ожесточенному артиллерийскому обстрелу и непрерывной бомбежке своздуха. В этих условиях шла эвакуация за Волгу самого ценного оборудования,причем завод продолжал выпускать новые и ремонтировать выбывшие из строя тайки.Многие рабочие, собиравшие танки, на этих же машинах отправлялись на переднийкрай обороны. Так же героически трудились и сражались рабочие,инженерно-технические работники и служащие заводов «Красный Октябрь»,«Баррикады» и других предприятий. 25 августа Сталинград был объявленна осадном положении. Несмотря на то что немецко-фашистские войска по-прежнемуимели здесь значительное превосходство в силах, отвага и самоотверженностьнаших воинов и всех трудящихся города не позволили врагу в те дни потупить впределы основной части Сталинграда.
К вечеру 25 августа я получил указание Верховного Главнокомандующегоотправиться в район сосредоточения войск к северу от Сталинграда и взять насебя руководство подготовкой прибывших частей к предстоящему контрудару. Утром26 августа я приехал в район, где стояли войска 24-й армии и начавшие прибыватьвойска 66-й армии и дивизии, предназначавшиеся на укомплектование 1-йгвардейской армии. В течение нескольких дней вместе с командующим 24-й армиейД. Т. Козловым мы занимались рекогносцировкой. Затем туда же приехал Г. К.Жуков, который 26 августа был назначен заместителем ВерховногоГлавнокомандующего с освобождением его от должности командующего Западнымфронтом. На него и было возложено общее и непосредственное руководство всемивойсками, привлекавшимися к ликвидации прорвавшегося к Волге врага ивосстановлению нарушенного фронта обороны наших войск в районе Сталинграда.Через несколько дней после прибытия Г. К. Жукова по распоряжению Ставки явернулся для работы в Генеральный штаб.
В эти дни на южных подступах к Сталинграду войска Юго-Восточного фронтаприлагали все усилия к тому, чтобы отразить отчаянные атаки войск 4-й танковойармии фашистов, и только 29 августа этой армии, получившей солидноеподкрепление, удалось прорвать нашу оборону и, развивая наступление в северномнаправлении, поставить под угрозу тылы 64-й и 62-й армий. К исходу 2 сентябрявойска этих армий по приказу командующего Юго-Восточным фронтом были отведенына внутренний оборонительный обвод. Создалась угроза прорыва врага в город и сюга.
3 сентября Ставка Верховного Главнокомандования направила на имя Г. К. Жуковадирективу, в которой указывала: «Положение со Сталинградом ухудшилось.Противник находится в трех верстах от Сталинграда. Сталинград могут взятьсегодня или завтра, если северная группа войск не окажет немедленную помощь.Потребуйте от командующих войсками, стоящих к северу и северо-западу отСталинграда, немедленно ударить по противнику и прийти на помощь ксталинградцам. Недопустимо никакое промедление. Промедление теперь равносильнопреступлению. Всю авиацию бросьте на помощь Сталинграду. В самом Сталинградеавиации осталось очень мало».
В сентябре мы дважды предпринимали здесь наступление силами 1-й гвардейской,24-й и 66-й армий. Хотя нам не удалось тогда полностью выполнить задачууничтожения врага, прорвавшегося к Волге, ликвидировать образованный им коридори соединиться с войсками, оборонявшими город, мы все же заставили   немецкоекомандование повернуть значительную часть сил 6-й армии фронтом на север. Этодало возможность задержать противника, рвущегося в город на внутреннемоборонительном обводе. В середине сентября немецкое командование, с цельювысвободить все силы своей 6-й армии для скорейшего овладения городом, спешновыдвинуло на рубеж реки Дон 3-ю румынскую армию и, сосредоточив 4 пехотные, 2танковые и 1 моторизованную дивизии, начало штурм Сталинграда, оборонявшегосявойсками 62-й армии генерала В. И. Чуйкова и войсками 64-й армии генерала М. С.Шумилова. С этого времени началась беспримерная по упорству борьба за город,продолжавшаяся до 2 февраля 1943 года. До 26 сентября боевые действия восновном велись в центральной и поясной частях Сталинграда. На следующий день,27 сентября, бои развернулись в заводских поселках «Красный Октябрь»и «Баррикады» и длились до 4 октября. С 4 октября бои возниклинепосредственно за здания этих заводов и продолжались до окончательногоразгрома врага. Временами казалось, что для советских войск, оборонявшихся вгороде, создалась такая тяжелая обстановка, что обороняться совершенноневозможно. Однако войска продолжали борьбу с возрастающим героизмом. Несмотряна огромное превосходство в силах и средствах, противнику так и не удалосьсломить сопротивление защитников непокоренного города. О крепость на Волге,фортами и бастионами которой были прежде всего мужество советских людей и ихнепреклонная воля к победе, разбилась лавина огня и стали, которую обрушили наСталинград гитлеровцы.
Славные защитники Сталинграда, сыны всех братских республик Страны Советовоборонялись, переходили в контратаки и наносили ощутимые удары по врагу. Весьмарезультативным был контрудар 51-й армии, осуществленный в конце сентября. Входе этого удара мы захватили дефиле между озерами Цаца и Барманцак, явившеесявпоследствии исходным пунктом для нашего контрнаступления. КонтрударыСталинградского фронта, проведенные в течение октября во взаимодействии свойсками Донского фронта, серьезно ослабили вражескую группировку, наступавшуюна Сталинград.
В боях между Доном и Волгой, доходивших до крайней степени ожесточения, за июль— ноябрь немецкое командование не досчиталось около 700 тыс. солдат и офицеров,более тысячи танков, свыше 2 тыс. орудий и минометов, более 1400 самолетов.Советские воины демонстрировали не только крепчайшую морально-политическуюзакалку, но и высокое боевое мастерство.
Можно назвать длинный ряд соединений, частей и подразделений, подвиг которыхпри обороне Сталинграда был исключительно   велик. Особое упорство в борьбе загород проявили стрелковые дивизии А. И. Родимцева, И. И. Людникова, Н. Ф.Батюка, В. А. Горишного, Л. Н. Гуртьева, И. Е. Ермолкина, В. Г. Жолудева, В. П.Соколова, Ф. Н. Смехотворова, И. П. Сологуба, сводная группа С. Ф. Горохова,танковая бригада Д. Н. Белого.
ГКО, Ставка, и лично Верховный Главнокомандующий ежечасно получали сведения особытиях в городе, непрерывно принимали все зависящие от них меры для упроченияобороны и требовали этого от командования фронтов и армий. Советские войска счестью выстояли. Они не только удержали в своих руках занятые ими участкигорода до нашего общего контрнаступления под Сталинградом, но и продолжалипрочно сковывать здесь крупные силы врага.
9 октября 1942 года был издан Указ об отмене института военных комиссаров ивведении единоначалия в Вооруженных Силах. Вопрос об укреплении авторитетаначальствующего состава в армии являлся постоянной заботой партии. Особенночасто возвращался к этой мысли И. В. Сталин в период подготовки Сталинградскойоперации. Неоднократно, в моем присутствии, на заседаниях Политбюро он ставилвопрос о введении единоначалия в Вооруженных Силах и немало советовался поэтому вопросу с командующими фронтами и армиями и с другими ответственнымилицами Наркомата. Ставил не раз этот вопрос и передо мной, но я всегданеизменно отвечал ему, что я молодой коммунист и могу лишь выразить огромнуюблагодарность за помощь, которую на протяжении всей службы оказывали мневоенные комиссары. Введение полного единоначалия положительно сказалось наросте командных кадров и политсостава; оно способствовало усилениюпартийно-политической работы, укреплению порядка и организованности в войсках.
В середине октября немецкое командование было вынуждено отдать приказ № 1 опереходе к обороне. Войскам предписывалось «во что бы то ни сталоудерживать достигнутые рубежи, отражать всякие попытки со стороны противникапрорвать их и тем самым создать предпосылки для продолжения нашего наступленияв 1943 году». Оно утверждало себя, неизвестно, на каком основании, вомнении, будто русские в ходе последних боев были серьезно ослаблены и не смогутзимой 1942/43 года располагать столь большими силами, которые имелись у них впрошлую зиму.
Враг снова роковым образом просчитался. Наши Вооруженные Силы, несмотря напонесенные потери, к осени 1942 года значительно окрепли. К этому времениблагодаря титанической деятельности Коммунистической партии и огромным усилиямтружеников тыла было создано слаженное, быстро растущее военное   хозяйство.Увеличивался выпуск танков Т-34, самолетов новых конструкций, орудий, особеннопротивотанковых и зенитных, реактивной артиллерии и автоматического оружия. Наэтой материальной основе совершенствовалась организационная структура войск.Появилась возможность уже зимой 1942/43 года начать осуществление крупныхнаступательных операций.
Ставке Верховного Главнокомандования было хорошо известно, что благодарястойкости и упорству героев волжской твердыни 6-я и 4-я танковая немецкие армииоказались сосредоточенными на узком участке фронта, непосредственно в районегорода, а их фланги прикрывались румынскими войсками. Было также известно, чтоогромные потери, которые продолжал нести враг в надежде все же овладетьгородом, и особенно то, что он не имел здесь сколько-нибудь внушительныхрезервов, еще более ограничивали его оборонительные возможности. Тутнапрашивалось решение: организовать и провести контрнаступление, причем такое,которое не только радикально изменило бы обстановку в этом районе, но и привелобы к крушению все еще активно действующего южного крыла вражеского фронта.Такое решение было принято в середине сентября после обмена мнениями между И.В. Сталиным, Г. К. Жуковым и мною. Суть стратегического замысла сводилась ктому, чтобы из района Серафимовича (то есть северо-западнее Сталинграда) и издефиле озер Цаца и Барманцак (то есть южнее Сталинграда) в общем направлении наКалач, лежащий западнее Сталинграда, нанести мощные концентрические удары пофлангам втянувшейся в затяжные бои за город вражеской группировки, а затемокружить и уничтожить ее основные силы — 6-ю и 4-ю танковую немецкие армии. Доначала контрнаступления было признано необходимым уделить самое пристальноевнимание обороне внутри города, с тем чтобы на его развалинах максимальноизмотать и обескровить врага и ни в коем случае не допустить его продвижениявдоль Волги на север, в сторону Камышина.
Государственный Комитет Обороны и Ставка Верховного Главнокомандования решилисчитать подготовку и осуществление этого контрнаступления главнейшиммероприятием в стране до конца 1942 года. Для его успешного проведенияпланировалось привлечь основные силы и средства, имевшиеся в распоряженииСтавки. При этом Сталин ввел режим строжайшей секретности на всю начальнуюподготовку операции. Нам в категорической форме было предложено никому ничегоне сообщать о ней, даже членам ГКО. Сталин предупредил, что, кому нужно, он самскажет о подготовке операции. Мы с Г. К. Жуковым могли довести до командующихфронтами лишь то, что непосредственно касалось   каждого из них,— и ни словабольше. Полагаю, что подобная мера осторожности в тех условиях была полностьюоправдана.
После принятия предварительного решения на контрнаступление Г. К. Жукову и мнебыло предложено выехать под Сталинград, чтобы тщательно изучить направлениянаших будущих ударов по противнику и уточнить все необходимые детали в связи сэтим. Г. К. Жуков отправился на Сталинградский, я на Юго-Восточный фронт.
Эта работа была завершена в конце сентября. Тогда же, в сентябре, основныеположения плана наступательной операции, получившей наименование«Уран», были одобрены Ставкой Верховного Главнокомандования и ГКО.Выполнение плана было решено возложить на войска вновь создаваемогоЮго-Западного фронта (командующий Н. Ф. Ватутин, член военного совета А. С.Желтов и начальник штаба Г. Д. Стельмах, впоследствии С. П. Иванов), Донскогофронта, бывшего Сталинградского (командующий К. К. Рокоссовский, член военногосовета К. Ф. Телегин, начальник штаба М. С. Малинин) и Сталинградского фронта,бывшего Юго-Восточного (командующий А. И. Еременко, член военного совета Н. С.Хрущев, начальник штаба И. С. Варенников). Фронты непосредственно подчинялисьСтавке.
В целях сохранения тайны официальное оформление решения о созданииЮго-Западного фронта было отнесено на конец октября. Юго-Западному фронтупредусматривалось передать из Донского фронта 63-ю и 21-ю армии и дополнительно5-ю танковую армию. Исходным рубежом для его наступления намечался участокфронта по Допу от Верхнего Мамона до Клетской с главной группировкой наплацдарме юго-западнее Серафимовича. После образования этого фронта за войскамиДонского фронта должен был остаться участок от Клетской до Ерзовки, то естьпочти до самой Волги, с плацдармами на западном берегу Дона возлеНово-Григорьевской и Сиротинской. Сталинградский фронт обязывался главный ударнанести из дефиле между озерами Цаца и Барманцак. Решающая роль в операцииотводилась танковым и механизированным войскам. В связи с этимпредусматривалось и считалось возможным передать из резервов Ставки в районСталинграда к началу операции 4 танковых и 2 механизированных корпуса, доведяобщее количество танков во фронтах сталинградского направления до 900. Решенобыло также значительно усилить эти фронты артиллерией и авиацией.
В результате такого быстрого наращивания сил и накопления стратегическихрезервов, а также с учетом серьезных потерь, которые наносили противнику нашивойска в ходе стратегической обороны, на ряде участков сталинградскогонаправления наметилось   наше преимущество перед врагом. И хотя в целом повойскам сталинградских фронтов его не было, это позволяло советскомукомандованию умело маневрировать на направлениях главных ударов.
После этого детальная разработка плана была передана в Генеральный штаб. К неймы привлекли командующих родами войск, начальника тыла А. В. Хрулева,начальника Главного артиллерийского управления Н. Д. Яковлева. В первых числахоктября в работу включились командующие войсками и штабы фронтов; им былоприказано подготовить предложения по использованию сил каждого фронта длясовместной наступательной операции «Уран». Руководство подготовкойконтрнаступления на местах Ставка возложила по Юго-Западному и Донскому фронтамна Г. К. Жукова, по Сталинградскому — на меня.
Через несколько дней я снова был на Сталинградском фронте. Вместе со мной сюдаприбыли командующий артиллерией Красной Армии генерал-полковник артиллерии Н.Н. Воронов и от Генерального штаба генерал-майор В. Д. Иванов. Г. К. Жуков вэто время уже находился в полосе действий Донского и Юго-Западного фронтов. Нафронты сталинградского направления отправились также командующий ВВС КраснойАрмии генерал-лейтенант авиации А. А. Новиков и начальник Главногоавтобронетанкового управления Красной Армии генерал-лейтенант танковых войск Я.Н. Федоренко.
25 октября, как и предусматривалось принятым решением, был создан Юго-Западныйфронт. С этого времени началась практическая отработка с войсками икомандованием во всех фронтах и непосредственно на местности вопросов,связанных с предстоящей операцией. Основное внимание при работе в войсках мыуделяли прежде всего практической отработке мероприятий по быстрому взламываниюи прорыву обороны противника в ее тактической глубине, тщательному выбору формиспользования каждого из родов войск при действиях в оперативной глубинепротивника с учетом особенностей выполняемых задач, вопросов взаимодействиямежду ними и управления войсками.
Подготовка операции осложнялась тем, что ни на минуту нельзя было ослаблятьвнимания к обороне города: враг продолжал здесь яростные атаки. Как заявил поокончании войны на допросе один из столпов фашистского вермахта Кейтель,«Сталинград был настолько соблазнительной целью, что казалось невозможнымотказаться от него».
К тому же осенняя распутица и недостаток железных и мало-мальски сносныхгрунтовых дорог затрудняли подвоз резервов и материальных средств. Войска игрузы по всем видам снабжения приходилось переправлять через Волгу и Дон.
В западной историографии второй мировой войны встречается утверждение, будтонемецкое командование знало о готовящемся контрнаступлении советских войск подСталинградом, но по вине Гитлера не могло принять должных мер по предотвращениюразгрома. Бывший начальник генерального штаба сухопутных войск Цейтцлер писалпосле войны: «Ужасно предвидеть надвигающуюся катастрофу и в то же времяне иметь возможности предотвратить ее».
Между тем немецкая разведка докладывала в начале ноября иное, а именно, чторешающую операцию Красная Армия предпримет на центральном участке фронта противСмоленска и менее крупную — на Дону; что для развертывания широкого наступленияКрасная Армия не имеет достаточного количества сил; что действия Красной Армиина Волге будут преследовать ограниченную цель: оттеснить немецкие части,находящиеся в районе Сталинграда. Лишь 12 ноября немецкая разведка сделалавывод, что «в скором времени следует ожидать наступательные операциипротив 3-й румынской армии», но не смогла определить наших сил.
Примечательная черта контрнаступления под Сталинградом — скрытность егоподготовки. Специальная директива Генерального штаба определила мероприятия,которые исключали бы просачивание сведений о масштабе контрнаступления, временипроведения, направлении главных ударов, способах действий, В частности,переписка и телефонные разговоры, связанные с предстоящим контрнаступлением,были категорически запрещены; распоряжения отдавались в устной форме и тольконепосредственным исполнителям; сосредоточение войск из резерва СтавкиВерховного Главнокомандования и перегруппировка войск внутри фронтовпроизводились только ночью. Все это основательно спутало карты немецкогокомандования.
Громадную роль в подготовке войск к проведению ответственнейшей для Родиныоперации сыграла живая, целеустремленная партийно-политическая работа. Онаявилась тем фундаментом, на котором вырастали и воля и вера людей в победу.Прошло уже много лет с той поры, но память и поныне хранит собрания коммунистови комсомольцев, где звучали волнующие слова клятвы — не жалеть сил, а еслинадо, то и жизни для сокрушения ненавистного врага. Вспоминаются блиндажи,освещенные незатейливыми, сделанными из снарядных гильз лампами, где ветеранырассказывали молодым, еще не обстрелянным воинам о боевых традициях своихполков и дивизий, о своем опыте. Вспоминаются боевые листки, выражавшие все тотже страстный призыв — победить. И еще вспоминается поток заявлений с просьбой оприеме в ряды ленинской партии. Только на Сталинградском фронте, где мнедовелось бывать больше всего, за сентябрь — ноябрь вступило в партию более 14тыс. воинов.
Мне хочется особо подчеркнуть такую характерную сторону партийно-политическойработы, как ее теснейшую связь с боевой практикой, с действиями личного составаперед наступлением и непосредственно на поле сражения. Результаты этой работыбыли зримо видны в энтузиазме, в высокой дисциплине и организованности воиновпри выполнении мероприятий, связанных с оборудованием исходных районов длянаступления, скрытом сосредоточении войск в этих районах, создании вограниченные сроки запасов материальных средств. Огромное влияниепартийно-политической работы сказалось на том стремительном порыве, с какимвоины приступили к решению поставленной задачи. Нет числа их геройскимподвигам.
В первых числах ноября, по мнению представителей Ставки и командования фронтовсталинградского направления, подготовка войск, штабов и командования кконтрнаступлению заканчивалась. Сосредоточение последних войсковых соединений ивсего необходимого для начала операции, по самым твердым нашим расчетам, должнобыло закончиться не позднее 15 ноября. В связи с этим мы с Г. К. Жуковым подоговоренности с командующими войсками фронтов решили провести во фронтах дляпроверки готовности итоговые совещания.
3 ноября под руководством заместителя Верховного Главнокомандующего Г. К.Жукова при моем участии такое совещание было проведено на Юго-Западном фронте.Кроме командования фронтом и армиями в нем принял участие руководящий составкорпусов и дивизий. 4 ноября такое же совещание было проведено в 21-й армииэтого же фронта с привлечением руководящего состава Донского фронта, а 10ноября — с руководящим составом Сталинградского фронта при штабе 57-й армии. Наэтих совещаниях еще раз были тщательно проверены точность понимания командирамипоставленных перед ними задач и их решения. Буквально с каждым из них вновьбыли рассмотрены вопросы организации взаимодействия с артиллерией, танками иавиацией при прорыве обороны противника, взаимодействия с танковыми икавалерийскими соединениями при вводе их в прорыв и при действиях в глубинеобороны противника; обеспечения флангов в ходе операции; взаимодействия ссоседними войсковыми объединениями и соединениями; организации управлениявойсками на всех стадиях операции. Были заслушаны подробные доклады участниковсовещания о состоянии войск, боевом и материальном обеспечении, готовностисоединений к выполнению ответственнейшего задания партии, правительства ивоенного командования.
После совещаний Г. К. Жуков и я подвели итоги работы, проделанной в войсках. 13ноября уточненный план был доложен нами на заседании Политбюро ЦК партии иСтавки. Коротко наши выводы состояли в следующем. Группировка немецких войск восновном остается прежней: главные силы 6-й и 4-й танковой армий по-прежнемувовлечены в затяжные бои в районе города. На флангах этих сил (то есть нанаправлениях наших главных ударов) остаются румынские части. Подхода насталинградское направление более или менее значительных резервов из глубины запоследнее время не наблюдалось. Не отмечалось и каких-либо существенныхперегруппировок в войсках противника, действовавших на этом направлении. Вцелом силы сторон на сталинградском направлении, по имеющимся данным, к началунаступления равны. На направлениях же предстоящих ударов наших фронтов врезультате поступления из Ставки резервов и ослабления второстепенныхнаправлений удалось создать мощные ударные группировки с таким превосходством всилах над врагом, которое позволяет безусловно рассчитывать на успех.
С чувством особого удовлетворения мы докладывали Ставке о высоком моральномсостоянии и боевом настроении наших войск, об их уверенности в успехе. Несмотряна все трудности, в которых пришлось работать железнодорожному и водномутранспорту, сосредоточение войск, предназначенных Ставкой для контрнаступления,и необходимых ресурсов заканчивалось с весьма незначительными отклонениями отграфика. Боевые задачи войсками усвоены правильно, а выполнение их практическиотработано на местности. Основная роль в начале операции, как ипредусматривалось, отводилась Юго-Западному фронту. Для этого он имел всенеобходимое. К исходу третьего или на четвертый день операции намечаласьвстреча танковых и механизированных корпусов Юго-Западного и Сталинградскогофронтов в районе Калача. Она должна замкнуть кольцо окружения главнойгруппировки врага в районе Сталинграда. Начать наступление на Юго-Западном иДонском фронтах можно было 19—20, а на Сталинградском — 20 ноября.
После обсуждения в Ставке ряда вопросов план и сроки операции были окончательноутверждены. Г. К. Жуков получил вслед за тем задание подготовить отвлекающуюоперацию на Калининском и Западном фронтах. На меня Ставка возложилакоординирование действий всех трех фронтов сталинградского направления припроведении контрнаступления. До начала одной из величайших по своему значениювоенных операций в истории человечества оставалось несколько суток…

Победа в битве на Волге

Борьба за город.— Долгожданный день.— Кольцо сомкнулось.— От Ватутина кГоликову.— Замысел операции «Сатурн».— К. К. Рокоссовский.— Опять подСталинградом.— Угроза с юга.— Против Манштейна.— Мы победили. 
В то время, как наши войска на сталинградском направлении все свое вниманиесосредоточили на подготовке контрнаступления, положение войск в самомСталинграде продолжало ухудшаться. 11 ноября, после некоторой паузы, противниквновь возобновил ожесточенные атаки против войск 62-й армии В. И. Чуйкова вгороде, введя туда части, ранее действовавшие против Донского фронта. К исходудня ему удалось, несмотря на сопротивление наших войск, занять южную частьзавода «Баррикады» и здесь также выйти к Волге. Положение 62-й армииусугубилось начавшимся на Волге ледоставом.
В эти дни по указанию Ставки мне пришлось вернуться на Сталинградский фронт.Мне было приказано завершить работу по подготовке этого фронта к наступлению, акомандующий фронтом всецело переключился на руководство обороной города.
В первые дни операции ведущую роль играл Юго-Западный фронт, штаб которогонаходился в городе Серафимовиче. Там для меня Генштабом был подготовлен пунктруководства Юго-Западным, Донским и Сталинградским фронтами, предназначенными кучастию в наступательной операции, куда я и собрался перебраться 17 ноября.Однако И. В. Сталин по телефону предложил мне прибыть 18 ноября в Москву дляобсуждения одного из вопросов, касающихся предстоящей операции. Ничего болееконкретного он мне не сообщил. В 18 часов в кремлевском кабинете Сталинапроходило заседание Государственного Комитета Обороны. Сталин немедленно принялменя и предложил, пока шло обсуждение ряда крупных хозяйственных вопросов,ознакомиться с поступившим на его имя письмом командира 4-го механизированногокорпуса В. Т. Вольского, предназначенного для выполнения решающей роли впредстоящей операции на участке Сталинградского фронта. Комкор писал в ГКО, чтозапланированное наступление под Сталинградом при том соотношении сил и средств,которое сложилось к началу наступления, не только не позволяет рассчитывать науспех, но, по его мнению, безусловно обречено на провал со всеми вытекающимиотсюда последствиями и что он как честный член партии, зная мнение и другихответственных участников наступления, просит ГКО немедленно и тщательнопроверить реальность принятых по операции решений, отложить ее, а быть может, иотказаться от нее совсем.
ГКО, естественно, потребовал от меня дать оценку письму. Я выразил удивление поповоду письма: в течение последних недель его автор активно участвовал вподготовке операции и ни разу не высказывал ни малейшего сомнения как пооперации в целом, так и по задачам, поставленным перед войсками вверенного емукорпуса. Более того, 10 ноября на заключительном совещании он заверилпредставителей Ставки и военный совет фронта, что его корпус готов к выполнениюзадачи, а затем доложил о полной боеспособности и об отличном, боевомнастроении личного состава этого соединения. В заключение я заявил, что никакихоснований не только для отмены подготовленной операции, но и для пересмотрасроков ее начала, на мой взгляд, не существует.
Сталин приказал тут же соединить его по телефону с Вольским и после короткого иотнюдь не резкого разговора с ним порекомендовал мне не обращать внимания наэто письмо, а автора письма оставить в корпусе, так как он только что дал емуслово во что бы то ни стало выполнить поставленную корпусу задачу. Окончательновопрос о нем как о командире корпуса должны были решить по результатам действийкорпуса, о которых в первые дни операции Сталин приказал мне доложить емуособо. После этого он предложил мне незамедлительно отправиться на фронт. Утром19 ноября, то есть в день начала операции, я был в Серафимовиче. Никого изответственных работников фронта я здесь не застал. К полудню я прибыл в 5-ютанковую армию П. Л. Романенко, которая наносила основной удар на Юго-Западномфронте.
Наступление Юго-Западного и правого крыла Донского фронтов началось, как инамечалось планом, с утра. Сильный туман и снегопад исключили возможностьиспользовать в период подготовки удара и в момент самой атаки боевую, особенноштурмовую, авиацию и резко снижали эффективность артиллерийского огня. В первыедва часа отдельные дивизии 5-й танковой армии, преодолев первую позицию главнойполосы обороны врага, продвинулись в глубину на 2—3 км. Однако некоторые извойсковых соединений, встречая сопротивление противника и отражая егопостоянные контратаки, наступали крайне медленно. Чтобы обеспечить обязательныйпрорыв в этот день всей тактической зоны фашистской обороны, командующийфронтом принял решение немедленно ввести в дело 1-й танковый корпус В. В.Будкова и 26-й танковый корпус А. Г. Родина. Их танковые бригады с ходупрорвали оборону врага и, разгромив попавшие под удар румынские войска,продвинулись за день на 20 км.  Примерно так же развертывались события и в 21-йармии И. М. Чистякова. Наибольший успех выпал в тот день на долю   4-готанкового корпуса А. Г. Кравченко, продвинувшегося на 30—35 км. 20 ноября всоответствии с планом, причем в еще более сложных метеорологических условиях,но столь же удачно, начал (контрнаступление Сталинградский фронт. ДокладываяВерховному Главнокомандующему об успешном ходе операции, я сообщил я оботличных действиях 4-го мехкорпуса В. Т. Вольского, войска которого проявили впервый же день операции исключительный героизм, мужество, отвагу ипродвинулись, ломая сопротивление врага, на 20 км.  В течение 21 ноября войскаЮго-Западного, Сталинградского и Донского фронтов, нанося противнику огромныйурон, выходя в глубокий тыл основной его группировке и дезорганизуя управлениефашистских войск, продолжали выполнять боевое задание. 23 ноября в результатеискусно выполненных ударов по сходящимся направлениям в сторону КалачаЮго-Западный и Сталинградский фронты при активной помощи правого крыла Донскогофронта замкнули кольцо окружения вокруг главной группировки немцев,действовавшей в районе Сталинграда.
Это было первое крупное окружение, в котором оказались немецко-фашистскиевойска с начала войны. Во второй половине дня военные действия на всех трехфронтах, осуществлявших операцию, несмотря на отчаянное, постепенновозраставшее сопротивление ошеломленного внезапностью врага, продолжалиразвиваться для нас исключительно успешно. Наступавшие вслед за подвижнымивойсками стрелковые дивизии все теснее и теснее сжимали кольцо, создаваясплошной внутренний фронт окружения. Одновременно командование Юго-Западного иСталинградского фронтов принимало меры к тому, чтобы как можно быстрее и дальшеотодвинуть внешний фронт наступления и тем самым еще более изолироватьокруженную группировку врага от его войск. Таким образом, первый, наиболееответственный этап наступательной операции был блестяще завершен.Стратегическая инициатива на советско-германском фронте вновь перешла к КраснойАрмии.
К исходу 23 ноября создать сплошной внешний фронт окружения нам не удалось. Егообщая протяженность составляла более 450 км. Из них нашими войсками былоприкрыто не более 265 км. Минимальное удаление от внутреннего фронта окруженияна самых ответственных направлениях не превышало 15—20 км. Но и у гитлеровцевне имелось сплошной линии обороны против наших войск. Более того, нам сталоизвестно, что в результате столь удачных и абсолютно неожиданных для врагадействий советских войск за последние пять суток на таком важнейшем участке,как Лихая — Ростов, образовалась огромная брешь, не занятая фашистами.Отсутствие у противника в непосредственном оперативном тылу резервов усугублялоостроту его положения.
Вечер 23 ноября застал меня в войсках Юго-Западного фронта. Обсудив с фронтовымкомандованием, а затем по телефону с командующими Сталинградским и Донскимфронтами оперативную обстановку и наметив наиболее целесообразный пландальнейших действий, я доложил Верховному Главнокомандующему наши соображения ипредложения. Они сводились к следующему. Гитлеровцы в самом срочном порядке,безусловно, примут все меры к тому, чтобы при максимальной помощи извневыручить свои войска, окруженные под Сталинградом; поэтому важнейшей задачейдля нас является скорейшая ликвидация окруженной группировки врага иосвобождение своих сил, занятых этой операцией; до решения этой основной задачинужно как можно надежнее изолировать окруженную группировку от подходанеприятельских войск; в этих целях необходимо быстро создать прочный внешнийфронт и иметь за ним достаточные резервы из подвижных войск. Я доложил также,что войска всех трех фронтов, находящиеся на внутреннем фронте окружения, сутра 24 ноября без какой-либо существенной перегруппировки и дополнительнойподготовки продолжат решительные действия по ликвидации окруженного противника.
Верховный Главнокомандующий одобрил наши выводы и действия и предложил, исходяиз благоприятной, сложившейся для нас на среднем течении Дона обстановки,наметить проведение новой (о ней уже шла речь в Ставке) наступательной операциисилами Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов, чтобы расширить фронтнашего наступления и нанести врагу дополнительный и по возможности как можноболее чувствительный удар в общем направлении на Миллерово, Ростов.Предполагалось, что успех этой операции может создать условия для полногоразгрома противника на южном крыле советско-германского фронта и вместе с тем,при наличии наших активных действий на тормосинском направлении, надежнееобеспечить с запада ход ликвидации окруженной группировки врага. ВерховныйГлавнокомандующий приказал мне в ближайшие дни вместе с командующимиЮго-Западным и Воронежским фронтами рассмотреть этот вопрос на месте ипредставить в Ставку соответствующие соображения.
В ночь на 24 ноября я дал командующим Юго-Западным, Донским и Сталинградскимфронтами директиву, в которой излагались их задачи по ликвидации окруженнойгруппировки на ближайшее время (вечером они получили устные распоряжения одействиях на следующий день). К участию в боевых действиях,   начинавшихся сутра 24 ноября, для удара с запада на восток, привлекалась 21-я армия,усиленная 26-м и 4-м танковыми корпусами Юго-Западного фронта; с севера, отКлетской и Качалинской, вместе с уже наступавшими здесь 65-й и 24-й армиямидолжна была перейти в наступление от Дубовки 66-я армия Донского фронта; свостока — 62, 64 и 57-я армии Сталинградского фронта. Общим для ударныхгруппировок всех трех фронтов являлось направление на Гумрак: с выходом в этотрайон наших войск окруженные войска противника будут расчленены на мелкиегруппировки и не смогут оказать дальнейшего сопротивления.
Для обеспечения операции со стороны внешнего фронта окруженияпредусматривалось, что Юго-Западный фронт силами 1-й гвардейской и 5-й танковойармий прочно закрепит за собой позиции по восточным берегам рек Кривая и Чир ссевера на юг и далее по железной дороге на участке Обливская — Суровикино —Рычковский с запада на восток, чтобы не допустить контрудара противника сюго-запада. С юга же, по линии Громославка — Аксай — Уманцево, обеспечениеоперации возлагалось на 4-й кавкорпус и стрелковые дивизии 51-й армииСталинградского фронта.
С утра 24 ноября войска приступили к выполнению заданий. Но, к сожалению,ожидаемых результатов наступление не принесло. В наших исходных расчетах, накоторых основывалось решение об уничтожении окруженного противника действиями сходу, была допущена серьезная ошибка. По разведывательным данным из фронтов,принимавших участие в контрнаступлении, а также разведывательных органовГенерального штаба, общая численность окруженной группировки, которойкомандовал генерал-полковник Паулюс, определялась в то время в 85—90 тыс.человек. Фактически же в ней насчитывалось, как мы узнали позднее, более 300тыс. Значительно преуменьшенными были наши представления и о боевой технике,особенно артиллерии и танках, и вооружении, которыми располагали окруженныефашисты. Мы не учли тех пополнений, которые поступали в соединения 6-й полевойи 4-й танковой немецкой армий в процессе их наступления и обороны, и огромногоколичества частей и подразделений всякого рода специальных и вспомогательныхвойск, попавших в «котел». Между тем личный состав этих войск вбольшинстве своем был использован в дальнейшем для пополнения боевых частей.Так, мы совершенно не принимали в расчет попавшие в окружение дивизию ПВО,более десятка отдельных саперных батальонов, санитарные организации иподразделения, многочисленные строительные батальоны, инженерные отряды избывшей организации   Тодта (возглавленной после его смерти Шпеером), частиполевой жандармерии, тайной военной полиции и т. д.
В эти дни мы вместе с командующим Юго-Западным фронтом Н. Ф. Ватутиным работалинад замыслом будущей Среднедонской операции. 24 ноября командующий артиллериейКрасной Армии Н. Н. Воронов, командующий ВВС А. А. Новиков и я должны быливстретиться с утра в штабе Воронежского фронта в районе Бутурлиновки скомандованием этого фронта. В назначенный час мы были на ближайшем отСерафимовича аэродроме в районе Кумылженской. Был сильный туман, ипредназначенный для полета транспортный самолет не смог прибыть. Как быть? Ведья обещал Верховному Главнокомандующему 24 ноября работать в войскахВоронежского фронта. Кроме того, в нашем распоряжении на работу порекогносцировке и по планированию предстоящей операции оставалось всеготри-четыре дня. Пришлось настоять, чтобы нас отправили на фронтовых самолетахУ-2. (Так в то время назывался самолет ПО-2.)
Через некоторое время появились самолеты, ведомые опытными летчиками. А. А.Новиков дал экипажам указания, в соответствии с которыми самолеты заняли своиместа в строю после взлета. Туман продолжал сгущаться. Самолеты потерялизрительную связь. К тому же, как и ожидалось, началось сильное обледенение.Машина, на которой я летел, вынуждена была приземлиться прямо в поле,километрах в тридцати юго-восточнее Калача (Воронежского)-на-Подгорной.Пришлось добираться по целине до ближайшего колхоза, затем на санях до шоссе,ведшего на Калач, и наконец на первой попавшейся грузовой воинской машине — крайонной телефонной станции. Встретивший меня в Калаче секретарь райкома М. С.Василенко сообщил, что звонили из Москвы и сказали, что обеспокоеныпроисшедшим. Меня более всего тревожила судьба самолета, на котором летелсостоявший для поручений при мне А. И. Ручкин: у него находились секретныедокументы Ставки, предназначенные для командования Воронежского фронта.Связавшись по телефону с командующим фронтом Ф. И. Голиковым, я узнал, что изсеми наших самолетов лишь один, как раз тот, на котором летел Ручкин,благополучно долетел до Бутурлиновки. Самолеты, доставлявшие Новикова иВоронова, совершили вынужденную посадку вблизи Калача. Мы условились сГоликовым о плане работы на завтра, после чего я доложил ВерховномуГлавнокомандующему по телефону о случившемся. Ожидал замечаний, но их, кудивлению, не последовало.
Я и теперь вспоминаю этот неблагополучный перелет, доставивший много забот итревог летному и руководящему составу,   выполнявшему это задание. Пользуясьслучаем, мне хотелось бы не только еще раз принести свои извинения командованию734-го авиаполка и его летчикам, осуществлявшим перелет, М. Р. Баграмову, К. Я.Василевскому, П. А. Ганьшину, В. К. Зайкову, А. П. Назаркину и В. Д. Рыжову зариск, вызванный моим неосторожным приказом, но и сердечно поблагодарить их.Несмотря на исключительно тяжелые условия, эти командиры, обладавшиенезаурядным летным мастерством, сделали абсолютно все для того, чтобы полет незакончился трагически. Особую признательность хочу выразить старшему лейтенантуСтепану Константиновичу Ковязину, который тогда вел наш самолет. Позднее,работая над этими воспоминаниями, я при содействии штаба ВВС с трудом отыскалего. Находясь в запасе, товарищ Ковязин живет и работает сейчас в Донецке.
Правда, ни во время полета, ни даже после войны длительное время никто излетчиков, в том числе и С. К. Ковязин, не знали, что на борту самолетовнаходились представители Ставки Верховного Главнокомандования.
На рассвете 25 ноября все мы на автомашинах, присланных из штаба Воронежскогофронта, отправились в район Верхнего Мамона и уже через несколько часовсовместно с генерал-лейтенантом Ф. И. Голиковым и членом военного совета фронтагенерал-лейтенантом Ф. Ф. Кузнецовым приступили к рекогносцировочным работам.Командующий 6-й армией генерал-лейтенант Ф. М. Харитонов детально знакомил насс положением дел в полосе действий его армии. Мне особенно приятно быловстретиться с ним, так как за его работу я нес перед ВерховнымГлавнокомандующим своеобразную ответственность. После неудачнойХарьковско-Барвенковской операции, проводившейся войсками Юго-Западного иЮжного фронтов в мае 1942 года, генерал-майор Харитонов, командовавший тогда9-й армией Южного фронта, был отстранен от обязанностей и по настояниюкомандования Юго-Западного направления привлечен к судебной ответственности.Подробно зная всю историю этой операции и истинные причины ее неудач, я доложилСталину, что вина Харитонова в данном случае является относительной, и просилне только не отдавать его под суд, а как хорошего военачальника назначитькомандующим войсками армии. Товарищ Харитонов в роли командующего 6-й армиейхорошо показал себя летом 1942 года и заслуженно получил более высокое воинскоезвание.
26 ноября такие же рекогносцировочные работы мы с Н. Ф. Ватутиным провели направом крыле Юго-Западного фронта. Вернувшись на фронтовой КП в Серафимович, ядоложил Верховному   Главнокомандующему о проделанной работе и о нашихпредварительных соображениях по замыслу предстоящей операции. Сообщил я,примерно, следующее. Для удобства управления войсками Юго-Западного фронта впредстоящей операции целесообразно войска 1-й гвардейской армии, входившие ктому времени в оперативную группу генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова,реорганизовать в 1-ю гвардейскую армию, назначив Кузнецова ее командующим исоздав для него управление. Остальные соединения этой армии, действовавшиеюго-восточнее, растянувшиеся на рубежах рек Дон, Кривая и Чир до Чернышевской,выделить в самостоятельную 3-ю гвардейскую армию во главе с генерал-лейтенантомД. Д. Лелюшенко (фактически он уже командовал в то время этими войсками). Фронтот Чернышевской до устья реки Чир, то есть до стыка с войсками Сталинградскогофронта, оставить по-прежнему за 5-й танковой армией генерал-лейтенанта П. Л.Романенко.
Ближайшая цель операции — разгром 8-й итальянской армии и немецкой оперативнойгруппы «Холлидт». Для этого на Юго-Западном фронте создать двеударные группировки: одну — на правом фланге 1-й гвардейской армии (в составе 6стрелковых дивизий, 3 танковых корпусов и необходимых средств усиления) длянанесения удара с плацдарма южнее Верхнего Мамона в южном направлении, наМиллерово; другую — в полосе 3-й гвардейской армии к востоку от Боковской (всоставе 5 стрелковых дивизий и одного механизированного корпуса) дляодновременного нанесения удара с востока на запад, также на Миллерово, чтобызамкнуть кольцо окружения. В дальнейшем, разгромив итальянцев, подвижные войскафронта выходят на Северский Донец и, захватив переправу в районе станции Лихая,создают благоприятную обстановку для развития дальнейшего наступления наРостов.
Для обеспечения операции с северо-запада и запада ударная группировка 6-й армииВоронежского фронта (в составе 5 стрелковых дивизий и одного танкового корпуса)должна будет нанести удар из района юго-западнее Верхнего Мамона наКантемировку, Волошино. Готовность войск к выполнению операции — 10 декабря. Мысчитали необходимым к этому времени дополнительно передать распоряжением Ставкив Юго-Западный фронт 5 стрелковых дивизий, 3 танковых корпуса, одинмеханизированный корпус, 6 отдельных полков, а 6-й армии Воронежского фронта —три стрелковые дивизии, один танковый корпус, 7 артиллерийских и минометныхполков.
5-й танковой армии предстояло в ближайшее время разгромить противника в районеЧернышевская, Морозовск, Тормосин с целью более прочной изоляции с юго-западаокруженной под Сталинградом   группировки врага и развития в дальнейшемнаступления на Тацинскую с выходом на рубеж реки Северский Донец. Успехоперации означал бы приближение советских войск к Донбассу, начало освобожденияУкраины.
Верховный Главнокомандующий в основном одобрил наши предложения и обещалдополнительные войска и средства для фронтов. Мне он приказал обязатькомандующих Юго-Западным и Воронежским фронтами приступить к разработкедетальных планов операции и представить в Ставку окончательные соображения поней не позднее первых чисел декабря. Согласился Сталин и с моим предложениемпередать 21-ю армию Юго-Западного фронта, 26-й и 4-й танковые корпуса,действовавшие на внутреннем фронте кольца окружения у Сталинграда, Донскомуфронту. Таким образом, все внимание командования Юго-Западного фронтасосредоточивалось на внешней линии борьбы и подготовке операции, получившейкодовое наименование «Сатурн».
В конце разговора И. В. Сталин указал, что в данное время самой важной иосновной задачей является быстрейшая ликвидация окруженной группировки немцев.Это освободит занятые в ней наши войска для выполнения других заданий поокончательному разгрому врага на нашем Южном фронте.
— А потому,— заключил он разговор,— Ставка предлагает вам немедленнососредоточиться на этом одном деле. Что касается операции «Сатурн»,то ею пусть займутся Ватутин и Кузнецов, а Москва им будет помогать.
2 декабря Ставка без каких-либо особых изменений утвердила окончательный планоперации «Сатурн». Представителем Ставки при Юго-Западном иВоронежском фронтах был назначен Н. Н. Воронов. В начале декабря Ставкаокончательно определила войска, необходимые этим фронтам для проведения«Сатурна». К 12 декабря на Юго-Западный фронт прибыли 5 стрелковыхдивизий, 18-и, 24-й и 25-й танковые и 1-й гвардейский механизированный корпуса,6 отдельных танковых и 16 артиллерийских и минометных полков. Воронежский фронтполучил 3 стрелковые дивизии, одну стрелковую бригаду, 17-й танковый корпус и 7артиллерийских и минометных полков.
Итак, я опять вплотную занялся Сталинградом. С 24 ноября наши войска вели таможесточенные бои с окруженными войсками Паулюса, оборонявшимися крайне упорно,переходившими зачастую в контратаки. В течение 28—30 ноября войска всех трехфронтов продолжали ожесточенную борьбу. Войскам 21-й, 65-й и 24-й армийДонского фронта удалось в ходе боев овладеть сильно укрепленными узлами врайоне Песковатка, Вертячий, где враг оказывал особо упорное сопротивление. Вэти дни я навестил войска 65-й армии генерала П. И. Батова. Мне доставлялобольшое удовольствие вновь встретиться с командармом доблестной армии, к томуже ответственность той задачи, которую решали войска этого направления,обязывала меня к этому.
К тому времени войска армии вели бои в 12—15 км восточнее Вертячего. Дажебеглый осмотр захваченных 65-й армией окопных сооружений противника, с массойхорошо оборудованных, защищенных и замаскированных пулеметных и артиллерийскихогневых точек, с прочными и удобным укрытиями для личного состава, надежноприкрытых искусно созданными инженерными противопехотными и противотанковыми, сналичием надолб, заграждениями,— все это уже говорило о том, что фашисты,по-видимому, рассчитывали драться здесь серьезно и долго. Особенно тщательно ипрочно были построены и оборудованы пункты наблюдения и управления. Так,блиндаж, принадлежавший, по показанию пленных, командиру одной из пехотныхдивизий противника, был защищен сверху двенадцатью накатами солидных бревен.
Поблагодарив военный совет и штаб не только от себя, но и от имени Ставки заотличные действия войск армии и за столь умелое, искусное управление ими в тойответственной операции, ознакомившись со всеми трудностями и нуждами, которыеиспытывала армия в тот момент, и детально обсудив план дальнейших действий, яубыл в войска соседней 24-й армии И. В. Галанина.
Вспоминая о пребывании в 65-й армии, я не могу не сказать хотя бы несколькодобрых слов в адрес опытнейшего боевого командарма, великолепнейшей души искромности человека, каким был и остается Павел Иванович Батов. Первое нашезнакомство с ним произошло в начале 30-х годов, когда я работал в Управлениибоевой подготовки РККА. Тогда он был командиром батальона в одном из полковМосковской Пролетарской стрелковой дивизии. Наше управление часто привлекалоэту дивизию на учения.
Уже тогда в работе П. И. Батова чувствовался опытный, хороший методист иорганизатор, отлично знающий свое дело, и заботливый командир.
Павел Иванович воевал добровольцем на стороне революционной Испании изарекомендовал себя великолепно подготовленным   боевым военачальником, умеющимправильно организовать общевойсковой бой и управление им. Настоящее боевоезнакомство у нас началось со времен Великой Отечественной войны, на протяжениикоторой П. И. Батов бессменно и отлично решал самые ответственные задачи наосновных направлениях тех фронтов, в составе которых находилась 65-я армия.Большую часть войны она была во фронте К. К. Рокоссовского, который оченьлюбил, ценил и уважал Павла Ивановича. Высоко ценила его и Ставка ВерховногоГлавнокомандования.
Я очень рад, что дружеские отношения, установившиеся у нас во время войны,сохраняются и до сих пор.
29 ноября я находился уже в Заварыгине, где размещался КП и штаб Донскогофронта. Хочу сказать несколько теплых, сердечных слов о командовавшем этимфронтом, общем любимце Красной Армии Константине Константиновиче Рокоссовском.Имя Маршала Советского Союза Рокоссовского широко известно во всем мире. Этоодин из выдающихся полководцев наших Вооруженных Сил. Сын варшавскогомашиниста, унтер-офицер старой армии, дважды краснознаменец в годы гражданскойвойны, он получил два военных образования и командовал полком, бригадой,дивизией и корпусом, а также являлся инструктором в армии Монгольскойреспублики. Мои первые встречи с ним относятся к началу 30-х годов, когда он,будучи командиром кавалерийского корпуса, посетил Управление боевой подготовкиРККА, где я тогда работал.
Уже в летние месяцы 1941 года имя Константина Константиновича часто упоминалосьв сообщениях фронтовой и центральной печати. Войска, которыми он командовал вжестоких сражениях за Москву, блестяще решали поставленные перед ними задачи.Теперь Донской фронт, руководимый Рокоссовским, не только выстоял на вверенныхему рубежах, но и отлично выполнял вместе с другими фронтами историческуюоперацию по окружению гитлеровских войск в районе Нижней Волги, а затем поуничтожению и пленению остатков группы Паулюса. Командуя затем рядом фронтов,причем всегда на весьма ответственных направлениях, Константин Константиновичсвоим упорным трудом, большими знаниями, мужеством, храбростью, огромнойработоспособностью и неизменной заботой о подчиненных снискал себеисключительное уважение и горячую любовь. Я счастлив, что имел возможность напротяжении Великой Отечественной войны быть свидетелем полководческого талантаКонстантина Константиновича, его завидного во всех случаях спокойствия, умениянайти мудрое решение самого сложного вопроса. Я многократно наблюдал, каквойска под управлением Рокоссовского жестоко били   врага, порою в невероятнотрудных для них условиях. Большим военачальником, примерным коммунистом, вернымдругом и товарищем остается в моей памяти дорогой Константин Константинович…
Как уже было сказано, войска Паулюса держались упорно. Территория, которую онизанимали, сократилась за это время почти вдвое. Однако от выполнения основнойзадачи — расчленения окруженной группировки и тем более окончательной ееликвидации — мы были еще далеки. Враг (6-я немецкая армия в составе 17 дивизийи еще 5 дивизий 4-й танковой армии) создал плотную оборону к западу июго-западу от Сталинграда на фронте Орловка — Дмитриевка — Цыбенко — Купоросноеобщим протяжением около 170 км. Штаб Паулюса располагался в центре группировки,в поселке Гумрак. Как впоследствии стало известно, понимая безнадежность своегоположения, командование окруженных войск еще вечером 23 ноября потребовало отГитлера свободы действий с тем, чтобы пойти на прорыв и пробиться из кольцаокружения. Гитлер ответил: «Войска 6-й армии временно окружены русскими…Личный состав армии может быть уверен, что я предприму все для того, чтобыобеспечить нормальное снабжение армии и своевременно освободить ее изокружения…». Аналогичные заверения давал и Геринг, главнокомандующийвоенно-воздушными силами Германии.
Встречая упорное сопротивление окруженного противника, советские войскавынуждены были приостановить продвижение. Здесь-то и стал очевиден просчет,который мы допустили в определении численности окруженных войск врага. К томуже соотношение этих сил на внутреннем фронте окружения в конце ноября и первыхчислах декабря продолжало изменяться не в нашу пользу, ибо мы, не имеясвободных резервов, вынуждены были укреплять внешний фронт, изолирующийокруженные войска, особенно на Юго-Западном и Южном направлениях, за счетвойск, снимаемых с кольца окружения. Это было тем более необходимо, что к намначали поступать данные о переброске противником на сталинградское направлениедополнительных войск с других участков советско-германского фронта и изЗападной Европы. В последних числах ноября мы были вынуждены перегруппировать свнутреннего на внешний фронт, на усиление тормосинского направления, рядстрелковых дивизий 65-й и 21-й армий Донского фронта, а на котельниковскоенаправление — остававшиеся еще на внутреннем фронте стрелковые дивизии 51-йармии Сталинградского фронта. Вот почему к 1 декабря соотношение стало таким: унас — 480 тыс. человек, 465 танков, 8490 орудий и минометов (без зенитнойартиллерии и 50-мм минометов),   а у противника — 330 тыс. человек, 340 танков,5230 орудий и минометов.
В воздухе враг в последних числах ноября тоже значительно активизировал своидействия. Мы имели на сталинградском направлении около 790 боевых самолетов иеще некоторые соединения Авиации дальнего действия, причем 540 самолетовиспользовались против окруженной группировки и 250 — в интересах внешнегофронта. Немецко-фашистское командование бросило сюда около 1070 боевыхсамолетов. Однако значительную часть своих истребителей оно было вынужденоиспользовать на прикрытие транспортной авиации, пытавшейся хоть как-тооблегчить положение окруженных войск. Наибольшую активность вражескаябомбардировочная и истребительная авиация проявляла к концу ноября на южном июго-западном фасах внешнего фронта.
Немалую заботу вызвала у советского командования организация надежной блокадыокруженной группировки с воздуха. Скажу прямо, что на первых порах, во всякомслучае до декабря 1942 года, мы недооценивали серьезность этой задачи, и еевыполнение носило случайный, разрозненный характер: работа авиации с системойогня зенитной артиллерии не увязывалась, четкого управления и взаимодействиямежду ними установлено не было. А ведь в распоряжении противника имелось неменее 5 вполне пригодных аэродромов, принимавших одновременно значительноеколичество самолетов. Резко уменьшавшиеся с каждым днем запасы продовольствия,боеприпасов и горючего, необходимость эвакуировать огромное количество раненыхи больных вынуждали гитлеровское командование привлекать к транспортнымперевозкам максимум самолетов, использовать для этого даже бомбардировщики.
Только в первой половине декабря мы стали уделять более серьезное вниманиеблокированию окруженных войск с воздуха. Была разработана достаточно стройнаясистема использования авиации, а также артиллерии в борьбе с транспортнойавиацией противника. Установили строгую ответственность за порядок уничтожениявражеских самолетов с уточнением обязанностей войск внешнего фаса и внутреннегокольца окружения (самолеты уничтожались при подходе к кольцу и в периодпогрузки и взлета). Наконец, была обеспечена возможность круглосуточной работынаших истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков, а также дальнобойнойартиллерии для уничтожения фашистской авиации на аэродромах и посадочныхплощадках, внутри кольца окружения. Работа различных сил и средств,привлекавшихся для борьбы с транспортной авиацией противника, увязываласьединой системой наблюдения, оповещения и связи. Все это, вместе взятое, резкосократило поток грузов, доставлявшихся противником в «котел», иэвакуацию из него.
Выполняя указания Ставки, мы в первых числах декабря снова попыталисьрасчленить и уничтожить окруженную группировку. Однако и на этот разсколько-нибудь значительных результатов не достигли. Противник, опираясь насеть хорошо подготовленных инженерных оборонительных сооружений, яростносопротивлялся, отвечая ожесточенными контратаками на каждую нашу попыткупродвижения. Безусловно, некоторую отрицательную роль при этом сыграли идопускавшиеся нами ошибки. На них мне указал в телеграмме от 4 декабряВерховный Главнокомандующий. Вот ее содержание:

«Тов.Михайлову. Ваша задача состоит в том, чтобы объединять действия Иванова иДонцова. До сего времени увас, однако, получается разъединение, а не объединение. Вопреки вашему приказу,2 и 3 числа наступал Иванов, а Донцов не был в состоянии наступать. Противникполучил возможность маневра. 4 будет наступать Донцов, а Иванов окажется не всостоянии наступать. Противник опять получает возможность маневрировать. Прошувас впредь не допускать таких ошибок. Раньше чем издать приказ о совместномнаступлении Иванова и Донцова, нужно проверить, в состоянии ли они наступать.4.ХII.1942 г. 7 час. 06 мин. Васильев».

Но не эти ошибки были основной причиной неудачи операции, а недостатокимевшихся в нашем распоряжении сил. К тому ж/ по сведениям разведки,гитлеровское командование с целью деблокирования окруженной группировки и длявосстановления в районе Сталинграда утраченного положения создавало наюго-восточном участке фронта группу армий «Дон» во главе с бывшимзаместителем начальника германского генштаба генерал-фельдмаршалом Манштейном.Ему были подчинены оперативная группа «Холлидт», 3-я румынская армия,армейская группа «Гот», в которую входили 4-я немецкая танковая и 4-ярумынская армии, а также окруженные в районе Сталинграда войска 6-й и частично4-й танковой немецкой армий. Нам стало известно, что в составе группы«Гот» для осуществления операции по деблокированию создаются 2ударные группировки: одна — в районе Котельникова, другая — в районе Тормосина.
Довольно тревожная обстановка на южном и юго-западном фасах нашего внешнегофронта вынуждала нас к дальнейшему усилению его за счет войск внутреннегофронта. В частности, распоряжением командующего Сталинградским фронтом сюдабыли переданы для 51-й армии 13-й танковый корпус, несколько отдельных танковыхи артиллерийских полков.
4 декабря я доложил Верховному Главнокомандующему о создавшейся здесьобстановке. Было принято решение: на Донской фронт в качестве основной ударнойсилы для ликвидации окруженных войск направить из резерва Ставки 2-югвардейскую армию, а также ряд других частей и соединений. Во 2-ю гвардейскуюармию входили 1-й гвардейский стрелковый корпус генерал-майора И. И. Миссана,13-й гвардейский стрелковый корпус генерал-майора П. Г. Чанчибадзе, 2-йгвардейский механизированный корпус генерал-майора К. В. Свиридова. Создаваяэту армию из отборных соединений в районе Тамбов, Раненбург, Мичуринск иназначив ее командующим такого опытного военачальника, каким был руководившийранее в эту войну 48-м стрелковым корпусом, 6-й армией, Южным фронтом, Донскойгруппой армий и 66-й армией генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский, Ставкавозлагала на нее особые надежды в большом стратегическом плане разгрома южногокрыла немецко-фашистских войск. Не отказалась она от этой мысли и теперь, ставяперед 2-й гвардейской армией в качестве предварительной задачи участие вликвидации окруженных войск Паулюса.
В тот же день через ведавшего организационной структурой родов войск ирезервами генерал-лейтенанта А. Г. Карпоносова я дал Генеральному штабууказания принять все меры к тому, чтобы сосредоточение 2-й гвардейской армии врайоне Донского фронта было закончено к 18 декабря. 5 декабря Генштаб доложилмне, что для переброски армии привлекаются 165 железнодорожных составов и чтоармия с 18 часов 4 декабря уже приступила к погрузке. Был доложен также план ееперевозки в целом. Кроме того, тогда же для усиления Юго-Западного направленияСтавка решила создать 5-ю ударную армию, развернуть ее к 9 декабря между 5-йтанковой армией Юго-Западного фронта и 51-й армией Сталинградского фронта иподчинить командующему последним. В состав 5-й ударной армии должны были войти2 стрелковые дивизии и 7-й танковый корпус из резерва Ставки, левофланговыесоединения 5-й танковой армии, 4-й механизированный корпус и 3 стрелковыедивизии Сталинградского фронта. Кроме того, я обязан был выделить из войскСталинградского и Донского фронтов на усиление этой армии 2 противотанковыхартполка, 2—3 полка авиации Резерва Главного командования и 2 гвардейскихминометных полка.
Командующим армией был назначен генерал-лейтенант М. М. Попов, оставленныйодновременно в должности заместителя командующего Сталинградским фронтом. Егозаместителем назначили генерал-лейтенанта В. Д. Цветаева, начальником штабаармии — генерал-майора А. К. Кондратьева. 5-ю ударную армию   обязали вовзаимодействии с 5-й танковой армией уничтожить нижнечирскую и тормосинскуюгруппировки противника и ни в коем случае не позволить ему прорваться насоединение с окруженной фашистской группировкой. Имелось в виду, что вдальнейшем армия будет продолжать наступление севернее Дона в общем направлениина Усть-Быстрянскую.
И вот в ночь на 5 декабря совместно с К. К. Рокоссовским, посоветовавшись с А.И. Еременко, мы приступили к разработке нового плана ликвидации окруженныхвойск Паулюса. Должен сказать, что по вопросу о дальнейших действиях советскихвойск в районе Сталинграда в Ставку был внесен ряд предложений. Как мне сталоизвестно, согласно одному из них, мы должны были прекратить действия поликвидации осажденной армии Паулюса, оставить вокруг нее лишь охранные войска,поскольку она якобы не представляла угрозы, являлась вроде «зайца напривязи», а все наши основные войска немедленно двинуть на Ростов-на-Дону,чтобы отрезать пути отхода фашистским войскам с Северного Кавказа. Это, помнению авторов предложения, принесло бы нам большие выгоды, образовав наСеверном Кавказе второй крупный «котел» для находившихся тамнеприятельских войск.
И. В. Сталин поддержал мое отрицательное отношение к этому предложению.Верховное Главнокомандование на основе трезвого расчета не могло стать на этотпуть, хотя он был заманчивым. Под Сталинградом находилась хотя и ослабленная,но крупная группировка противника, располагавшая мощной боевой техникой идалеко еще не лишенная боеспособности. Недооценивать ее, особенно в началедекабря, было ни в коем случае нельзя. И. В. Сталин отверг предложение«открыть ворота» Паулюсу, предложив его авторам оставить эту идею присебе.
Как стало известно потом, немецко-фашистское командование возлагало большиенадежды на войска окруженной 6-й армии. Когда Н. Н. Воронов и К. К.Рокоссовский задали Паулюсу вопрос, почему он не сложил оружия сразу послетого, как безвыходность положения его армии стала очевидной, и продолжалбесцельно проливать кровь своих солдат, фельдмаршал ответил, что этоготребовали стратегические расчеты Германии.
9 декабря я представил план ликвидации окруженных немецко-фашистских войск вСтавку.
Планом предусматривались расчленение и ликвидация окруженной группировкипоследовательно в три этапа: на первом этапе силами Донского фронта должны бытьуничтожены четыре пехотные дивизии западнее реки Россошка; на втором этапеударом Донского фронта, в основном 2-й гвардейской армии, в юго-восточномнаправлении на Воропоново и встречным ударом 64-й армии   Сталинградскогофронта через Песчанку также на Воропоново изолировать, а затем пленитьвражеские войска в южной части окруженной группировки; наконец, на третьемэтапе ударом всех действовавших на внутреннем фронте армий Донского иСталинградского фронтов, в общем направлении на Гумрак, окончательно сломитьсопротивление окруженного противника и покончить с ним.
11 декабря Ставка в основном утвердила план, потребовав только, чтобы задачи,предусмотренные на первых двух этапах операции, были решены на первом этапе,цель которого — войскам обоих фронтов с выходом в район Басаргино — станцияВоропоново изолировать, а затем ликвидировать западную и южную группировкиврага не позднее 23 декабря. Начать операцию было приказано 18 декабря. Такимобразом, Ставка существенных поправок в наш план не внесла.
Однако не замедлил внести свои коррективы противник. В начале декабря, когда мыработали над упомянутым планом, к нам в Заварыгин, где находился штаб Донскогофронта, стали поступать данные от Юго-Западного и Сталинградского фронтов отом, что в районе Котельникова и в других сосредоточиваются крупные вражескиесилы. Немецкая авиация усиленно прикрывала этот район, проявляя вместе с темповышенную активность против нашей 51-й армии. По решению командующегоСталинградским фронтом были сделаны попытки захватить Котельниково. Хотя они ине увенчались успехом, но позволили установить, что туда прибывают крупные силытанковых войск врага, в частности 6-й танковой дивизии, которая в срочномпорядке перебрасывалась из Франции. Таким образом, факты говорили о том, чтонемецко-фашистское командование, по-видимому, в ближайшие же дни попытаетсяосуществить наступление на котельниковском направлении, чтобы деблокироватьвойска Паулюса.
В то же время на левом фланге Юго-Западного фронта 5-й танковой армии, несмотряна все усилия, никак не удавалось выбить  врага с плацдарма на левом берегуДона, у Нижне-Чирской, а также ликвидировать его плацдарм на восточном берегуЧира. Нас продолжало это беспокоить, тем более что и здесь за последние днитоже был установлен подход новых вражеских сил, а расстояние от Верхне-Чирскогодо противника, находившегося в окружении, не превышало 40 км.  Утром 9 декабряя выехал в 51-ю и 5-ю танковую армии, чтобы, во-первых, уточнить обстановку и,во-вторых, проследить выход на стык указанных армий войск 5-й ударной армии. Квечеру я находился на КП 57-й армии Ф. И. Толбухина в Верхне-Царицынском. Здесьпо распоряжению Генерального штаба был организован   надежный узел связи,поэтому я имел возможность переговорить с командующими Сталинградским иЮго-Западным фронтами: уточнил, где в тот момент находились 87-я, 300-я и 315-ястрелковые дивизии, выводимые из резерва Сталинградского фронта с восточногоберега Волги и предназначавшиеся Ставкой для 5-й ударной армии, переговорил скомандующим 5-й ударной и с командирами 7-го танкового и 3-го гвардейскогокавалерийского корпусов. 10 декабря я побывал в войсках 51-й, 5-й ударной и налевом фланге 5-й танковой армии, непосредственно ознакомился с обстановкой нафронте и побеседовал с командующими армиями и командирами соединений.
К тому времени вражеская группа армий «Дон» занимала фронт отВешенской до реки Маныч. В ее состав входило около 30 дивизий, не считаяокруженных войск Паулюса. Из них 17 дивизий противостояли Юго-Западному фронту,а 13—5-й ударной и 51-й армиям Сталинградского фронта. Против 5-й ударной былинацелены одна пехотная, одна авиаполевая и одна танковая дивизии; кроме того,по показаниям пленных, в районе Тормосина предполагалась в резерве 17-ятанковая дивизия. Перед 51-й армией насчитывалось до 10 дивизий (правда, из них6 пехотных и кавалерийских дивизий румын, понесших в ноябре серьезные потери) .В наших войсках наиболее плотную группировку мы имели в полосе 5-й ударнойармии. Укомплектованность соединений в 51-й армии была низкой. В целом обе этиармии, а также 7-й танковый корпус были недостаточно обеспечены материально;особенно это ощущалось в отношении боеприпасов и горючего.
С утра 11 декабря по моему распоряжению на КП командира 7-го танкового корпусаП. А. Ротмистрова прибыли командующий 5-й ударной армией М. М. Попов и командир3-го гвардейского кавалерийского корпуса И. А. Плиев. Здесь мы отработали планобщих действий в районе Рычковского и Верхне-Чирского, с тем чтобы не допуститьсоединения котелышковской и нижнечирской группировок врага при их попыткахдеблокировать войска Паулюса. Прежде всего предусматривалось силами 7-готанкового корпуса и 2 стрелковых дивизий внезапно овладеть рычковскимплацдармом.
Утром 12 декабря я находился в Верхне-Царицынском. Там мне стало известно, чтона фронте 51-й армии после короткого артиллерийского обстрела позиций 302-йстрелковой дивизии, оседлавшей железную дорогу Котельниково — Сталинград, и126-й стрелковой дивизии, оборонявшейся несколько восточнее, гитлеровцы перешлииз района Котельникова в наступление. Как и предполагалось, в нем принималиучастие дивизии 57-го немецкого танкового корпуса из армейской группы«Гот». Боевые порядки   наступавших были усилены тяжелыми танками. Нафлангах действовали пехотные соединения румын. Удар врага отражали наши 3довольно слабые стрелковые, 2 кавалерийские дивизии 4-го кавалерийского корпусаи одна танковая бригада. 6-я и 23-я танковые дивизии врага, обрушив удар восновном на 302-ю стрелковую дивизию и используя значительное превосходство всилах, при поддержке авиации прорвали фронт обороны и начали теснить нас насеверо-восток.
Вместе с членом военного совета Сталинградского фронта Н. С. Хрущевым,находившимся также в Верхне-Царицынском, мы поспешили на рекуАксай-Есауловский, к станции Жутово, чтобы уяснить на месте обстановку.
Надо сказать, что Н. С. Хрущев на тех фронтах, где я был представителем Ставки,он, как член военного совета этих фронтов и член Политбюро ЦК партии, всегдадержал со мной самую тесную связь и чуть ли не всегда выезжал со мною в войска.И в тех случаях, когда Ставка вызывала меня и командующего фронтом в Москву, акомандующего фронтом (где он был членом военного совета) и его не вызывала, онне раз обращался ко мне с просьбой позвонить И. В. Сталину и попроситьразрешения лететь вместе, так как у него имеются срочные и важные вопросы в ПУРк А. С. Щербакову. И. В. Сталин всегда такие разрешения давал, и мы улетали вМоскву и возвращались вместе.
Хорошие отношения были у меня с Н. С. Хрущевым и в первые послевоенные годы. Ноони резко изменились после того, как я не поддержал его высказывания о том, чтоИ. В. Сталин не разбирался в оперативно-стратегических вопросах инеквалифицированно руководил действиями войск как Верховный Главнокомандующий.Я до сих пор не могу понять, как он мог это утверждать. Будучи членом ПолитбюроЦК партии и членом военного совета ряда фронтов, Н. С. Хрущев не мог не знать,как был высок авторитет Ставки и Сталина в вопросах ведения военных действий.Он также не мог не знать, что командующие фронтами и армиями с большимуважением относились к Ставке, Сталину и ценили их за исключительнуюкомпетентность руководства вооруженной борьбой.
К вечеру 12 декабря передовые части 6-й танковой дивизии противника наотдельных участках уже подошли к южному берегу Аксая, а его 23-я танковаядивизия, наступая вдоль железной дороги, вышла в район, который 10—15 км южнеежелезнодорожного и шоссейного моста через Аксай у Круглякова. Соотношение силна фронте 51-й армии было тогда примерно следующим: у нас — 34 тыс. человек, упротивника — 76 тыс.; танков — 77 против 500; орудий и минометов (калибром от76 мм и крупнее) — 147 против   340. Таким образом, наша 51-я армия оказалась вкрайне трудном положении.
Вернувшись в Верхне-Царицынский, я связался с командующим Сталинградскимфронтом, который находился в Райгороде; мы условились, что он немедленнопозаботится об усилении 51-й армии и, кроме того, выделит часть сил дляорганизации обороны по реке Мышкове. После этого я отправился в Заварыгин,чтобы, уведомив Ставку, принять более решительные меры против гитлеровцев,наступавших от Котельникова. Связаться с Верховным Главнокомандующим мне сразуне удалось. Тогда я проинформировал об обстановке на юге командующего Донскимфронтом К. К. Рокоссовского и оказавшегося в то время в его штабе командующего2-й гвардейской армией Р. Я. Малиновского о том, что намерен просить Ставку помере прибытия соединений 2-й гвардейской армии немедленно направлять их к югуот Сталинграда, навстречу наступавшим войскам Манштейна. Я предложилМалиновскому тотчас приступить к организации переброски уже готовых частей исоединений его армии форсированным маршем на реку Мышкову, чтобы, упредивпротивника, дать ему на рубеже Мышковы решительный отпор. Следует заметить, чток тому времени из 165 железнодорожных эшелонов, занятых перевозкой гвардейцев,в район к северо-западу от Сталинграда прибыли и разгрузились только 60. С нимиже прибыли штаб армии и 1-й стрелковый корпус.
В заключение я порекомендовал Р. Я. Малиновскому для скорейшего развертыванияуправления войсками на новом направлении использовать на первых порах КП 57-йармии, а ее командующего Ф. И. Толбухина попросил оказать 2-й гвардейской армиивсемерное содействие в организации управления и снабжения горючим, в которомона особенно нуждалась. Через некоторое время состоялся разговор с ВерховнымГлавнокомандующим. Я доложил о начавшемся крупном наступлении танковых войскпротивника со стороны Котельникова, а также о том, что с выходом этих войск креке Аксай из-за отсутствия здесь у нас резервов создалась серьезная опасностьпрорыва внешнего фронта окружения войск Паулюса. Чтобы ликвидировать этуугрозу, необходимы серьезные и срочные меры как по усилению внешнего фронта,так и по укреплению южного и юго-западного фасов внутреннего фронта. Меры этипринимаются, но их далеко не достаточно. Далее я просил ВерховногоГлавнокомандующего разрешить немедленно начать переброску прибывающей 2-йгвардейской армии на Донской фронт и развернуть ее на реке Мышкове, остановитьпродвижение войск   Манштейна, а в дальнейшем, подчинив 2-ю гвардейскую армиюСталинградскому фронту, разгромить их, а операцию по ликвидации окруженныхвойск Паулюса временно отложить.
Это предложение вначале встретило довольно резкие возражения со стороны И. В.Сталина. Он сказал, что вопрос о передаче 2-й гвардейской армии из Донского вСталинградский фронт будет рассмотрен Государственным Комитетом Обороны.
С большим волнением ожидал я решения Ставки в ночь на 13 декабря. Переходпротивника в наступление против слабых войск Сталинградского фронта накотельниковском направлении и сосредоточение сил 48-го танкового корпуса врайоне Рычковского и Нижне-Чирской диктовали необходимость направить основныеусилия наших войск прежде всего на разгром деблокирующих группировок. Иначеокруженные войска Паулюса могли бы вырваться из «котла».
Конечно, еще лучше было перебросить сюда дополнительные резервы. Но из-зачрезмерной перегрузки железных дорог своевременно сделать это не представлялосьвозможным. И Ставка согласилась с предложением использовать против войскМанштейна на котельниковском направлении 2-ю гвардейскую армию. Около 5 часовутра 13 декабря я получил от Верховного соответствующие указания. Онраспорядился перевести 2-ю гвардейскую из Донского в Сталинградский фронт 15декабря, а руководство войсками по ликвидации деблокирующих группировокпротивника возложил на меня. В ближайшие дни я должен был представитьсоображения по использованию 2-й гвардейской армии на котельниковскомнаправлении.
Кстати, командующий Донским фронтом мой друг К. К. Рокоссовский не был согласенс передачей 2-й гвардейской армии Сталинградскому фронту. Более того,настойчиво просил не делать этого и пытался склонить на свою сторону И. В.Сталина.
Уже после войны он не раз вспоминал об этом.
— Ты был все же тогда не прав,— говорил Константин Константинович.— Я со 2-йгвардейской еще до подхода Манштейна разгромил бы оголодавшие и замерзающиедивизии Паулюса.
14 декабря в 22 часа 30 минут мы получили официальную директиву о том, чтобывременно отложить осуществление операции «Кольцо», а 2-ю гвардейскуюармию двинуть на юг. Ставка требовала при этом продолжать войсками,действовавшими на внутреннем фронте окружения, систематически истреблять войскаПаулюса с воздуха и на земле, не давая врагу передышки ни днем, ни ночью, всеболее сжимать кольцо окружения и в корне пресекать попытки окруженных вырватьсяиз него. Общая идея отражения войск Манштейна была сформулирована в директиветак: главная задача наших   южных войск — разбить котельниковскую группупротивника силами Труфанова (51-я армия) и Р. Я. Малиновского, в течениеближайших дней занять Котельниково и прочно там закрепиться. 19 декабря впомощь командующим Донским и Сталинградским фронтами в подготовке и впроведении операции по ликвидации окруженных войск Паулюса был командированнаходившийся на Юго-Западном фронте командующий артиллерией Красной Армии Н. Н.Воронов. В директиве говорилось: «Товарищ Воронов командируется в районСталинградского и Донского фронтов в качестве заместителя товарища Василевскогопо делу о ликвидации окруженных войск противника под Сталинградом… ТоварищуВоронову, как представителю Ставки и заместителю Василевского, поручаетсяпредставить не позднее 21 декабря в Ставку план прорыва обороны войскпротивника, окруженных под Сталинградом, и ликвидации их в течение пяти-шестидней».
Решение о повороте 2-й гвардейской армии на котельниковское направление всоздавшейся к 13 декабря обстановке было наиболее правильным и целесообразным,ибо даже незначительное промедление в ее выдвижении на юг могло бы поставитьнас в довольно невыгодное положение. В ночь на 14 декабря последовало и ещеодно очень важное решение Ставки: изменить направление главного удараЮго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов. Если по плану операции«Сатурн» оно намечалось прямо на юг, через Миллерово на Ростов, в тылвсей группировке противника на южном крыле советско-германского фронта, тотеперь было решено после разгрома итальянской армии на среднем течении Донанаправить удар на юго-восток, в сторону Морозовска и Тормосина, то есть в тылдеблокирующей группировке Манштейна.
Поскольку это решение Ставки представляет особый интерес и вызывает у некоторыхпишущих об этом сомнения в его правильности, позволю себе остановиться на немподробнее. Прежде всего, чем же руководствовалась Ставка, отказываясь отпроведения в жизнь столь важного и уже подготовленного к выполнениюстратегического решения? Ответ на этот вопрос дает директива ВерховногоГлавнокомандующего от 13 декабря, адресованная Воронову, Ватутину и Голикову. Вней отмечалось, что в конце ноября, когда задумывалась операция«Сатурн», обстановка для нее была благоприятная и операция былавполне обоснована. «В дальнейшем, однако, обстановка изменилась не впользу нас. Романенко иЛелюшенко стоят в оборонеи не могут двигаться вперед, так как за это время противник успел подвести сзапада ряд пехотных (в документе   стрелковых.—Авт.) дивизий итанковых соединений, которые сдерживают их. Следовательно, удар с севера невстретит прямой поддержки с востока от Романенко, ввиду чего наступление всторону Каменск—Ростов не может получить успеха». Далее Верховный замечал,что 2-я гвардейская армия не может быть использована для операции«Сатурн», так как работает на другом фронте. «Ввиду всего этогонеобходимо видоизменить операцию «Сатурн». Видоизменение состоит втом, чтобы главный удар направить не на юг, а на юго-восток в сторону НижнийАстахов и с выходом на Морозовский, с тем чтобы боковско-морозовскую группупротивника взять в клещи, пройтись по ее тылам и ликвидировать ее одновременнымударом с востока силами Романенко и Лелюшенко и с северо-запада силамиКузнецова и приданных ему подвижных частей. Задача Филиппова (Голикова.— Авт.)при этом будет состоять в том, чтобы помочь Кузнецову ликвидировать итальянцев,выйти на реку Богучар в районе Кременков и создать серьезный заслон и противвозможного удара противника с запада». Директивой предписывалось прорывпроизвести в тех же районах, в которых он был задуман по операции«Сатурн». После прорыва удар переносился на юго-восток в сторонуНижний Астахов — Морозовский, на тылы противника, стоявшего против армийРоманенко и Лелюшенко. Операция, получившая наименование «МалыйСатурн», намечалась на 16 декабря. Из директивы же ясно видно, чтоосновной причиной отказа от проведения «Сатурна» явилось изменениеоперативной обстановки на сталинградском направлении. В результате советскоекомандование лишилось возможности поддержать и развить основной ударЮго-Западного фронта на Миллерово — Ростов сильным ударом с востока, для чегоСтавкой ранее, как это видно из директивы, предназначалась 2-я гвардейскаяармия. Сосредоточение немцами в районе Котельникова 57-го танкового корпуса иудержание противником в районе Рычковского и Нижне-Чирского своих позицийсоздало серьезную угрозу деблокирования войск Паулюса. О некоторых событиях,повлиявших на изменение обстановки, уже было сказано.
Задержка с ликвидацией войск Паулюса и явилась основной причиной, изменившейоперативную обстановку на сталинградском и среднедонском направлзниях иповлиявшей на дальнейшее развитие операции «Сатурн».
Сказалось на оперативной обстановке и невыполнение 5-й танковой армией задачи —до начала «Сатурна» разгромить противника в районе Чернышевской и,отбросив его от Дона, овладеть районом Тормосин — Морозовск. Это былонеобходимо для прочной изоляции войск Паулюса с юго-запада и создания болееблагоприятных условий для развития удара на Тацинскую, Лихую и   далее наРостов. Отрицательно повлиял и перенос начала «Сатурна» с 10 на 16декабря. Начнись операция 10 декабря, то вполне возможно предположить, что тотуспех, которого добились войска Юго-Западного и левого крыла Воронежскогофронтов 16 декабря, исключил бы переход в наступление войск Манштейна 12декабря на котельниковском направлении. Шестидневная задержка позволиланемецко-фашистскому командованию усилить свои группировки как против правогокрыла Юго-Западного фронта, так и особенно на тормосинско-верхнечирском икотельниковском направлениях. Все это убеждает в том, что решение повернутьудар с юга на юго-восток было совершенно правильным.
Переброска прибывавших войск 2-й гвардейской армии на южное крылоСталинградского фронта шла форсированным маршем. Несмотря на сильные морозы,совершались переходы по 40—50 км за сутки. Благодаря тщательной, до мелочейпродуманной организации марша, большой и целеустремленной политической работе,проделанной в войсках, сознательности, дисциплинированности, а такжеизумительной выносливости всего личного состава армии, все трудности былипреодолены. Командующий армией стремился придать ее войскам с выходом на рекуМышкову такую группировку, которая прежде всего остановила бы на этом рубежеврага, не давая ему приближаться к окруженным, и сразу же позволила бы войскамармии перейти в решительное наступление. Командующий фронтом одобрил эторешение. Не позднее утра 18 декабря часть головных сил армии должна быларазвернуться для усиления обороны по северному берегу реки Мышковы, а основныесилы, в частности 2-й гвардейский мехкорпус, спешно сосредоточивались севернее,в районе совхоза «Крепь», для нанесения контрудара по наступающемупротивнику. До подхода 2-й гвардейской армии к реке Мышкове врага должна быласдерживать 51-я армия, усиленная 13-м танковым корпусом, одной стрелковойдивизией и отдельной танковой бригадой. Сюда были привлечены также части 4-гомехкорпуса, действовавшего на левом фланге 5-й ударной армии. Хотя танковый имеханизированный корпуса были крайне ослабленного состава, так как имприходилось длительное время вести напряженные бои, они сыграли здесь вдальнейшем исключительную роль.
13 декабря у реки Аксай-Есауловский развернулись ожесточенные бои спревосходящими силами противника. 14 декабря немецко-фашистские войска местамипреодолели этот рубеж и заняли населенный пункт Верхне-Кумский. Чтобы сковатьгитлеровцев на нижнечирском направлении и обеспечить правый фланг 51-й армии отудара с запада, утром 14 декабря перешла в наступление 5-я ударная армия. Кконцу дня 7-му танковому корпусу   совместно с 258-й и 4-й гвардейскойстрелковыми дивизиями удалось сбросить вражеские силы с рычковского плацдарма изакрепить его за собой. На следующий день 4-й мехкорпус В. Т. Вольского, вкотором оставалось всего до 70 танков, совместно с подошедшей из фронтовогорезерва 87-й стрелковой дивизией выбил противника из Верхне-Кумского иприостановил дальнейшее его продвижение на северо-восток. До войск Паулюсапередовым отрядам Манштейна оставалось в тот момент пройти километровпятьдесят. 16 декабря в 1 час 50 минут М. М. Попов радиограммой сообщил мне:«Восточный берег р. Дон полностью очищен. Переправы исправные. Уточняюгрузоподъемность наших монопонтонов. На рассвете 16.ХII буду лично вВерхне-Чирской и все доложу».
Здесь шли ожесточенные бои. Центром их по-прежнему был район Верхне-Кумского.Этот населенный пункт несколько раз переходил из рук в руки. Наши войска,несмотря на большие потери, проявляли исключительную стойкость и героизм.Особую роль сыграли внезапные контрудары 4-го механизированного и 13-готанкового корпусов. С утра 17 декабря противник с еще большей настойчивостьювозобновил наступление. 18 декабря две стрелковые дивизии 2-й гвардейской армииразвернулись по реке Мышкове, а 2-й гвардейский мехкорпус сосредоточился усовхоза «Крепь». Для удобства управления войсками Малиновскомупереподчинили вступившие в бой южнее 4-й кавалерийский, 4-й механизированныйкорпуса и 87-ю стрелковую дивизию. Бои между реками Аксай и Мышкова и южнеепродолжали развертываться с нарастающей силой.
18 декабря я направил Верховному Главнокомандующему донесение, в которомсообщал об обстановке на котельниковском и нижнечирском направлениях и излагалпредложения по использованию 2-й гвардейской армии против котельниковскойгруппировки врага. Над этими предложениями вместе со мной работал Р. Я.Малиновский. Согласовали мы их и с командующим Сталинградским фронтом А. И.Еременко. Приведу часть второго пункта донесения, так как мне придется на негоссылаться:

«Прошу утвердить следующий план дальнейшегопланирования и действия Яковлева. Вночь на 21-е и 21-го развернуть гвардейские стрелковые корпуса Яковлева по рекеМышкова на фронте Нияше-Кумский — Капкинский и 2-й гвардейский мехкорпуссосредоточить в районе Перегрузный, Аксай, Шелестов и с утра 22.ХII перейти кактивным действиям. 22.ХII гвардейские стрелковые корпуса, нанося главный ударв направлении Громославка, Шестаков и далее вдоль железной дороги наКотельниково, вместе с корпусом Вольского должны будут окончательно разгромитьпротивника в районе Верхне-Кумский, очистить северный берег реки Аксай ивыходом на южный берег реки Аксай закрепить его за собой. 2-й гвардейскиймехкорпус   из района Аксай, действиями по флангу и тылу противника черезДарганов, к вечеру 22.ХII должен будет, захватив сильным передовым отрядомКотельниково, главными силами выйти в район Пимен-Черни, Гремячая и тем самымпрочно сесть на тылы группировки противника, действующей к северу отКотельниково. 23.ХII — ликвидация противника к северо-востоку от Котельниково,с сильным заслоном от 2-го гвардейского мехкорпуса в сторону Дубовское и свыходом гвардейских стрелковых корпусов к вечеру на линию Верхне-Яблочный —Пимен-Черни — Дарганов. 24.ХII — выход гвардейских стрелковых корпусов на линиюМайорский — Котельниково — Поперечный о выброской 2-го гвардейского мехкорпусаи корпуса Вольского на реку Сал, седлая железную дорогу. Обеспечение указанныхдействий Яковлева с востока возложить на армию Труфанова в составе 38-й, 302-й,126-й и 91-й стрелковых дивизий, 2 танковых бригад, а в дальнейшем и кавкорпусаШапкина, который вближайшие дни начал выходить в район Плодовитое. Попова обязать 20.ХII ударом ссеверо-запада овладеть Нижне-Чирская и в дальнейшем совместными действиями сРоманенко в направлении на Тормосин к вечеру 24.ХII выйти на рекуЦымла…».

19 декабря в 0 час. 50 мин. был получен ответ Верховного Главнокомандующего. Онутвердил наши предложения. Утром противник ввел против 4-го механизированногокорпуса, преобразованного 18 декабря в 3-й гвардейский механизированный корпус,свежую 17-ю танковую дивизию и, сосредоточив здесь до 300 танков, местами смялнашу слабую оборону и прорвался к реке Мышкове. Обстановка на поле боя достигланаивысшего напряжения. Соединения и части 2-й гвардейской армии, подходившие клинии фронта, с ходу вступали в бой. Все усилия врага были направлены к тому,чтобы прорвать нашу оборону на Мышкове. 19 декабря немецко-фашистским войскамместами удалось выйти на северный берег реки и даже занять там некоторыенаселенные пункты. Но их попытки расширить плацдарм успеха не имели. 20 декабряглавные силы 2-й гвардейской заканчивали свое сосредоточение и развертывание посеверному берегу Мышковы. В течение двух дней ни на минуту не стихали бои закаждую пядь степи. Населенный пункт Васильевна и другие неоднократно переходилииз рук в руки. И все же атаки врага были отбиты с огромными для него потерями.Сражавшиеся у Громославки наши 98-я стрелковая, а у Васильевки 3-я гвардейскаястрелковая дивизии потеряли свыше половины личного состава, но выстояли. В тедни и часы здесь, на изрезанных балками Ергеньских буграх, решалась судьбаСталинградской битвы.
23 декабря группировка Манштейна находилась от окруженных войск Паулюса всего в35—40 км. Однако дальше продвинуться оказалась неспособной. 51-я армия вместе свойсками 2-й гвардейской армии при авиаподдержке со стороны отлично работавшей8-й воздушной армии генерал-майора Т. Т. Хрюкина остановили   врага. Время,необходимое для окончательного развертывания 2-й гвардейской армиигенерал-лейтенанта Р. Я. Малиновского, было выиграно. План гитлеровскогокомандования по освобождению войск Паулюса провалился. Создались благоприятныеусловия для перехода здесь наших войск в наступление. Основная роль привыполнении этой, еще более ответственной задачи, имевшей целью окончательныйразгром группировки Манштейна, в основном возлагалась на ту же 2-ю гвардейскуюармию. Одновременно левее готовились к наступлению 51-я армия с 3-м гвардейскиммеханизированным и 13-м танковым корпусами, а правее — 5-я ударная армия.Ожесточенные бои с наседавшим врагом на берегах Мышковы вынудили перенестинаступление с 22 на 24 декабря. Пришлось дополнительно усилить 2-ю гвардейскуюармию прибывшим из резерва Ставки 6-м мехкорпусом и передать ей же из 5-йударной армии 7-й танковый корпус; 3-й гвардейский мех-корпус, которыйпредполагалось использовать, 22 декабря был выведен для срочногодоукомплектования танками, после чего он в первые же дни операции был переданна усиление 51-й армии.
В течение всего периода подготовки операции я находился в Верхне-Царицынском,на КП 2-й гвардейской армии. Вместе с командармом Малиновским мы внимательноследили за обстановкой, часто бывали в войсках. Анализируя события, мыполагали, что, как только яростные атаки врага будут приостановлены,гвардейские стрелковые корпуса армии в соответствии с утвержденным Ставкойпланом с рубежа Шабалинский — Громославка — Капкинский нанесут удар и совместнос правофланговыми войсками 51-й армии разгромят основные силы врага междуреками Мышковой и Аксаем. Главная роль отводилась 1-му гвардейскому стрелковомуи 7-му танковому корпусам на правом фланге армии. 2-й гвардейский и 6-ймеханизированный корпуса намечалось вывести не позднее вечера 24 декабря врайон Аксай — Перегрузный, чтобы нанести удар по слабо прикрытому румынскимивойсками флангу 57-го танкового корпуса немцев, а затем, развивая успех вюго-западном направлении, перекрыть пути отхода противника.
Все наши предположения и намерения своевременно докладывались Ставке. Никакихсущественных поправок или тем более изменений в утвержденный Ставкой 19 декабрязамысел операции и в план ввода в сражение 2-й гвардейской армии для разгромавойск Манштейна они не вносили и предусматривали лишь усиление охватывающегоудара по флангу врага с востока, с выходом на его коммуникации в районеКотельникова.
23 декабря в Верхне-Царицынский прибыл командующий Сталинградским фронтом А. И.Еременко. Мы обсудили с ним план наступления. Сведения, полученные от пленных,свидетельствовали,   что с утра 24 декабря можно было ожидать возобновленияожесточенных боев за северный берег Мышковы. Однако наши планы уже ничто немогло изменить: завершение сосредоточения 2-й гвардейской армии на этомнаправлении и прибытие сюда же 7-го танкового и дополнительно 6-гомеханизированного корпусов резко меняли соотношение сил в нашу пользу. Это, атакже выгодное для нас развитие военных событий на среднем течении Донасоздавало благоприятные условия для перехода 2-й гвардейской и 51-й армий внемедленное наступление. Разгром 8-й итальянской армии на Юго-Западном фронте иглубокое выдвижение его танковых корпусов в сторону Морозовска и Тацинскойговорили о том, что в ближайшие же дни противник вынужден будет не толькопрекратить попытки освободить окруженные войска Паулюса, но и под угрозойсобственного окружения начнет отвод своей группировки.
При обсуждении вопроса о порядке ввода в сражение 2-й гвардейской армии А. И.Еременко настаивал на том, чтобы встречный удар гвардейских стрелковых корпусовс севера усилить не только 7-м танковым, но и 2-м гвардейским механизированнымкорпусом и сосредоточить здесь же, в районе Зеты, 6-й мехкорпус, изготовив егодля контрудара. Нанесение же флангового удара в тыл 57-му танковому корпусунемцев с востока он предложил возложить лишь на 13-й танковый и 3-й гвардейскиймехкорпуса 51-й армии. Я доложил Верховному Главнокомандующему эти предложения.Он порекомендовал нам особенно не настаивать на своем, и мы согласились снастойчивыми требованиями комфронта. Здесь я вновь вынужден сделатьотступление, чтобы внести ясность в вопрос, который, по непонятным для меняпричинам, получил искаженное освещение в книге А. И. Еременко«Сталинград». Вот как излагается в ней оперативная обстановка нафронте ко второй половине декабря 1942 года:

«Противникосуществляет удар из района Котельниково, с целью освободить окруженных. Впервом его эшелоне наступают 17-я, 6-я и 23-я танковые дивизии противника, ихфланги уступом назад обеспечивают пехотная и кавалерийская дивизии. Во второмэшелоне следует не менее 2 моторизованных дивизий. Все эти силы входят в 4-ютанковую армию, которая, по данным разведки, через один-два дня должна нанестиокончательный удар с целью соединиться с окруженными. По приказу Гитлера онидолжны соединиться к 25 декабря, то есть к рождеству. Главное направление ударапротивника — Крепь, Зеты.  По первоначальному плану предполагалось осуществитьпрорыв 12—20 декабря, но благодаря героическим действиям войск фронтаупорнейшие девятидневные бои не принесли немецко-фашистским войскам желаемогоуспеха. Обе стороны понесли большие потери.  В результате выиграно время,необходимое для сосредоточения 2-й гвардейской армии.   Задача армии по приказуСтавки — окончательный разгром котельниковской группировки противника. Этотакже единственное условие разгрома всех немецко-фашистских войск в районеСталинграда.  Во исполнение этого замысла решаю: не теряя времени, чтобы недать противнику передышки, 24 декабря нанести силами 4 корпусов удар по левомуфлангу врага, который он вынужден был подставить нам в результате действий 51-йармии. Котельниковская группировка немецко-фашистских войск должна бытьразгромлена в два этапа: 1-й этап — силами 2-й гвардейской армии вовзаимодействии с правым флангом 51-й армии прижать врага к реке Аксай,уничтожить танковые дивизии противника и успешно переправиться через реку; 2-йэтап — удар по Котельниково; главный удар справа с охватом Котельниково сзапада и юго-запада.  51-я армия наносит частный вспомогательный удар наКотельпиково с востока, выдвигая свои, хотя и слабые, механизированные корпусаглубоко на коммуникацию Дубовское — Зимовники.  Приказываю 2-й гвардейскойармии начать наступление в 10 часов 24 декабря с ближайшей задачей уничтожить17-ю, 6-ю и 23-ю танковые дивизии противника в районе Капкинский, Громославка,Верхне-Кумский, Кругляков; в дальнейшем главный удар правым флангом наКотельниково.  На первом этапе наиболее сильный удар наносят 1-й гвардейскийстрелковый, 7-й танковый и 2-й механизированный корпуса — с фронта Шабалинский— Громославка с охватом противника с запада на Бирюков. Операцию с запада нарубеже от Верхне-Рубежного до реки Аксай обеспечивает 300-я стрелковая дивизия.13-й гвардейский стрелковый корпус наносит удар с фронта (искл.) Громославка —Капкинский на Шестаков и далее вдоль железной дороги на Котельниково.  6-мумеханизированному корпусу продолжать ускоренным темпом сосредоточиваться врайоне Зеты и быть в готовности для контрудара к исходу 24декабря».

Для воссоздания подлинной исторической картины рассмотрю далее некоторые факты,содержащиеся в книге А. И. Еременко.

«22 декабря,—утверждает он,— от представителя Ставки Верховного Главнокомандования т.Василевского нам был доставлен план операции 2-й гвардейской армии, графическиизображенной на карте… Изучая план, я пришел к заключению, что он, кглубокому сожалению, не соответствовал оперативной обстановке момента и ни вкакой степени не увязывался со временем, которое предоставлялось нам этойобстановкой». Затем в деталях показывается разница между замысломкомандования Сталинградского фронта и «предложением т. Василевского».«По плану, полученному нами,— продолжает Еременко,— 2-я гвардейская армиядолжна была нанести свой главный удар в направлении Абганерово, Аксай, Дарганови далее на Котельниково (схема 20). Такое направление удара вело к сложнойперегруппировке войск, которую мы должны были произвести перед фронтомпротивника… Так, при реализации этого замысла 7-й танковый и 2-й гвардейскиймеханизированный корпуса, а также стрелковый корпус должны были вначалепередвинуться к востоку до линии железной дороги в районе Абганерово, а затемнаправиться к югу на Шелестов, Аксай, Перегрузный и далее на Дарганов и лишьпосле этого повернуть на запад — на Котельниково.   В соответствии с такимпланом механизированные части при споем передвижении должны были описать дугу,чтобы выйти к слабому флангу противника… При этом оставлялось выгодноенаправление для удара тоже по уязвимому и притом близкому левому флангупротивника. Я уже не говорю о том, что в значительной степени нарушалась почтисосредоточенная группировка, нацеленная для удара с рубежа Черноморов —Громославка в общем направлении на Котельниково.  Для перегруппировки войск 2-йгвардейской армии в этих условиях потребовалось бы дополнительно минимумдвое-трое суток, то есть мы смогли бы осуществить удар не ранее 27, а возможно,и 28 декабря. Но, как знать, может быть, этого времени и было бы достаточнопротивнику, чтобы подтянуть резервы, привести в порядок свои войска, сделатьеще один нажим и соединиться с войсками 6-й армии». И далее: «Крометого, рокировка 2-й гвардейской армии влево привела бы к перемешиванию войск2-й гвардейской и 51-й армий, что стеснило бы действия войск этой последней…Все эти соображения были мной изложены т. Василевскому… по прибытии в районсосредоточения 2-й гвардейской армии».

А. И. Еременко замечает, что Василевский «воспринял критику, как подобаеткоммунисту», отказался от своего ошибочного предложения и одобрил план,выработанный командующим фронтом. После этого он якобы пригласил Р. Я.Малиновского, командиров корпусов и других руководящих лиц армии и поставилзадачу в соответствии с принятым им решением, назначив наступление на 24декабря, вопреки предложению командования 2-й гвардейской армии начать его 25декабря.
Что следует сказать по поводу всех этих более чем удивительных утверждений? Мнетрудно предположить, чем руководствовался А. И. Еременко, приписывая мне некиймифический план операции, противопоставляя ему столь же мифический свой. Ведьдокументы убедительно свидетельствуют, что никаких соображений об использовании2-й гвардейской армии против войск Манштейна, не говоря уже о стольнекомпетентном по своему содержанию плане, я командующему Сталинградскимфронтом не посылал. Все мои соображения по этому вопросу, которые намечалисьсовместно с Р. Я. Малиновским, изложены в моем донесении ВерховномуГлавнокомандующему от 18 декабря, о чем уже известно читателю. В нем неговорится ни о 7-м танковом, ни о 6-м механизированном корпусах и говориться немогло, так как первый вел 17 декабря серьезные бои в составе 5-й ударной армиив районе Рычковского и прибыл во 2-ю гвардейскую армию только 22—23 декабря. Ктому же времени в нее прибыл из резерва Ставки и 6-й мехкорпус. 4-й мехкорпус,о котором идет речь в моем донесении, вел тогда успешные бои в составе 5-йударной армии перед ее фронтом и на ее фланге и лишь 22 декабря   с моеговедома был выведен на доукомплектование в резерв фронта, а затем вместе с 13-мтанковым корпусом передан в состав 51-й армии.
План операции, который был представлен мною в Ставку 18 декабря и которого япридерживался до конца, ничего общего не имеет с тем, что приписывается мне вкниге «Сталинград». Других же каких-либо принципиальных предложенийпо этому вопросу от меня не исходило, да и исходить без ведома Ставки, послеутверждения ею принятого плана, не могло. Взять хотя бы основной вопрос — онаправлении главного удара 2-й гвардейской армии в предстоявшем наступлении.Разве направление этого удара, изложенное А. И. Еременко при постановке задачии выдаваемое им за какой-то особый замысел командующего фронтом, не совпадает снаправлением того же удара по плану, утвержденному Ставкой 19 декабря? Точнотак же примерно обстоит дело и с другими задачами, связанными с даннымнаступлением. Они, как это видно из элементарного сравнения приведенныхдокументов, принципиально почти не отличаются от тех соображений, которыедокладывались Ставке 1-8 декабря, если не говорить, конечно, о задачахподвижным войскам.
Непонятно также, откуда могла появиться у А. И. Еременко приложенная к егокниге «схема 20» с изображением приписываемого мне плана, именуемаякак «План операции 2-й гвардейской армии по разгрому котельниковскойгруппировки противника, предложенный начальником Генерального штаба».Неизвестно мне, и кто является ее истинным творцом. Что касается вопроса обиспользовании в этой операции мощных 2-го гвардейского и 6-го механизированныхкорпусов, то я доныне уверен, что принятие командующим фронтом предложенияМалиновского и представителя Ставки направить эти корпуса к началу операции врайон Аксай, Перегрузный для удара против слабых румынских войск в юго-западномнаправлении и в тыл танковой группировки противника могло бы поставить 57-йтанковый корпус врага в исключительно тяжелое положение, и он едва ли смог быпроскочить при своем отходе через Котельниково. Следовательно, и без тогоудачно проведенная нами операция на котельниковском направлении приобрела быеще больший эффект.
Такова истина в вопросе об использовании 2-й гвардейской армии в нанесенииконтрудара по войскам Манштейна на котельниковском направлении. Разумеется, ябыл удивлен неточностью, допущенной в книге А. И. Еременко, и написал обо всемэтом в статье «Незабываемые дни», опубликованной в«Военно-историческом журнале» (1966 г., № 3). С рукописью статьи яознакомил Р. Я. Малиновского, попросив его, как бывшего командующего   2-йгвардейской армии и непосредственного участника событий, высказать своеотношение к этому вопросу.
Ознакомившись со статьей, Р. Я. Малиновский в соответствующем ее месте сделалследующее примечание, которое привожу дословно и которое было опубликовано вуказанном номере журнала. Р. Я. Малиновский писал:

«Каккомандующий войсками 2-й гвардейской армии, могу полностью подтвердитьзамечания товарища Василевского А. М. Прочтя освещение действий этой армии вкниге товарища Еременко А. И., я был немало удивлен столь неправильнымтолкованием событий, но в силу занятости не мог это письменно опровергнуть, аоставил за собой право высказаться по данным утверждениям автора книги«Сталинград» в будущем, как и по другим вопросам, неправильноизложенным в ней».

Возвращаюсь к основному повествованию. После того как войска Манштейна былиостановлены, 2-я гвардейская и 51-я армии перешли в наступление. Иногда пишут,что оно совпало с преднамеренным отходом войск Манштейна с реки Мышковы за рекуАксай и далее на юг. Я придерживаюсь по этому вопросу другого мнения. В этомменя убеждают прежде всего те напряженнейшие бои, которые вынуждены были вестивойска 2-й гвардейской армии в течение 24 и 25 декабря между Мышковой и Аксаемс 23-й и 17-й танковыми дивизиями противника. То был не «отход» егоза Аксай и в дальнейшем на Котельниково, а вынужденный переход к жесткойобороне, вызванный огромными потерями, а также осложнившейся для врагаобстановкой на нижнечирском направлении в результате оголения фланга 57-готанкового корпуса. Небезынтересны воспоминания самого Манштейна, которые мынаходим в его книге «Утерянные победы»: «Итак, теперь и нафронте восточнее реки Дон пробил час, когда инициатива перешла в рукипротивника. 25 декабря противник, силы которого продолжали расти, атаковал 57-йтанковый корпус на реке Мышкова и оттеснил его на р. Аксай. В последующие днистало ясно, что противник стремится охватить фланги корпуса с востока изапада… Обладая теперь силами, превосходящими наши в несколько раз, противникпринудил 4-ю танковую армию в ближайшие дни отойти еще дальше вплоть доКотельниково, откуда она начала свое наступление 12 декабря… Начатая 12декабря попытка выручить 6-ю армию потерпела неудачу, по крайней меревременную. Имелась ли при сложившейся в то время обстановке еще какая-нибудьнадежда на повторение этой попытки? Ныне, когда есть возможность проследитьвесь ход событий на фронте группы армий «Б», на этот вопрос придется,пожалуй, ответить отрицательно. Но тогда нельзя было предвидеть, что уже вянваре за катастрофой итальянской   армии последует еще более серьезнаякатастрофа венгерской армии на Дону. Командование группы армий «Дон»в те дни не считало себя вправе отказаться от надежды все же выручить 6-юармию, несмотря на все связанные с этим трудности».
Итак, 24 декабря 2-я гвардейская и 51-я армии перешли в решительноенаступление, тесня противника на Котельниково и развивая удар с севера исеверо-востока. В оперативной глубине на этом направлении наиболее успешнодействовали 7-й танковый, а затем 6-й механизированный корпуса. Перешедшие внаступление 27 декабря 13-й танковый и 3-й гвардейский механизированный корпуса51-й армии от Садового и Уманцева, прорвав боевые порядки 4-й румынской армии,угрожали глубоким охватом котельниковской группировке с юга. Тогда же началасьборьба непосредственно за Котельниково. Противник укрепил оборону города. Ноутром 29 декабря в результате упорных уличных боев 7-й танковый корпусполностью очистил город и железнодорожную станцию от врага.
Остатки немецко-фашистских войск, оказывая сопротивление, отходили черезКалмыцкую степь и Придонье в западном и юго-западном направлениях. В результатенаступления Сталинградского фронта с 24 по 31 декабря была окончательноразгромлена 4-я румынская армия, а 57-й танковый корпус 4-й танковой армиипротивника с большими потерями отброшен на 150 км.  Несколько слов о событияхна Среднем Дону, сыгравших исключительно важную роль в срыве наступленияМанштейна и разгроме его войск. Здесь наступление Юго-Западного и Воронежскогофронтов началось 16 декабря. Главный удар наносился 6-й и 1-й гвардейскойармиями на их стыке. Встречный удар наносила 3-я гвардейская армияЮго-Западного фронта. Ближайшей целью являлся разгром 8-й итальянской армии иоперативной группы «Холлидт». После этого в результате нового удараподвижных корпусов по сходящимся направлениям (на Тацинскую и Морозовск) 1-й и3-й гвардейским армиям предстояло выйти в тыл фашистским войскам,предназначавшимся для участия в освобождении окруженной группировки Паулюса.Уже на пятый день операции весь фронт итальянцев был взломан. Управлениевойсками у врага быстро нарушилось. Началось беспорядочное отступление.Активную роль сыграли наши танковые и механизированные корпуса, смеловклинившиеся глубоко в тыл противника и с ходу ликвидировавшие его отходившиеколонны.
Действенную помощь наземным войскам оказывала авиация 17-й (генерал-лейтенантаС. А. Красовского) и 2-й (генерал-майора К. Н. Смирнова) воздушных армий. Изподвижных войск необходимо особо отметить 24-й танковый корпус генерал-майораВ. М. Баданова, ставшего у нас первым кавалером ордена Суворова II степени.Оторвавшись от своих войск, этот корпус 24 декабря неожиданно атаковал изахватил станцию Тацинская с огромным количеством трофеев. Успешное развитиенаступления войск Юго-Западного фронта вынудило немецко-фашистское командованиебросить против них все войска, которые предназначались для создания ударнойгруппировки в районе Тормосина с целью нанесения второго деблокирующего удара.Чтобы ликвидировать угрозу, нависшую над группой армий «Дон», в районМиллерово, Тацинской и Морозовска были направлены и находившиеся на подходечетыре танковые и четыре пехотные дивизии, предназначавшиеся ранее для усиленияудара на Сталинград со стороны Нижне-Чирской. Гитлеровцам удалось создатьоборону севернее Тацинской и Морозовска. 24-й танковый корпус оказалсяотрезанным от остальных наших войск и четыре дня вел бой в окружении. Получивразрешение на выход, он протаранил боевые порядки противника и без особыхпотерь вернулся к своим.
Упорное сопротивление оказывал враг в районе Тормосина, создавая угрозу правомуфлангу ударной группировки 2-й гвардейской армии. В переговорах с ВерховнымГлавнокомандующим я предложил передать 5-ю ударную армию с 3-м гвардейскимкавкорпусом из Сталинградского фронта Юго-Западному. Силами 5-й ударной и 5-йтанковой армий, включив в состав последней 23-й танковый корпус, Юго-Западныйфронт должен ликвидировать противника южнее Суровикина, чтобы спрямить линиюфронта и отбросить вражеские войска от Чира к реке Россошь. 26 декабря Ставкадала соответствующее разрешение на эти действия. Руководство ими возлагалось нагенерал-лейтенанта М. М. Попова, ставшего заместителем командующегоЮго-Западным фронтом, а командующим 5-й ударной армией был назначенгенерал-лейтенант В. Д. Цветаев. Сложная обстановка у Тормосина заставила наснаправить усилие 2-го гвардейского мехкорпуса, 33-й гвардейской и 387-йстрелковой дивизий на то, чтобы не позднее 29 декабря переправиться через Дон инанести удар на Тормосин. Руководство этими войсками командующий 2-йгвардейской возложил на своего заместителя генерал-майора Я. Г. Крейзера.
Утром 29 декабря, получив донесение о том, что 7-й танковый корпус полностьюочистил от фашистов Котельниково, я тотчас выехал в Верхне-Курмоярскую, чтобыпомочь войскам выполнить задание на тормосинском направлении. ВВерхне-Курмоярской уже были Я. Г. Крейзер и командир 2-го гвардейскогомехкорпуса генерал-майор К. В. Свиридов. Они руководили переправой корпусачерез Дон, а 33-я гвардейская дивизия, захватив плацдарм на западном берегуреки, обеспечивала переправу. Двумя днями позже   зти соединения вовзаимодействии с частями 5-й ударной армии, наступавшими с северо-востока,овладели Тормосином и прилегающим районом.
В ночь под новый год И. В. Сталин поручил мне передать войскам 7-го танковогокорпуса благодарность Верховного Главнокомандующего за отличную работу ипоздравление с одержанной очень важной победой над врагом. Поручение былоприятным, и я с удовольствием выполнил его, пожелав командованию счастливогонового года. Стояла прекрасная, звездная ночь. Над скованной морозом степьюлился чистый лунный свет. В затемненных домах Котельникова кое-где поблескивалиискорки от самокруток и зажигалок. Порою издали доносились короткие автоматныетрели. И я вдыхал полной грудью зимний воздух Родины. Победа заполняла сердцерадостью, и ветерок Прикаспия, обжигая щеки, казался предвестником наших скорыхновых больших удач. Вспомнилась новогодняя ночь 1942 года. Тогда мы одержалипервую победу над врагом под Москвой.
Утром 1 января 1943 года я вернулся на свой КП в Верхне-Царицынское. Здесь меняожидали переданное из Москвы указанно связаться по телефону со Сталиным идиректива Ставки, подписанная в ночь под новый год Сталиным и Жуковым иадресованная мне и Еременко. В директиве сообщалось, что представленный намиплан дальнейших действий фронта утвержден. Вместе с тем дополнительнопредписывалось овладеть силами подвижных частей Цимлянской — 2 января;Константинове кой — к исходу 4 и ни в коем случае не позже 5 января; городамиШахты и Новочеркасском— 7 января; Сальском — 5 января; Тихорецкой—15—16 января.Организацию взаимодействия Южного (бывшего Сталинградского) и Юго-Западногофронтов приказывалось осуществлять мне. Операции присваивалось кодовоенаименование «Дон».
В последовавшем вскоре разговоре Сталин сообщил мне, что Ставка пересмотрелавопрос о моем дальнейшем использовании и предлагает мне немедленно отправитьсяна Воронежский фронт, чтобы там в качестве представителя Ставки принять участиев подготовке и проведении запланированных на Верхнем Дону наступательныхопераций, взяв на себя при этом организацию взаимодействия Воронежского фронтас Брянским и Юго-Западным. 1 января, проезжая через Заварыгин по пути наВоронежский фронт, я навестил К. К. Рокоссовского, поздравил его с нашим общимуспехом и познакомился у него с писателями Вандой Василевской и АлександромКорнейчуком. Среди высшего комсостава Красной Армии тогда пользовалась большимуспехом пьеса Корнейчука «Фронт». Побеседовав часа два, я направилсяв путь и утром 2 января был уже в штабе Воронежского фронта.
Победа под Сталинградом коренным образом изменила обстановку на всемсоветско-германском фронте. Наше Верховное Главнокомандование получиловозможность развернуть стратегическое наступление на огромном участке фронта вцелом и прежде всего на южном его крыле и воронежском направлении. Выдвижениевойск Южного фронта на линию Зимовников в Сальские степи, с одновременнымразвитием наступления Юго-Западного фронта на ворошиловградском направлении,создавало серьезную угрозу всей кавказской группировке врага. Чтобы показать,как Верховное Главнокомандование оценивало создавшуюся на Кавказе обстановку икуда оно стремилось направить дальнейшие усилия наших войск на этом участкефронта, сошлюсь на телеграмму Сталина, продиктованную им 4 января Генштабу длякомандующего Закавказским фронтом генерала армии И. В. Тюленева. Привожу ее ещеи потому, что нахожу ее полезной в смысле оценки Сталина как военного деятеля,как Верховного Главнокомандующего, руководившего грандиозной по масштабамборьбой Советских Вооруженных Сил. Подобных документов, исходившихнепосредственно от Сталина и касавшихся решения самых важныхоперативно-стратегических вопросов, было за время войны немало.
Вот его текст:

«Первое. Противник отходит с СеверногоКавказа, сжигая склады и взрывая дороги. Северная группаМасленникова превращается в резервную группу,имеющую задачу легкого преследования противника. Нам невыгодно выталкиватьпротивника с Северного Кавказа. Нам выгоднее задержать его с тем, чтобы ударомсо стороны Черноморской группы осуществить его окружение. В силу этого центртяжести операций Закавказского фронта перемещается в район Черноморской группы,чего не понимают ни Масленников, ни Петров.Второе. Немедленно погрузите 3-й стрелковый корпус из района Северной группы иускоренным темпом двигайте в район Черноморской группы. Масленников можетпустить в дело 58-ю армию, которая болтается у него в резерве и которая вобстановке нашего успешного наступления могла бы принести большую пользу.Первая задача Черноморской группы — выйти на Тихорецкую и помешать такимобразом противнику вывезти свою технику на запад. В этом деле Вам будетпомогать 51-я армия и, возможно, 28-я армия. Вторая и главная задача Вашасостоит в том, чтобы выделить мощную колонну войск из состава Черноморскойгруппы, занять Батайск и Азов, влезть в Ростов с востока и закупорить такимобразом северокавказскую группу противника с целью взять ее в плен илиуничтожить. В этом деле Вам будет помогать левый фланг Южного фронта —Еременко, который имеет задачей выйти севернее Ростова.   Третье. ПрикажитеПетрову, чтобы он начал свое наступление в срок, не оттягивая этого дела ни начас, не дожидаясь подхода всех резервов. Петров все время оборонялся, и у негонет большого опыта по наступлению. Растолкуйте ему, что он должен дорожитькаждым днем, каждым часом.  Четвертое. Немедленно выезжайте… в районЧерноморской группы и обеспечьте выполнение настоящейдирективы».

Каждому было понятно, что все это означало. Загородить немцам выход с Кавказа иотсечь их соединения, еще вчера нагло лезшие на юг, к Эльбрусу, в Грузию иАзербайджан. Вот вопрос, вставший на повестку дня!
Такую стратегию диктовала военная обстановка после успешного контрнаступлениясоветских войск под Сталинградом. В то же время и прежде всего разгромпротивника на Среднем Дону, особенно в районе Котельникова, создалблагоприятные условия для окончательной ликвидации немецкой группировки,окруженной под Сталинградом. Этим заключительным актом Сталинградской эпопеи,ее победным финалом явилась наступательная операция Донского фронта вмеждуречье Волги и Дона. Она была подготовлена и успешно проведена в январе1943 года под руководством командующего Донским фронтом К. К. Рокоссовского ипредставителя Ставки Н. Н. Воронова.
Хочу сказать здесь несколько слов о Главном маршале артиллерии II. Н. Воронове.Мое знакомство с ним произошло в Москве в начале 30-х годов, когда он былкомандиром артиллерийского полка Московской Пролетарской дивизии, а я работал вштабе боевой подготовки РККА. Управление боевой подготовки проводило учения свойсками Московской дивизии по отработке тех или иных тактических илиспециальных вопросов. На этих учениях мне очень часто приходилось не тольковстречаться, но и работать с Н. Н. Вороновым. Николай Николаевич частозаглядывал в инспекцию артиллерии, входившую в состав нашего управления, ипочти всегда заходил к нам в штаб побеседовать по тем или иным вопросам. Все мывидели в Н. Н. Воронове отличного специалиста, практика-артиллериста, прекрасноразбиравшегося и в общевойсковых вопросах. Затем он был командирован в Испанию,а по возвращении оттуда был назначен командующим артиллерией Красной Армии.
Особенно близко я познакомился с ним в годы войны. Оставаясь командующимартиллерии, Н. Н. Воронов часто направлялся на различные фронты в качествепредставителя Ставки. Верховный Главнокомандующий не без основания доверял ему,считая его крупным военным специалистом, обладающим серьезным   боевым опытом.Николай Николаевич внес немалый вклад в разработку и проведение рядаответственнейших операций. Большую роль сыграл он и в подготовке кадровкомандного состава советской артиллерии, в совершенствовании и создании новыхобразцов артиллерийского вооружения и боевой техники, а также в развитиитактики боевого применения этого могучего рода войск, сыгравшего неоценимуюроль в годы Великой Отечественной войны. Н. Н. Воронов пользовался заслуженнымавторитетом в Вооруженных Силах. Все знавшие его относились к нему с огромнымуважением…
Операция началась 10 января, после того как противник отверг наше предложение опрекращении сопротивления. С этого времени настроение врага и его надежда надеблокаду значительно снизились. Это проявлялось в апатии и постепенномразложении. Все в большей степени усталые и измотанные солдаты искали себеубежище в подвалах Сталинграда. Все чаще слышались высказывания обессмысленности сопротивления.
14 дней спустя Паулюс сообщил германскому верховному командованию:«Катастрофа неизбежна. Для спасения еще оставшихся в живых людей прошунемедленно дать разрешение на капитуляцию». Его просьба была отклонена.
2 февраля 1943 года прозвучали последние залпы битвы на Волге. Она дала Родинетысячи и тысячи героев — рядовых бойцов, командиров, политработников. Ихподвиги — символ нашей воинской славы. Большое количество соединений и частейбыло удостоено почетных наименований, награждено орденами, преобразовано вгвардейские. Более 700 тыс. участников обороны города-героя и разгромавражеских полчищ награждены медалью «За оборону Сталинграда».Признанием особых заслуг героев-сталинградцев явилось сооружение на легендарномМамаевом кургане величественного памятника-ансамбля.
Душой обороны Сталинграда была Коммунистическая партия. Это она, партия,направляла все усилия народа и армии на защиту волжских рубежей, вдохновлялавоинов на героические подвиги. Вспоминается встреча с директором столичногоавтозавода И. А. Лихачевым. Это было сразу же после окончательной ликвидациинемецко-фашистской группировки под Сталинградом. Я только что вернулся вМоскву, случайно увиделся с Иваном Алексеевичем и в восторженном тоне рассказалему о нашей победе. Помню, он с укором посмотрел на меня:
— Что же так плохо хвастаешься! Мы… Мы… Мы!.. А мы что, не участвовали вдостижении этой победы? Не забывай, у нас воюет вся страна. У нас что ни завод— фронт, что ни колхоз — фронт. Этой победой гордится каждый советскийтруженик.
Ставка и Генштаб, как никогда, умело и целеустремленно провели все сражение.Тщательно разработанный план битвы отличают оригинальность замысла и глубинаоперативно-стратегического содержания. В нем просматривался почерк зрелой италантливой полководческой школы. Ставка и Генштаб проделали огромную работу поподготовке и осуществлению операции: доведение задач до исполнителей иконкретизация их с командующими фронтами и армиями, решение вопросоввзаимодействия на всех уровнях командования, материально-техническоеобеспечение войск. В общем, они сделали максимум возможного, чтобы успешновыиграть сражение.
Великолепно справились в Сталинградской битве со своими сложными задачами икомандующие войсками фронтов — Н. Ф. Ватутин, А. И. Еременко и К. К.Рокоссовский, их военные советы и штабы, проявив при этом возросшее искусство вуправлении войсками. Вопросы использования в этой сложной операции крупныхподвижных войск, тесное, четкое и своевременное взаимодействие всех родов войски на всех стадиях операции, организация окружения, создания внешнего фронта,изолировавшего столь крупную вражескую группировку от подходящих резервов,вопросы противовоздушной обороны и материального обеспечения войск были решеныс большим знанием дела. Битва показала высокий уровень советского военногоискусства и по существу стала достойным, поучительным уроком истории. В то жевремя победа под Сталинградом явилась и неопровержимым свидетельством огромноймощи, роста военного мастерства Советских Вооруженных Сил в целом. Онапослужила отличным примером и толчком для проведения в 1943 году целой серииновых наступательных операций, важнейшим этапом на пути к нашей полной победе вВеликой Отечественной войне.
Деятельность командующих фронтов и армий неотделима от деятельности их штабов.Возглавляли штабы на Юго-Западном — С. П. Иванов, на Сталинградском — И. С.Варенников и на Донском — М. С. Малинин. Их организаторский талант и мастерствово многом способствовали успешному решению всех задач стратегического,оперативного, тактического и чисто организационного • порядка на протяжениивсей операции и особенно в период ее , подготовки.
Книжные магазины буржуазного Запада продолжают наводняться самыми разномастными«исследованиями», в которых предвзято, тенденциозно освещаютсясобытия, происходившие и на Волге и на других участках советско-германскогофронта. Некоторые из авторов таких «исследований», как, например,американский генерал Уокер, договариваются до того, что Сталинградской   битвывообще не было. Сей генерал заявил, что битва на Волге — это всего-навсегопропагандистская выдумка коммунистов. Думается, что такое заявление можетсделать лишь человек, страдающий психической неуравновешенностью. Давайтеобратимся к тексту одного документа. Он хранится, среди других реликвий, вмузее города-героя, именем которого названа битва на Волге. Это грамотапрезидента США Франклина Рузвельта. Вот ее текст: «От имени народаСоединенных Штатов Америки я вручаю эту грамоту Сталинграду, чтобы отметитьнаше восхищение его доблестными защитниками, храбрость, сила духа исамоотверженность которых во время осады с 13 сентября 1942 года по 31 января1943 года будут вечно вдохновлять сердца всех свободных людей. Их славнаяпобеда остановила волну нашествия и стала поворотным пунктом войны союзныхнаций против сил агрессии».
Искать в «исследованиях», подобных тому, которое принадлежитупомянутому Уокеру, объективный анализ хода и исхода второй мировой войны,элементарную научную добросовестность — это все равно, что раздувать погасшийпепел в надежде извлечь из него огонь. Ведь их авторы — это верные слугимеждународной реакции, избравшие своим ремеслом грязную клевету на советскийнарод и его Вооруженные Силы. Они лезут из кожи вон, чтобы принизить нашибоевые успехи. Те самые успехи, которые во всех оккупированных гитлеровцамистранах побуждали сотни тысяч людей переходить от пассивного сопротивления кактивной борьбе. Те самые успехи, которые оказались роковыми для фашистскойГермании.
Буржуазные фальсификаторы тщатся доказать, будто «решающие битвы»второй мировой войны происходили там, где действовали англо-американскиевойска. Называется, в частности, район Эль-Аламейна. Еще раз напомним: воктябре 1942 года на сталинградском направлении насчитывалось свыше 50 немецкихдивизий, а в районе Эль-Аламейна всего лишь 12. Разница, как видим, весьмасущественная. Напомним также, что в то время немецкое командование держало подСталинградом основные силы танков и авиации. Далее. Буржуазные фальсификаторы,потеряв всякое чувство меры, ставят Сталинградскую битву в один ряд с высадкойамериканских войск на остров Гуадалканал. Но известно, что численностьяпонского гарнизона, оборонявшего этот остров, не превышала 2 тыс. человек.
В «исследованиях», принадлежащих буржуазным фальсификаторам, ничегоне говорится о достижениях советского военного искусства в Сталинградскойбитве. Зато на все лады перепевается   утверждение нацистских генералов о якобынашем подавляющем превосходстве в силах и средствах.
В военном деле принято различать два вида превосходства в силах и средствах:общее превосходство и превосходство на главных направлениях. Всегда, конечно,желательно иметь общее превосходство, являющееся важнейшим фактором достиженияпобеды. Однако общего превосходства у нас под Сталинградом не было. Вот каквыглядело соотношение сил и средств к 19 ноября 1942 года. Советские войска:люди — 1106,1 тыс., орудия и минометы — 15 501, танки и САУ — 1463, боевыесамолеты — 1350. Войска противника — соответственно 1011,5 тыс., 10290, 675,1216. Стало быть, к началу контрнаступления мы располагали тольконезначительным превосходством в артиллерии и танках.
Суть дела в том, что советское командование при отсутствии общего превосходствав силах и средствах сумело искусно создать мощные ударные группировки нанаправлениях главных ударов. В качестве примера можно привести Юго-Западныйфронт, ширина полосы которого составляла 170 км. На участке прорыва шириной в22 км (около 9% общей протяженности фронта) было сосредоточено до 50%стрелковых дивизий, все танковые и кавалерийские корпуса, 85% артиллерииусиления. В интересах этой группировки действовала и вся авиация фронта.Аналогичным образом создавались ударные группировки на Донском и Сталинградскомфронтах. Добавим к этому — правильный выбор направлений, выводивших ударныегруппировки в тыл врага; точное определение момента перехода вконтрнаступление; одновременное образование внешнего и внутреннего фронтовокружения; надежную организацию воздушной блокады войск противника, попавших вгигантский «котел».
Сколько бы ни усердствовали современные буржуазные фальсификаторы взлонамеренном искажении истории, им не удастся вытравить из сознаниячеловечества величия Сталинградской победы. И для нашего и для будущихпоколений навсегда остается и останется бесспорным то, что после поражения подСталинградом гитлеровская клика, несмотря на все усилия, не смогла восстановитьбылую, боеспособность своей армии, очутилась в полосе глубокоговоенно-политического кризиса. Сталинградскую битву по праву определяют каккрупнейшее военно-политическое событие всей второй мировой войны. ИменноСталинградская победа предопределила начало распада фашистского блока,увеличила размах освободительного движения в странах, подпавших под ярмонацистской оккупации, воочию показала, что на страже социализма не толькоправда, но и жизненная сила, что фашизм обречен на неминуемую гибель.

На Верхнем Дону

Мощь Красной Армии растет.— Вторая половина второй военной зимы.— Новый год —новые задания.— Острогожско-Россошанская операция.— А. И. Антонов, К. С.Москаленко, П. С. Рыбалко.— Воронежский выступ.— Встреча с Н. П. Пуховым.— Мы вХарькове.— Очередные планы.— 25-летие Красной Армии. 
Зимой 1942/43 года Красная Армия наступала на значительной части фронта отЛенинграда до Кавказа. В те дни, оглядываясь на пройденные страной полторавоенных года и ведя бои глубоко в пределах родной земли, мы твердо верили, чтоглавные трудности позади. Победа в Сталинграде, ясная цель, все возрастающаяпомощь тыла — все это вдохновляло и звало вперед, к окончательной победе. И мыуже были не теми, кого в июне 1941 года война взяла в суровые тиски, иной былаи Красная Армия. Совершенствовалось ее воинское искусство, крепла боевая мощь.В ходе войны вырос отряд опытных, закаленных в сражениях командиров. В октябре1942 года в Советских Вооруженных Силах было введено полное единоначалие.Качественно выросли и политработники. В декабре свыше 140 политработниковполучили генеральские звания. Многие из них были переведены и назначены надолжности командиров-единоначальников. В начале 1943 года личный составсухопутных сил, ВВС и Флота впервые надел погоны, ставшие символом почетногосолдатского и матросского долга советских воинов перед Родиной.
Погоны ввели по предложению И. В. Сталина. Когда принималось решение о введениипогон, он попросил начальника тыла генерала А. В. Хрулева показать погоныстарой русской армии. Разглядывая их, Сталин, помню, обратился ко мне:
— Товарищ Василевский, покажите, какие погоны вы носили в старое время.
Должен к слову заметить, что и ордена Суворова, Кутузова, Александра Невского,Нахимова были учреждены также по предложению Верховного Главнокомандующего. Вего кабинете в годы войны висели портреты прославленных русских полководцевСуворова и Кутузова.
Достижения Красной Армии на полях сражений нашли отражение в новых воинскихуставах. Боевой устав пехоты 1942 года, а за ним и проект Полевого устава 1943года обобщали передовой опыт армии и способствовали широкому внедрению его впрактику. Так с учетом опыта устав ввел новые рекомендации командирам. До тоговремени командиры стрелковых подразделений при наступлении, как правило, шливпереди своих подчиненных.
В результате армия несла большие потери среди среднего командного состава. Ктому же стремление командиров быть обязательно впереди крайне затруднялоуправление боем. «Боевой устав — 42» предписывал командирам (заисключением командиров отделений) избирать себе место в бою там, откуда преждевсего удобнее организовать управление, наблюдать за полем боя и поддерживатьсвязь с начальником и соседями. По уставу, при наступлении на обороняющегосяпротивника полагалось отказаться от шаблонного эшелонирования атакующихпехотных подразделений в глубину, и, наоборот, требовалось максимальномассировать силы и средства частей и подразделений, используемых на направленииглавного удара, сужать ширину полос для их прорыва и наступления и увеличиватьтактические плотности на единицу занимаемой ими площади.
Численность личного состава стрелковых подразделений и частей уменьшалась, аогневая мощь их значительно возрастала. Так, за время Сталинградской битвыручных пулеметов в штатной стрелковой дивизии стало больше на 150,45-миллиметровок — на 18. Заметно прибавилось автоматов. Вскоре войска перешлик использованию автомата системы Судаева и станкового пулемета системыГорюнова, больше отвечавшего требованиям современного боя.
Количество образцов артсистем сократилось с 21 до 8, так что обороннойпромышленности стало легче выполнять фронтовые заказы, используя стандартныезаготовки. Резко поднялось производство кумулятивных и подкалиберных снарядов,обладавших высокой способностью бронепробивания и бронепрожигания. Былопокончено с голодом на зенитные снаряды. Из бригад М-30 формировались тяжелыедивизии реактивной артиллерии; дивизионный залп 864 рам обрушивал на врагасразу 3840 снарядов общим весом в 320 т. Вместо многочисленных мелких артгруппРезерва Верховного Главнокомандования, распыленных по отдельным полкам идивизионам, создавались крупные артсоединения с большой массированностыо огня.Появились полки самоходно-артиллерийских установок, вооруженные пушками калибра76 и 122 мм. За фронтом были .закреплены минометная иистребительно-противотанковая артбригады, а за общевойсковой армией — зенитный,минометный, истребительно-противотанковый и пушечный полки армейскойартиллерии.
Теперь на поле боя трудно было встретить одиночные танки. Они применялись ужецелыми подразделениями, затем частями, а потом и соединениями. Формировались иуспешно использовались полки прорыва с тяжелыми танками. К концу 1942 года вДействующей армии было 7350 танков (в 3 с лишним раза   больше, чем за год доэтого). Авиация менялась буквально на глазах. Скорость, огневая и бомбоваямощь, высота и дальность полета быстро нарастали. Резко улучшились и средствауправления боевой авиацией. К весне 1943 года только ночные, скромные, нонезаменимые труженики ПО-2 еще не имели новых приемо-передающих раций. Вместоотдельных полетов малыми группами практиковалось авиационное наступление изсерии сплошных авиаударов крупными массами боевых машин. Постоянно действующимиартериями стали военные дороги: автомобильная и дорожная службы, выделенные всамостоятельные управления, заняли важное место в общей системе вооруженныхсил. До конца 1942 года в армию влились 822 тыс. офицеров. На 22 июня 1941 годав Действующей армии было менее 3 млн. военнослужащих, а к декабрю 1942 годаоколо 6,6 млн. Пополнялись стратегические резервы. Перед зимою 1942/43 годаСтавка имела в своем резерве 1600 боевых самолетов, более 1000 танков ипримерно четверть миллиона обученных бойцов. Вот как выросли наши возможности.Следовало лишь разумно распорядиться всем тем, что дал советский народ своейКрасной Армии.
Пока Донской фронт в январе — феврале 1943 года ликвидировал окруженнуюгруппировку Паулюса, на разных участках советско-германского фронтаосуществлялся ряд операций, входивших составной частью в общий замыселВерховного Главнокомандования по развитию завоеванной Красной Армиейстратегической инициативы. Ответственную роль в этом замысле игралинаступательные операции, проведенные на Верхнем Дону. Мне довелось находитьсяздесь почти всю зиму 1943 года, помогая командованию Воронежского, а затем иБрянского фронтов претворять в жизнь разработанные ВерховнымГлавнокомандованием и Генштабом планы.
Чтобы читателю легче было ориентироваться в событиях, развернувшихся тогда наВерхнем и Среднем Дону, несколько слов об общей обстановке насоветско-германском фронте в то время. Освобождение родной земли шло черезсерию наступательных операций, перекрывавших во времени одна другую. На юге кним относятся: Ростовская операция с 1 января по 14 февраля (освобождениеРостова-на-Дону); Нальчикско-Ставропольская с 3 января по 4 февраля(освобождение Ставрополя); ликвидация сталинградской группировки фашистов с 10января по 2 февраля; Краснодарско-Новороссийская операция с 11 января(закончилась она уже в мае очищением от врага почти всего Прикубанья). Вцентре: Острогожско-Россошанская операция с 13 по 27 января (продвижение назапад в районе донских притоков Потудань, Тихая Сосна и Черная Калитва);Воронежско-Касторненская   с 24 января по 2 февраля (освобождение Воронежскойобласти); Харьковская со 2 по 26 февраля (изгнание врага из района Харькова).На севере: прорыв блокады Ленинграда с 12 по 18 января; ликвидация Демянскогоплацдарма фашистов с 15 по 28 февраля. Таким образом, все эти операции на трехосновных направлениях были осуществлены советскими войсками с максимальнымуспехом во второй половине зимней военной кампании 1942/43 года.
На воронежском направлении, о котором пойдет речь, обстановка была такова.Войска Воронежского фронта (с октября 1942 года им командовалгенерал-лейтенант, затем генерал-полковник Ф. И. Голиков, член военного советагенерал-лейтенант Ф. Ф. Кузнецов, начальник штаба генерал-майор М. И. Казаков)и Брянского фронта (командующий генерал-лейтенант, затем генерал-полковник М.А. Рейтер, член военного совета генерал-лейтенант И. З. Сусайков, начальникштаба генерал-майор Л. М. Сандалов) летом и осенью 1942 года вели активныебоевые действия, не позволявшие врагу снимать с этого направления силы дляпереброски их под Сталинград. За это время они неоднократно предпринималинаступательные действия отдельными армиями или войсковыми соединениями. Частнаянаступательная операция 60-й армии генерал-майора И. Д. Черняховского поосвобождению Воронежа успеха не имела. Удалось очистить от немцев небольшойрайон в северной части города. Не принесла успеха, хотя она и сковывала силыврага, совместная операция, проведенная с той же целью в середине июля 38-йармией Брянского и 60-й армией Воронежского фронтов. Основной причиной неудачиявилось отсутствие у войск достаточного опыта в подготовке и ведениинаступления и недооценка сил противника.
В результате наступательной операции, которая была проведена в конце июля 6-йармией генерал-майора Ф. М. Харитонова, удалось захватить на правом берегуДона, в районе Первого Сторожевого, плацдарм размером 10 км по фронту и 8 км вглубину, который имел для нас исключительно важное значение. В серединесентября 1942 года по инициативе командующего Воронежским фронтом Н. Ф.Ватутина была проведена наступательная операция с целью освобождения Воронежа.В ней участвовали 60-я и 40-я армии, а также переданная из Брянского фронта38-я армия. 40-я армия генерал-лейтенанта М. М. Попова овладела пригородомЧижовка и южной частью Воронежа; 38-я армия имела незначительный успех; 60-яармия успеха не достигла. Задача, поставленная перед войсками фронта, из-занедостатка сил, а также вследствие упорного сопротивления 2-й немецкой армии,опиравшейся на хорошо подготовленные оборонительные позиции, не была выполнена.Поэтому Ставка приказала Воронежскому фронту прекратить наступательные действияи перейти к жесткой обороне. В октябре Н. Ф. Ватутин вступил в командованиевновь образованным Юго-Западным фронтом.
До конца декабря Воронежский фронт совершенствовал свою оборону, протянувшуюсяот железной дороги Елец — Касторное к Воронежу, далее по левому берегу Дона доНовой Калитвы, на юго-запад до Кантемировки (с плацдармами на правом берегуДона у Первого Сторожевого и у Щучья). В состав фронта входили тогда 38-я армиягенерал-лейтенанта Н. Е. Чибисова, 60-я — генерал-майора И. Д. Черняховского,40-я — генерал-лейтенанта К. С. Москаленко, 18-й отдельный стрелковый корпусгенерал-майора П. М. Зыкова. Против них стояли на севере 7 пехотных дивизий 2-йнемецкой армии генерал-полковника Г. Зальмута; южнее оборонялась 2-я венгерскаяармия генерал-полковника Г. Яни; еще южнее — итальянский альпийский корпус;наконец, в районе Россоши находились несколько немецких и итальянских дивизий.За стыком немецкой и венгерской армий фашистское командование держало в резерветанковую бригаду, а возле Каменки — пехотную дивизию.
В дни, когда успешно развивались действия наших войск на Среднем Дону и накотельниковском направлении, мы с командованием Воронежского фронта по приказуСтавки приступили к подготовке наступательной операции с целью окружения иразгрома войск врага в районе Острогожска и Россоши. Ставка предусматривала врезультате этой операции прежде всего освободить в интересах Юго-Западного иСталинградского фронтов железную дорогу Лиски — Кантемировка. Это облегчило быих наступление на Ростов и Северный Кавказ и, кроме того, приблизило бысоветские войска к угольным районам Ворошиловградской области. ВойскаВоронежского фронта должны были нанести главный удар по центру венгерскойармии, чтобы создать благоприятные условия для дальнейших действий противнемецкой армии, оборонявшейся непосредственно на воронежском направлении. Сэтой целью Ставка передала Ф. И. Голикову из своего резерва 3-ю танковую армию,некоторые войсковые соединения и средства усиления. К началу операции мыпревосходили здесь врага лишь в танках и артиллерии, но в личном составе и вавиации соотношение сил было не в нашу пользу. Ставка придавала этой операциибольшое значение. Поэтому послала в начале января 1943 года на Воронежскийфронт еще одного своего представителя. К нам в штаб фронта, находившийся впоселке Анна, прибыл Г. К. Жуков. Я приехал сюда 2 января из-под Сталинграда.Затем все мы перебрались в город Бобров, знаменитый некогда конными заводами.
Он стоит на реке Битюг, давшей название породе тяжелых ломовых лошадей, которыеперед войной составляли значительную часть тягловой силы в нашей артиллерии.Несмотря на трудности военного времени, воронежская порода лошадей сохранилась,хотя и резко сократилась.
Вместе с командованием фронта мы разработали план Острогожско-Россошанскойоперации, который был утвержден Ставкой. По плану главный удар наносился посамому уязвимому звену — центру группы армий «Б». Предусматривалосьсоздать три ударные группировки. Северная группировка главными силами 40-йармии с плацдарма от Первого Сторожевого до Урыва ударяла по дуге наБолдыревку, Красное и Алексеевку, поворачивая с западного направления на южное,чтобы соединиться у Алексеевки с южной группировкой фронта и завершитьокружение острогожско-россошанских войск врага. Частью сил командующий 40-йармией К. С. Москаленко, прорвав вражескую оборону, должен был нанести удар наОстрогожск, соединиться там с правым флангом 18-го стрелкового корпуса.Наступление главных сил обеспечивал действиями в направлении Болдыревки,Репьевки 4-й танковый корпус генерал-майора танковых войск А. Г. Кравченко,который должен был прибыть к началу операции. Южная группировка — 3-я танковаяармия генерал-майора П. С. Рыбалко и 7-й кавкорпус генерал-майора С. В.Соколова — танковыми частями наносила глубоко охватывающий удар от Кантемировкив северо-западном, а частью сил — в северном направлении, навстречу 40-й армии.Тем временем кавалерия, наступая на Валуйки, обеспечивала фронтовую операцию сюга. Центральная группировка (18-й отдельный стрелковый корпус), действуя сощучьенского плацдарма, наносила расходящиеся удары навстречу войскам северной июжной группировок и соединялась с ними у Острогожска и Карпенкова. В планенамечалось, что с воздуха наши действия прикроет 2-я воздушная армиягенерал-майора К. Н. Смирнова.
Как видим, основная роль возлагалась на «северян» и «южан»,а центр должен был сковывать врага, притягивая к себе его оперативные резервы итем самым давая нашим фланговым группировкам фронта возможность завершитьокружение противника. В последующем центральная группировка должна была принятьучастие в расчленении и уничтожении окруженных частей. Для содействия войскамВоронежского фронта, обеспечения его левого крыла, привлекалась правофланговая,6-я армия Юго-Западного фронта, которая должна была наступать из района южнееКантемировки на Каменку и Покровское. Предполагалось, что в результате нашихконцентрических ударов будет окружено и уничтожено до 15 фашистских дивизий.
В течение первой декады января командование с участием представителей Ставкипровело огромную работу по всесторонней подготовке операции. Для созданияударных группировок пришлось идти на риск, как и под Сталинградом, и снятьнемало войск и средств усиления с второстепенных участков фронта. Мыразработали и провели в жизнь целую систему мероприятий по маскировке исохранению в тайне всех перегруппировок войск и подготовительных работ. Уделенобыло также большое внимание мероприятиям по дезинформации противника. Большоезначение придавали мы отработке управления войсками и их взаимодействия.Основным методом управления даже со стороны представителей Ставки икомандующего фронтом являлось личное общение с подчиненными. Начать операцию посогласованию со Ставкой Верховного Главнокомандования решено было 14 января.
Тщательная проверка перед наступлением показала, что в результате всехмероприятий и огромной партийно-политической работы, проведенной командирами,политорганами, партийными и комсомольскими организациями, войска Воронежскогофронта готовы выполнить приказ Родины. Так мы и доложили ВерховномуГлавнокомандующему. Г. К. Жуков и я ежедневно информировали И. В. Сталина опроделанном нами за день. Наши ежедневные, в течение долгих месяцев докладыВерховному хранятся в архивах. По ним легко проследить, что делалипредставители Ставки на фронте, как менялась обстановка, какие, в зависимостиот этого, принимались меры, и даже лаконичные характеристики людям. Вот, кпримеру, наша с Г. К. Жуковым телеграмма от 6 января 1943 года:

«1. Все вопросы оперативно-тактических решений по армии Москаленкоотработаны лично с командующим армией, командирами дивизий и бригад. Сейчаснаходимся у Рыбалко. 6.1.43 провели совещание и инструктаж с командирамисоединений. По армии Рыбалко и кавгруппе плохо дело обстоит с подходом пожелезной дороге транспортов с боеприпасами, горючим, а также и подходом войск.После выгрузки войскам нужно пройти походом от 4 до 6 суток. Боимся, чтожелезная дорога может подвести. Лично о Рыбалко можно сказать следующее:человек он подготовленный и в обстановке разбирается неплохо.  2. Сейчаспрорабатываем взаимодействие фронтов и армий на стыках лично с товарищамиХаритоновым, Рыбалко, Федоровым (Ватутин.— Авт. ) и Филипповым (Голиков.—Лег.). Федоров находится у нас, через два часа выедет в штаб фронта. Сегодня сФилипповым выезжаем в центральную группу.
Константинов (Жуков.— Авт .).
Михайлов (Василевский.— Авт .).
6.1.43. 20.00».

В телеграмме от 9 января 1943 года я докладывал:

«9 январяработал в армии Москаленко. Проверял ход подготовки к наступлению в дивизиях,изучал на месте противника. Подготовка идет нормально. К назначенному срокувойска армии будут готовы. 11 января Москаленко проведет сильную   разведкубоем, чтобы окончательно проверить имеющиеся данные о противнике. В случаеуспеха это может явиться началом большого наступления на этом участке. 10января вместе с Филипповым отправимся к Зыкову, чтобы проверить, что сделанотам, и помочь. Подготовка 3-й танковой армии Рыбалко проходит нормально. Подходвойск во фронт из резерва Ставки по желдороге за последние дни значительноулучшился. К началу операции Ее прибудут лишь 4-й танковый корпус, лыжныебригады и зенитная дивизия. Затруднения вызывает подвоз огнеприпасов игорючего. Меры принимаю, думаю, что справимся. Об окончательной готовностидонесу 11 января.
Михайлов» .

По окончании подготовки Г. К. Жуков уехал, я оставался в войсках Воронежскогофронта до конца февраля.
Наступление главных сил северной группировки со сторожевского плацдарманачалось 13 января, за сутки до намеченного срока, так как успешные действияпередовых отрядов выявили слабые места противника. Для развития их успеха послемощной артиллерийской подготовки перешли в наступление главные силы 40-й армии.К исходу второго дня операции фашисты перебросили в полосу нашей севернойгруппировки новые подкрепления. К этому времени их оборона была прорвана на 50км по фронту и 17 км в глубину. 40-я армия должна была не только завершитьпрорыв тактической глубины обороны, но и быстрее перерезать пути отхода врагу,чтобы вместе с войсками нашей южной группировки создать предусмотренный планомвнутренний фронт окружения основных сил противника. Но для этого требовалосьускорить темпы наступления. В результате к 15 января удалось решить первуючасть задачи: фронт прорыва был расширен до 100 км, в глубину — на правомфланге до 20, в центре — до 35, на левом фланге — до 16 км.  Южная группировкаперешла в наступление 14 января и за 3 часа напряженного боя вклинилась вглубину обороны противника только на 1—3 км. Чтобы ускорить прорыв, быливведены в бой 12-й и 15-й танковые корпуса. Это помогло резко изменитьобстановку в нашу пользу. К исходу 14 января танкисты продвинулись на 12—23 км,разгромив в районе Жилина штаб 24-го немецкого танкового корпуса, и с утра 15января развернули наступление в северном и северо-западном направлениях. Темвременем 7-й кавалерийский корпус прочно прикрывал наступление с юга.
С 14 января стала наступать и центральная группировка. За несколько дней доначала операции я решил послать в помощь командованию 18-го отдельногострелкового корпуса генерал-лейтенанта А. И. Антонова. В декабре 1942 года онпо моей просьбе был назначен начальником Оперативного управления и первымзаместителем начальника Генерального штаба. Я был тогда на сталинградскомнаправлении и представить Алексея Иннокентьевича   Сталину не смог. В началеянваря А. И. Антонов сообщил мне на Воронежский фронт, что приступил к работе вОперативном управлении. Но, видимо, деятельность эта не принесла емуудовлетворения, в Ставке он не бывал, так как все дела Генштаба там докладывалзаместитель начальника Генштаба по оргвопросам Ф. Е. Боков. Естественно, А. И.Антонов чувствовал себя в такой обстановке неопределенно и просил меня сделатьвсе возможное, чтобы вернуть его на фронт. Я позвонил И. В. Сталину и, вновьохарактеризовав А. И. Антонова как исключительно ценного для Генштаба и Ставкиработника, попросил допустить его к работе, непосредственно связанной собслуживанием Ставки в оперативном отношении.
И. В. Сталин, будучи по характеру крайне недоверчивым и осторожным человеком,особенно по отношению к новым, незнакомым ему лицам, никаких обещаний мне недал и порекомендовал использовать Антонова в качестве моего заместителя наВоронежском фронте.
— Судя по вашим характеристикам,— заметил он,— Антонов на фронте будет кудаполезнее в данный период, чем здесь, в наших канцелярских делах.
Так Алексей Иннокентьевич оказался на Воронежском фронте, где и оставался доконца марта 1943 года с большой пользой для дела. В Генштабе же оченьчувствовалось его отсутствие. 18-й отдельный стрелковый корпус, поддержанныйхорошо организованным огнем артиллерии и авиации, сломил сопротивление врага ик исходу 15 января, после ночного боя при 25-градусном морозе, выполнил своюзадачу.
В то время, как 40-я и 3-я танковая армии развивали наступление, охватываяострогожско-россошанскую группировку противника с севера и юга, 18-й отдельныйстрелковый корпус дробил ее на разрозненные части. К 16 января на крайнихфлангах Воронежского фронта была полностью преодолена тактическая глубинаобороны врага. Теперь встала новая задача — стремительным маневром окружить ирасчленить острогожско-россошанскую группировку, изолировав ее от другихфашистских войск.
18-й отдельный стрелковый корпус энергичными действиями развивал прорыв вглубину и в стороны, не позволяя находившимся между Острогожском и Сагунамивражеским частям уйти и избежать окружения. На создание внутреннего и внешнегофронтов окружения нашим войскам потребовалось трое суток. В Острогожске попалив кольцо три вражеские дивизии. Выскользнувшие из окружения отошли кКарпенкову. А у поселков Иловского и Алексеевки установилась огневая связь«северян» с «южанами», так что армии Москаленко и Рыбалкобили фашистов   с двух сторон, все теснее сжимая 10-километровый немецкийкоридор.
Южная группировка, нанеся серьезное поражение противнику еще при прорыве егоглавной оборонительной полосы, получила возможность почти беспрепятственнопродвигаться в тыл острогожско-россошанским силам врага. Уже с утра 16 января12-й танковый корпус вел уличные бои в Россоши, а с подходом сюда стрелковыхдивизий 3-й танковой армии над Россошью взвилось Красное знамя. 12-й танковыйкорпус, получив свободу маневра, вышел в глубокий тыл итальянского альпийскогокорпуса и остатков немецких дивизий, отходивших за реку Черная Калитва. 15-йтанковый стремительным броском овладел Ольховаткой и к 18 января подошел кАлексеевке с юга. Наконец, успешно наступавший на левом крыле фронта 7-йкавалерийский корпус 19 января захватил Валуйки, пленив свыше 3 тыс, немцев иитальянцев и овладев крупными складами продовольствия и другими военнымитрофеями. Большую роль при освобождении Валуек сыграли местные партизаны,которые по заданию командира кавалерийского корпуса С. В. Соколова взорвалижелезнодорожное полотно на участках Валуйки — Уразово и Валуйки — Волоконовка.Фашистам ничего не удалось вывезти из города. За отличные боевые действия вусловиях суровой снежной зимы, за умелое маневрирование в глубоком оперативномтылу врага, за смелость и доблесть личного состава, проявленные в боях с 15 по19 января, 7-й кавкорпус приказом Народного комиссара обороны был переименованв 6-й гвардейский кавалерийский корпус.
Таким образом, 18 января войска Воронежского фронта успешно завершили окружениеи расчленение острогожско-россошанской группировки противника. Внутренний фронтокружения был создан по линии Острогожск — Верхний и Нижний Ольшан — Алексеевка— Карпенково — Старая Калитва — Архангельское — Сагуны. Общая площадь окружениясоставляла примерно 2,5 тыс. кв. км, на которых находилось около 13 немецких,венгерских и итальянских дивизий. Далее ударами 18-го отдельного стрелковогокорпуса на Каменку и 12-го танкового корпуса на Карпенково окруженные силы былирасчленены надвое. К этому моменту Воронежский фронт захватил в плен 52 тыс.вражеских солдат и офицеров. Его трофеи составляли 170 танков, 1700 орудий,2800 пулеметов, 4000 минометов, 6000 автоматов, 1500 лошадей, 55 тыс. винтовок,600 тыс. снарядов и свыше 150 различных складов.
С 19 по 24 января шли бои внутри кольца окружения. А для обеспечения левогофланга 6-го гвардейского кавалерийского корпуса и 3-й танковой армии вечером 19января я направил командующему Юго-Западным фронтом Н. Ф. Ватутину телеграмму стребованием как можно быстрее выдвинуть 6-ю армию Ф. М. Харитонова на рубежПокровского и далее на юг, как это было предусмотрено ранее разработаннымпланом.
Вначале от окруженной россошанской группировки противника была отсечена ееюжная часть — около четырех дивизий. К 20 января они были в основном уничтоженыв районе Подгорного. До 23 января происходила ликвидация остальных сил этойгруппы, а к 27 января было завершено уничтожение вырвавшихся из«котла» и вышедших восточнее Валуек остатков россошанскойгруппировки. Ожесточенный характер носило сражение за Острогожск. После упорныхуличных боев большая часть вражеского гарнизона была пленена либо простопогибла. Яростно сопротивлялись окруженные и у Алексеевки. Тем не менее к 24января бои завершились. В плен попало около 9 тыс. вражеских солдат и офицеров.Задачи, поставленные войскам Воронежского фронта Верховным Главнокомандованиемпо Острогожско-Россошанской операции, были выполнены в намеченный срок.
Так мы начали первый месяц 1943 года. Наш успех был возможен благодарявсемерной поддержке населения районов, на территории которых велись бои. Ничегоне жалели для нас советские люди: ни продовольствия, ни теплых вещей, ни заботыи внимания. Жители городов и сел участвовали в укреплении оборонительныхрубежей и дорожных работах, ухаживали за ранеными, вносили в фонд обороны своисредства. Освобождая города и поселки, наши воины в свою очередь помогаливосстанавливать разрушенное хозяйство, щедро делились с колхозами, совхозами,МТС и промышленными предприятиями трофейным имуществом, ремонтировали школы,учреждения культуры, больницы.
Каковы же вкратце итоги Острогожско-Россошанской операции? Она длилась всего 15дней. За эти полмесяца была прорвана оборона на 250-километровом участкефронта. Советские войска продвинулись в глубину до 140 км, освободив от врагатерриторию в 22,5 тыс. кв. км с такими городами и железнодорожными узлами, какОстрогожск, Россошь, Коротояк, Алексеевка, Валуйки и другие; полностьюразгромили 2-ю венгерскую армию, итальянский альпийский корпус, 24-й немецкийтанковый корпус и основные силы немецкого корпуса особого назначения. Всегобыло уничтожено более 15 дивизий противника и еще 6 дивизиям нанесено тяжелоепоражение; взяли в плен свыше 86 тыс. солдат и офицеров, много вооружения ибоевой техники, огромное количество военного имущества и снаряжения.
Успешное выполнение этой операции создало благоприятные условия для нанесенияудара по флангу и в тыл 2-й немецкой армии, оборонявшейся севернее, в районеВоронежа. Эта армия   оказалась в выступе, глубоко вдававшемся в расположениесоветских войск. Теперь это положение, казавшееся раньше выгодным,рассматривалось иначе: фашисты стали бояться окружения. Вершина их выступаупиралась в Дон у самого Воронежа. Здесь насчитывалось 10 немецких и 2венгерские дивизии, общей численностью 125 тыс. человек с большим количествомартиллерии и танков. Зато сколько-нибудь существенными резервами немецкоекомандование не располагало. На северном и северо-восточном фасах воронежскоговыступа, перед фронтом 13-й армии Брянского, а также 38-й и 60-й армийВоронежского фронтов оборона врага была сильно развита, а на вновьобразовавшемся южном фасе выступа она в инженерном отношении была значительнослабее.
Хочу сказать здесь несколько слов о заслуге в этой операции двух командармов —К. С. Москаленко и П. С. Рыбалко. Кирилл Семенович Москаленко, впоследствииМаршал Советского Союза, был участником гражданской войны. Артиллерист поосновной профессии, он окончил 3 военных учебных заведения. ВеликуюОтечественную войну начал командиром артиллерийской бригады противотанковойобороны, затем командовал корпусами (стрелковым и кавалерийским),конно-механизированной группой, общевойсковыми и танковой армиями. С самогоначала войны на фронте, в боях за Украину, Дон и Нижнюю Волгу он приобрелбогатый опыт и заметно вырос как полководец. Это положительно сказалось нанаступательных боях.
Павел Семенович Рыбалко, впоследствии маршал бронетанковых войск, прошелчрезвычайно интересный жизненный путь. Сын рабочего, он участвовал в первоймировой и в гражданской войнах, сражался против интервентов, а такжепетлюровцев, деникинцев, бандитов. Был комиссаром бригады. Разностороннеобразованный в военном отношении, он сразу же выдвинулся как незаурядныйвоеначальник. Был военным атташе СССР в ряде стран, читал лекции в военныхучебных заведениях. С весны 1942 года он стал командующим танковыми армиями, стриумфом освобождавшими Украину, Польшу, Чехословакию и участвовавшими вБерлинской операции. После Великой Отечественной войны до самой смерти в 1948году он руководил бронетанковыми и механизированными войсками СоветскихВооруженных Сил.
Уже вечером 18 января вместе с командованием Воронежского фронта мы направилиВерховному Главнокомандующему план новой, Воронежско-Касторненскойнаступательной операции. Он предусматривал ударами по сходящимся направлениям ссевера   и юга по флангам 2-й немецкой армии окружить и уничтожить ее основныесилы, освободить район Воронежа, Касторной и открыть важные железнодорожныеучастки Воронеж — Касторное и Елец — Касторное. Основные удары при этомпредлагалось нанести на Касторное: с юга, из района Роговатое — Погорелое вмеждуречье Потудани, Оскола и Девицы, 40-й армией Воронежского фронта,усиленной 4-м танковым корпусом; с севера, из района юго-восточнее Ливен вмеждуречье Кшени и Олыма, 13-й армией Брянского фронта. Обе армии, соединившисьу Касторного, должны были завершить окружение 2-й немецкой армии, ликвидироватьВоронежский выступ и одновременным выдвижением части сил на реку Тим обеспечитьуспех операции с запада. 38-я и 60-я армии Воронежского фронта, стоявшие прямоперед фронтом, ударами с востока должны были расчленить окруженную группировкуврага на отдельные части. Успешное завершение этой операции позволило бы вдальнейшем нанести удары на курском направлении по стыку центральной и южнойстратегических группировок противника и на харьковском направлении, прежде чемгитлеровцы сумели бы сосредоточить в районе Харькова резервы. Из сил,предназначавшихся для проведения Острогожско-Россошанской операции, у насоказались неиспользованными 3 стрелковые дивизии, 3 лыжные бригады и 4-йтанковый корпус. Для проведения Воронежско-Касторненской операции мы просилиСтавку усилить Воронежский фронт одной артдивизией, двумя полками М-13, двумятанковыми полками КВ для 38-й армии и 90 танками для восстановления танковыхбригад (в том числе 40 Т-34). Мы докладывали Верховному, что мы уже приступилик подготовке операции и намечаем ее на 23 января. 19 января Ставка утвердиланаш план.
20 января в штабе Воронежского фронта, в Боброве, мы все обстоятельно обсудилис командующим войсками Брянского фронта генерал-полковником М. А. Рейтером икомандующим 13-й армией генерал-майором Н. П. Пуховым.
Николая Павловича Пухова я знал давно по совместной учебе в 1926 году в Высшейстрелковой школе. Мы учились в одной группе на отделении командиров полков идаже жили в одной комнате. Пухов прибыл в школу с должности командира Омскогострелкового полка. В нем сразу чувствовался хорошо образованный, культурныйчеловек. Он оказался прекрасной души человеком, и мы очень быстро подружились.Превосходный полковой командир, учитель до военной службы, Пухов и в армииочень серьезно занимался проблемой воспитания, прекрасно знал методикупедагогики. Не забывал он об этом искусстве и в суровые годы войны.
Некоторый боевой опыт, приобретенный еще в годы первой мировой войны,командование полком и работа в военно-учебных заведениях Красной Армиивыработали из Пухова, при его исключительных индивидуальных способностях,отменного военачальника, великолепно справлявшегося с командованием армией напротяжении всей Великой Отечественной войны и в любой боевой обстановке. Помню,как-то Н. Ф. Ватутин (довольно сдержанный в оценках своих подчиненных) на мойвопрос (если не ошибаюсь, в январе 1944 года), как идут дела в армии Н. П.Пухова, ответил: «Армии, возглавляемой генералом Пуховым, даже под 13-мномером везет. Правда, постоянный успех этой армии говорит о том, что, кроме«везения», у руководящего состава армии, и прежде всего у еекомандарма, есть еще и немалое умение бить врага в любых условиях. Хотелось быиметь побольше таких командармов…»
На встрече в штабе Воронежского фронта 20 января я дал М. А. Рейтеру и Н. П.Пухову задания по участию их войск в Воронежеко-Касторненской операции. 21января мы представили в Ставку последние уточнения по операции. В нихпредусматривалось по завершении операции к 30 января развернуть на реке Оскол,от Старого Оскола до Уразово, основные силы фронта и нанести ими 3 удара посходящимся направлениям на Харьков. Армии правого крыла фронта с реки Тимдолжны были нанести удар на Курск, обеспечивая проведение Харьковской операциис севера. Ставка согласилась с нами. 40-я армия с 21 января, одновременно сликвидацией врага, окруженного в районе Острогожска и Алексеевки, началапроизводить перегруппировку войск для проведения новой операции. 3-я танковаяармия, занятая в то время ликвидацией россошанской группировки противника,также приступила к перегруппировке.
Воронежско-Касторненская операция началась 24 января переходом в наступление40-й армии К. С. Москаленко. На следующий день 60-я армия И. Д. Черняховскоговыбила фашистов из правобережных кварталов Воронежа и полностью освободилагород.
За действиями этой армии я следил с повышенным интересом. И. Д. Черняховскийтолько что был не без моего участия назначен на должность командарма, и я,естественно, хотел знать, как он себя чувствует в этой роли. И. Д. Черняховскийбыл вполне подготовленным военачальником, с развитой военной смекалкой и,командуя дивизией, показал себя с самой лучшей стороны. Но армия есть армия, итребования к ее командующему неизмеримо выше, чем к командиру дивизии. Заехавна командный пункт армии, я, к удивлению, застал его в необычном состоянии. Язнал его всегда энергичным, подвижным, волевым, а изредка даже немногозаносчивым, а тут увидел его как-то растерянно сидевшим   за столом над картойи, мне показалось, даже вспотевшим. Он обрадовался, увидев меня, быстро встал ипошел навстречу со словами:
— Товарищ генерал армии! Это вы во всем виноваты. У меня здесь ничего неполучается. Верните меня обратно в дивизию!
И. Д. Черняховскому не хватало опыта для руководства войсками такого крупногообъединения, как армия, и на первых порах он подрастерялся. Пришлось побыть сним, практически помочь ему; он успокоился, обрел уверенность, в его действияхпоявилась четкость и твердость. А затем он поразительно быстро освоил всеосновные «секреты» руководства армией; его военный талант не могдолго оставаться скованным…
25 января перешла в наступление 38-я армия Н. Е. Чибисова и 26—13-я Н. П.Пухова. Несмотря на сильный мороз и метель, наступавшие, хотя и с некоторымизадержками, стремительно продвигались вперед. Вечером 26 января в очередномтелефонном разговоре с Верховным Главнокомандующим в связи с успешным развитиемоперации было принято решение о ходе наступления после взятия Касторного, покоторому левое крыло Брянского фронта ударом на Колпны, Малоархангельск и далеена Фатеж должно было не позволить противнику закрепиться на реке Тим и темсамым обеспечить с севера успешное выполнение задач Воронежским фронтом. Правоекрыло Воронежского фронта после взятия Касторного должно развивать наступлениена Курск и овладеть им.
В ходе разговора мы обменялись мнениями и об обстановке в целом, котораяскладывалась для нас к тому времени в результате зимних событий на югесоветско-германского фронта благоприятно и позволила приступить к освобождениюДонбасса и Украинской ССР. Речь шла о том, как целесообразнее использовать вдальнейшем армии Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов. Условились, что,развивая успех на Верхнем Дону, мы в то же время будем готовить Воронежскийфронт к освобождению им Харьковского промышленного района. Оценка СоветскимВерховным Главнокомандованием стратегической обстановки на южном крылесоветско-германского фронта хорошо видна из следующей директивы Ставки,направленной в те дни в адрес командующего Южным фронтом А. И. Еременко:

«Сопротивление противника в результате успешных действийнаших войск на Воронежском, правом крыле Юго-Западного, Донском иСеверо-Кавказском фронтах сломлено. Оборона противника прорвана на широкомфронте. Отсутствие глубоких резервов вынуждает врага вводить подходящиесоединения разрозненно и с ходу. Образовалось много пустых мест и участков,которые прикрываются отдельными небольшими отрядами. Правое крыло Юго-Западногофронта нависло над Донбассом, а захват Батайска   приведет к изоляциизакавказской группировки противника. Наступила благоприятная обстановка дляокружения и уничтожения по частям донбасской, закавказской и черноморскойгруппировок противника».

Ставка вновь, в который уже раз, подталкивала командование Южного фронта кболее решительным действиям, а управление тремя танковыми и механизированнымикорпусами во фронте передала непосредственно командарму Р. Я. Малиновскому, со2 февраля возглавившему этот фронт.
Обсуждая обстановку на юге и учитывая, что полный разгром группировки Паулюсаявляется делом ближайших дней, Ставка Верховного Главнокомандования думала одальнейшем использовании освобождающихся под Сталинградом войск Донскогофронта. В конце января и начале февраля, после многократных переговоровВерховного Главнокомандующего с руководящими лицами в центре и на фронтах,созрело еще одно решение: помимо операций на юге, провести ряд крупныхнаступательных операций, связанных единым стратегическим замыслом и планом, сцелью разгрома основных сил немецкой группы армий «Центр». Замысломпредусматривалось прежде всего Брянским и левым крылом Западного фронтаразгромить 2-ю немецкую танковую армию в районе Орла, а затем, перебросив сюдавойска бывшего Донского фронта и переименовав его в Центральный, ударом черезБрянск на Смоленск развить наступление и выходом в тыл ржевско-вяземскойгруппировке врага, во взаимодействии с войсками Калининского и Западногофронтов, решить намеченную задачу. Был разработан конкретный план, а в первыхчислах февраля Ставка дала соответствующим фронтам директивы.
28 января, после решительного штурма, наши войска овладели железнодорожнымузлом и городом Касторное, отрезав пути отхода немецко-фашистской группировке,находившейся восточнее. К моменту выхода в район Касторного оперативнаяобстановка для нас складывалась довольно благоприятно, так как в обороне врагана участке от железной дороги Касторное — Курск до Купянска образоваласьпримерно 300-километровая брешь, слабо прикрытая войсками. Правда, нам былоизвестно, что враг в спешном порядке перебрасывает сюда значительные силы. Вчастности, из Западной Европы в район Харькова прибывал 2-й танковый корпус СС(танковые дивизии «Рейх», «Адольф Гитлер» и «Мертваяголова»). Передовые части корпуса были уже зафиксированы на реке Оскол.Это обстоятельство, безусловно, обязывало нас спешить с развитием наступленияна Курск и Харьков. Но из-за невероятно тяжелых зимних условий завершениеВоронежско-Касторненской   операции несколько затянулось. Преследуя и уничтожаяостатки вражеской группы «Зиберт», советские войска за 15 днейнаступления продвинулись с боями на 130 км. В ходе операции были разгромленыосновные силы 2-й немецкой армии, 3-й армейский корпус 2-й венгерской армии.
2 февраля Воронежский фронт приступил к проведению Харьковской наступательнойоперации в условиях, когда войска его правого крыла еще продолжали вести бои,уничтожая остатки фашистской группировки в междуречье верховьев Сейма, Псела иОскола, пытавшейся через Обоянь уйти на запад, к городу Сумы. При подготовке ипроведении этой операции я уделил основное внимание оказанию помощи руководствуи войскам на харьковском направлении, а А. И. Антонов на курском направлении,особенно 60-й армии, которая должна была нанести главный удар с востока наКурск, через Щигры. Общими усилиями, несмотря на исключительные трудности, намудалось добиться того, что с первых же дней операции в ней приняли участие всеосновные намечавшиеся силы. Гитлеровцы не имели на курском и харьковскомнаправлениях такого количества войск, чтобы оказать нам серьезноесопротивление, и принимали меры прежде всего к тому, чтобы прочно прикрыть путиподхода к Харькову и Белгороду с востока, от Валуек; направление же с севера,со стороны Старого Оскола и далее на Белгород и Сумы, было обеспечено имислабее. По замыслу советского командования, который лег в основу операции,группировка войск в составе 3-й танковой армии П. С. Рыбалко, усиленной 6-мгвардейским кавкорпусом, от Валуек наносила удар на Великий Бурлук, Печенеги,Чугуев, Мерефу, обходя Харьков с юга и юго-запада. Городом танковые соединениядолжны были овладеть с ходу. Другая группировка в составе усиленной 40-й армииК. С. Москаленко от Старого Оскола наносила удар через Корочу, Белгород иЗолочев, то есть обходя Харьков с севера и северо-запада.
Эти два удара, охватив все войска врага, находившиеся у Харькова и к западу отнего, способствовали бы возникновению кольца, и тогда внутренний фронтокружения замкнулся бы в районе Богодухова и Люботина. Группировку из войск69-й армии, созданную на базе 18-го отдельного стрелкового корпуса, подкомандованием М. И. Казакова (в штабе фронта его заменил генерал-майор А. П.Пилипенко) намечалось развернуть между 40-й и 3-й танковой армиями. Ее цель —наступать прямо на Харьков через Волчанск с северо-востока и при подходе кгороду помочь 3-й танковой армии овладеть им. Основной удар на Курск наносилапо плану 60-я армия И. Д. Черняховского. Между 60-й и 40-й армиями внаправлении на Обоянь действовала 38-я армия Н. Е. Чибисова,   а севернее 60-й,в общем направлении на Фатеж и далее на Дмитриев — Льговский, находилась втесном взаимодействии с войсками Воронежского фронта 13-я армия (Брянскийфронт) Н. П. Пухова.
Харьковская операция началась 2 февраля действиями 3-й танковой и 69-й армий. Вэтот же день перешла в наступление и 6-я армия Ф. М. Харитонова (Юго-Западныйфронт), имевшая задачу ударом на Купянск, Балаклею, Змиев обеспечить левоекрыло Воронежского фронта. 40-я и 60-я армии включились в операцию 3 февраля.Наступление развертывалось успешно. 7 февраля 40-я армия Москаленко овладелаКорочей, а 9 февраля освободила Белгород. Успешно развивались действия и уРыбалко. 5 февраля его войска достигли рубежа реки Северский Донец и приступилик ее форсированию, а 13 февраля уже вели напряженные бои на южных подступах кХарькову. 60-я армия Черняховского 8 февраля овладела Курском, а 7 февраля 13-яармия взяла Фатеж. Утром 10 февраля мы встретились в освобожденном от врагаКурске с И. Д. Черняховским и А. И. Антоновым. Они подробно рассказали ожестоких боях, которые шли 7—8 февраля на подступах к городу и в самом городе.В тот момент 60-я армия сражалась километрах в 20 западнее Курска, стремясьпробиться ко Льгову. 12 февраля я обратился к Верховному Главнокомандующему сходатайством: за отличное выполнение заданий Ставки и за активную и успешнуюпомощь в организации управления и боев в период операций Воронежского иБрянского фронтов наградить начальника Оперативного управления и заместителяначальника Генерального штаба генерал-лейтенанта А. И. Антонова орденомСуворова I степени.
16 февраля, обойдя Харьков, советские войска усилиями 40-й армии с севера, 3-йтанковой с юга и 69-й с востока овладели городом. Во время моего доклада обэтом по телефону Верховному Главнокомандующему мы условились, что Воронежскийфронт продолжит наступление с тем, чтобы к 21 февраля выйти на линию Рыльск(60-я армия) —Лебедин (38-я через Сумы) — Зеньков (40-я через Ахтырку) —Полтава (69-я и 3-я танковая через Артемовну и Карловку). Выход войск фронта наэтот рубеж должен был обеспечить устойчивость левого крыла развертывавшегосясеверо-западнее Курска и уже освободившегося под Сталинградом Центрального(бывшего Донского) фронта в предстоявшем его наступлении через Брянск наСмоленск, а также правого крыла Юго-Западного фронта, наступавшего с севера наДонбасс.
И. В. Сталин рассказал мне, что в тот день от имени Советского правительствабыло направлено послание президенту США Ф. Рузвельту и премьер-министруВеликобритании У. Черчиллю. В нем   говорилось, что вместо обещанной СоветскомуСоюзу помощи путем отвлечения немецких сил с советско-германского фронтаполучилось обратное: в связи с ослаблением англо-американских операций в ТунисеГитлер получил возможность перебросить дополнительные силы на Восточный фронт.В послании указывалось также, что, по имеющимся достоверным данным, немцы сконца декабря 1942 года до конца января 1943 года перебросили насоветско-германский фронт из Франции, Бельгии, Голландии и самой Германии 27дивизий, в том числе пять танковых. Поэтому Советское правительство настаивало,чтобы открытие второго фронта в Европе, в частности во Франции, неоткладывалось на вторую половину 1943 года, а было бы осуществлено весной или вначале лета.
18 января стал Маршалом Советского Союза Г. К. Жуков. А 16 февраля 1943 годабыл опубликован крайне неожиданный для меня Указ Президиума Верховного СоветаСССР о присвоении и мне воинского звания «Маршал Советского Союза».Он был внезапен для меня хотя бы уже потому, что звание генерала армии яполучил лишь месяцем ранее. Откровенно говоря, такую оценку моего труда полинии ГКО, Президиума Верховного Совета и Верховного Главнокомандования ясчитал чрезмерно высокой.
17 февраля я посетил Харьков, где встретился с заместителем командующеговойсками фронта Д. Т. Козловым, затем побывал в 3-й танковой армии. Наследующий день И. В. Сталин дал мне по телефону указание срочно прилететь вМоскву, оставив временно в Курске в роли представителя Ставки А. И. Антонова,возложив на него в качестве основного задания помощь в быстрейшемвосстановлении железных дорог на освобожденной территории Воронежской, Курскойи Харьковской областей и предоставив ему право непосредственно обращаться вСтавку.
19 февраля я был в Москве. При встрече Верховный объявил мне решение Ставкивозложить на меня координацию боевых действий левого крыла Западного, а такжеБрянского, Центрального и Воронежского фронтов при проведении операций,связанных с разгромом основных сил вражеской группы армий «Центр». 22февраля это решение было доведено до сведения упомянутых фронтов.
Что же намечалось? Еще 3 февраля в 2 часа 20 минут, то есть немедленно вслед заликвидацией под Сталинградом группировки Паулюса, командованию Донского фронтабыла дана директива Генерального штаба о том, чтобы погрузить управлениефронтовых частей и учреждений с 18 часов 4 февраля и отправить железной дорогойв район Брянского фронта с разгрузкой в районе Ельца — ст. Измалково.Переброске туда подлежали 24-я, 57-я, 21-я и 65-я армии.
Командующему Донским фронтом 5 февраля 1943 года Ставкой была переданаследующая директива:

«1. К 15 февраля 43 г. образоватьЦентральный фронт.  2. Полевое управление Донского фронта переименовать вполевое управление Центрального фронта. Штаб фронта дислоцировать в районеОльшанец, 10 км  восточнее Елец.  3. Назначить: командующим Центральнымфронтом генерал-полковника Рокоссовского К. К., членом военного совета фронтагенерал-майора К. Ф. Телегина, начальником штаба генерал-лейтенанта Малинина М.С.  4. В состав Центрального фронта включить полевые управления 21-й, 65-й и70-й армий, 16-ю воздушную армию, 2-ю танковую армию, 2-й гвардейскийкавалерийский корпус, дивизии…  7. В районе Сталинграда оставить своегозаместителя генерал-лейтенанта Трубникова К. П. с группой командиров.
И. Сталин Г. Жуков ».

Затем директивами 6 февраля командующим Западным, Брянским и Центральнымфронтами ставились конкретные задания по предстоявшим наступательным операциям.Командующий Западным фронтом генерал-полковник И. С. Конев обязан был передатьсвою левофланговую 61-ю армию генерал-лейтенанта П. А. Белова в составБрянского фронта и к 12 февраля 1943 года подготовить во взаимодействии споследним наступление 16-й армии, усиленной 9-м танковым корпусом, в общемнаправлении через Жиздру на Брянск. Кроме того, от Конева требовалосьподготовить к 25 февраля наступление 50-й и 10-й армий, усиленных двумятанковыми корпусами, в общем направлении на Рославль, а частью этих сил — наЕльню. Командующему Брянским фронтом генерал-полковнику М. А. Рейтеруприказывалось с целью быстрейшего окружения и разгрома орловско-брянскойгруппировки противника, по выходе 48-й и 13-й армий на линию Дросково —Малоархангельск — Фатеж, наступать 48-й армией на Орел, охватывая его сюго-запада. Одновременно из района Белева фронт должен был подготовитьнаступление 61-й армии через Волхов тоже на Орел, но уже с севера, навстречу48-й армии. С выходом 48-й армии к Змиевке в наступление должна была перейти и3-я армия, нанося удар тоже на Орел, но с востока. 13-я армия продолжаланаступление на Карачев и Брянск. Окружение и разгром орловской группировкипротивника планировалось завершить к 15—17 февраля. 13-я армия, вовзаимодействии с 16-й армией Западного фронта, к 23—25 февраля должна былазахватить Брянск.
В ту же ночь 6 февраля 1943 года в 1 час 40 минут Ставка передала следующуюдирективу в адрес командующего войсками Центрального фронта генерал-полковникаРокоссовского:

«С целью дальнейшего развития успехаБрянского и Воронежского фронтов и выхода в тыл ржевско-вяземско-брянскойгруппировке противника Ставка Верховного Главнокомандования приказывает: 1. К12.2.43 сосредоточить: а) 2-ю танковую армию в районе Долгое; б) 2-й кавкорпусс тремя лыжными бригадами, двумя танковыми полками в районе Черемисиново; в)65-ю армию в районе севернее Долгое, южнее Ливны.  Из района сосредоточения кисходу 14.2.43 — 2-ю танковую армию, 65-ю армию, 2-й кк вывести на рубежразвертывания Фатеж, Курск. Остальные части 21-й и 70-й армий по мере ихприбытия сосредоточивать в районе Волово, Долгоруково, Ливны и направлять ихвслед за наступающими войсками первого эшелона фронта.  2. С утра 15.2.43 2-йта, 65-й а, 16-й воздушной армиям перейти в наступление в общем направленииСевск, ст. Унеча с ближайшей задачей перерезать железную дорогу Брянск —Гомель.  Конно-стрелковую группу Крюкова развернуть на левом крыле инаправиться через Новгород-Северский, Старый Быхов, Могилев, где переправитьсяна западный берег Днепра и обеспечить за собой переправы и выйти в район Орша.Иметь в виду, что правее вас на Брянск будет наступать 13-я армия Брянскогофронта и через Жиздра на Брянск перейдет в наступление 16-я армия Западногофронта.  3. По выходе армий фронта на линию Брянск, Гомель главный удар нанестичерез Климовичи, Хисловичи на Смоленск с задачей захвата района Смоленск иотрезания путей отхода вяземско-ржевской группировке противника. С выходомглавных сил в район ст. Унеча захватить Гомель силами двух стр. дивизий изападный берег Днепра на участке Речица, Жлобин.  Одновременно с переходом внаступление ваших войск с линии Брянск, Гомель на Смоленск перейдет внаступление: Западный фронт — на Рославль и далее на Смоленск, Калининскийфронт — на Витебск, Орша, частью сил на Смоленск, навстречу вашему главномуудару.  4. Разграничительные линии фронта будут указаны дополнительно. Иметь ввиду, что левее фронта будет наступать 60-я армия Воронежского фронта в общемнаправлении Льгов, Глухов, Чернигов.  Ставка Верховного Главнокомандования
И. Сталин Г. Жуков ».

Так планировало Верховное Главнокомандование в начале февраля 1943 годанаступательные операции против группы армий «Центр». Идея в целомбыла понятна: целых полтора года эта территория находилась под фашистским игом;хотелось как можно быстрее освободить ее.
21 февраля ЦК ВКП(б) опубликовал лозунги к 25-й годовщине Красной Армии, а 23февраля, в день самого праздника, который с такой любовью и с такой надеждой,обращенной к советским воинам, отмечала вся страна, был издан приказ ВерховногоГлавнокомандующего, подводивший некоторые итоги героической борьбы советскогонарода против вражеских орд, обрушившихся   на СССР. Приведу некоторые выдержкииз этого исторического приказа: «…Прошло 20 месяцев, как Красная Армияведет беспримерную в истории героическую борьбу против нашествиянемецко-фашистских полчищ. Ввиду отсутствия второго фронта в Европе КраснаяАрмия несет одна всю тяжесть войны. Тем не менее Красная Армия не толькоустояла против натиска немецко-фашистских полчищ, но и стала в ходе войныгрозой для фашистских армий.
В тяжелых боях летом и осенью 1942 года Красная Армия преградила путьфашистскому зверью. Навсегда сохранит наш народ память о героической оборонеСевастополя и Одессы, об упорных боях под Москвой и в предгорьях Кавказа, врайоне Ржева и под Ленинградом, о величайшем в истории войн сражении у стенСталинграда. В этих великих сражениях наши доблестные бойцы, командиры иполитработники покрыли неувядаемой славой боевые знамена Красной Армии изаложили прочный фундамент для победы над немецко-фашистскими армиями.
Три месяца назад войска Красной Армии начали наступление на подступахСталинграда. С тех пор инициатива военных действий находится в наших руках, атемпы и ударная сила наступательных операций Красной Армии не ослабевают…
Гитлеровская Германия, заставившая работать на себя военную промышленностьЕвропы, до последнего времени имела превосходство против Советского Союза втехнике и прежде всего в танках и самолетах. В этом было ее преимущество. Но задвадцать месяцев войны положение изменилось. Благодаря самоотверженному трудурабочих, работниц, инженеров и техников военной промышленности СССР, за времявойны возросло производство танков, самолетов, орудий. За это же время врагпонес на советско-германском фронте огромные потери в боевой технике, вособенности в танках, самолетах и орудиях…
Гитлеровская Германия вступила в войну против Советского Союза, имея почтидвухлетний опыт ведения крупных военных операций в Европе с применениемновейших средств войны, Красная Армия в первый период войны, естественно, неимела еще и не могла иметь талого военного опыта. В этом состояло преимуществонемецко-фашистской армии. За двадцать месяцев положение, однако, изменилось и вэтой области. В ходе войны Красная Армия стала кадровой армией. Она научиласьбить врага наверняка, с учетом его слабых и сильных сторон, как этого требуетсовременная военная наука…
Из этого, однако, не следует, что с гитлеровской армией покончено и КраснойАрмии остается лишь преследовать ее до западных границ нашей страны. Думать так— значит предаться неумному   и вредному самообольщению. Думать так — значитпереоценить свои силы, недооценить силы противника и впасть в авантюризм. Врагпотерпел поражение, но он еще не побежден. Немецко-фашистская армия переживаеткризис ввиду полученных от Красной Армии ударов, но это еще не значит, что онане может оправиться. Борьба с немецкими захватчиками еще не кончена,— онатолько развертывается и разгорается. Глупо было бы полагать, что немцы покинутбез боя хотя бы километр нашей земли.
Красной Армии предстоит суровая борьба против коварного, жестокого и пока ещесильного врага. Эта борьба потребует времени, жертв, напряжения наших сил имобилизации всех наших возможностей… Немецкие захватчики яростносопротивляются, переходят в контратаки, пытаются задержаться на оборонительныхрубежах и могут пуститься на новые авантюры. Вот почему в наших рядах не должнобыть места благодушию, беспечности, зазнайству.
Весь советский народ радуется победам Красной Армии. Но бойцы, командиры иполитработники Красной Армии должны твердо помнить заветы нашего учителяЛенина: «Первое дело — не увлекаться победой и не кичиться, второе дело —закрепить за собой победу, третье — добить противника»».
В заключительной части приказ призывал советских воинов к еще более решительнойборьбе с врагом, требовал совершенствовать боевое мастерство, крепитьдисциплину и порядок в войсках и усилить удары по фашистам. Этот приказ былтщательно изучен всеми военнослужащими Советских Вооруженных Сил и сталпрограммой наших действий на много месяцев вперед.
23 февраля я находился в войсках Брянского фронта. Позвонил в Ставку, поздравилИ. В. Сталина с 25-летием Красной Армии. Он также поздравил меня. Затем ядоложил о положении на фронте. В заключение Верховный спросил, знаю ли я опоздравительной телеграмме президента США Ф. Рузвельта. Я не знал об этойтелеграмме, и Сталин обещал сообщить мне ее текст. Вскоре мне позвонил А. И.Антонов, который и зачитал телеграмму. В ней говорилось: «От имени народаСоединенных Штатов я хочу выразить Красной Армии по случаю ее 25-й годовщинынаше глубокое восхищение ее великолепными, непревзойденными в истории победами.В течение многих месяцев, несмотря на громадные потери материалов, транспортныхсредств и территории, Красная Армия не давала возможности самомумогущественному врагу достичь победы. Она остановила его под Ленинградом, подМосквой, под Воронежем, на Кавказе, и, наконец, в бессмертном Сталинградскомсражении Красная Армия не только нанесла поражение противнику, но и перешла ввеликое наступление, которое по-прежнему   успешно развивается вдоль всегофронта, от Балтики до Черного моря»…
Дела на фронте шли хорошо, и по вызову Сталина я выехал с фронта в Москву.Здесь, как и всегда, я прежде всего явился в Ставку и доложил И. В. Сталинунекоторые подробности о ходе операции и свою оценку общей обстановки нафронтах. В заключение беседы он сказал:
— Отдохните несколько дней. Наверное, устали.
Отдых мой протекал в Генеральном штабе за обычными делами, с ежедневнымпосещением Ставки. Как-то под вечер позвонил М. И. Калинин и пригласил приехатьв Президиум Верховного Совета СССР для вручения мне награды. Узнав, что привручении будут присутствовать М. И. Калинин, А. Ф. Горкин и фотограф, япопросил разрешения приехать вместе с восьмилетним сыном Игорем.
Я с волнением и интересом ожидал этой новой встречи. Обычно Михаил Ивановичлюбил поговорить о Калининской, бывшей Тверской, области, о своих родныхместах. Он знал, что я прослужил девять лет в Калинине, и нам было о чемвспомнить.
Впервые мы встретились еще в 1923 году, зимой, во время его приезда в Тверь.
Дело было так. В Тверь ожидали приезда Председателя Всесоюзного ЦентральногоИсполнительного Комитета. Мне как начальнику гарнизона было порученоподготовить почетный караул. В день прибытия М. И. Калинина мороз стоялтрескучий, носа не высунешь. Но встречающих на перроне вокзала собралось много.Когда поезд остановился, Михаил Иванович вышел из вагона, поздоровался совстречавшими его представителями губернии, осмотрелся, увидел почетный караул испрашивает:
— А это зачем привели?
Быстрой походкой он подошел к нам и сказал:
— Марш немедленно в казармы.
Михаил Иванович, видимо, не запомнил той встречи.
В Президиуме М. И. Калинин принял нас просто, с улыбкой. Процедура вручениянаграды была недолгой. А затем состоялась беседа. Михаил Иванович подробнорасспрашивал о положении на фронтах, о работе Генерального штаба. Говорил онмедленно, как бы обдумывая каждое слово, движения его были также неторопливы.Но он поражал ясностью мысли, умением умно и откровенно вести разговор ссобеседником. Если учесть, что он был уже немолодым, не очень здоровымчеловеком, можно только поражаться, как он находил время, силы и возможностидля огромной, безукоризненно выполняемой им государственной работы и для того,чтобы быть в курсе дел на фронтах и в стране в целом.
Когда беседа закончилась, Михаил Иванович занялся с моим сыном. Поговорив сним, он затем обвел его вокруг стенда, на котором в его кабинете стояли макетысоветских военных кораблей, сообщая при этом краткие сведения о каждом из них.
Сын был в восторге и сейчас, будучи взрослым человеком, архитектором, всегда сне меньшим восторгом вспоминает эту встречу.
Михаилу Ивановичу Калинину очень подходит теплое, хотя несколько старомодноезвание «всесоюзный староста». Оказавшись по воле партии и народа навысоком государственном посту, он всегда жил думами и заботами о благе своегоСоветского государства, о счастье советских людей…
Наши успехи на фронте давали основание надеяться, что недалек час, когда нампридется планировать боевые действия на территории Белоруссии. Однако внезапноизменившаяся обстановка на южном крыле советско-германского фронта вынудилаВерховное Главнокомандование отказаться от выполнения этого замысла и вновьсосредоточить основное внимание на Юго-Западном направлении. Там постепеннозрели предпосылки гигантской битвы, вошедшей в историю под названием Курской.

На Курской дуге

Главная забота Ставки.— Преднамеренная оборона.— Ее организация. — Рольсоветских резервов.— Замысел операции «Кутузов».— Разведка и жизнь.—Провал «Цитадели». 
События ранней весны 1943 года мне особенно памятны. Это и понятно. Курскаябитва, к которой мы готовились продолжительное время, во многом определиладальнейший ход второй мировой войны. Весной 1943 года нацистское руководствоГермании предприняло последнюю крупную попытку повернуть войну вспять, добитьсябылого преимущества, взять реванш за поражения под Сталинградом, на СеверномКавказе, Верхнем Дону и под Ленинградом, в результате которых фашисты потерялина советско-германском фронте все, что захватили в летне-осеннем наступлении1942 года. Теперь, планируя большое наступление на лето, гитлеровскоеруководство надеялось доказать, что война не проиграна, что все еще можноизменить.
В феврале — марте 1943 года один из наиболее опытных военачальниковнемецко-фашистской армии генерал-фельдмаршал Манштейн возглавилконтрнаступление группы армий «Юг» в районе   Донбасса и Харькова.Причем Гитлер как верховный главнокомандующий непосредственно участвовал вразработке плана контрнаступления. Надеясь на крупную военную победу наВосточном фронте, он рассчитывал тем самым поднять моральный дух немецкой армиии народа, предотвратить начавшийся распад фашистского блока и восстановитьвоенно-политический престиж Германии. Стратегические задачи противникасводились к тому, чтобы ударами танкового корпуса СС из района Краснограда, а48-го и 40-го танковых корпусов — от Красноармейского по сходящимсянаправлениям на Павлоград и Барвенково разгромить выдвинувшиеся на подступы кДнепропетровску войска правого крыла нашего Юго-Западного фронта, отбросить ихна Северский Донец и восстановить прерванные коммуникации группы армий«Юг», ведшие к переправам через Днепровскую излучину. В последующем,перегруппировав силы в район юго-западнее Харькова, враг намеревался нанестимощный удар по войскам Воронежского фронта, вновь захватить Харьков и Белгороди, восстановив оборону своих войск по рубежу Северского Донца, продолжатьнаступление в сторону Курска. Предусматривалось также, что встречный ударнанесет на Курск 2-я танковая армия группы «Центр» из района южнееОрла.
Последовавший 19 февраля удар для советских войск Юго-Западного фронта,продвинувшихся в ходе зимнего наступления к Днепру и стоявших недалеко отЗапорожья, был крайне неожиданным. К концу февраля в ходе ожесточенных сраженийврагу удалось оттеснить наши войска за Северский Донец. Как же это произошло?Поскольку эти события мало освещены, остановлюсь на них несколько подробнее.Командующие Юго-Западным и Воронежским фронтами неправильно оценивалисложившуюся к середине февраля стратегическую обстановку на этом крылесоветско-германского фронта. Начавшуюся в десятых числах февраляперегруппировку войск врага, в частности переброску танкового корпуса СС из-подХарькова в район Краснограда, а 48-го и 40-го танковых корпусов — с левогофланга Юго-Западного фронта в район Красноармейского, они восприняли как началоотвода врагом его донбасской группировки за Днепр. Исходя из этой неправильнойоценки, командующий Юго-Западным фронтом Н. Ф. Ватутин просил у Ставкиразрешения на стремительное наступление всеми силами фронта, чтобы окончательноразгромить противника между Северским Донцом и Днепром и выйти на Днепр еще доначала весенней распутицы.
В ответ на это И. В. Сталин в переговорах с Н. Ф. Ватутиным в ночь на 11февраля сказал следующее: пока Харьков не взят нашими войсками, вместопредлагаемой фронтом операции «Скачок»   лучше было бы принять другойплан — с ограниченными задачами, но более реальными на данный момент. Общаязадача фронта на ближайшее время — не допускать отхода противника в сторонуДнепропетровска и Запорожья и силами всего фронта принять меры к тому, чтобызажать донецкую группу противника, оттеснив ее в Крым, затем закупорить проходычерез Перекоп и Сиваш и изолировать ее таким образом от остальных вражескихвойск на Украине. Операцию необходимо начать возможно скорее, а решениеприслать в Генеральный штаб.
17 февраля, после освобождения Харькова, И. В. Сталин лично передал по телефонуН. Ф. Ватутину, что представленный им новый план фронтовой операции утвержден.Но Верховный просил учесть его замечания о задачах 6-й армии, сделанные еще припереговорах об операции «Скачок». Речь шла о том, чтобы эта армиязаняла Синельниково, а потом Запорожье и не дала войскам противника возможностиотойти на западный берег Днепра через Днепропетровск и Запорожье. «Другихзадач, вроде выдвижения на Кременчуг, пока не давать шестойармии». Таким образом, и Ставка, и Генеральныйштаб допускали ту же ошибку, что и командующие Юго-Западным и Воронежскимфронтами: не ожидали наступательных операций врага, считая его здесь разбитым.Ставка не только согласилась с предложениями командующих по развитиюдальнейшего наступления, но в своих директивах даже расширила планы фронтов.При этом Ставка никаких мероприятий по усилению их войск не предпринимала. Врезультате Юго-Западный фронт продолжал с боями продвигаться в западном июго-западном направлениях, с каждым днем увеличивая ширину фронта наступления,к началу контрнаступления врага достигшую уже более 400 км. К тому же нашивойска в результате непрерывных и длительных наступательных боев несли большиепотери в живой силе и технике и из-за чрезмерной удаленности от баз снабженияиспытывали острый недостаток в боеприпасах.
Вражеское контрнаступление и быстрый отход войск правого крыла Юго-Западногофронта создали серьезную угрозу левому крылу Воронежского фронта, войскакоторого тоже были крайне ослаблены в наступательных боях, но все ещепродолжали продвигаться в западном направлении.
В первых числах марта Верховный Главнокомандующий дал мне указание вернуться наВоронежский фронт. Командование и штаб фронта находились тогда в Белгороде.Посетив войска и штаб 3-й танковой армии, я убедился, сколь серьезнасложившаяся   обстановка, и подробно доложил о ней Верховному. Он распорядилсяпередать Воронежскому фронту группу войск П. С. Рыбалко из Юго-Западногофронта. Но этого оказалось недостаточно.
4 марта противник начал второй этап контрнаступления, нанеся мощный танковыйудар сосредоточенными силами по Воронежскому фронту из района юго-западнееХарькова. Используя значительное превосходство, особенно в танках и в авиации,враг после кровопролитных боев 7 марта сломил сопротивление героических войсклевого крыла Воронежского фронта и вынудил их начать отход к Харькову. Здесь-тои получил свое боевое крещение сформированный на территории СССР чехословацкийбатальон под командованием Людвика Свободы. Военный совет фронта и я какпредставитель Ставки — от имени советского народа, командования и от себя лично— направили чехословацким воинам, показавшим образцы мужества и отваги ипроявившим себя достойными боевыми соратниками советских братьев по оружию,сердечную благодарность и пожелания дальнейших боевых успехов в нашей общейборьбе с оккупантами. В ответ на это, как пишет Л. Свобода в своей книге«От Бузулука до Праги», «бойцы поклялись продолжать решительнуюборьбу с фашистскими захватчиками и довести до победного конца дело, за котороепали их товарищи»…
После 7 марта обстановка на левом крыле Воронежского фронта продолжалаухудшаться. В ночь на 10 марта у меня состоялся обстоятельный разговор потелефону с Верховным Главнокомандующим. Мы обсудили, что должна предпринятьСтавка, чтобы немедленно и серьезно усилить курско-белгородско-харьковскоенаправление. Решили срочно перебросить сюда две общевойсковые и одну танковуюармии. В директиве Ставки, адресованной командующему Центральным фронтом К. К.Рокоссовскому, мне и командующему Воронежским фронтом Ф. И. Голикову,говорилось:

«Выход южной группы противника севернее Харьковав район Казачья Лопань создает тяжелое положение для Воронежского фронта инесет угрозу разрушения тылов всего Центрального фронта. Противник имеетнамерения выйти в сторону Белгорода, прорваться к Курску и соединиться сорловской группой немецких войск для выхода в тыл Центральному фронту. Ставкарешила выдвинуть танковую армию Катукова навстречу подымающемуся на север противнику с задачей совместно с21-й армией разгромить южную группу противника и ликвидировать создавшуюсяугрозу для Центрального и Воронежского фронтов. Ставка приказывает: 1. Немедлявыдвинуть 21-ю армию в сторону Курска с тем, чтобы не позднее 13 марта армиявыдвинулась южнее Курска, перехватила магистральное шоссе и начала ускоренноедвижение в сторону Обояни. 2. Оказать всяческое содействие танковой армииКатукова в деле выгрузки и быстрейшего продвижения вперед бок о бок с 21-йармией. Ставка доводит до вашего сведения, что как 21-я армия, так и танковаяармия Катукова передаются с 13 марта сего года в подчинение командующегоВоронежским фронтом».

Находившемуся в то время в Курске в качестве представителя Ставки заместителюначальника Генерального штаба А. И. Антонову было приказано принять все мерыдля быстрейшего выдвижения на реку Псел 21-й армии генерал-лейтенанта И. М.Чистякова. Армия должна была прочно держать этот рубеж, прикрыть Курск с юга иобеспечить развертывание прибывавшей сюда из резерва Ставки 1-й танковой армии.Ставкой дано также указание срочно перебросить в распоряжение командованияВоронежским фронтом 64-ю армию генерал-лейтенанта М. С. Шумилова, находившуюсяв ее резерве в районе Сталинграда. Войска Вор9нежского фронта продолжали упорноотстаивать подступы к Харькову, но сами своими сравнительно слабыми силами несмогли сдержать танковый напор фашистов и вынуждены были 15 марта оставитьгород. Под Белгородом основной удар врага пришелся по крайне ослабленной 69-йармии генерал-лейтенанта М. И. Казакова. С юга наступал танковый корпус СС, сзапада — армейский корпус. Фашисты непрерывно бомбили Белгород. 18 марта враг,прорвавшись с юга, овладел городом. Командование Воронежского фронта и япокинули его ранним утром и переехали в район Обояни.
Хотелось бы заметить, что даже при всей неожиданности вражескогоконтрнаступления наш отход не носил на себе следов растерянности и сумятицы. Нипорядок, ни руководство войсками не нарушались, хотя все тяжело расставались состоль дорогими нашему сердцу городами и районами. Мы верили, что скоро онивновь станут свободными. На это была направлена напряженная работа Ставки иГенштаба. По распоряжению Верховного Главнокомандующего к нам прибыл Г. К.Жуков, которому поручалось вместе со мной и командующими фронтами разработать ипредставить в Ставку соображения по плану дальнейших действий на этомнаправлении.
19 марта мы с Георгием Константиновичем докладывали ВерховномуГлавнокомандующему о том, что все наше внимание нацелено на то, чтобыостановить продвижение противника из Белгорода на север и северо-восток. Дляэтой цели мы организовали прочную оборону по Северскому Донцу и далее черезГостищево, Быковку, Дмитриевку, Красную Яругу и Краснополье, прикрываяпреимущественно направления на Обоянь и Корочу. 69-ю армию М. И. Казакова станковым корпусом В. М. Баданова мы отводили на восточный берег СеверскогоДонца; 21-ю армию И. М. Чистякова усиливали прибывавшими полками самоходнойартиллерии; танковый корпус И. А. Вовченко выводили непосредственно севернее исеверо-западнее Белгорода, чтобы прикрыть дорогу на Обоянь и Тамаровку; 40-юармию К. С. Москаленко отводили на рубеж Дмитриевки, Красной Яруги в стык 21-йармии И. М. Чистякова и 38-й Н. Е. Чибисова, а сами выехали в войска, чтобыуточнить положение в районе Белгорода и помочь организовать там оборону.
От А. И. Антонова, находившегося в Курске, мне было известно, что 21-я армия 17марта вышла к Ольховатке, а в Курске 18 марта уже находилась 1-я танковаяармия. К 23 марта после того, как 64-я (7-я гв.) армия вышла к СеверскомуДонцу, встав между 69-й и 3-й танковой армиями, а 21-я армия организовалапрочную оборону на рубеже 25—30 км севернее Белгорода, линия фронта в районеОбояни стабилизировалась. Попытки немцев развить здесь наступление успеха неимели, и Воронежский фронт перешел к жесткой обороне. 22 марта я получилразрешение вернуться в Москву. Вслед за мною и по моей просьбе было разрешеноприбыть в Москву А. И. Антонову. Вскоре мне довелось представить АлексеяИннокентьевича Верховному Главнокомандующему. Теперь мы почти ежедневно вместепосещали Ставку.
На фронте в те дни произошло некоторое перемещение: Н. Ф. Ватутин был назначенкомандующим Воронежским фронтом вместо Ф. И. Голикова, отозванного враспоряжение Ставки. Командующим Юго-Западным фронтом вместо Н. Ф. Ватутинастал Р. Я. Малиновский, а вместо него на Южный фронт был выдвинут командарм-57Ф. И. Толбухин. Забегая вперед, скажу, что последний вполне оправдал оказанноеему доверие. Он отлично командовал позднее 3-м Украинским фронтом во времяосвобождения Румынии, Болгарии, Югославии, Венгрии и Австрии. После войныМаршал Советского Союза Толбухин руководил ответственными участками обороныстраны, чуть ли не до своей безвременной кончины внося заметную лепту в нашеобщее дело…
Красная Армия, временно перейдя к обороне, сохранила за собой инициативу. Насоветско-германском фронте наступило весеннее затишье. Лишь на Кубанипродолжались ожесточенные сражения за завоевание господства в воздухе. В центреже, вокруг Курска, образовалась своеобразная дуга, обращенная в сторонупротивника. С севера над ней нависал находившийся в руках противника Орловскийвыступ. С юга линия фронта тянулась примерно по белгородской параллели. Азападный конец дуги шел чуть восточнее Севска, Рыльска и города Сумы. Внутриогромной дуги и   близ нее стояли в напряженном ожидании наши десятьобщевойсковых, две танковые и две воздушные армии Центрального и Воронежскогофронтов.
Стратегическая пауза в течение апреля — июня 1943 года была использована обеимивоюющими сторонами для выработки новых стратегических решений и подготовки клетним активным действиям. Неудача весеннего контрнаступления, в ходе которогонемцы добились ограниченных успехов, не отрезвила руководителей вермахта. Жаждареванша, стремление во что бы то ни стало восстановить пошатнувшийся престижнемецко-фашистской армии толкали гитлеровцев на очередные авантюры. Они нехотели считаться с тем, что обстановка на фронтах второй мировой войныскладывается для Германии все более неблагоприятно. Крупные поражения навостоке ускоряли начавшийся процесс распада фашистской коалиции. Во времянаступления наших войск зимой 1943 года было разгромлено 100 вражеских дивизий(около 40% всех их соединений). Только по сухопутным войскам с июля 1942 годапо июнь 1943 года, по данным генштаба сухопутных сил Германии, враг потерял 1млн. 135 тыс. человек. Кроме того, события на советско-германском фронтеспособствовали тому, что англоамериканские войска повели в Тунисе активныедействия.
По-прежнему главную тяжесть борьбы несли на себе Вооруженные Силы СССР. В марте1943 года на востоке находилось более 70% всех войск вермахта (194 дивизии из273), совместно с немецко-фашистскими войсками действовали 19 дивизий и 2бригады союзников Германии. Характерно, что в состав сухопутных войскгитлеровское командование вынуждено было включить значительную частьавиаполевых, охранных, резервных и «иностранных» дивизий,боеспособность которых резко снизилась. Упали боевой дух и выучка даже танковыхдивизий, о чем довольно выразительно писал в своем докладе от 9 марта 1943 годагенерал-инспектор бронетанковых войск Германии Гудериан: «К сожалению, внастоящее время у нас нет уже ни одной полностью боеспособной дивизии».Однако имевшихся у фашистов сил было достаточно, чтобы продолжать войну иосуществить крупные наступательные операции. И когда перед гитлеровцами всталазадача выработать дальнейшую стратегическую линию ведения войны и конкретныйплан военных действий на лето 1943 года, решить этот сложный вопрос они смоглине сразу. Среди генералитета вермахта не было не только единства мнений, но ивообще возникли серьезные разногласия.
Какие же варианты действий предлагались и каким оказался окончательныйстратегический план дальнейшего ведения войны Германией на Восточном фронте? Незная в то время, конечно,   всего этого в деталях, мы все же многое предвиделии о многом догадывались, опираясь как на сведения, поступавшие отразведорганов, так и на анализ происходивших событий. Имеющиеся в нашемраспоряжении документы раскрывают полностью механизм подготовки новогонаступления немецкой армии на советско-германском фронте. При всех разноречияхи спорах планы немецкого командования сводились к тому, чтобы решительноослабить ударную силу ожидавшегося ими летом наступления советских войск, послечего развернуть победное наступление на востоке, вырвать стратегическуюинициативу из рук советского командования и добиться перелома в войне в своюпользу.
Хотя относительно путей достижения этой цели среди нацистских руководителей небыло единой точки зрения, принятое решение предусматривало провести летомкрупную наступательную операцию против группировки советских войск,располагавшейся внутри Курской дуги, и попытаться повторить стратегическийзамысел, который не удалось осуществить ранней весной 1943 года.
13 марта командование сухопутных войск отдало за подписью Гитлера оперативныйприказ № 5, в котором излагались директивные указания на ведение боевыхдействий на Восточном фронте в ближайшие месяцы. В нем ставилась задача послевесенней распутицы упредить советские войска в наступлении на отдельныхучастках фронта и навязать тем самым Красной Армии свою волю. В соответствии сэтим приказом группе армий «Юг», которой командовал Манштейн,надлежало к середине апреля создать сильную танковую группировку севернееХарькова, а группе армий «Центр», командующим которой сталгенерал-полковник Клюге,— сосредоточить ударную группировку южнее Орла. Обегруппировки должны были встречным ударом сторон в общем направлении на Курскокружить и уничтожить наши войска внутри Курской дуги.
Задачи войск и мероприятия по их обеспечению в новой наступательной операции,получившей условное наименование «Цитадель», были изложены воперативном приказе № 6. Гитлер подписал его 15 апреля 1943 года. В нем, вчастности, говорилось: «Я решил, как только позволят условия погоды,провести наступление «Цитадель» — первое наступление в этом году.Этому наступлению придается решающее значение. Оно должно завершиться быстрым иполным успехом. Наступление должно дать в наши руки инициативу на весну и летотекущего года… Каждый командир, каждый рядовой солдат обязан проникнутьсясознанием решающего значения этого наступления».
Основная проблема для фашистского командования состояла в восполнении потерь влюдях и вооружении и создании надлежащих   наступательных группировок. Усиленнопроводилась начатая еще в январе 1943 года тотальная мобилизация с призывом вармию даже 50-летних. Тем не менее мобилизация пополнила сильно потрепанныевойска на Восточном фронте, численность которых к лету 1943 года была доведенадо 4,8 млн. (более 71% личного состава всей действующей армии). Кроме того, 525тыс. насчитывали войска сателлитов Германии. Противник имел тогда насоветско-германском фронте 232 дивизии, 5850 танков и штурмовых орудий, 54,3тыс. орудий и минометов, 2980 боевых самолетов, на море — 69 боевых кораблейосновных классов. Таким образом, несмотря на принятые меры и возможностьпереброски дивизий с Запада, где по-прежнему не было второго фронта, врагу неудалось восполнить все свои потери и довести численность войск на Восточномфронте до уровня осени 1942 года, когда она была наибольшей за все время войны(около 6,2 млн. человек). Особое внимание Берлин уделил восстановлению мощибронетанковых войск, для чего форсированными темпами развивалась танковаяпромышленность, которая увеличила производство танков в 1943 году по сравнениюс 1942 годом в два раза. На вооружение немецко-фашистской армии к началулетнего наступления поступили более совершенные тяжелые танки«Пантера» и «Тигр», самоходная артиллерийская установка«Фердинанд». Авиация получила новые самолеты —«Фокке-Вульф-190А» и «Хешпель-129».
Ставка на массовое применение новых образцов боевой техники — одна изхарактерных черт гитлеровского плана операции «Цитадель». Для ееосуществления были привлечены наиболее боеспособные соединения — 50 отборныхдивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных, а также 3 отдельных танковыхбатальона и 8 дивизионов штурмовых орудий,— сосредоточенные в компактныхударных группировках севернее и южнее Курска. Созданная на курском направлениигруппировка составляла к числу дивизий противника на советско-германском фронтеболее 20% пехотных, около 70% танковых и до 30% моторизованных вражескихдивизий. Численность немецко-фашистских группировок достигала свыше 900 тыс.человек, около 10 тыс. орудий и минометов и до 2700 танков и штурмовых орудий.Все эти силы были развернуты на 600-километровом участке, равнявшемся лишь 14%всего советско-германского фронта. Здесь же действовало более 2000 фашистскихсамолетов, или свыше 65% всех боевых самолетов, находившихся на востоке.Сосредоточив столь мощные силы, противник был уверен в успехе наступления.Однако враг и на этот раз переоценил наступательные возможности своей армии инедооценил неизмеримо возросшую боевую мощь Красной Армии ивоенно-экономический потенциал Советского Союза.
Советские Вооруженные Силы окрепли организационно. Повысилось их боевоемастерство. Возрос моральный дух воинов. К лету 1943 года в составе нашейДействующей армии было 6,6 млн. человек, а на ее вооружении — 105 тыс. орудий иминометов, около 2200 боевых установок реактивной артиллерии, 10,2 тыс. танкови САУ, свыше 10,2 тыс. боевых самолетов.
Наличие таких крупных сил и средств позволяло советским войскам, сохранявшимстратегическую инициативу, начать крупное наступление.
Еще накануне первомайского праздника ЦК партии обратился к Вооруженным Силам спризывом: «Воины Красной Армии! Вас ждут, как освободителей, миллионысоветских людей, изнывающих под немецко-фашистским игом. Вперед на Запад, заосвобождение советской земли!»
Цель нового наступления состояла в том, чтобы завершить наметившийся перелом ввойне, разгромить вражеские группы армий «Центр» и «Юг»,освободить Левобережную Украину с угольно-металлургической базой Донбассом ивосточные районы Белоруссии, изгнав гитлеровские войска за линию реки Сож,среднего и нижнего течения Днепра.
К выработке плана предстоявших действий и всестороннему их обеспечениюсоветское командование приступило сразу же после завершения зимней кампании — вконце марта 1943 года. Уже в начале апреля Генеральный штаб по поручению Ставкидает фронтам указания о том, чтобы использовать время весенней распутицы длялучшей организации обороны занимаемых рубежей, особенно противотанковой, дляразвития оборонительных сооружений и создания резервов на основныхнаправлениях, а также для боевой подготовки войск, в основу которой положитьотработку наступательного боя и наступательной операции. Как всегда, а тогдаособенно, главной заботой Центрального Комитета Коммунистической партии,Государственного Комитета Обороны, Ставки, Генерального штаба, Главныхуправлений Наркомата обороны и других соответствующих союзных наркоматов былосоздание мощных резервов и накопление танков, самолетов, артиллерии,боеприпасов, горючего и прочих материальных ресурсов, необходимых войскам дляпроведения крупных наступательных операций. Не проходило дня, чтобы Ставка незанималась этими вопросами. Ответственные работники Генштаба при своихежедневных докладах Верховному Главнокомандующему об оперативной обстановке нафронте обязаны были более подробно, чем обычно, сообщать о ходе созданиярезервов и накопления вооружения, боевой техники, боеприпасов и горючего. Повсем затруднениям ГКО немедленно принимал действенные меры.
Ставка утвердила предложение Генштаба вывести к апрелю на наиболееответственных для того периода направлениях — орловском, курском, харьковском идонбасском на укомплектование следующие войсковые объединения и соединения: 2-юрезервную армию — в районе станции Лев Толстой; 24-ю армию — в районе Воронежа;66-ю армию — в районе Бобровка; 46-ю армию и 1-й гвардейский танковый корпус —в районе Миллерово; 53-ю армию, 1-й механизированный и 4-й гвардейский танковыйкорпуса — в районе Касторного; 5-ю гвардейскую танковую армию — в районеОстрогожска; 3-й танковый корпус — в районе Алексеевки; 5-й механизированныйкорпус — в районе Мичуринска; 18-й танковый корпус — в районе Россоши. К 30апреля они должны находиться в полной боевой готовности.
На 1 апреля в резерве Ставки было до девяти армий. 6 апреля Ставка даладирективу создать к 30 апреля Резервный фронт (переименованный сначала вСтепной округ, а затем в Степной фронт). Командующим этим фронтом был назначенгенерал-лейтенант М. М. Попов, начальником штаба генерал-лейтенант М. В.Захаров.
В состав Резервного фронта были включены: 2-я резервная армия, 24-я, 53-я,66-я, 47-я и 46-я армии, 5-я гвардейская танковая армия, 1-й, 3-й и 4-йгвардейские танговые корпуса, 3-й, 10-й и 18-й танковые корпуса, 1-й и 5-ймеханизированные корпуса. Все эти войска дислоцировались в районах Касторного,Воронежа, Боброва, Миллерова, Россоши и Острогожска. Полевое управление фронтаразместилось неподалеку от Воронежа.
Казалось, для организации нашего наступления мы сделали все. Однако вскоре внамеченный Ставкой план летнего наступления, предусматривавший нанесениеглавного удара на Юго-Западном направлении, были внесены существенные поправки.Советской военной разведке удалось своевременно вскрыть подготовку гитлеровскойармии к крупному наступлению на Курской дуге и даже установить его дату.
Советское командование оказалось перед дилеммой: наступать или обороняться?Были внимательнейшим образом проанализированы все возможности, изучены всеварианты действий. Принять единственно правильное решение помог коллективныйразум, творческий труд опытных, умудренных двумя годами войны военачальников иштабов, от фронтовой ступени до Верховного Главнокомандования. Анализируяразведывательные данные о подготовке врага к наступлению, фронты, Генеральныйштаб и Ставка постепенно склонялись к идее перехода к преднамеренной обороне.Этот вопрос в конце марта — начале апреля многократно обсуждался в ГКО иСтавке. Тщательно, со всех сторон обсуждали   мы этот вопрос по телефону сзаместителем Верховного Главнокомандующего Г. К. Жуковым, который находился наКурской дуге, в войсках Воронежского фронта. В результате 8 апреля Г. К. Жуковнаправил Верховному Главнокомандующему обстоятельный доклад с оценкойобстановки, в котором изложил соображения о плане действий в районе Курскойдуги. Там, в частности, отмечалось: «Переход наших войск в наступление вближайшие дни с целью упреждения противника считаю нецелесообразным. Лучшебудет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем ему танки, а затем,введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьемосновную группировку противника».
Я как раз находился у И. В. Сталина, когда он получил этот доклад. Верховномубыло известно, что Генеральный штаб придерживается точки зрения Жукова.Прочитав доклад Жукова, Сталин сказал:
— Надо посоветоваться с командующими войсками фронтов,— и распорядилсязапросить мнение фронтов. Генштабу он поручил подготовить специальное совещаниедля обсуждения плана летней кампании 1943 года. Н. Ф. Ватутину и К. К.Рокоссовскому он позвонил сам, просив их к 12 апреля представить соображения пооценке фронтовой обстановки и по плану предстоящих действий фронтов. В своихдонесениях командующие сообщали, что в отношении сил противника и его намеренийих мнение совпадает с мнением Г. К. Жукова и Генерального штаба. Что касаетсяплана действий войск, командование и штаб Центрального фронта высказывались зато, чтобы объединенными усилиями войск Западного, Брянского и Центральногофронтов уничтожить орловскую группировку врага, пока она еще не подготовилась кнаступлению, и тем самым лишить противника возможности использовать ее длянанесения удара через Ливны на Касторное одновременно с ударом отБелгорода.Руководство Воронежского фронта высказалось только по поводу намеренийврага.
12 апреля вечером в Ставке состоялось совещание, на котором присутствовали И.В. Сталин, прибывший с Воронежского фронта Г. К. Жуков, я и заместительначальника Генерального штаба А. И. Антонов. Было принято предварительноерешение о преднамеренной обороне. Сталина беспокоило, и он не скрывал этого,выдержат ли наши войска удар крупных масс фашистских танков.
Однако шел уже не 1941 год. Красная Армия закалилась в сражениях, приобрелаогромный боевой опыт, имела отличное вооружение и прекрасную боевую технику.Теперь уже фашисты боялись нас. И колебания были отброшены. Тщательный анализобстановки и предвидение развития событий позволили сделать правильный вывод:главные усилия надо сосредоточить к северу и югу от Курска, обескровить здесьпротивника в оборонительном сражении, а затем перейти в контрнаступление иосуществить его разгром. В дальнейшем имелось в виду развернуть общеенаступление Красной Армии, нанося главный удар в направлении на Харьков,Полтаву и Киев. Между прочим, на совещании был предусмотрен и другой вариантдействий: переход советских войск к активным действиям в случае, еслифашистское командование не предпримет наступления под Курском в ближайшее времяи оттянет его на длительный срок.
После принятия решения о преднамеренной обороне с последующим переходом вконтрнаступление развернулась всесторонняя и тщательная подготовка кпредстоящим действиям. Одновременно продолжалась разведка сил и намеренийпротивника, в результате чего советскому командованию стали достаточно точноизвестны сроки начала вражеского наступления, которое трижды переносилосьГитлером. Рассказывая здесь о плане Курской битвы, мне хотелось бы подчеркнутьдва момента. Во-первых, то, что этот план являлся центральной частью общегостратегического плана, принятого Ставкой на летне-осеннюю кампанию 1943 года;во-вторых, что решающую роль в разработке плана сыграли высшие органыстратегического руководства — Ставка Верховного Главнокомандования иГенеральный штаб. До недавнего времени вопрос о планировании и подготовкеКурской битвы в военно-исторической литературе, как научной, так особенномемуарной, освещался не совсем точно,— вольно или невольно принижалась большаятворческая и организационная деятельность Ставки и ее рабочего органа —Генерального штаба, преувеличивалась роль фронтовых инстанций, и прежде всеговоенного совета Воронежского фронта. Эти искажения, на мой взгляд, явилисьрезультатом того, что в распоряжении авторов, выступавших по этой проблеме,долгое время не было документов, которые всесторонне освещают ход планированияКурской битвы. К тому же ряд важных деталей вообще не нашел отражения ни вкаких документах, так как обсуждались они в самой высокой инстанции в узкомкругу лиц, руководивших подготовкой Курской битвы. Это относится, помимо И. В.Сталина, к Г. К. Жукову, А. И. Антонову, к автору этих строк и некоторым другимтоварищам, работавшим в годы войны в ГКО, Ставке и Генштабе.
Трудно описать весь круг крупных мероприятий, которые были проведены ГКО,Ставкой, Генеральным штабом и управлениями Наркомата обороны в ходе подготовкик битве на Курской дуге. Для этого потребовался бы специальный труд. Это былапоистине титаническая государственная работа. Она, в частности, включала в себятакие мероприятия, как создание многополосной обороны на курском направленииобщей глубиной в 250—300 км; выдвижение в район восточнее Курска мощногостратегического резерва Ставки — Степного фронта; осуществление крупнейшего завсе время войны сосредоточения у Курска материальных средств и войск;организация специальных воздушных операций по нарушению вражеских коммуникацийи завоеванию господства в воздухе; активизация действий партизан с цельюосуществления массовых диверсий в тылу врага и получения важнейшихразведывательных данных; проведение большого комплекса мероприятий пополитическому обеспечению предстоявших действий Красной Армии.
В середине апреля Ставка через Генеральный штаб и руководящий состав Наркоматаобороны проверила на местах подготовку к летней кампании на фронтах курскогонаправления. К тому времени, по имевшимся у нас данным, враг сосредоточилпротив войск Центрального и Воронежского фронтов до 16 танковых дивизий, хорошоукомплектованных боевыми машинами. Наиболее мощная группировка фиксироваласьперед Воронежским фронтом. Здесь, по данным разведки, насчитывалось 11 танковыхи до 20 пехотных фашистских дивизий. Это особенно беспокоило ВерховногоГлавнокомандующего, и он решил заслушать отчет непосредственно командующегоВоронежским фронтом о том, как идет подготовка войск и в чем фронт нуждается.Мне было приказано предупредить об этом военный совет фронта, а затем вызватькомандующего в Ставку.
Как же выглядела вся наша полоса преднамеренной обороны? Накануне вражескогонаступления картина была следующей. По Дону, от Лебедяни через Задонск,Хлевное, Семилуки, Лиски и Павловск к Верхнему Мамону, шла линия укреплений«государственного рубежа обороны» (ГРО). Перед ней располагалисьстратегические резервы советских войск. Севернее, в тылу левого крылаЗападного, а также Брянского фронта, они охватывали 11-ю (у Калуги), 4-югвардейскую (у Тулы) и 3-ю гвардейскую танковую (у Верхоупья) армии и помимотого ряд соединений возле Мосальска, Мещовска, Плавска и Ефремова. Западнее ГРОнаходился Степной фронт (между Красной Зарей и Ливнами — 27-я армия, уКасторного — 53-я армия, между Средней Апочкой и Гнилым — 5-я гвардейскаяармия, а также ряд соединений западнее Воронежа и у Старого Оскола).
Южнее расположились стратегические резервы в тылу Юго-Западного фронта: 47-яармия между Лимаревом и Кривоносовкой, 5-я гвардейская танковая армия междуОстрогожском и Россошью, ряд соединений у Павловска, Новой Калитвы, Марковки иВалуек. От Ливен по реке Кшень и далее к верховьям Сейма тянулся оборонительныйрубеж Степного фронта. По линии Верховье — Ливны — Евланова — Долгая — Тим —Скородное — Чернянка — Буденное проходил третий фронтовой рубеж обороны, почтистягивавший собою Курскую дугу. Второй фронтовой рубеж шел западнее, отЕвлановой поворачивая к 1-й Воробьевке, затем .огибая с запада полукругомКурск, через Солнцево к Мантурову, оттуда к Гнилому, Волоконовке и Валуйкам.Первый фронтовой рубеж пересекал Ольховатку, Фатеж, Любимовку, Марьино, Корочу,Шебекино и Купянск. Еще ближе к линии фронта, примерно повторяя ее очертания,тянулись третья, вторая армейская и главная полосы обороны. Во втором эшелонефронтов находились 1-я и 2-я танковые, 69-я армии. Резервы фронтов составляли2-й, 5-й гвардейские, 9-й, 19-й танковые, 35-й гвардейский стрелковый корпуса,артиллерийские части и соединения у Понырей, Ольховатки, Курска, Белого, Ивни,Обояни, Ржавы, Прохоровки, Александровского, Скородного и Корочи.
Из одного этого перечисления видно, сколь серьезно относилось руководствостраны к проблеме планирования и обеспечения преднамеренной обороны. Даже еслибы враг прорвался (что ему не удалось), он встретил бы на своем пути неоперативный простор, а труднопреодолимые преграды и крупные войсковые заслоны.
Принимая непрерывное и самое активное участие в подготовке войск фронтовкурского направления к отражению удара врага и к переходу их вконтрнаступление, Генеральный штаб продолжал заниматься одновременноразработкой другой операции, тесно связанной с планом действий на курскомнаправлении и получившей условное наименование «Кутузов». Ее цельзаключалась в том, чтобы усилиями левого крыла Западного и всего Брянскогофронтов (50-я, 11-я гвардейская, 61-я, 3-я, 63-я армии) в тесной увязке сдействиями Центрального фронта, в наиболее выгодный для нас момент нанести ударпо орловской группировке противника, овладеть городом Орел.
Верховный Главнокомандующий придавал операции «Кутузов» важноезначение. В середине мая он дал мне указание выехать на Брянский и левое крылоЗападного фронта, чтобы на месте проверить, правильно ли понимают войскапоставленные перед ними задачи и как идет подготовка к их выполнению. Начал я слевого крыла Западного фронта и вот что докладывал Верховному   в донесении от21 мая из штаба 61-й армии (генерал-лейтенанта П. А. Белова) Брянского фронта,куда я только что прибыл из 11-й гвардейской армии (генерал-лейтенанта И. X.Баграмяна) Западного фронта:
«1. В течение 19 и 20. V совместно с тт. Соколовским и Булганинымпроверили подготовку к операции 11-й гвардейской армии тов. Баграмяна. Посравнению с Брянским фронтом здесь проделана большая работа как по подготовкекомсостава, так и войск в целом, остается лишь отработать отдельные детали и пополучении распоряжения вывести войска в исходное положение. Слабо с танками иавиацией. Командованием фронта выделены для Баграмяна имеющиеся два танковыхполка прорыва и четыре отдельные танковые бригады. На восстановление 1-го и5-го танковых корпусов получено всего лишь 100 танков. Было бы крайнежелательно к началу операции подкрепить еще двумя танковыми полками прорыва. Вотношении авиации тов. Новиков сообщил, что решением Ставки последняяусиливается, но, к сожалению, лишь к 15. VI, то есть, по-видимому, после началаоперации.
2. Вечером 20. V. вернулся к Белову. Здесь, а также уКолпакчи идет отработка задач и взаимодействия с командирами полков ибатальонов на местности. Готовность войск фронта задерживают слабое поступлениебоеприпасов и еще не прибывший к Белову 7-й артиллерийский корпус.
3. Считаю, что войска в целом будут готовы к занятию исходного положения 28мая. На занятие исходного положения и на развертывание артиллерии потребуетсядо пяти суток.
4. Одновременно с подготовкой операции уделено исключительное вниманиеготовности нашей обороны и особенно на направлениях спас-деменском, жиздринскоми белевском». Далее я сообщал, что, по показаниям авиационной, военной ипартизанской разведки, противник продолжает подтягивать на первые дванаправления пехоту и особенно танки. Партизаны видели на спас-деменскомнаправлении прибывшую с запада одну танковую дивизию. Хотя наличие ударныхгруппировок позволяло более или менее надежно обеспечить как калужское, так итульское направления, все же я считал целесообразным переместить 19-йстрелковый корпус из района Гжатска в Юхнов, оставив его в составе 10-йгвардейской армии. С этой же целью 4-ю стрелковую дивизию МВО я предлагалперевести из Загорска в Малоярославец.
В ту же ночь Верховный вызвал меня в Москву. В Ставке и Генштабе продолжаласьнапряженная работа. В первых числах   июня на должность командующего войскамиБрянского фронта вместо М. А. Рейтера был назначен генерал-полковник М. М.Попов.
Маркиан Михайлович Попов был человеком большого военного дарования, умел хорошоразбираться в оперативно-стратегических вопросах. Много мне приходилось с нимвстречаться на фронте при проведении серьезных стратегических операций. Войназастала его в должности командующего Северным, а затем Ленинградским фронтом,потом его служебная карьера оказалась изменчивой, как ни у кого. Принявкомандование войсками Брянского фронта, он показал себя с лучшей стороны ивскоре был назначен командующим войсками 2-го Прибалтийского фронта. Известно ио том, что М. М. Попов являлся командующим двумя армиями и заместителемкомандующих Сталинградского и Юго-Западного фронтов.
Как видно, М. М. Попов во время войны то повышался по служебной должности, тоспускался ниже. Начав войну командующим войсками Ленинградского фронта,заканчивает ее начальником штаба того же фронта. То же самое происходило и сего воинскими званиями. В войну вступил в чине генерал-лейтенанта, в 1944 годуполучает звание генерала армии, а заканчивает войну генерал-полковником. И всеэто при его исключительных способностях, при том, что он был разностороннеобразованным военачальником, интересным собеседником и к тому же очень добрымчеловеком. Но его беда и горе — склонность к выпивке. Просто было больносмотреть, как он, волевой командир, так бесконтрольно вел себя. М. М. Поповаценило Верховное Главнокомандование, с ним не раз вели серьезный разговор вПолитбюро ЦК партии. Но строгие внушения и обещания исправиться помогали лишьна какое-то время.
Думаю, что не допущу ошибки, если скажу, что только этот недостаток помешал М.М. Попову в полной мере раскрыть свой военный талант.
Я отправился на Брянский фронт, чтобы на месте ознакомить М. М. Попова сзадачами, стоявшими перед войсками фронта. В течение четырех дней я побывал ввойсках 61-й, 63-й и 3-й армий. Вместе с новым командующим мы еще раз проверилисостояние обороны и ход подготовки к предстоящим действиям. Противникпо-прежнему никак себя не проявлял.
В ночь на 10 июня я опять вернулся в Москву, чтобы после короткой паузы поуказанию Ставки в ближайшие же дни снова отправиться на Воронежский фронт. Наменя была возложена координация действий войск Воронежского и Юго-Западногофронтов, а на Г. К. Жукова — Центрального, Брянского и Западного фронтов. Всеэто еще раз свидетельствовало о том, как обеспечивало   ВерховноеГлавнокомандование четкость проведения операции. Через своих представителейСтавка осуществляла руководство войсками на главных участках.
В этот ответственный момент советское командование предъявляло особыетребования к органам разведки. И, нужно сказать, она была на высоте и неплохопомогала нам. В первые два года войны мы, руководители Генштаба, не развыслушивали справедливые упреки Верховного Главнокомандующего в адресРазведывательного управления. В 1943 году таких замечаний почти не было. Как нистремился враг держать в тайне планы своего наступления, как ни старалсяотвлечь внимание советской разведки от районов сосредоточения своих ударныхгруппировок, нашей разведке удалось определить не только общий замысел врага налетний период 1943 года, направление ударов, состав ударных группировок ирезервов, но и установить время начала фашистского наступления. Правда, втечение мая по инициативе Генштаба фронты курского направления дваждыпредупреждались о возможном наступлении врага в ближайшие дни. Между тем ни втом, ни в другом случае наступления противника не последовало. Но этопроизошло, как выяснилось в дальнейшем, не по вине нашей разведки, а врезультате того, что Гитлер, стремясь еще более усилить сосредоточенные подКромами и Борисовкой войска, переносил сроки начала наступления.
8 мая в адрес командующих Брянским, Центральным, Воронежским и Юго-Западнымфронтами Ставка направила следующую директиву: «По некоторым данным,противник может перейти в наступление 10—12 мая на орловско-курском или набелгородско-обояньском направлении, либо на обоих направлениях вместе. СтавкаВерховного Главнокомандования приказывает к утру 10 мая иметь все войска какпервой линии обороны, так и резервов, в полной боевой готовности встретитьвозможный удар врага. Особенное внимание уделить готовности нашей авиации, стем, чтобы в случае наступления противника не только отразить удары авиациипротивника, но и с первого же момента его активных действий завоеватьгосподство в воздухе». В директиве, направленной Ставкой в ту же ночькомандующему Степным военным округом, требовалось «всемерно ускоритьдоукомплектование войск округа и к утру 10. V все наличные войска округа иметьв полной боевой готовности как для обороны, так и для активных действий поприказу Ставки. Особенное внимание уделить готовности авиации встретитьвозможные удары авиации противника по нашим аэродромам и повойскам».
20 мая Генштаб, на основе вновь полученных данных о противнике, направил сразрешения Верховного Главнокомандующего фронтам предупреждение о том, чтофашистское наступление ожидается не позднее 26 мая. После первогопредупреждения, когда оно не подтвердилось, военный совет Воронежского фронтаусмотрел в этом колебания, а быть может, и отказ врага от перехода внаступление и просил Верховного Главнокомандующего решить вопрос оцелесообразности нанести противнику упреждающий удар. И. В. Сталин оченьсерьезно заинтересовался этим предложением, и нам — Жукову, мне и Антонову —стоило некоторых усилий, чтобы убедить его не делать этого.
В середине июня Жуков, будучи первым заместителем наркомаобороны, вновь находился ввойсках на Курской дуге. В результате непрерывного и самого тщательноговойскового наблюдения за противником как на Воронежском, так и на Центральномфронтах, а также по данным, поступавшим от всех видов разведки, нам уже точнобыло известно, что фашисты полностью изготовились к наступлению. Но наступленияпочему-то не начинали. Вот это «почему-то» немало беспокоило нас, анекоторых даже выводило из равновесия. Особую нетерпеливость начал проявлятькомандующий Воронежским фронтом Н. Ф. Ватутин. Николай Федорович неоднократноставил передо мной вопрос о необходимости начать самим наступление, чтобы неупустить летнее время. Мои доводы, что переход врага в наступление против насявляется вопросом ближайших дней и что наше наступление будет безусловновыгодно лишь противнику, его не убеждали.
— Александр Михайлович! Проспим мы, упустим момент,— взволнованно убеждал онменя.— Противник не наступает, скоро осень и все наши планы сорвутся. Давайтебросим окапываться и начнем первыми. Сил у нас для этого достаточно.
Из ежедневных переговоров с Верховным Главнокомандующим я видел, что неспокоени он. Один раз он сообщил мне, что ему позвонил Ватутин и настаивает, чтобы непозднее первых чисел июля начать наше наступление; далее Сталин сказал, чтосчитает это предложение заслуживающим самого серьезного внимания; что онприказал Ватутину подготовить и доложить свои соображения по Воронежскомуфронту в Ставку. Мне же Верховный дал указание, во-первых, помочь Ватутину и,во-вторых, вызвать к себе командующего Юго-Западным фронтом Р. Я. Малиновского,чтобы тот, в свою очередь, разработал и представил в Ставку предложения посвоему фронту. Сталин добавил, что собирается говорить   по этому вопросу сЖуковым в отношении Центрального фронта К. К. Рокоссовского. Я ответил, чтоуказания будут выполнены, и заметил, что для нас было бы гораздо выгоднее, еслибы враг предупредил нас своим наступлением, которого, по всем данным, следуетожидать в ближайшее же время. В конце разговора Сталин сказал, чтобы я непозднее 22 июня прибыл в Москву.
На следующий день я передал распоряжение Верховного прибывшим ко мне Р. Я.Малиновскому и члену военного совета Юго-Западного фронта А. С. Желтову. Изсостоявшегося затем разговора с Г. К. Жуковым я узнал, что с ним И. В. Сталинна эту тему пока еще не беседовал. Оба мы были убеждены, что первым в течениеближайшей недели удар нанесет противник. С такими мыслями я и покинул 22 июняВоронежский фронт. К тому времени в итоге всех мероприятий и общих усилий нахорошо подготовленных рубежах развернулась сильная группировка войскВоронежского и Центрального фронтов. В ее составе было свыше 1336 тыс. человек,19,1 тыс. орудий и минометов, 3444 танка и САУ и 2172 самолета (а с учетомсамолетов дальней авиации 17 В А, Юго-Западного фронта и ночныхбомбардировщиков По-2 — 2900). Позади сосредоточился Степной военный округ,насчитывавший 573 тыс. человек, 7401 орудие и миномет и 1551 танк и САУ. Обевоюющие стороны замерли в ожидании надвигавшихся больших событий.
В ночь на 2 июля поступившие в Генштаб от разведывательного управления данныеговорили о том, что в ближайшие дни, во всяком случае не позднее 6 июля,переход врага в наступление на курском направлении неизбежен. Я тотчас доложилоб этом Сталину и испросил разрешения немедленно предупредить фронты. Затемзачитал ему заранее заготовленный мною проект следующей директивы Ставки:«По имеющимся сведениям, немцы могут перейти в наступление на нашем фронтев период 3—6 июля. Ставка Верховного Главнокомандования приказывает: 1. Усилитьразведку и наблюдение за противником с целью своевременного вскрытия егонамерений. 2. Войскам и авиации быть в готовности к отражению возможного ударапротивника, 3. Об отданных распоряжениях донести». Ночью 2 июля Сталин утвердил текстдирективы, и она была направлена командующим Западным, Брянским, Центральным,Воронежским, Юго-Западным и Южным фронтами. В тот же день я отправился наВоронежский фронт. Вечером был на КП у «Николаева» (псевдонимВатутина. В целях маскировки с 15 мая 1943 года по 1 июня 1944 года дляруководящего состава Красной Армии псевдонимы   были вновь изменены. Сталинстал Ивановым, Жуков — Юрьевым, , я — Александровым; командующие фронтами: В.А. Фролов — Валериановым, Л. А. Говоров — Леоновым, К. А. Мерецков —Кирилловым, П. А. Курочкин — Птициным, С. К. Тимошенко — Тимофеевым на севере иФедоровым на юге, А. И. Еременко — Иваненко, В. Д. Соколовский — Василенко, М.А. Рейтер — Максимовым, М. М. Попов — Марковым, К. К. Рокоссовский — Костиным,Р. Я. Малиновский — Родионовым, И. Е. Петров — Ефимовым, И. С. Конев —Степиным, Ф. И. Толбухин — сначала Федоровым, потом Обуховым).
3 июля на Воронежском и на Центральном фронтах прошло, как и все последние дни,спокойно. А с 16 часов 4 июля противник предпринял на широком участкеВоронежского фронта боевую разведку примерно четырьмя батальонами,поддержанными 20 танками, артиллерией и авиацией (около 150 самолето-вылетов).Все попытки врага вклиниться в наш передний край были отбиты. Захваченный в боюпленный, немец из 168-й пехотной дивизии, показал, что войскам розданы на рукисухой паек, порции водки и что 5 июля они должны перейти в наступление. Изтелефонного разговора с Жуковым я узнал, что то же самое подтверждают немецкиеперебежчики, перешедшие к нам 4 июля на Центральном фронте. Посоветовавшись сВатутиным, мы решили в ночь на 5 июля провести предусмотренную планомартиллерийско-авиационную контрподготовку, которая, как выяснилось позднее,дала исключительный эффект. Противник, находившийся в исходном для наступленияположении, понес большие потери в живой силе и технике. Дезорганизована былаподготовленная им система артиллерийского огня, нарушено управление войсками.Понесла потери и вражеская авиация на аэродромах, а связь с нею уобщевойскового командования также нарушилась. Многими фашистскими командирамисильная контрподготовка была принята за начало нашего наступления. Даже не знаядеталей результатов контрподготовки, мы испытывали чувство большогоудовлетворения ее общими итогами. Гитлеровцы с трудом смогли начать наступлениевместо 3 часов утра 5 июля тремя часами позже.
Так развернулось великое сражение на Курской дуге. В этот день, одновременно ссевера и юга, перешли в наступление на Курск обе вражеские группировки.Советские войска вступили в тяжелую борьбу с врагом. Общий ее ход достаточноосвещен в литературе, и я напомню лишь отдельные ее моменты.
Решением Ставки от 23 июня командующим войсками Степного военного округа былназначен генерал-полковник И. С. Конев, с освобождением его от должностикомандующего Северо-Западным фронтом. Начальником штаба Степного военногоокруга стал   генерал-лейтенант М. В. Захаров, членом военного совета —генерал-лейтенант И. З. Сусайков. Приказом Ставки от 9 июля Степной военныйокруг был переименован в Степной фронт. В разное время в него входили армии:27-я генерал-лейтенанта С. Г. Трофименко, 47-я генерал-майора П. М. Козлова,53-я генерал-майора И. М. Манагарова, 4-я гвардейская генерал-лейтенанта Г. И.Кулика, 5-я гвардейская генерал-лейтенанта А. С. Жадова, 69-ягенерал-лейтенанта В. Д. Крюченкина, 57-я генерал-лейтенанта Н. А. Гагена, 5-ягвардейская танковая генерал-лейтенанта П. А. Ротмистрова, 5-я воздушнаягенерал-лейтенанта С. К. Горюнова; корпуса: 4-й гвардейский и 10-й танковые,1-й гвардейский механизированный, 3-й, 5-й и 7-й гвардейские кавалерийские.
Оборонительная операция Воронежского и Центрального фронтов продолжалась с 5 по23 июля. С 12 июля в нее включились 5-я гвардейская танковая и 5-яобщевойсковая армии Степного фронта, переданные Воронежскому фронту.
В целом вражеское наступление продолжалось менее недели и 12 июля кончилосьпровалом. В итоге беспримерного сопротивления советских войск противник, понесяогромные потери и продвинувшись до 12 км на северном фасе Курской дуги и до 35км на южном, был вынужден прекратить наступление, а затем начать отвод своихвойск. Окружить наши войска (на четвертый день наступления, как этопредусматривалось планом операции «Цитадель») фашистам не удалось.Советская оборона оказалась сильнее. И тогда же нами были созданы необходимыепредпосылки для перехода в запланированное контрнаступление. Главным итогомоборонительного сражения следует, на мой взгляд, считать поражение танковыхсоединений врага, в результате чего возникло особо благоприятное для нассоотношение сил по этому важному роду войск. В значительной степениспособствовал тому выигрыш нами крупного встречного танкового сражения южнееПрохоровки в 30 км от Белгорода. Мне довелось быть свидетелем этого поистинетитанического поединка двух стальных армад (до 1200 танков и САУ), которыйпроизошел на южном фасе Курской дуги 12 июля. Сохранился документ, который былнаправлен мною 14 июля из этого района боев Верховному Главнокомандующему, онпо-своему может свидетельствовать о происходившем:

«СогласноВашим личным указаниям с вечера 9.VII.43 г. беспрерывно нахожусь в войскахРотмистрова и Жадова на прохоровском и южном направлениях. До сегодняшнего днявключительно противник продолжает на фронте Жадова и Ротмистрова массовыетанковые атаки и контратаки против наступающих наших танковых частей.Ликвидация прорыва армии Крюченкина, создавшая Н.УН серьезную угрозу тыламглавных сил армии Ротмистрова и корпусу Жадова, потребовала выделения двухмехбригад из 5-го механизированного корпуса и отдельных частей Ротмистрова врайон   Шахово, Авдеевка, Александровская. Ликвидация же прорыва армии Жадова врайонах Веселый, Васильевна, Петровка 12.VII.43 г. вынудила бросить тудаостальные части 5-го механизированного корпуса. То и другое в значительной мереослабило силы основного удара Ротмистрова со стороны Прохоровка в юго-западномнаправлении. По наблюдениям за ходом происходящих боев и по показаниям пленных,делаю вывод, что противник, несмотря на огромные потери, как в людских силах,так и особенно в танках и в авиации, все же не отказывается от мысли прорватьсяна Обоянь и далее на Курск, добиваясь этого какой угодно ценой. Вчера сам личнонаблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18-го и 29-го корпусов сболее чем двумястами танков противника в контратаке. Одновременно в сраженииприняли участие сотни орудий и все имеющиеся у нас РСы. В результате все полебоя в течение часа было усеяно горящими немецкими и нашими танками.  В течениедвух дней боев 29-й танковый корпус Ротмистрова потерял безвозвратными ивременно вышедшими из строя 60% и 18-й корпус—до 30% танков. Потери в 5-ммеханизированном корпусе незначительны. Назавтра угроза прорыва танковпротивника с юга в район Шахово, Авдеевка, Александровна продолжает оставатьсяреальной. В течение ночи принимаю все меры к тому, чтобы вывести сюда весь 5-ймеханизированный корпус, 32-ю мотобригаду и четыре полка ИПТАП. Учитываякрупные танковые силы противника на прохоровском направлении, здесь на 14.VIIглавным силам Ротмистрова совместно со стрелковым корпусом Жадова поставленаограниченная задача — разгромить противника в районе Сторожевое, севернееСторожевое, совхоз «Комсомолец», выйти на линию Грязное — ЯснаяПоляна и тем более прочно обеспечить прохоровское направление.  Не исключеназдесь и завтра возможность встречного танкового сражения. Всего противВоронежского фронта продолжают действовать не менее одиннадцати танковыхдивизий, систематически пополняемых танками. Опрошенные сегодня пленныепоказали, что 19-я танковая дивизия на сегодня имеет в строю около 70 танков,дивизия «Райх» до 100 танков, хотя последняя после 5.УП.43 уже дваждыпополнялась. Донесение задержал в связи с поздним прибытием с фронта. 2 ч. 47м. 14.УП.43. Из 5-й гвардейской танковой армии».

Весь период оборонительных боев, как и последовавшие вслед за нимнаступательные операции, изобиловал примерами массового героизма и боевогомастерства наших славных воинов.
Второй этап Курской битвы начался 12 июля и длился до 23 августа. Первымиперешли в наступление против орловской группировки врага Брянский и Западныйфронты генерал-полковников М. М. Попова и В. Д. Соколовского. 15 июля включилсяв контрнаступление Центральный фронт генерала армии К. К. Рокоссовского. Витоге совместной операции трех фронтов, носившей вышеупомянутое наименование«Кутузов», орловский плацдарм противника к 18 августа былликвидирован, а действовавшие там силы фашистов разгромлены.
Контрнаступление на белгородско-харьковском направлении началось 3 августа. Онобыло проведено совместно силами Воронежского и Степного фронтов при содействииЮго-Западного фронта в рамках операции «Полководец Румянцев». В связис успешным   развитием наступления на харьковском направлении Ставка директивойот 6 августа обязала Юго-Западный фронт нанести главный удар на юг, вовзаимодействии с Южным фронтом разгромить донбасскую группировку противника иовладеть Горловкой и Сталино (Донецк). Основная задача Южного фронта — нанестиглавный удар на Сталино и там сомкнуться с ударной группой Юго-Западногофронта. Готовность к наступлению устанавливалась 13—14 августа. Координациядействий возлагалась: между Воронежским и Степным фронтами — на Г. К. Жукова,между Юго-Западным и Южным фронтами — на меня. 10 августа я представил план действий двухфронтов на утверждение. Тем временем операция на белгородско-харьковскомнаправлении продолжалась. Закончилась она полным разгромом врага иосвобождением Харькова.
Мы тогда не имели возможности тщательно анализировать итоги Курской битвы. Ноодно было ясно: мы не только выиграли великую битву, но и выросли в ней.Оправдались наши замыслы при разработке плана летней кампании, мы научилисьлучше разгадывать намерения врага. У нас хватило воли, характера, простовыдержки и нервов, чтобы не совершить просчета, не начать преждевременно боевыедействия, не дать врагу лишний шанс. Разработка оперативно-стратегических задачбыла осуществлена удачно. Возросло и мастерство управления войсками на всехуровнях. Словом, наше полководческое искусство продемонстрировало и творческийхарактер, и превосходство над воинским мастерством фашистского командования.
В результате Курской битвы Советские Вооруженные Силы нанесли врагу такоепоражение, от которого фашистская Германия уже никогда не смогла оправиться.Были разгромлены 30 ее дивизий, в том числе 7 танковых. Потери немецкихсухопутных войск составили более 500 тыс. человек, 1500 танков, 3000 орудий,свыше 3700 боевых самолетов. Эти потери и провал широко разрекламированногонацистской пропагандой наступления вынудили гитлеровцев окончательно перейти кстратегической обороне на всем советско-германском фронте. Крупное поражение наКурской дуге явилось для немецкой армии началом смертельного кризиса.
Москва, Сталинград и Курск стали тремя важными этапами в борьбе с врагом, тремяисторическими рубежами на пути к победе над фашистской Германией. Инициативадействий на советско-германском фронте — главном и решающем фронте всей второймировой войны — была прочно закреплена в руках Красной Армии. Последующиеоперации велись уже в условиях нашего   безраздельного владения этойинициативой, что явилось важным фактором в достижении новых крупных военныхпобед над врагом.
Таким образом, почти двухмесячная Курская битва завершилась убедительнойпобедой Советских Вооруженных Сил, а ее итоги приобрели несравненноемеждународное значение. Стало очевидным, что мощью советского оружия исамоотверженной борьбой советского народа гитлеровская Германия поставленаперед грядущей катастрофой. Победа под Курском еще более расширила иактивизировала фронт национально-освободительной борьбы народов, порабощенныхфашизмом. Она укрепила симпатии всех трудящихся земного шара к первой странесоциализма, несущей освобождение от коричневой чумы.
Читая работы ряда буржуазных авторов о второй мировой войне, я не раз подмечалих стремление всячески умалить значение победы Красной Армии летом 1943 года.Они пытаются внушить читателям мысль, что Курская битва — обычный инезначительный эпизод второй мировой войны, и с этой целью либо замалчиваютКурскую битву, либо говорят о ней весьма кратко. Крайне редко встречал я втаких книгах подлинную оценку гитлеровского плана реванша летом 1943 года какавантюристического или констатацию банкротства стратегии фашистских генералов.Но, как гласит народная поговорка, дела сильнее слов. Напомню хотя бы о такомэлементарном факте: в разгар Курской битвы наши союзники высадились в Сицилии,а 17 августа переправились оттуда в Италию. Сумели бы они сделать это, имеяпротив себя хотя бы половину тех сил, с которыми мы столкнулись у себя летом1943 года? Думается, что ответ на этот вопрос ясен.
Помня о битве на Курской дуге, советские люди отдают дань уважения ипризнательности своей героической армии, совершившей великий патриотический иинтернациональный подвиг. И никаким исказителям истории не удастся вычеркнутьего из памяти народов мира.

Освобождение Донбасса

Планы сторон.— Подготовка Юго-Западным и Южным фронтами Донбасской операции.—Борьба за Харьков.— Успех «южан».— Шахтерский край освобожден.— Нагоризонте Днепр. 
Сокрушительное поражение немецко-фашистских войск на Курской дуге обусловилокрах всех замыслов гитлеровского командования, положенных им в основу летнейкампании 1943 года.
Стратегический фронт врага на орловском и харьковском направлениях рухнул.Естественно, в Берлине думали о том, чтобы стабилизировать линию фронта,остановить победное продвижение советских войск и удержать в своих рукахугольно-металлургические базы Донбасса и Криворожья и плодородные землиУкраины. Но для этого врагу нужна была передышка, чтобы создать и подтянутьрезервы.
Советское Верховное Главнокомандование, претворяя в жизнь разработанный ранее ипринятый на летне-осеннюю кампанию 1943 года стратегический план, используяблагоприятную обстановку, сложившуюся под Курском, решило незамедлительнорасширить фронт наступления наших войск на Юго-Западном направлении. ПередЦентральным, Воронежским, Степным, Юго-Западным и Южным фронтами былипоставлены задачи разгромить главные силы врага на одном из центральныхучастков и на всем южном крыле советско-германского фронта, освободить Донбасс,Левобережную Украину и Крым, выйти на Днепр и захватить плацдармы на его правомберегу. Предусматривалось, что Центральный, Воронежский и Степной фронты выйдутна среднее течение Днепра, а Юго-Западный и Южный — на нижнее. Одновременноготовились операции севернее и южнее: основным силам Западного и левого крылаКалининского фронтов планировалось нанести поражение 3-й танковой и 4-й полевойармиям немецкой группы армий «Центр», выйти к Духовщине, Смоленску иРославлю, чтобы отодвинуть подальше от Москвы линию фронта, создатьблагоприятные условия для освобождения Белоруссии и лишить фашистов возможностиперебрасывать отсюда силы на юг, где решалась основная задача кампании.Северо-Кавказский фронт во взаимодействии с Черноморским флотом и Азовскойфлотилией должны были очистить Таманский полуостров и захватить плацдарм уКерчи. Таким образом, Ставка планировала провести общее наступление на фронтеот Великих Лук до Черного моря.
Этот крупный по замыслу и участвовавшим в его выполнении силам планосуществлялся в ходе следующих операций: Смоленская — с 7 августа по 2 октября(со взятием Смоленска и Рославля, начало освобождения Белоруссии); Донбасская —с 13 августа по 22 сентября (освобождение Донбасса); операция по освобождениюЛевобережной Украины — с 25 августа по 30 сентября (прорыв к Днепру);Черниговско-Припятьская — с 26 августа по 1 октября (освобождение Черниговскойобласти); Брянская — с 1 сентября по 3 октября (продвижение от Среднерусскойвозвышенности к бассейну Десны); Новороссийско-Таманская — с 9 сентября по 9октября (завершено освобождение Кавказа); Мелитопольская   — с 26 сентября по 5ноября (выход к Крымскому перешейку) ; Керченско-Эльтигенская десантная (захватплацдарма в Восточном Крыму). Как видим, ни одна из этих операций не начиналасьи не заканчивалась в одно и то же время. Они как бы перекрывали по времени другдруга, являясь последовательными лишь в самом общем смысле. Это вынуждало врагадробить свои резервы, перебрасывая их с участка на участок, пытаясь закрыть нафронте то там, то тут гигантские бреши, проделываемые в его обороне советскимивойсками.
6 августа, то есть буквально на второй день после того, как Родинаотпраздновала освобождение Орла и Белгорода, мы с Г. К. Жуковым, на которогобыла возложена координация действий войск Воронежского и Степного фронтов,получили из Ставки директиву, в которой говорилось, что представленный Г. К.Жуковым план действий Воронежского и Степного фронтов по разгрому врага врайоне Харькова утвержден. При этом правофланговая 57-я армия Юго-Западногофронта передавалась Степному фронту, чтобы ударом в обход Харькова с юга помочьглавной группировке овладеть Харьковом. Тем временем Юго-Западный и Южныйфронты обязаны были подготовить, а затем и провести операции по освобождениюДонбасса. Первый из них должен был нанести удар в направлении Горловки иСталиное от берегов Северского Донца на юг, второй — от Ворошиловграда и рекиМиус на запад, соединяясь в районе Сталино (Донецка) с соседом. Готовность этихдвух фронтов к выполнению задачи устанавливалась 13—14 августа. Я должен был 10августа дать Ставке на утверждение план их действий. На меня же возлагалась идальнейшая их координация.
Мы встретились с Г. К. Жуковым возле старинного городка Корочи и договорились отом, как будем увязывать работу Степного и Юго-Западного фронтов. На следующийдень мы с Р. Я. Малиновским обсуждали задачи войск Юго-Западного фронта поосвобождению Донбасса действиями с севера.
Донбасс фашисты стремились удержать в своих руках во что бы то ни стало, апотому делали все возможное, чтобы превратить его в хорошо укрепленныйоборонительный район. Фашистское руководство считало, что оставление Донбасса иЦентральной Украины повлечет за собой утрату важнейших аэродромов, большиепотери в продуктах питания, угле, энергетических ресурсах, сырье. Передний крайглавной оборонительной полосы немцев, прикрытый рядами проволочных загражденийи минными полями, проходил по Северскому Донцу и Миусу. В глубине противникимел   оборонительные рубежи по рекам Крынка, Мокрый Еланчик, Конка, Берда,Кальмиус, Волчья и Самара. На переднем крае и в глубине укрепленного районабыло построено много деревоземляных и железобетонных сооружений. 11 августа1943 года Гитлер отдал дополнительный приказ о строительстве стратегическогорубежа обороны, который стал известен у немцев под названием Восточного вала,от Утлюкского лимана через горько-соленое Молочное озеро и далее по линии рекиМолочной, среднего течения Днепра, реки Сож, через Оршу, Витебск, Псков и пореке Нарве.
Оборону Донбасского района гитлеровское командование возложило на 1-ю танковуюи 6-ю полевую армии, входившие в группу армий «Юг» и насчитывавшие до22 дивизий. Ими командовали опытные военачальники, генерал-полковники Макензени Холлидт. Первый был родственником генерал-фельдмаршала Августа Макензена,известного еще по первой мировой войне. Отпрыск потомственных немецкихгенералов успел «отличиться» не только на полях сражений. Зимой 1943года он ограбил в Пятигорске эвакуированный туда Ростовский музейизобразительных искусств, присвоив полотна и скульптуры великих мастеров кистии резца. Что касается Холлидта, то его армии мы уже били на Дону. Теперьпредстояло встретиться с ними вновь.
Приступая к разработке плана наступательной операции, мы с генералом армииМалиновским отлично сознавали, что войска встретят серьезное сопротивление.Предельно сжатые сроки подготовки операции обязывали нас считаться с ужесложившейся к тому времени группировкой войск на фронте. К моему приезду уМалиновского был проект решения. Его-то после рассмотрения мы и положили воснову дальнейшего обсуждения. В результате многочасовой работы, в которойприняли участие член военного совета генерал-лейтенант А. С. Желтов ируководящие работники штаба фронта, было принято окончательное решение нанестиглавный удар южнее города Изюм через Барвенково на Лозовую, Павлоград иСинельниково, используя в качестве исходного положения захваченные ранееплацдармы на западном берегу Северского Донца. К участию в операциипривлекались армии: 6-я генерал-лейтенанта И. Т. Шлемина, 12-я генерал-майораА. И. Данилова, 8-я гвардейская генерал-лейтенанта В. И. Чуйкова, 23-йтанковый, 1-й гвардейский механизированный и 1-й гвардейский кавалерийскийкорпуса, а также вся фронтовая авиация 17-й воздушной армии, которой командовалгенерал-лейтенант В. А. Судец. Совместно с концентрическим ударом главных силЮжного фронта эти армии должны были отрезать донбасской группировке врага путьотхода на запад, к Нижнему Днепру. Правофланговую на этом   фронте 46-ю армиюгенерал-майора В. В. Глаголева, занимавшую фронт южнее Харькова, мынамеревались вывести к началу операции в район Сватова, чтобы использовать ее входе операции под городом Сталине (Донецком) для завершения разгрома донбасскойгруппировки противника. Но по требованию Ставки мы вынуждены были использоватьее вместе с войсками 1-й гвардейской армии генерал-полковника В. И. Кузнецова иво взаимодействии с войсками 57-й армии генерал-лейтенанта Н. А. Гагена(Степного фронта) для удара на Змиев, чтобы обеспечить фронту маневр по обходуХарькова с юга и юго-запада.
8 августа принятое нами решение с указанием конкретных задач армиям, танковому,механизированному и кавалерийскому корпусам было направлено на рассмотрениеСтавки. Одновременно я доложил общие соображения и об операции Южного фронта,согласовав их предварительно с комфронта генерал-полковником Ф. И. Толбухиным.В ходе операции для наступления с востока на Сталине (Донецк) имелось в видупривлечь 5-ю ударную, 2-ю гвардейскую и 28-ю армии, 2-й и 4-й гвардейскиймехкорпуса, 4-й гвардейский кавкорпус и всю авиацию Южного фронта. Прорывобороны врага намечалось осуществить к северу от селения Куйбышево в полосе10—12 км, обеспечив здесь плотность артогня не менее чем 120 стволов накилометр. Удар намечалось нанести через Донецко-Амвросиевку и Старо-Бешево вобход города Сталине (Донецк) с юга, выходя навстречу Юго-Западномуфронту.Учитывая слабый состав сил Южного фронта, я просил разрешить начать операциюздесь двумя сутками позже Юго-Западного фронта.
В связи с тем, что мне казалось более целесообразным сосредоточить основноевнимание в подготовительный к операции период на помощи командованию Южногофронта, я поручил Р. Я. Малиновскому взять всецело на себя работу по подготовкеЮго-Западного фронта, а сам отправился на Южный фронт и в ночь на 9 августа былна фронтовом КП Ф. И. Толбухина, расположившемся в селении Грибоваха,неподалеку от города Шахты, а также от Краснодона, где в те дни сталараскрываться в деталях трагедия нашей подпольной организации «Молодаягвардия». В работе над планом операции принимали участие генерал-полковникФ. И. Толбухин (это была первая его операция, которую он должен был проводить вроли комфронта) и хорошо известные мне начальник штаба фронта генерал-лейтенантС. С. Бирюзов и член военного совета генерал-лейтенант К. А. Гуров. Проблема,которая тогда занимала нас, заключалась в том, что   предстояло прежде всегопрорвать создававшийся гитлеровцами в течение длительного времени и оченьсложный для нас так называемый «миусский фронт обороны». В результатеобсуждения было признано наиболее целесообразно осуществить прорыв на самомпредельно узком участке силами 5-й ударной армии генерал-лейтенанта В. Д.Цветаева и 2-й гвардейской армии Г. Ф. Захарова, создав здесь высокую плотностьогня. В дальнейшем эти армии должны были развивать наступление на Волноваху иПологи, проходя степными просторами, где когда-то буйствовали банды Махно. 51-яармия генерал-лейтенанта Я. К. Крейзера должна была одновременно прорыватьфронт севернее на смежном участке в направлении на Снежное, Иловайск и Сталино(Донецк).
В ночь на 10 августа Ставка ответила, что предложения о действиях фронтов Р. Я.Малиновского и Ф. И. Толбухина утверждаются. Разрешалось также в случаенеобходимости прибавить к намечаемым нами срокам наступления двадня. Мы сТолбухиным провели рекогносцировку на участках 5-й ударной и 2-й гвардейскойармий с участием их командующих. В тот же день мой заместитель по Генштабу А.И. Антонов доложил мне по телефону, что командующему Центральным фронтом К. К.Рокоссовскому Ставка, исходя из ранее принятых и известных мне решений, далауказание подготовить и нанести удар на Унечу и отрезать брянскую группировкупротивника от Гомеля, содействуя Западному и Брянскому фронтам в разгроме имибрянско-рославльских сил противника.
Какая же вырисовывалась картина в целом? В ночь на И августа в разговоре потелефону Верховный Главнокомандующий сказал о ней примерно следующее: есть всеоснования полагать, что задача разгрома харьковской группировки противника иовладения Харьковом войсками Воронежского и Степного фронтов в ближайшее времябудет решена. Но при этом им необходима будет серьезная помощь со стороныЮго-Западного фронта. Фронт Малиновского (особенно его правое крыло) обязанбудет не только прочно обеспечить удар войск Конева по Харькову с юга июго-востока, по и своими до предела активными действиями способствовать тому.
Верховный потребовал от меня, чтобы вплоть до решения этой задачи, являвшейсяна ближайшее время для Юго-Западного направления основной, я все свое вниманиесосредоточил опять на Юго-Западном фронте. Мне было разрешено провести вместе скомандующим Южным фронтом уже назначенное на 11 августа инструктивное совещаниес командованием армий, корпусов и начальниками   родов войск. Однако не позднее12 августа я должен был явиться на Юго-Западный фронт, И тогда же войскамЮжного фронта было разрешено начать операцию по прорыву обороны врага на рекеМиус 18 августа.
Совещание руководящего состава Южного фронта состоялось на участке за стыком5-й ударной и 2-й гвардейской армий, в том месте, где степь прорезалпересыхающий летом донской рукав Туз-лов. Ф. И. Толбухин сообщил собравшимся опредстоящей задаче и поставил конкретные задания каждой армии. Затем я вкратцеознакомил присутствующих с ходом событий на советско-германском фронте, болееподробно информировал о событиях на его южном крыле и подчеркнул то огромноевоенное, политическое и экономическое значение, которое имеет операция поосвобождению Донбасса, и о надеждах, которые возлагают ГКО и Ставка на войскаЮжного фронта. Долго и детально обсуждали мы пути проведения операции.Анализировали характер вражеской обороны; особенности реки Миус, которуюпредстояло форсировать; степень ожидаемого сопротивления противника; состав иместопребывание вражеских резервов. Договорившись по всем важнейшим пунктаморганизации прорыва и дальнейшего развития операции, я распрощался скомандованием, обязал его закончить всю подготовительную работу к утру 18августа и уехал к Малиновскому.
Интенсивную подготовку войск и их штабов к предстоящей операции, наряду сдругими членами фронтового руководства, осуществлял и начальник штаба Южногофронта С. С. Бирюзов. Он волновался не менее Толбухина, ибо тоже впервыеучаствовал в проведении фронтовой операции.
Сергей Семенович Бирюзов, впоследствии начальник Генерального штаба и МаршалСоветского Союза, принадлежал к тем нашим военачальникам, кто проявил себясразу с началом Великой Отечественной войны. В июне 1941 года он был командиромдивизии, а в Сталинградской битве стал уже начальником штаба армии. Показателенего дальнейший путь: Бирюзов умело руководил фронтовыми штабами в ходеосвобождения Донбасса, Таврии, Крыма, Молдавии и Болгарии. Однако сам СергейСеменович считал себя прежде всего строевым начальником, умел и любилкомандовать воинскими соединениями и постоянно стремился к этому. Его мечтасбылась осенью 1944 года, когда он стал командующим 37-й армией, участвовавшейв освобождении Болгарии. После войны С. С. Бирюзов замещал главнокомандующегоЮжной группой советских войск и председателя Союзной контрольной комиссии вБолгарии, затем руководил противовоздушной обороной страны, ракетными войскамистратегического   назначения и позднее стал начальником Генштаба и первымзаместителем министра обороны СССР. Если бы не трагическая гибель в результатеаварии самолета, на котором он летел, Бирюзов успел бы сделать еще много дляукрепления мощи наших Вооруженных Сил. Решительный и волевой, требовательный ипри необходимости суровый военачальник, он хорошо дополнял мягкого исдержанного Ф. И. Толбухина, командовавшего Южным, 4-м и 3-м Украинскимифронтами. На мой взгляд, их боевое содружество и совместная деятельность вофронтовом руководстве являются примером едва ли не идеально удачного сочетаниякачеств двух крупных военачальников.
Поздним вечером 11 августа я нашел Р. Я. Малиновского на КП его фронта,организованном как раз на направлении главного удара (участок 12-й армии), иузнал, что на правом крыле фронта, в армиях В. В. Глаголева и В. И. Кузнецова,делается все, чтобы начать форсирование Северского Донца не позже чем черездвое суток, и что подготовка к переходу 16 августа в наступление главнойгруппировки фронта к югу от Изюма тоже идет полным ходом. Решили, немногоотдохнув, на рассвете отправиться на правое крыло фронта и 13 августа провеститам, понаблюдать за тем, как наши войска будут выходить на железную дорогуХарьков — Лозовая и к истокам Орели. Затем командующий фронтом должен былвернуться на главное направление, а я остаться на правом крыле и поддерживатьконтакт со Степным фронтом.
Из телефонных разговоров с Г. К. Жуковым я узнал об успешном наступленииВоронежского и Степного фронтов. Войска Воронежского фронта выдвинулись кБоромле, Ахтырке, Котельве и перерезали железную дорогу Харьков — Полтава.Войска же Степного фронта подошли к харьковскому внешнему оборонительномуобводу. Тогда же А. И. Антонов согласовал со мной подготовленные Генеральнымштабом для доклада Ставке проекты директив Воронежскому и Степному фронтам подальнейшим действиям на этом направлении. Уточнили мы задачи и Юго-Западногофронта. Антонов подтвердил уже имевшиеся у нас сведения о прибытии нахарьковское направление южнее Богодухова трех немецких танковых дивизий СС иподчеркнул, что Верховный Главнокомандующий придает исключительное значениескорейшему началу активных действий Юго-Западным фронтом. Следовало торопиться.
Рано утром 12 августа мы с Г. К. Жуковым получили директиву Ставки, в которойизлагались уже известные нам задачи фронтов. Воронежскому фронтупредписывалось, отрезав пути отступления харьковской группировке врага,овладеть далее Полтавой   и форсировать Днепр у Кременчуга. Степному фронтупосле овладения Харьковом — взять Красноград (Харьковской области) и вдальнейшем форсировать Днепр севернее Днепропетровска. Юго-Западному фронту —пробиться к Днепру у Запорожья и пересечь маршруты отхода донбасскойгруппировке фашистов. Нам поручалось ознакомить с директивой командующихфронтами Ватутина, Конева и Малиновского. Для усиления войск Воронежского фронтапочти тогда же Ватутину передали 4-ю гвардейскую армию Г. И. Кулика. С горькимчувством вспоминаю я этого человека. В начале войны он неудачно выполнялзадания Ставки на Западном направлении, потом так же плохо командовал одной изармий под Ленинградом. В силу своих отрицательных личных качеств он непользовался уважением в войсках и не умел организованно руководить действиямивойск…
Директиву Ставки, соответствующую вышеупомянутому стратегическому плану,получили командующие Западным (В. Д. Соколовский), Брянским (М. М. Попов) иЦентральным (К. К. Рокоссовский) фронтами.
Усиленно работая вместе с Р. Я. Малиновским в войсках правого крылаЮго-Западного фронта, я тогда вплотную познакомился со стилем руководствакомандующего 46-й армией В. В. Глаголева. Опытный военачальник, он тщательноготовил свои соединения к выполнению поставленной перед ними задачи.Малиновский сообщил мне, что в 1-й гвардейской армии — тоже все в порядке. Ядоложил Верховному о возможности начать операцию в установленный срок.
С первого же дня наступления бои приняли напряженный, кровопролитный характер.Форсировав Северский Донец, войска Юго-Западного фронта завязали упорные бои загород Змиев, установив локтевую связь с 57-й армией Степного фронта. Затяжные иупорные бои вели в те дни войска И. С. Конева за Харьков. 16 августа, какнамечалось планом, перешла в наступление главная группировка Юго-Западногофронта. Но она встретила ожесточенное сопротивление врага. Противниксосредоточил здесь значительное количество танков, артиллерии и авиации, и хотясоветские войска вклинились в фашистскую оборону, прорвать ее они сразу несмогли.
Прежде чем продолжить рассказ о ходе проведения операций на харьковскомнаправлении и по освобождению Донбасса, сделаю небольшое отступление, связанноес одним неприятным для меня эпизодом.
Рано утром 17 августа, находясь на передовом КП 46-й армии, я получил от И. В.Сталина следующий документ:

«Маршалу Василевскому. Сейчас уже3 часа 30 минут 17 августа, а Вы еще не изволили прислать в Ставку донесение обитогах операции за 16 августа и о Вашей оценке обстановки. Я давно уже обязалВас как уполномоченного Ставки обязательно присылать в Ставку к исходу каждогодня операции специальные донесения. Вы почти каждый раз забывали об этой своейобязанности и не присылали в Ставку донесений.  16 августа является первым днемважной операции на Юго-Западном фронте, где Вы состоите уполномоченным Ставки.И вот Вы опять изволили забыть о своем долге перед Ставкой и не присылаете вСтавку донесений.  Последний раз предупреждаю Вас, что в случае, если Вы хотьраз еще позволите забыть о своем долге перед Ставкой. Вы будете отстранены отдолжности начальника Генерального штаба и будете отозваны с фронта…
И. Сталин »

Эта телеграмма потрясла меня. За все годы своей военной службы я не получил ниодного даже мелкого замечания или упрека в свой адрес. Вся моя вина в данномслучае состояла в том, что 16 августа, находясь в войсках армии В. В. Глаголевав качестве представителя Ставки, я действительно на несколько часов задержалочередное донесение. На протяжении всей своей работы с И. В. Сталиным, особеннов период Великой Отечественной войны, я неизменно чувствовал его внимание, я быдаже сказал, чрезмерную заботу, как мне казалось, далеко мной не заслуженные.Что же произошло? По возвращении на КП фронта я тотчас связался по телефону сосвоим первым заместителем по Генштабу А. И. Антоновым. Чувствовалось, что тотбыл тоже взволнован происшедшим и стремился всячески успокоить меня. Он сказал,что мое донесение, за которое на меня обрушился Сталин, было Генштабом полученои доложено в Ставку. Однако это было уже после того, как мне направили посланиеСталина. Антонов, успокаивая меня, добавил, что получил указание Сталина никогос этим письмом не знакомить и хранить его у себя. Доложил он мне также и то,что слабое развертывание наступления на Воронежском, Степном и Юго-Западномфронтах очень беспокоило Верховного. Не получив донесения, Сталин попыталсясвязаться со мной по телефону, но и это не удалось сделать. И тогда онпродиктовал Антонову процитированный выше документ.
Добавлю лишь, что Сталин был так категоричен не только в отношении меня.Подобную дисциплину он требовал от каждого представителя Ставки. Нам былоразрешено передвигаться по своему усмотрению только в пределах фронтов,координировать действия которых мы были обязаны. Для выезда на другие нужнабыла специальная санкция Верховного. Считаю, что отсутствие   какой-либоснисходительности к представителю Ставки было оправдано интересами оперативногоруководства вооруженной борьбой. Верховный Главнокомандующий очень внимательноследил за ходом фронтовых событий, быстро реагировал на все изменения в них итвердо держал управление войсками в своих руках. В ночь на 22 августа А. И.Антонов ознакомил меня с директивой, отправленной командующему Воронежскимфронтом Н. Ф. Ватутину:

«События последних дней показали, чтоВы не учли опыта прошлого и продолжаете повторять старые ошибки, как припланировании, так и при проведении операций. Стремление к наступлению всюду и ковладению возможно большей территорией, без закрепления успеха и прочногообеспечения флангов ударных группировок, является наступлением огульногохарактера. Такое наступление приводит к распылению сил и средств и даетвозможность противнику наносить удары во фланг и тыл нашим далекопродвинувшимся вперед и не обеспеченным с флангов группировкам и бить их почастям. При таких обстоятельствах противнику удалось выйти на тылы 1-й танковойармии, находившейся в районе Алексеева, Ковячи, затем он ударил по открытомуфлангу соединений 6-й гвардейской армии, вышедших на рубеж Отрада, Вязовая,Панасовка, и, наконец, противник 20 августа нанес удар из района Ахтырка наюго-восток, по тылам 27-й армии, 4-й и 5-й гвардейских танковых корпусов.  Врезультате этих действий противника наши войска понесли значительные потери, атакже было утрачено выгодное положение для разгрома харьковской группировкипротивника. Я еще раз вынужден указать Вам на недопустимые ошибки, неоднократноповторяемые Вами при проведении операций, и требую, чтобы ликвидация ахтырскойгруппировки противника как наиболее важная задача была выполнена в ближайшиедни. Это Вы можете сделать, так как у Вас есть достаточно средств. Прошу неразбрасываться, не увлекаться задачей охвата Харьковского плацдарма со стороныПолтавы, а сосредоточить все внимание на реальной и конкретной задаче —ликвидации ахтырской группировки противника, ибо без ликвидации этой группыпротивника серьезные успехи Воронежского фронта стали неосуществимыми.
И. Сталин »

В тот вечер я получил директиву Ставки на имя Г. К. Жукова. В ней говорилось:

«План наступления Воронежского фронта с целью к 20.У1Повладеть Ахтырка явным образом не удался. Операция по разгрому харьковскойгруппировки противника также затянулась.  Ставке Верховного Главнокомандованиянеизвестно, но какому плану действуют сейчас Воронежский и Степной фронты.Ставка требует, чтобы Вы представили план операции по ликвидации ахтырскойгруппировки противника и овладению плацдармом Ахтырка, Котельва, Колонтаев,Пархомовка.  Для этого недостаточно вовлечь в дело отдельные армии и танковыекорпуса. Для этого необходимо организовать прорыв фронта противника спривлечением основных сил артиллерии и авиации подобно тому, как это былоорганизовано севернее Белгорода.  Эта операция по времени должна бытьсогласована с прорывом обороны противника на стыке Степного и Юго-Западногофронтов. Руководство организацией прорыва на правом крыле Юго-Западного фронтаи взаимодействие его со Степным фронтом возложено на тов. Александрова(Василевский.— Ред.),  который должен поддерживать с тов. Юрьевым (Жуков.—Ред.)  прочную связь.  Правое крыло Юго-Западного фронта может начатьнаступление 26—27.VIII.  План операции представьте к исходу дня 22.VIII, с темчтобы начать переселение Воронежского и Степного фронтов не позже 27.VIII.Ставка Верховного Главнокомандования»…

Вернусь к Донбасской операции. 18 августа я прибыл на КП Юго-Западного фронта,расположенный непосредственно на западном берегу Северского Донца. Обсудив сМалиновским создавшуюся обстановку, мы решили подготовить 19 августа повторнуюатаку, усилив ударную группировку фронта всем, чем только можно было, за счетвторостепенных участков и сократив до минимума ширину прорыва вражескойобороны. Но и эта атака желаемого успеха не принесла. Нам было известно, чтопротивник в свою очередь тоже подтянул к атакуемому участку все, что мог, допредела оголив соседние зоны. Поэтому мы приняли решение использовать это,прекратить здесь бесполезные атаки и скрытно перегруппировать необходимые силынесколько южнее. Правда, здесь нам предстояло форсировать Северский Донец.Основную роль мы отводили при этом 8-й гвардейской армии.
По нашим подсчетам, на перегруппировку войск и на подготовку нового ударатребовалось пять-шесть суток. С таким предложением от себя лично и командованияфронта я обратился к И. В. Сталину во время доклада по телефону о сложившейсяобстановке. А она снова не радовала: Степной фронт все еще вел затяжные бои заХарьков, а Воронежский, действовавший севернее, не только не добился успеха, нои подвергся довольно чувствительным контрударам в районе Ахтырки. Сталин былнеудовлетворен, разговаривал весьма нелюбезно, сделал ряд справедливых, аотчасти и не совсем обоснованных упреков и мне, и в адрес фронтовогокомандования. Все же наше предложение было принято, и мы получили разрешениеначать операцию на новом участке 27 августа.
Затем речь перешла к событиям на Южном фронте. Здесь дела были куда успешнее.После мощной артиллерийской и авиационной подготовки 5-я ударная армиягенерал-лейтенанта В; Д. Цветаева в первый же день наступления сломиласопротивление   противника, прорвала его оборону и продвинулась на 10 км. Вночь на 19 августа в прорыв был введен 4-й гвардейский мех-корпус Т. И.Танасчишина, который за сутки продвинулся на 20 км, вышел на реку Крынка,захватил там плацдарм и создал угрозу перехвата железной дороги Амвросиевка —Сталино (Донецк). В течение двух следующих дней ударная группировка фронта нетолько успешно отражала многократные контратаки фашистов, но и продолжаларазвивать наступление, расширяя прорыв. В результате силы противника,действовавшие против Южного фронта, уже в первые дни операции оказалисьрасчлененными на две части с обнаженными флангами в месте прорыва. Я доложилСталину, что считаю обстановку на Южном фронте многообещающей. Он согласился намое возвращение к Толбухину, но лишь после успешного решения харьковскойзадачи.
22 августа я посетил командующего Степным фронтом генерал-полковника И. С.Конева. К тому времени его войска охватили Харьков с нескольких сторон. Конев,получивший сведения о попытках противника уйти из Харькова, отдавал последниеуказания по штурму города и окончательному перехвату остававшихся в руках врагапутей отхода. Согласовав с ним и главным образом с Г. К. Жуковым общие вопросыдальнейших действий войск и поговорив более конкретно о Степном и Юго-Западномфронтах, я вернулся к Малиновскому. А в ночь на 23 августа Харьков былполностью освобожден. Теперь войска Воронежского и Степного фронтов нависли надюжным крылом фашистской обороны, создав серьезную угрозу вражеским силам вДонбассе. И все же в последующие дни наступление левого крыла Воронежского ивсего Степного фронта в районе Харькова и к юго-востоку от него развивалоськрайне медленно. Противник, стремясь спасти от флангового удара свои силы вДонбассе, оказывал ожесточенное сопротивление, хотя и нес большие потери. Этинеудачи отчасти компенсировал Южный фронт, армии которого в день освобожденияХарькова вышли своими механизированными войсками в район Амвросиевки и овладелиею.
Прошло еще 3 дня яростных схваток. В донесении Верховному Главнокомандующему особытиях 26 августа я докладывал, что усилия 46-й армии В. В. Глаголева,направленные на то, чтобы ударом с юга помочь 57-й армии Н. А. Гагенаопрокинуть оборону врага, несмотря на отличные действия войск и ввод трехсвежих дивизий, кроме захвата отдельных населенных пунктов, ничегосущественного не дали. В результате задержки в наступлении левого крылаСтепного фронта на северном берегу реки Мжа обнажилось правое крылоЮго-Западного фронта. Поэтому основные усилия армия Глаголева вынуждена будет27 августа вновь   направить на оказание всемерной помощи северному соседу. НаЮжном фронте — 4-й гвардейский кавкорпус и 4-й гвардейский механизированныйкорпус с частью сил 2-й гвардейской армии Г. Ф. Захарова и 28-й армии В. Ф.Герасименко приступили к нанесению удара на юг, чтобы смять фронт обороны врагаперед 44-й армией В. А. Хоменко и овладеть Таганрогом. Одновременно 5-я ударнаяармия В. Д. Цветаева начала активные действия с тем, чтобы свернуть оборонупротивника перед 51-й армией Я. Г. Крейзера. Все это давало возможностьорганизовать удар на Сталине (Донецк), увязав его с дальнейшими действиямиЮго-Западного фронта.
В ночь на 28 августа я был на фронте у Ф. И. Толбухина. Со стороны моря войскамего фронта хорошо помогала Азовская военная флотилия контр-адмирала С. Г.Горшкова. Сергей Георгиевич служил прежде на эсминцах и сторожевых кораблях,окончил три военно-морских учебных заведения, черноморец и тихоокеанец, оночень вырос за годы войны. В 1941—1942 годах он был активным участником обороныОдессы и Новороссийска. Успешному взаимодействию его кораблей с сухопутнымивойсками немало способствовало то обстоятельство, что он обладал опытом боевогоруководства как на море, так и на суше. Позднее С. Г. Горшков командовалДунайской военной флотилией, Черноморским флотом, а сейчас, как известно,командует Военно-Морскими Силами страны, заместитель министра обороны, Адмиралфлота Советского Союза.
В результате совместных действий 44-й армии В. А. Хоменко, наступавшей прямо наТаганрог, при помощи 4-го гвардейского механизированного корпуса и 4-гогвардейского кавкорпуса, обходивших город с севера и северо-запада, и приучастии авиации 8-й воздушной армии Т. Т. Хрюкина и кораблей, высадившихдесант, 30 августа наши войска взяли Таганрог, окружили к северо-западу от негоостатки вражеских войск, оборонявшихся на реке Миус, и 31 августа ликвидировалиих. 5-я ударная армия В. Д. Цветаева в начале сентября, возобновив наступление,нанесла удар в направлении на Дебальцево. Фашисты стали отступать и здесь.Собирались с силами для новых атак гвардейцы-пехотинцы и танкисты армии Г. Ф.Захарова и корпусов Н. Я. Кириченко и Т. И. Танасчишина. Впереди нас ждалиИловайск и Мариуполь.
Улучшилась обстановка на Юго-Западном и Степном фронтах. Войска первогоосвободили Лисичанск, второго — овладели железнодорожным узлом Люботин и велиупорные бои за Мерефу. 2 сентября воины Воронежского фронта ворвались в Сумы.Центральный фронт наносил удар в те дни на новгород-северском направлении.   Нокогда выявилось, что наибольший успех достигнут на вспомогательном, конотопскомнаправлении, К. К. Рокоссовский тотчас перегруппировал основные силы фронта и,невзирая на болота Клевеня, Сейма, Убеди и Дочери, решительно двинул своисоединения в бассейн Средней Десны, на Бахмач. Этот двойной прорыв фашистскогофронта обороны по реке Миус и на севере Украины резко осложнил положениенемецкой группы армий «Юг». Вспоминая ожесточенные августовские бои врайоне Харькова и в Донбассе, ее бывший командующий Манштейн писал: «Мы,конечно, не ожидали от советской стороны таких больших организаторскихспособностей, которые она проявляла в этом деле, а также в развертывании своейвоенной промышленности. Мы встретили поистине гидру, у которой на месте однойотрубленной головы вырастали две новые… К концу августа только наша группапотеряла 7 командиров дивизий, 38 командиров полков и 252 командирабатальонов… Наши ресурсы иссякли…»
Катастрофически осложнившаяся к концу августа стратегическая обстановка нафронте группы фашистских армий «Юг» вынудила Гитлера 27 августаприбыть из Восточной Пруссии в Винницу, где находилась его полевая ставка.Манштейн пишет, что там, на совещании руководящего состава его группы, он«поставил перед Гитлером ясную альтернативу: или быстро выделить нам новыесилы, не менее 12 дивизий, а также заменить наши ослабленные части частями сдругих, спокойных участков фронта; или отдать Донбасс, чтобы высвободить силына фронте группы. Гитлер… обещал, что даст нам с фронтов групп«Север» и «Центр» все соединения, какие можно только оттудавзять. Он обещал также выяснить в ближайшие дни возможность смены ослабленных вбоях дивизий дивизиями с более спокойных участков фронта.
Уже в ближайшие дни нам стало ясно, что дальше этих обещаний дело не пойдет.Советы атаковали левый фланг группы «Центр» (2-ю армию) и осуществиличастный прорыв, в результате которого эта армия была вынуждена отойти на запад.В полосе 4-й армии этой группы в результате успешного наступления противникатакже возникло критическое положение. 28 августа фельдмаршал фон Клюге прибыл вставку фюрера и доложил, что не может быть и речи о снятии сил с его участкафронта. Группа «Север» также не могла выделить ни однойдивизии».
В то же время Советское Верховное Главнокомандование продолжало наращивать силунаших ударов по врагу. В частности, 2 сентября И. В. Сталин сообщил мне потелефону, что в связи   с крупным успехом войск Южного фронта он дал указаниенаправить туда 20-й танковый корпус генерал-лейтенанта танковых войск И. Г.Лазарева и 11-й танковый корпус генерал-майора танковых войск Н. Н. Радкевича.Мы договорились использовать танки Лазарева вместе с 5-м гвардейскимкавалерийским корпусом А. Г. Селиванова, а в дальнейшем и Радкевича для ударачерез Волноваху в обход города Сталино (Донецка) с юго-запада, навстречуЮго-Западному фронту. Появления войск последнего на реке Волчьей мы ждали в тедни с большим нетерпением, но так и не дождались. Начатое 3 сентября 6-й и 8-йгвардейскими армиями наступление, в связи с сильной огневой насыщенностьюобороны противника, использованием им в обороне танков, успеха не имело. Мы сР. Я. Малиновским наблюдали в течение дня ход боев на участке фронта междуИзюмом и Славянском и пришли к выводу, что в ближайшее время рассчитывать науспех здесь не приходится. Между тем левофланговая на этом фронте 3-ягвардейская армия Д. Д. Лелюшенко добилась значительного успеха, продвинувшисьтолько на 3 сентября на 20—30 км, и захватила Пролетарск, Камышеваху, Попасную,Первомайск и через истоки Лугани продвигалась к Артемовску.
Большого успеха добился и Южный фронт. Его 51-я, 5-я ударная при содействии 2-йгвардейской армии, освободив Дебальцево, Орджоникидзе, вышли к Харцызску иИловайску. 28-я и 44-я армии, вклинившись в оборону противника на западномберегу реки Еланчик, расширяли прорыв с тем, чтобы пропустить 4-й гвардейскийкавалерийский и 4-й гвардейский механизированный корпуса. Сюда же решением Ф.И. Толбухина выдвигалась прибывшая к нему во фронт 26-я артиллерийская дивизия.Чтобы не нести напрасных потерь, мы с Малиновским решили дальнейшее наступлениецентральной группировки Юго-Западного фронта прекратить, а для развитиянаступления использовать успех армии Лелюшенко, усилив ее немедленнойпереброской к нему 1-го гвардейского механизированного, 23-го танкового и 33-гострелкового корпусов из армии И. Т. Шлемина. Армию же Чуйкова предполагаливывести в резерв фронта, чтобы использовать ее в дальнейшем, смотря пообстановке. По нашим подсчетам, 1-й гвардейский механизированный и 23-йтанковый корпуса должны были прибыть к Лелюшенко не позже 6 сентября, и мыполагали, что удар этих корпусов от Артемовска через Константиновну,Красноармейское в обход города Сталино (Донецка) с северо-запада будетоперативно увязан с действиями тех 11-го и 20-го танковых и 5-го гвардейскогокавалерийского корпусов, которые нанесут одновременный удар от Амвросиевки,тоже в обход Сталино, но уже с юго-запада.
Верховный Главнокомандующий одобрил наши предложения, кроме вывода в резерв 8-йгвардейской армии Чуйкова. 4 сентября я отправился в 3-ю гвардейскую армию. Выяснилось,что вот уже сутки, как начальник штаба армии генерал-майор Г. И. Хетагуров незнал, где находится командарм. Лишь в ночь на 5 сентября Дмитрий Даниловичпоявился на своем командном пункте в Мирной Долине. Оказалось, он сформировалподвижной отряд, используя для него трофейные автомашины, часть танков 243-готанкового полка и 293-й стрелковый полк успешно наступавшей 259-й стрелковойдивизии, и лично повел его в бой. Не без участия передовых частей 51-й армиисоседнего Южного фронта отряд разгромил гитлеровцев возле Никитовки, захвативгород, большие трофеи, Лелюшенко затем оказал помощь войскам Южного фронта вборьбе за Горловку, расположенную далеко за , пределами полосы, установленнойдля его армии, причем Горловка, по-видимому, и без того была бы взята войсками51-й армии. Его же собственная армия сумела решить задачу по взятию Артемовскавместо 4-го лишь 5 сентября. Пришлось указать Д. Д. Лелюшенко, что инициатива —дело похвальное, когда она не в ущерб организованности при выполнениисобственной задачи.
От пленных нам стало известно, что фашистское командование стремится остановитьнаступление советских войск на рубеже Славянск, Краматорск, Константиновна идалее по реке Кальмиус, прикрывая подступы к центру Донбасса. Но уже 6 сентябряЮго-Западный и Южный фронты, успешно развивая наступление, сорвали этот план,освободив от захватчиков свыше 100 населенных пунктов, в том числе Макеевку,Константиновку, Краматорск, Славянск, Дружковку. 7 сентября началсязаключительный этап боев за освобождение Донбасса, а через день 5-я ударнаяармия при содействии войск 2-й гвардейской армии овладела городом Сталине(Донецком). 10 сентября войска Юго-Западного фронта освободили железнодорожныйузел Барвенково, а Южного — Волноваху и во взаимодействии с десантом Азовскойвоенной флотилии — важный центр металлургической промышленности Мариуполь.
Гитлеровцы не хотели примириться с утратой Донбасса. 11 и 12 сентября они нераз переходили в сильные контратаки и на некоторое время вновь захватывалиотдельные населенные пункты. Для отражения контратак Р. Я. Малиновский вынужденбыл передать в 3-ю гвардейскую армию свой последний фронтовой резерв — 33-йстрелковый корпус. Полностью израсходовал фронтовые резервы и Ф. И. Толбухин.Теперь поневоле пришлось   вернуться к мысли о временном резервировании 8-йгвардейской армии Чуйкова, а также 44-й армии Хоменко. И все же к 15 сентябрямы вышли на линию Лозовая — Чаплино — Гуляй-Поле — Урзуф. Только после этоговраг убедился, что не удержит Донбасс, и начал отводить свои войска кМелитополю, Пологам и Синельниково. Важно было не дать фашистам оторваться.Дело было теперь за нашими подвижными соединениями. 15 сентября я побывал вгруппе войск Н. Я. Кириченко, в которую кроме его 4-го гвардейского кавкорпусавходил 4-й гвардейский механизированный корпус Т. И. Танасчишина. Группа должнабыла через Верхнетокмак быстро выдвинуться к Мелитополю на реку Молочную.Генерала Кириченко я встретил на восточной окраине поселка Куйбышево, в 30 кмюго-восточнее Пологи. Здесь я узнал, что войска группы остановились, и хотясплошного фронта обороны у противника не было, они вели бои за отдельные пунктыи высоты. Я приказал прекратить эти ненужные бои, оставить узлы сопротивленияврага, минуя их, рвануться к реке Молочной и, если удастся, захватитьМелитополь с ходу. В результате посещения группы подтвердилось мнение Т. И.Танасчишина о том, что 4-й гвардейский кавалерийский мог бы активнее помогатьего корпусу. Я вынужден был в связи с этим сделать соответствующее внушение Н.Я. Кириченко.

В борьбе за Днепр

Третья военная осень.— Бои на Молочной. Никополь.— На Крымских перешейках.—Федор Иванович Толбухин.— От Перекопа к Каховке.— Выход на Днепр и освобождениеКиева. 
Подступала осень 1943 года. Завершался коренной перелом в Великой Отечественнойвойне. Вал войны катился на Запад. Остались позади битвы на больших водныхпреградах — на Волге, на Дону, сражения на десятках рек, превращенныхгитлеровцами в составную часть оборонительных рубежей,— Руза, Москва, Нара,Протва, Ока, Жиздра, Упа, Зуша, Воронеж, Сосна, Тим, Сейм, Нерусса, Десна,Судость, Псел, Хорол, Оскол, Короча, Черная Калитва, Северский Донец, Миус,Крынка, Кальмиус, Волчья и многие другие.
Советские войска, прочно захватив в свои руки стратегическую инициативу, всталина прямой путь, ведущий к победе. Путь этот был нелегок. Однако все мысознавали, что уже сделан решающий шаг в освобождении Родины. Стала заметнойрастущая уверевность   в наших действиях, в характере оперативно-стратегическихпланов и замыслов командующих фронтами. Наши военачальники все лучше овладевалисложным искусством маневренных наступательных операций, не забывая в то жевремя и о необходимости умело держать оборону.
Отходя к Днепру, фашисты стремились занять оборону на его берегу. Наша задачасостояла в том, чтобы не позволить им организовать оборону на подступах кДнепру, не дать им превратить украинские земли в выжженные пустыни, как можнобыстрее пробиться к Среднему и Нижнему Днепру и захватить плацдармы напротивоположном берегу. Верховный Главнокомандующий неоднократно подчеркивал,как важно форсировать Днепр с ходу. Учитывая огромное значение, котороеприобретала в создавшихся условиях борьба за Днепр, Ставка 9 сентября далавойскам директиву, требовавшую за успешное форсирование крупных рек и зазакрепление плацдармов на их берегах представлять к высшим правительственнымнаградам, а за преодоление таких рек, как Днепр ниже Смоленска, или равныхДнепру по трудности форсирования,— к присвоению звания Героя Советского Союза.
Вечером 18 сентября у меня состоялся обстоятельный разговор с ВерховнымГлавнокомандующим о ходе дальнейшего развития операций. В результате былопринято следующее решение. Войска Юго-Западного фронта должны были направлятьсяна освобождение Днепропетровска и Запорожья с тем, чтобы в ближайшее же времяпереправиться на западный берег Днепра и закрепить там за собой плацдарм.Войска Южного фронта нацеливались на прорыв и ликвидацию обороны врага по рекеМолочной, а затем, прочно заперев фашистов в Крыму, должны были выйти на нижнеетечение Днепра и форсировать его здесь. Усилия Центрального и Воронежскогофронтов сосредоточивались на киевском, а Степного — на полтавско-кременчугскомнаправлениях.
Работая с командующими Юго-Западного и Южного фронтов над реализациейнамеченных задач, мы пришли к выводу, что целесообразно провести некоторуюперегруппировку. В результате на Юго-Западном фронте 51-ю армию Южного фронта,действовавшую на запорожском направлении, сменить 3-й гвардейской и вывести врезерв фронта к Орехову; 8-ю гвардейскую армию немедленно вывести в район южнееПавлограда и использовать для усиления днепропетровского или запорожскогонаправлений; 44-ю армию, 20-й танковый корпус и 26-ю артиллерийскую дивизиюЮжного фронта не позднее 23 сентября развернуть в стыке между 5-й ударной и 2-йгвардейской армиями для усиления удара в юго-западном направлении. Не дожидаясьподхода 44-й армии, сделать все возможное для прорыва оборонительного рубежапротивника   по реке Молочной с ходу имевшимися силами и средствами. Вближайшие дни мы наметили овладеть и Мелитополем. С этой целью с выходом 28-йармии к озеру Молочному, после того как резко должна была сократиться ширина еефронта, наметили создать ударную группировку. Прибывавший 19-й танковый корпусмы предусматривали использовать на левом крыле Южного фронта.
Развивая наступление, войска Юго-Западного фронта к 22 сентября отбросили врагаза Днепр на участке от Днепропетровска до Запорожья, а войска Южного фронтаподошли к правому фасу Восточного вала — рубежу на реке Молочной, завершив темсамым наступательную операцию по освобождению Донбасса. Войска Центральногофронта освободили 21 сентября Чернигов, 22 сентября вышли на Днепр, с ходуфорсировали его и захватили плацдарм в междуречье Днепра и Припяти. Этовынудило гитлеровское командование перебросить сюда часть своих сил сгомельского и других направлений. Используя успех войск Центрального фронта,перешел в наступление Воронежский фронт на киевском направлении. 22 сентябряего войска вышли к Днепру в излучине у Переяславля-Хмельницкого, форсировалиреку и захватили здесь плацдарм. Войска Степного фронта во взаимодействии сВоронежским 23 сентября освободили Полтаву и вышли к Днепру у Черкасс, а затемюго-восточнее Кременчуга. Таким образом, войска четырех фронтов в последнихчислах сентября вышли на Днепр на пространстве протяжением около 700 км иовладели на его правом берегу рядом важных плацдармов. Тем временем войскаСеверо-Кавказского фронта во взаимодействии с Черноморским флотом 16 сентябряосвободили Новороссийск, а вслед за тем была разгромлена вся таманскаягруппировка противника.
Гитлеровское командование принимало все меры к тому, чтобы удержаться наДнепре. Немецко-фашистские войска ожесточенно пытались сбросить нас сзанимаемых плацдармов. Ставка требовала от командующих фронтами и от нас,представителей Ставки, расширить площадь этих плацдармов и сосредоточить на нихсилы для ведения дальнейшего наступления уже на территории ПравобережнойУкраины. Не менее важно было покончить с обороной врага на Молочной и выйтиздесь на нижнее течение Днепра, прочно заперев фашистские войска в Крыму, еслине удастся с ходу ворваться в центр полуострова. Для ознакомления с обстановкойна месте 23 сентября я вместе с Ф. И. Толбухиным побывал в 5-й ударной армии В.Д. Цветаева и во 2-й гвардейской армии Г. Ф. Захарова. Их попытки в течениепоследних суток преодолеть с ходу оборонительный рубеж по западному берегуМолочной не имели успеха. Мы понимали, что считать этот неуспех   результатомнеумелого руководства командармов нельзя, так как оба они были опытнымивоеначальниками. В. Д. Цветаев был известен как теоретически отличноподготовленный командир, имеющий богатый практический опыт, войска его армии вусловиях сложной боевой обстановки не раз били фашистов. Еще большим опытомобладал Георгий Федорович Захаров. Получив боевое крещение на полях первоймировой и гражданской войн и солидное военное образование, он в годы ВеликойОтечественной войны неплохо показал себя как начальник штаба армии и фронта,заместитель командующего фронтом.
Основная оборонительная полоса противника проходила по резко возвышающейся наддолиной реки Молочной гряде высот западных отрогов Приазовской возвышенности.По данным всех видов разведки, они были серьезно оборудованы в инженерномотношении, имели развитую сеть противотанковых рвов, две-три линии траншей наглубину от 3 до 6 км, с добротными для оборонявшихся убежищами. По показаниямпленных, на строительство этого рубежа гитлеровцы сгоняли местных жителей.Обороняла его, помимо отступавших с востока и сильно потрепанных немецкихвойск, 4-я горнострелковая дивизия немцев. Продолжали поступать сюда свежиесилы.
Гитлеровское командование, как стало известно по данным разведки и израдиоперехватов, отдало приказ драться на этом рубеже до последнего солдата.
После детального обсуждения с командующими армиями создавшейся обстановки сталоясно: наши силы очень растянуты, войска 5-й ударной, 2-й гвардейской и другихармий слабо обеспечены боеприпасами и нуждаются в пополнении личным составом.Все это подсказывало необходимость организовать прорыв оборонительного рубежапротивника силами левого фланга 5-й ударной армии генерал-лейтенанта В. Д.Цветаева (4 стрелковые дивизии), 44-й армии генерал-лейтенанта В. А. Хоменко (6стрелковых дивизий) и правого фланга 2-й гвардейской армии генерал-лейтенантаГ. Ф. Захарова (5 стрелковых дивизий) на участке Гендельберг — Альт-Мунталь, спривлечением 26-й и 2-й артиллерийских дивизий, 13-й гвардейской минометнойбригады М-31, восьми гвардейских полков минометов М-13 и всей авиации Южногофронта.
Начать прорыв было решено 26 сентября. Вспомогательный удар должна была нанести28-я армия генерал-лейтенанта В. Ф. Герасименко южнее Мелитополя. Подвижныегруппы предусматривалось ввести в прорыв после выхода 5-й ударной, 44-й и 2-йгвардейской армий на линию Орлянск — Михайловна — Новая Богдановка(ориентировочно к вечеру второго дня операции); группу А. Г. Селиванова — кКаховке и Цюрупинску; группу   Я. Я. Кириченко — к Аскании-Нова, Армянску иИшуни, чтобы перерезать железную дорогу из Крыма на Херсон и закрыть противникувыход через Перекоп; 11-й танковый корпус, оставленный в непосредственномподчинении командующего фронтом, ввести в прорыв одновременно с группойКириченко, с задачей выйти к станции Сальково и далее на Сиваш, закрывая врагупуть отступления из Крыма через Сиваш.
Основные задачи после прорыва оборонительного рубежа сводились к следующему:изолировать фашистские войска в Крыму, при малейшей возможности сразу жеворваться на полуостров; очистить от противника левый берег нижнего теченияДнепра и выйти к его устью; главные силы Южного фронта вывести к Каховке иХерсону, форсировать здесь Днепр и захватить плацдарм на его правом берегу,предусматривая нанесение дальнейшего удара во взаимодействии с другими фронтамина северо-запад, через Николаев к Южному Бугу. Исходя из этого, мы с Ф. И.Толбухиным намеревались направить 5-ю ударную армию на Большую Лепетиху, чтобызахватить там плацдарм. Участок по берегу Днепра от Васильевки до БольшойЗнаменки я считал целесообразным передать Юго-Западному фронту, с вводом сюдаиз резерва 8-й гвардейской армии и с использованием ее на левом фланге, уНикополя; 44-я армия должна была нанести удар южнее Михайловки, вслед загруппой Селиванова, в общем направлении на Каховку. 2-я гвардейская армиявыйдет на Днепр юго-западнее. 28-я армия после захвата Мелитополяпредназначалась нами для действий вместе с группой Кириченко и 11-м танковымкорпусом в Крыму. Выводимую в резерв фронта 51-ю армию мы считали необходимымиспользовать потом в стыке 2-й гвардейской и 28-й армий для захвата Скадовска иТендровской косы, чтобы обеспечить кораблям Черноморского флота перебазированиепоближе к Днепровскому лиману. Фронтовую авиацию в первые два дня операции мысобирались направить на обеспечение прорыва, а затем — на помощь подвижнымгруппам и нашим войскам в Крыму.
Эти наши планы я доложил Верховному Главнокомандующему в ночь на 24 сентября.Сказал и о том, что, на мой взгляд, часть сил Северо-Кавказского фронта,находившихся на Таманском полуострове, целесообразно начать перебрасывать врайон к востоку от Мелитополя для использования их при освобождении Крыма ссевера. Это позволило бы нам войска Южного фронта, освободившиеся в связи сэтим, направить на Николаев и Кривой Рог, чтобы отрезать врага, находившегося визлучине Днепра между Днепропетровском и Запорожьем. Я просил также рассмотретьвопрос о высадке, за счет сил Северо-Кавказского фронта при помощи   Азовскойвоенной флотилии, морского десанта для перехвата железной дороги в Крыму, отДжанкоя на Мелитополь, а для поддержки войск, наступающих через Сиваш,выбросить у Джанкоя воздушный десант.
Представленный мною план операции Южного фронта был утвержден. При этом былоуказано, что вместо переброски под Мелитополь войск с Северного Кавказа будетпроизведена заблаговременная высадка войск Северо-Кавказского фронта сТаманского на Керченский полуостров через Керченский пролив. Относительно жеморского десанта мне было рекомендовано предусмотреть его на второй или третийдень после начала Южным фронтом Крымской операции и не в Крыму, какпредлагалось, а в районе Геническа, перерезать железную дорогу Мелитополь —Джанкой, с тем чтобы лишить противника возможности какого бы то ни было подвозасредств из Крыма к своей мелитопольской группировке. Воздушный десантпредлагалось использовать на втором этапе операции для захвата Крымскихперешейков во взаимодействии с подвижными группами Южного фронта. Все этозаставляло нас срочно внести необходимые корректировки в разработанный планпроведения операции и в план подготовки войск.
26 сентября после часовой артиллерийской подготовки Южный фронт перешел внаступление. Началась Мелитопольская чрезвычайно трудная операция, длившаяся до5 ноября. Противник оказывал ожесточенное сопротивление, проводил многократныеконтратаки пехоты и танков при поддержке значительных сил авиации. Наиболееощутимых результатов (но и они были далеки от конечных целей) в первый деньнаступления добились 2-я гвардейская и 44-я армии. На Юго-Западном фронте 1-ягвардейская армия генерал-полковника В. И. Кузнецова вышла на левый берегДнепра; однако ее попытки переправиться на правый берег не имели успеха. 6-яармия генерал-лейтенанта И. Т. Шлемина южнее Днепропетровска к 28 сентябряпереправила через Днепр четыре стрелковые дивизии, а 12-я армия генерал-майораА. И. Данилова — две стрелковые дивизии.
Итак, дело шло, хотя и медленнее, чем хотелось бы. В течение всего сентябрягитлеровское командование для укрепления Восточного вала беспрестанноподбрасывало сюда войска. Но и мы не медлили. 28 сентября мы получили директивуСтавки. Она была адресована Г. К. Жукову, мне, командующим Центральным,Воронежским, Степным, Юго-Западным и (в копии) Южным фронтами. В нейговорилось:

«Ставка Верховного Главнокомандованияприказывает:   1. В ближайшее время ликвидировать все плацдармы, находящиеся вруках противника на левом берегу реки Днепр. В первую очередь командующемуЮго-Западным фронтом полностью очистить от немцев запорожский плацдарм. Иметь ввиду, что до тех пор, пока не будет очищен от противника левый берег Днепра,немцы, используя занимаемые ими плацдармы, будут иметь возможность наноситьудары во фланг и в тыл нашим войскам, как находящимся на левом берегу Днепра,так и переправившимся на его правый берег.  2. Немедленно подтягивать кпереправам зенитные средства и надежно обеспечивать как боевые порядкипереправившихся войск, так и сами переправы от ударов авиации противника, внезависимости от количества переправившихся войск».

Вечером 28 сентября мы обсудили с Верховным Главнокомандующим планы дальнейшегоразвертывания операций Воронежского, Степного, Юго-Западного фронтов. Верховныйсообщил мне, что он только что советовался по этому поводу с Жуковым и хочетзнать мое мнение. Видимо, он беседовал не только с нами, но и с командующимифронтами. В результате было принято решение основные усилия Воронежского фронтапо-прежнему направлять на освобождение Киева, а затем наступать на Бердичев,Винницу, Жмеринку, Могилев-Подольский и выйти к Молдавии. Степной фронт обязанбыл нанести главный удар в общем направлении от Черкасс на Ново-Украинку иВознесенск, разбить кировоградскую группировку врага и отрезать ей пути отходана запад. Своим левым крылом фронт должен был наступать на Пятихатку и КривойРог, выходя в тыл днепропетровской группировке противника. Юго-Западному фронтупредписывалось ликвидировать запорожский плацдарм противника, одновременноправым крылом продолжая форсировать Днепр и расширяя плацдарм на его западномберегу, наступать главными силами на Кривой Рог с востока. В результатереализации этих задач криворожская группировка фашистов должна была оказаться вполукольце. Было обусловлено, что для этой цели Юго-Западному фронту будетпередана из состава Степного фронта 46-я армия генерал-лейтенанта В. В.Глаголева, а в Степной фронт поступят из Воронежского фронта две армии — 4-ягвардейская генерал-лейтенанта И. В. Галанина и 52-я — генерал-лейтенанта К. А.Коротеева. Предусматривалось также, что Воронежский фронт получит отЦентрального 13-ю армию генерал-лейтенанта Н. П. Пухова и 60-ю армиюгенерал-лейтенанта И. Д. Черняховского, а Центральный от Брянского — 50-ю армиюгенерал-лейтенанта И. В. Болдина, 3-ю генерал-лейтенанта А. В. Горбатова и 63-югенерал-лейтенанта В. Я. Колпакчи. Тогда же было решено упразднить Брянскийфронт, перебросив его управление в район Торопца и реорганизовав его вПрибалтийский фронт.
В течение 29 сентября на Южном фронте войска 5-й ударной армии В. Д. Цветаева,44-й армии В. А. Хоменко и 2-й гвардейской Г. Ф. Захарова, отбивая контратакипротивника, готовились к переходу 30 сентября в наступление с использованием4-го гвардейского механизированного корпуса Т. И. Танасчишина и 20-го танковогокорпуса И. Г. Лазарева. 51-я армия Я. Г. Крейзера в ночь на 30 сентябрязаканчивала выход к Большому Ток-маку, у истоков реки Молочной. Сюда же началвыдвижение заканчивавший выгрузку 19-й танковый корпус. Весь день мы спредставителями Ставки (по артиллерии — М. Н. Чистяковым, по ВВС — Ф. Я.Фалалеевым) проверяли готовность войск Танасчишина и Лазарева и организациюпомощи им со стороны артиллерии и авиации.
1 октября командующий Юго-Западным фронтом, я и (в копии) Г. К. Жуков получилидирективу Ставки от 28 сентября, в которой излагались задачи этого фронта.Директива требовала представить в Ставку план реализации этих задач не позже 3октября.
2 октября мы с Р. Я. Малиновским побывали в 8-й гвардейской армии В. И.Чуйкова. Здесь, как и в 3-й гвардейской армии Д. Д. Лелюшенко, оставалось менееполовины боевого комплекта боеприпасов. Зная о сильной инженерной и огневойобороне противника, его активности, выражавшейся в постоянных и сильныхконтратаках, мы пришли к выводу, что при таком наличии боеприпасов продолжатьдальнейшее наступление на запорожском направлении невозможно. Приняли решениеприостановить наступление дней на 5—6, пока в ударной группировке будет неменее 1—1,5 боекомплекта. Было решено также усилить ударную группировку пехотойи артиллерией за счет 12-й армии А. И. Данилова; от форсирования Днепра 1-йгвардейской армией В. И. Кузнецова на ближайшее время отказаться и взять у неедве стрелковые дивизии в резерв фронта для усиления запорожского направления.На западном берегу Днепра, впредь до ликвидации фашистского запорожскогоплацдарма, решили оставить лишь четыре стрелковые дивизии 6-й армии И. Т.Шлемина, перейдя ими на время к обороне. В ночь на 3 октября Ставка утвердиланаши соображения. После этого я срочно перелетел к Ф. И. Толбухину.
3 октября мы с Ф. И. Толбухиным осматривали позиции противника, захваченные наМолочной. Фронт прорыва был тогда шириной около 18 и глубиной около 10 км. Внаших руках оказалась,   как и предполагалось, отлично оборудованная основнаяоборонительная полоса врага. Возобновив наступление 9 октября, войска Южногофронта, утопая в осенней грязи, начали борьбу за овладение Мелитополем,прикрывавшим подходы к Крыму и нижнему течению Днепра. Враг предпринималнепрерывные и настойчивые контратаки. Многие населенные пункты неоднократнопереходили из рук в руки. Наконец, введенная из резерва в бой 51-я армия Я. Г.Крейзера 13 октября ворвалась в Мелитополь с юга. Начались затяжные уличныебои. Штурмовые группы, переходя от здания к зданию, осаждали и ломали один задругим узлы сопротивления и опорные пункты фашистов, гарнизонам которых зауспешную оборону города Гитлер пообещал тройной оклад.
Будучи 12 октября в 28-й армии В. Ф. Герасименко, я допрашивал пленных 186-гопехотного полка немецкой 73-й пехотной дивизии. Они показали, что их дивизия 5октября прибыла из Крыма и до 10 октября находилась в резерве, в 20 кмюго-западнее Мелитополя. Вечером 10 октября, после прорыва нашими войскамифронта южнее Мелитополя, ее бросили в бой с целью восстановить положение наМолочной. Дивизию усилили самоходными орудиями «Фердинанд», но и этоне помогло. Враг нес огромные потери. В частности, батальон, которым командовалодин из допрашиваемых мною пленных офицеров, к моменту его пленения из 340человек потерял от огня нашей артиллерии 280 человек убитыми и ранеными. Попоказаниям других пленных, потери 336-й пехотной дивизии были еще больше, а11-я пехотная дивизия лишь за 12 октября потеряла до 4/5 своего личногосостава.
В то время как войска Южного фронта атаковали Мелитополь, войска Юго-Западного,возобновив наступление, освободили Запорожье и плацдарм, занятый врагом налевом берегу Днепра к востоку и северо-востоку от этого города. В связи с тем,что левофланговая 3-я гвардейская армия .Юго-Западного фронта, наступавшаявдоль левого берега Днепра, и по задачам и территориально вынуждена быланепосредственно взаимодействовать с войсками Южного фронта, я 16 октября, сразрешения Верховного Главнокомандующего, дал указания передать ее Южномуфронту. Д. Д. Лелюшенко была поставлена задача, пробившись через плавни,захватить Васильевку. Южный фронт рассчитывал также на то, что ему помогутчерноморские моряки. Но 6 октября их операция, которая должна была оттянуть насебя часть немецких и румынских резервов, закончилась неудачей и потерей трехкрупных боевых кораблей. Произошло это вследствие того, что Черноморский флотне согласовал своих действий с войсками Северо-Кавказского фронта, в результатечего оторвался от сухопутных войск. Пришлось прочнее «привязать»моряков к «северокавказцам»,   разрешив им проводить дальние операциина море только с позволения Ставки.
20 октября 1943 года решением ГКО фронты были переименованы: Центральный — вБелорусский, Калининский — в 1-й Прибалтийский, Прибалтийский — во 2-йПрибалтийский, Воронежский — в 1-й Украинский, Степной — во 2-й Украинский,Юго-Западный — в 3-й Украинский, Южный — в 4-й Украинский. Эти наименования восновном сохранились и после того, как наши войска изгнали фашистов стерритории СССР.
В новых названиях фронтов тоже отразились наши успехи. Как ни огрызался враг,он уже не мог остановить катящейся лавины советских войск. От Ленинграда и доКрыма развертывалось наступление Красной Армии.
Осенью 1943 года я особенно часто общался с Ф. И. Толбухиным. Хочется сказатьнесколько теплых слов об этом человеке. Наше знакомство, состоявшееся еще довойны, переросло затем в дружбу. Федор Иванович Толбухин начал свою службусолдатом царской армии. Как и я, он в первую мировую войну дошел до должностикомандира батальона. А накануне Великой Отечественной войны был начальникомштаба военного округа. В годы войны особенно ярко выявились такие качестваТолбухина, как безупречное выполнение служебного долга, личное мужество,полководческий талант, душевное отношение к подчиненным. Говорю об этом не счужих слов, а из личного общения с ним во время пребывания в его войсках подСталинградом, в Донбассе, на Левобережной Украине и в Крыму.
О способностях Толбухина как выдающегося военачальника говорят операции,осуществленные, полностью или частично, Южным, 3-м и 4-м Украинскими фронтами,которыми он командовал: Донбасская, Мелитопольская, Никопольско-Криворожская,Крымская, Ясско-Кишиневская, Белградская, Будапештская, Балатонская, Венская.Толбухин показал себя как настоящий стратег. Руководимые им войска освобождалиот врага территорию и народы Румынии, Болгарии, Югославии и Венгрии, крушилигитлеровский порядок в Австрии, он снискал себе известность во многих странахЕвропы. После войны Ф. И. Толбухин, занимая ответственные посты и будучи оченьбольным, продолжал успешно выполнять свои обязанности. Никогда не забуду, какФедор, лежа на больничной койке, буквально за несколько минут до своей кончины,уверял, что завтра он выйдет на работу.
36 раз салютовала Москва в годы Великой Отечественной войны войскам, которымипобедно командовал Ф. И. Толбухин. 19 октября 1949 года раздался прощальныйсалют: Родина провожала своего прославленного сына в последний путь. В 1960году на Самотечном   бульваре столицы возведен памятник полководцу. В канун20-летия победы над фашистской Германией Ф. И. Толбухину посмертно былоприсвоено звание Героя Советского Союза…
До ноября 1943 года 3-й и 4-й Украинские фронты под командованием Р. Я.Малиновского и Ф. И. Толбухина продолжали отвоевывать, пядь за пядью, советскуюземлю. 23 октября был, наконец, полностью очищен от врага Мелитополь. 25октября наши войска овладели Днепропетровском и Днепродзержинском. В той частиПричерноморской низменности, которая прилегает к Крыму, от Мелитополя доЯгорлыцкого лимана, замыкающего Северную Таврию на западе,— более 200 км.Вплотную к устью Днепра подходят Алешковские пески. Противник могвоспользоваться этим выходом из Крыма, сковав действия наших войск. Задача,следовательно, здесь заключалась прежде всего в том, чтобы как можно быстрее идостаточно прочно закрыть врагу выходы из крымского мешка. Я постоянно обращална это внимание руководства 4-го Украинского фронта. Да оно и само отличнопонимало это и всячески поторапливало своих командармов. Быстрее всех двигалась2-я гвардейская армия Г. Ф. Захарова. Путь от Молочной до устья Днепра онапрошла, преодолевая отчаянное сопротивление врага, за месяц с небольшим. Южнеенее от Мелитополя к Каховке шла 44-я армия В. А. Хоменко. Вместе с нейпродвигалась и оседлала врага непосредственно в самом Перекопе 51-я армия Я. Г.Крейзера, разбившая по дороге фашистский танково-пехотный кулак в районевсемирно известного заповедника животных Аскания-Нова. У Турецкого вала ейпроложил дорогу вперед 19-й танковый корпус. Его храбрый командиргенерал-лейтенант И. Д. Васильев был там ранен, и его пришлось эвакуировать втыл. Но свое дело он успел выполнить отлично. По нашему с Ф. И. Толбухинымходатайству ему присвоили за это звание Героя Советского Союза.
Запаздывал с продвижением 4-й гвардейский кавалерийский корпус Н. Я. Кириченко.Чтобы разобраться в причинах этой медлительности, туда выехал посетивший фронтлучший знаток кавалерии в СССР, Маршал Советского Союза С. М. Буденный. Выводы,сделанные Семеном Михайловичем, были для комкора неутешительными. Новымкомандиром казаков с 4 ноября стал И. А. Плиев. Сын бедного крестьянина изОсетии, Исса Александрович еще до войны выдвинулся в РККА как один из самыхумелых кавалеристов, а затем на полях сражений с успехом командовал дивизией ипервыми гвардейскими кавалерийскими корпусами. Вершиной его деятельности сталоруководство конномеханизированной группой в войне с империалистической Японией.А пока что он повел вперед кубанцев.
Восточнее войск Я. Г. Крейзера выходила к Геническу 28-я армия В. Ф.Герасименко, но вскоре она переместилась к Днепру севернее Каховки, прикрываятылы войск Захарова, Хоменко и Крейзера. Еще севернее вели упорные бои 5-яударная армия В. Д. Цветаева и у Запорожья 3-я гвардейская армия Д. Д.Лелюшенко. Труднее всего в те дни приходилось армии Цветаева. У Никополя, междуКаменкой и Большой Лепетихой, гитлеровцы сумели удержать на левом берегу Днепраплацдарм. Попытки ликвидировать его никак не удавались. Существенно усилитьчем-либо войска Цветаева мы силами 4-го Украинского фронта не могли. А резервыСтавки были более" нужны тогда в иных местах.
Обстоятельства складывались так, что в первых числах ноября основное вниманиеСтавка вынуждена была уделить киевскому направлению. Выход наших войск в районКиева создавал угрозу с севера всей южной группировке противника насоветско-германском фронте. Но попытки командования 1-го Украинского фронтаовладеть городом в октябре, нанося главный удар южнее Киева, с букринскогоплацдарма, а вспомогательный удар севернее — с лютежского плацдарма,— успеха непринесли, так как гитлеровцы стянули сюда свои основные силы. Ставка вынужденабыла 25 октября поправить это решение и приказала фронту перегруппироватьосновные силы к Лютежу, чтобы нанести главный удар отсюда. В результате задачабыла решена, и 6 ноября Киев был взят. Только теперь обстановка для дальнейшегонаступления советских войск на запад и юго-запад стала более благоприятной.Преследуя врага, 1-й Украинский фронт 7 ноября с боем овладел важнымжелезнодорожным узлом Фастов, а 13 ноября освободил Житомир.
Гитлеровское командование, перебрасывая в срочном порядке войска из ЗападнойЕвропы, принимало все меры к тому, чтобы снова взять Киев. Не отказалось оно иот мысли восстановить оборону по Днепру в целом. Подтверждением тому явиласьупорная борьба за Днепр, которую продолжали вести остальные Украинские фронтыюжнее Киева. Касалось это и упомянутого плацдарма у Никополя. Не менее важнобыло создать советский плацдарм возле Каховки или хотя бы поскорее овладеть ею.2 ноября при встрече с Цветаевым и Хоменко я передал им указания Ставки:первому — в ближайшее же время ликвидировать плацдарм врага на левом берегуДнепра и форсировать его в районе Большой Лепетихи, второму — форсировать рекувозле Каховки. Хоменко уже в ночь на 3 ноября сумел переправить на правый берег417-ю дивизию. Но упорство врага возрастало здесь с каждым днем. Разведкаустановила резкое усиление фашистов под Никополем за счет частей,перебрасываемых из Кривого Рога и Кировограда. Пленные   подтвердили также, чтонемецко-фашистские войска усиливаются на севере Крымского полуострова. Неоставалось никаких сомнений, что противник намерен в ближайшее же время нанестивстречные удары с никопольского плацдарма и из Крыма, чтобы развязать крымскиймешок и ударить в тыл 4-му Украинскому фронту, главные силы которого находилисьуже западнее.
В течение 3 и 4 ноября мы обсудили с Верховным Главнокомандующим по телефонуобстановку, складывавшуюся на 4-м Украинском фронте. В результате 5 ноября былаполучена директива Ставки, которая требовала в первую очередь разгромитькриворожско-никопольскую группировку противника. Поэтому наступление 2-гоУкраинского фронта на Кировоград временно откладывалось. Войска 2-гоУкраинского фронта должны были нанести удар в обход Кривого Рога с запада и вовзаимодействии с 3-м Украинским фронтом разгромить криворожскую группировкупротивника, выходя на тылы его войск на никопольском плацдарме. В свою очередь3-й Украинский фронт продолжал наступление правым крылом севернееДнепропетровска, на никопольскую фашистскую группировку с севера, прижимаянемцев к правому крылу войск 4-го Украинского фронта, которые, продолжаяоперацию по вторжению в Крым, главные усилия направляли теперь тоже в сторонуНикополя.
Еще до получения нами этой директивы Верховный Главнокомандующий обязал менянемедленно дать конкретные и крайне жесткие сроки Ф. И. Толбухину дляреализации требований Ставки, взять ход дела под свой личный контроль, а копиивсех моих распоряжений направлять в Москву. Суть моих распоряжений, отданных 5ноября, сводилась прежде всего к резкому уплотнению боевых порядков всехсоединений, нацеленных на никопольский плацдарм. Ряд соединений выводился вофронтовой резерв, которого нам так недоставало. Туда же, под Никополь, быланаправлена основная масса фронтовой артиллерии и авиации. Я просил Ставку ускоритьначало наступления войск 2-го Украинского фронта, создать резерв Ставки врайоне Мелитополя и подбросить 3-му и 4-му Украинским фронтам танки длядоукомплектования танковых и механизированных корпусов.
Между тем гитлеровцы, как мы и думали, повели наступление на 5-ю ударную армиюЦветаева. Они вышли танковыми частями в тыл трем ее стрелковым дивизиям. Врезультате огня нашей артиллерии и удачных действий штурмовой авиации в течениеодного дня было уничтожено до 40 танков противника. Учитывая исключительноневыгодное расположение упомянутых дивизий, решено было ночью отвести их, атакже существенно усилить здесь оборону наших войск. Благодаря принятым намимерам врагу не удалось прорваться к Крыму, его контратакующий удар был отбит.
Наступательные операции 3-го и 4-го Украинских фронтов с целью ликвидацииникопольского плацдарма пришлось отложить до накопления боеприпасов и подходаполков самоходной артиллерии, танковых полков «КВ», противотанковыхистребительных артбригад и прочих сил, а наступательную операцию 4-гоУкраинского фронта по вторжению в Крым провести лишь после ликвидацииникопольского плацдарма, чтобы не распылять усилия авиации и войск 4-гоУкраинского фронта Толбухина в целом.
Каковы же, вкратце, итоги осеннего наступления советских войск в 1943 году? Кконцу сентября была освобождена почти вся Левобережная Украина. 16—25 сентябряврага выбили из Новороссийска, Брянска и Смоленска. В начале ноября мы вышли кКрымскому перешейку, а возле Керчи создали плацдарм. До 20 декабря не затухалибои на подступах к Кировограду и Кривому Рогу. К концу ноября был освобожденГомель. Наконец, незадолго до Нового года началась Житомирско-Бердичевскаянаступательная операция, в ходе которой складывались предпосылки освобожденияПравобережной Украины. Фактически битва за Днепр была завершена, и увенчаласьона нашей большой победой. Форсирование, практически с ходу, на огромном фронтетакой широкой и глубокой реки, как Днепр, и захват плацдармов напротивоположном его берегу при яростном сопротивлении фашистов стали возможнытолько благодаря высоким моральным качествам Красной Армии, массовому героизмуее воинов и мастерству военачальников. За форсирование Днепра и проявленное приэтом мужество и самоотверженность 2438 представителей всех родов войск (47генералов, 1123 офицера, 1268 сержантов и солдат) были удостоены звания ГерояСоветского Союза. За пять месяцев почти непрерывного наступления были разбиты118 вражеских дивизий. Советские войска прочно удерживали стратегическуюинициативу. Военная обстановка для Германии продолжала ухудшаться нарастающимитемпами. Фашистский блок начал распадаться.

На Правобережье Днепра

Год великих побед.— Советский стратегический план на зимнюю кампанию 1943/44года.— Между нижними течениями Днепра и Южного Буга.— Все ближе кгосударственной границе.— Николай Федорович Ватутин.— Орден Победы.— Мы вОдессе. 
К концу 1943 года перед руководством страны и Вооруженными Силами вплотнуювстал вопрос о третьей военной зимней кампании. Военно-политическое положениеСоветского Союза к тому времени значительно упрочилось. Успешное завершениесоветскими войсками летне-осенней кампании 1943 года, закончившейсяосвобождением Левобережной Украины и Донбасса, изоляцией вражеских войск вКрыму, взломом их обороны на Днепре и захватом крупных стратегическихплацдармов на его правом берегу, а также широко развернувшееся партизанскоедвижение в тылу оккупантов и наличие в распоряжении Ставки мощныхстратегических резервов создали благоприятные условия для проведения новыхкрупных наступательных операций. Освобождение Кременчуга, Днепропетровска,Запорожья, Черкасс и Киева резко ухудшило положение противника. Былаосвобождена половина всей советской территории, захваченной врагом. КраснаяАрмия сломила наступательную мощь гитлеровского вермахта, заставила врага навсем советско-германском фронте перейти к обороне. Война вступила в ту стадию,когда непосредственно решалась задача полностью завершить освобождениесоветской земли.
В ноябре — декабре, повседневно руководя наступательными действиями наших войскна фронте, Ставка Верховного Главнокомандования и Генштаб одновременно былизаняты выработкой плана операций на ближайшую зиму. И. В. Сталин неоднократнобеседовал на эту тему по телефону с Г. К. Жуковым, находившимся в войсках 1-гои 2-го Украинских фронтов, и со мною (я координировал действия 3-го и 4-гоУкраинских фронтов). Обсуждал он эту проблему и с командующими фронтами.Каждодневно занимался этими вопросами Генштаб. В середине декабря 1943 года Г.К. Жукова и меня вызвали в Москву для принятия окончательного решения по зимнейкампании. По прибытии в Москву мы предварительно обсудили все основные вопросыв Генштабе, после чего несколько дней над ними работали в Ставке, а затем всенаши предложения были всесторонне рассмотрены на совместном заседании ПолитбюроЦК ВКП(б), ГКО и Ставки.
За год, начиная с контрнаступления под Сталинградом, советские войска полностьюуничтожили или пленили 56 дивизий врага, 162 дивизиям нанесли тяжелоепоражение. Враг был вынужден   перебросить к концу 1943 года с Запада 75дивизий, много техники и вооружения. Мощь Советских Вооруженных Сил неуклонновозрастала. За 1943 год было создано 78 новых дивизий. Войска, действовавшие нафронте, в то время насчитывали уже более 6 млн. солдат и офицеров, 91 тыс.орудий и минометов, 4,9 тыс. танков и самоходных орудий, 8,5 тыс. самолетов. Ктому же Ставка насчитывала в своем составе значительные резервы солдат иофицеров. По всем данным, которыми располагал Генеральный штаб, Красная Армияпревосходила гитлеровскую армию по численности, по боевой технике и повооружению.
Значительно выросли за это время наши советские военные кадры. Они обогатилисьновым опытом стратегического и оперативно-тактического искусства и научилисьболее эффективным способом бить врага с наименьшими потерями. Все это не толькопредоставляло нам возможность, но и обязывало нас развернуть на всем фронте отЛенинграда до Черного моря широкие наступательные операции с целью скорейшегоосвобождения от врага всей советской земли, уделив основное внимание флангамсоветско-германского фронта. Наступление мыслилось как ряд последовательныхстратегических операций, проводимых в разное время на удаленных друг от другаучастках.
Глубокое и всестороннее рассмотрение на совместном заседании Политбюро ЦКпартии, ГКО и Ставки военно-политического положения страны, тщательный анализсоотношения сил, перспектив войны позволили определить наиболее целесообразныйплан дальнейших действий.
Начать в 1944 году стратегические операции было решено на Северо-Западномнаправлении силами Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов,при поддержке Балтийского флота, с тем чтобы, разгромив группу немецких армий«Север», полностью снять блокаду с Ленинграда и выйти к границамПрибалтики. На Юго-Западном направлении советско-германского фронтапредусматривалось в течение зимы освободить Правобережную Украину и Крым ивыйти здесь весною к нашей государственной границе.
Освобождение Правобережной Украины осуществлялось в ходе семи операций, первыешесть из которых были связаны единым стратегическим замыслом и с военнымидействиями на других фронтах: Житомирско-Бердичевская (с 24 декабря 1943 годапо 15 января 1944 года), Кировоградская (с 5 по 10 января),Корсунь-Шевченковская (с 24 января по 17 февраля 1944 года), Ровно-Луцкая (с 27января по 11 февраля), Никопольско-Криворожская (30 января — 29 февраля),Проскуровско-Черновицкая (с 4 марта по 17 апреля), Уманско-Ботошанская (с 5марта по 17 апреля)   и Березнеговато-Снигиревская (с 6 по 18 марта). Такслагалась в целом стратегическая операция при разгроме вражеских войск на всемюжном крыле советско-германского фронта, при создании условий для полногоизгнания оккупантов из Украины. Дополняла их Одесская наступательная операция(с 26 марта по 14 апреля), практически совпадавшая с ними по времени, нодостаточно самостоятельная по своей организации и проведению в жизнь. Наконец,когда все они уже были завершены либо близились к этому, началась Крымскаяоперация (с 8 апреля по 12 мая). Крупнейшими из указанных операций зимой ивесной 1944 года были Корсунь-Шевченковская и Крымская; превосходить их моглалишь только Ленинградско-Новгородская операция, вошедшая в историю подназванием «Первый удар».
Сделаю одну оговорку. В свое время было принято называть главные наши операции1944 года на советско-германском фронте «десятью ударами».Соответственно освобождение Правобережной Украины в феврале — марте 1944 годаименовалось «Вторым ударом», Крымская — «Третьим». И хотяпозже эти названия вышли из употребления и помнит их лишь старшее поколениесоветских граждан, я считаю возможным напомнить о старой терминологии.
После упомянутого совместного заседания Политбюро ЦК ВКП(б), ГКО и Ставки Г. К.Жуков и я еще несколько дней работали в Генштабе. Ежедневно бывали у Сталина,уточняли детали утвержденного плана и директивы фронтам.
Как только Верховный Главнокомандующий утвердил директивы, мы вернулись по егоуказанию на те же фронты, откуда прибыли. И. В. Сталин не любил, когда мы«засиживались» в столице. Он полагал, что для руководстваповседневной работой в Генштабе и Наркомате обороны людей достаточно. А местоего заместителей и начальника Генштаба — в войсках, чтобы там, прямо на месте,претворять в жизнь замыслы Ставки, согласовывать боевую работу фронтов ипомогать им. Стоило мне или Г. К. Жукову ненадолго задержаться в Москве, как онспрашивал:
— Куда поедете теперь? — и добавлял: — Выбирайте сами, на какой фронтотправитесь.— Иногда сразу давал соответствующее указание.
Директивами Ставки предусматривалось вначале разгромить противника в восточныхрайонах украинского Правобережья, окончательно отбросить его от Днепра и выйтина рубеж Южного Буга (до Первомайска) и реки Ингулец (от Кривого Рога доустья). В дальнейшем, развивая наступление, выйти на линию Луцк —Могилев-Подольский — Днестр; одновременно ликвидировать крымскую группировкуврага и освободить Крым.
'Конкретно фронтам приказывалось: 1-му Украинскому (Н. Ф. Ватутин) — нанестиглавный удар на Винницу и Могилев-Подольский, частью сил на правом крыле фронта— на Луцк, а на левом — на Христиновку, чтобы совместно с войсками 2-гоУкраинского фронта окружить и уничтожить сильную корсунь-шевченковскуюфашистскую группировку, удерживавшую каневский выступ; 2-му Украинскому (И. С.Конев) главный удар намечалось нанести на Кировоград, Первомайск и частью силна Христиновку. Ближайшая задача — совместно с войсками левого крыла 1-гоУкраинского фронта разгромить врага, оборонявшего каневский выступ. Неснималась с него и поставленная ранее Ставкой задача — содействовать 3-муУкраинскому фронту в разгроме противника у Кривого Рога. Решению этой задачиВерховный Главнокомандующий придавал важное значение в связи с огромнойэкономической ролью Криворожского промышленного района. 3-й (Р. Я. Малиновский)и 4-й (Ф. И. Толбухин) Украинские фронты должны были, действуя по сходящимсянаправлениям, ликвидировать никопольско-криворожскую группировку врага, вдальнейшем развивая наступление на Первомайск, Николаев и Одессу, освободитьвсе наше Черноморское побережье. Одновременно 4-му Украинскому фронтупредстояло освободить Крым. С этой целью привлекались также ОтдельнаяПриморская армия, сформированная 15 ноября 1943 года из соединенийСеверо-Кавказского фронта, Черноморский флот, Азовская военная флотилия ипартизанские отряды Крыма.
Эти планы опирались на прочную реальную основу. Крупные победы, одержанныеосенью 1943 года, ярко демонстрировали возросшую мощь Советских ВооруженныхСил. Повысилась маневренность войск, улучшилось управление ими, выросла ударнаяи огневая сила. То, чем мы располагали в третью военную зиму, стоялокачественно несравнимо выше того, что мы имели в начале войны. Огромный боевойопыт накопил Генеральный штаб. В начале 1944 года отдел по использованию опытавойны был преобразован в управление. Непрестанно разрабатывались пособия дляофицеров, памятки воину, выпускались сборники теоретических статей по отдельнымпроблемам, в которых анализировалось все лучшее, достигнутое советскимивойсками, становясь затем общим достоянием. 4,2 млн. человек — такова цифрапополнения, пришедшего в Действующую армию в 1944 году.
Крепли авиационные соединения. Авиакорпуса из смешанных превращались воднородные и переводились на новую, все более могучую боевую технику: вштурмовые авиакорпуса начали поступать «Ил-10», лучшие в мире«летающие танки»; в истребительные — самый надежный самолет второймировой войны «Ла-7»   и наиболее маневренный «Як-3». Свесны 1944 года каждый фронт получил по инженерной мотобригаде, а триБелорусских и два Украинских еще по моторизованной штурмовой инженерно-сапернойбригаде. Формировались тяжелые минометные бригады, вооруженные160-миллиметровыми минометами, а также гвардейские тяжелые минометные бригадыреактивной артиллерии с мощными установками БМ-31-12. Войска начали получатьновые противотанковые орудия (85- и 100-мм), самоходно-артиллерийские установкис орудиями 100-, 122- и 152-миллиметрового калибра. У танка Т-34 пушку в 76 ммзаменили 85-миллиметровой, нарастили броню и подняли скорость. Появился тяжелыйтанк ИС-2, прозванный немцами «русским тигром». Общевойсковые армиисостояли теперь преимущественно из двух четырехдивизионных либо трехтрехдивизионных корпусов и были хорошо обеспечены боевой техникой иразнообразными современными средствами ведения войны.
Немецко-фашистское командование понимало, что с потерей Украины рухнетВосточный фронт на юге нашей страны. Однако, преувеличивая потери и усталостьКрасной Армии и надеясь на сильную распутицу, оно полагало, что до лета крупныенаступательные операции с нашей стороны на южном крыле фронта исключены и чтоэто позволит собрать необходимые силы, восстановить оборону по Днепру и связьсо своими войсками, запертыми в Крыму. Контрнаступление, предпринятоеМанштейном еще в ноябре 1943 года на Юго-Западном направлении, не принеслоуспеха. В результате тяжелых боев враг смог лишь временно прикрытьобразовавшуюся на фронте брешь, но вырвать инициативу у Красной Армии и вернутьКиев ему не удалось.
В то же время, несмотря на понесенные жестокие поражения, немецко-фашистскаяармия к началу 1944 года была еще довольно сильной и могла вести серьезнуюоборонительную войну. Отсутствие же второго фронта в Европе во многомсодействовало этому, ибо военные события, происходившие в Центральной Италии,по своему значению и размаху именоваться настоящим вторым фронтом, конечно, немогли. По данным Генерального штаба, на советско-германском фронте действовалитогда 198 немецких дивизий и шесть бригад, три немецких воздушных флота, атакже 38 дивизий и 18 бригад союзников Германии. Эти войска насчитывали 4,9млн. человек, имели на вооружении более 54,6 тыс. орудий и минометов, 5,4 тыс.танков и штурмовых орудий, 3,1 тыс. самолетов. В наших действующих войскахнасчитывалось более 6,3 млн. человек, 33,6 тыс. орудий и минометов, 5254 танкаи САУ, 10 200 самолетов. Несомненно, обращает на себя внимание тообстоятельство, что у нас, хотя и временно, было меньше, чем у противника,танков.
Это объясняется прежде всего немалыми потерями нашей армии в гигантскихнаступательных операциях 1943 года. Пять наших танковых армий (а зимою 1944года к ним добавилась шестая) позволяли сосредоточивать на направлении главногоудара серьезные танковые силы. Огнем и гусеницами они давили врага, прокладываяпуть советской пехоте и взламывая фашистскую оборону. Но и сами при этом,являясь передовым тараном войск, несли заметный урон. Кроме того, не нужнонедооценивать экономический потенциал гитлеровской Германии. Эксплуатируя трудсотен тысяч угнанных в фашистскую неволю иноземных рабочих, подчинив все своиоборонные предприятия служению нуждам фронта, фашистская Германия сумеланаладить военное производство. Вот почему на рубеже 1943—1944 годов борьба снемецкими танковыми соединениями оставалась далеко не простым делом. И когданаши войска становились порою в оборону, она строилась обязательно глубокой,противовоздушной, противотанковой и с серьезным инженерным оборудованиемместности.
На южном крыле советско-германского фронта гитлеровцы имели в начале 1944 годаодну из своих наиболее крупных стратегических группировок. Против четырехсоветских Украинских фронтов на участке от реки Припять до берегов Черного морядействовали: группа армий «Юг» генерал-фельдмаршала Манштейна (4-я и1-я танковые, 8-я и 6-я полевые армии) и группа армий «А»генерал-фельдмаршала Клейста (3-я румынская и 17-я немецкая армии, 44-йнемецкий отдельный армейский корпус; в первых числах февраля в последнюю изгруппы «Юг» была передана 6-я полевая армия). Эти войскаподдерживались авиацией 4-го воздушного флота. Всего в обеих группах было 1,76млн. солдат и офицеров, 16800 орудий и минометов, 2200 танков и штурмовыхорудий, 1460 самолетов. По строжайшему приказу Гитлера, они любой ценой должныбыли удержать за собой богатейшие хлебные районы Правобережной и западныхобластей Украины, Никополь с его предприятиями по добыче и переработкемарганца, Криворожский бассейн, богатый железной рудой, и Крым, прочноприкрывая коммуникации южного крыла германо-советского фронта. Гитлеровскоекомандование еще надеялось на восстановление своей обороны и по Днепру. Вотпочему оно с таким упорством стремилось удержать за собой корсунь-шевченковскийплацдарм, выгодный для нанесения флангового удара как по левому крылу 1-гоУкраинского, так и по правому крылу 2-го Украинского фронтов, а также плацдармюжнее Никополя, который прикрывал Криворожский бассейн и позволял нанести ударна Мелитополь по тылу 4-го Украинского фронта и пробиться к крымскойнемецко-румынской группировке.
Нельзя не сказать о том, что наши войска, сражавшиеся на Украине, столкнулись сдеятельностью буржуазных националистов, возглавлявшихся Мельником и Бандерой.Особенно они активизировались на Правобережье и в западных областях Украины.Бандеровцы пытались влиять на настроения не только гражданского населения, но ина военных. Их террористические банды осуществляли диверсии и убийства, иногдасерьезно угрожая нашим войсковым тылам, и активно сотрудничали с оккупантами вофронтовой полосе. Одна из таких банд организовала в конце февраля 1944 годазасаду, в которую попал и был там тяжело ранен Н. Ф. Ватутин. Эти тревожныесигналы также напоминали нам, что недалеко советская государственная граница,что Красной Армии, несущей освобождение от гитлеризма многим народам, придетсявсе чаще и чаще ощущать за рубежами Родины существование всяческихантисоветских буржуазных и мелкобуржуазных группировок.
Смысл нашей зимней кампании на Юге в целом, если подытожить вышесказанное,заключался в том, чтобы на первом этапе действий срезать немецкие выступы,вдававшиеся в сторону Днепра, а затем, на втором этапе, рассечь оборонупротивника и уничтожить группы армий «Юг» и «А» по частям.
Решением командования 1-го Украинского фронта предусматривалось нанести главныйудар с киевского плацдарма силами пяти армий: 1-й гвардейской(генерал-полковника А. А. Гречко), 18-й (генерал-полковника К. Н. Леселидзе, азатем генерал-лейтенанта Е. П. Журавлева), 38-й (генерал-полковника К. С.Москаленко), 3-й гвардейской танковой (генерал-полковника П. С. Рыбалко) и 1-йтанковой (генерал-лейтенанта танковых войск М. Е. Катукова); разгромитьпротивника в районе Радомышль, Брусилов и выйти на рубеж Любар — Винница —Липовец. Вспомогательные удары фронта намечалось нанести 13-й(генерал-лейтенанта Н. П. Пухова) и 60-й (генерал-лейтенанта И. Д.Черняховского) армиями на сарненском и шепетовском направлениях, 40-й(генерал-лейтенанта Ф. Ф. Жмаченко) и 27-й (генерал-лейтенанта С. Г.Трофименко) армиями на белоцерковском направлении. 13-й армии с 1-м гвардейскимкавалерийским и 25-м танковым корпусами было дано задание наступать наКоростень, Новоград-Волынский и овладеть рубежом Тонеж — Олевск — Рогачев. 60-яармия с 4-м гвардейским танковым корпусом получила задачу разгромить противникав районе Радомышль и выйти на реку Случь на участке Рогачев —Новоград-Волынский — Любар. 40-я и 27-я армии, наступая на белоцерковскомнаправлении, в дальнейшем должны были повернуть на Христиновку, соединиться свойсками 2-го Украинского фронта и замкнуть кольцо вокругкорсунь-шевченковской группировки противника с северо-запада. Боевые действия1-го Украинского фронта должна была поддержать авиация 2-й воздушной армиигенерал-лейтенанта авиации С. А. Красовского.
24 декабря 1943 года ударная группировка 1-го Украинского фронта перешла внаступление и в первые же три дня овладела на главном направлении сильнымопорным пунктом врага Радомышлем. Успешно развивая наступление, войска фронтапри активной помощи партизан в первых числах января 1944 года освободили отфашистских захватчиков Новоград-Волынский, Бердичев и Белую Церковь. В районеБелой Церкви вместе с советскими войсками храбро сражалась 1-я Отдельнаячехословацкая бригада под командованием генерала Л. Свободы. За успешноерешение задачи она была награждена орденом Богдана Хмельницкого. В результатеЖитомирско-Бердичевской операции, завершившейся 15 января, 1-й Украинский фронтнанес 1-й и 4-й танковым армиям врага чувствительный удар и продвинулся за тринедели на запад от 80 до 200 км. Но его левый фланг по-прежнему оставался наДнепре, в районе Ржищева.
В связи с успешным наступлением войск 1-го Украинского фронта Ставка ВерховногоГлавнокомандования, требовавшая ранее от 2-го и 3-го Украинских фронтовразгромить в первую очередь криворожскую группировку врага, 29 декабряприказала: «2-му Украинскому фронту, прочно удерживая занимаемый рубеж насвоем левом фланге, не позднее 5 января 1944 года возобновить наступление,нанося главный удар на Кировоград силами не менее четырех армий, из которыходна танковая армия.
Ближайшая задача — разбить кировоградскую группировку противника и занятьКировоград, охватывая его с севера и юга. В дальнейшем овладеть райономНово-Украинка, Помошная и наступать на Первомайск с целью выхода на реку ЮжныйБуг, где и закрепиться. Одновременно нанести вспомогательный удар силами двухармий в общем направлении Шпола, ст. Христиновка». Таким образом, 2-й Украинскийфронт, ранее нацелившийся на то, чтобы выйти в тыл никопольскому плацдарму,помогая своим южным соседям, теперь должен был, окружая каневский выступ врагас юга, помочь своим северным соседям.
Успех 1-го Украинского фронта, поражение основной группировки противника на томнаправлении и решение Ставки направить основные усилия 2-го Украинского фронтана разгром кировоградской группировки врага с дальнейшим выходом на Южный Буг врайоне Первомайска заставили и нас пересмотреть план   действий 3-го и особенно4-го Украинских фронтов. 29 декабря, обсудив вопрос с командующими этихфронтов, мы пришли к выводу, что в условиях сложившейся обстановкималовероятно, чтобы противник продолжал серьезно сопротивляться в излучинеДнепра и на никопольском плацдарме. Мы полагали, что враг, оставив территориюмежду Никополем и Кривым Рогом и отведя свои войска за реку Ингулец, а затем иза Южный Буг и резко сократив фронт обороны, постарается высвободить частьсвоих войск, прежде всего танковые дивизии, чтобы немедленно перебросить их нанаиболее опасные для него направления — к Жмеринке, Гайсину и Первомайску, длядействий против войск Ватутина и Конева.
Чтобы не допустить планомерного отхода фашистских войск, мы с Малиновским иТолбухиным решили, невзирая на скверную погоду, немедленно начать активныедействия войск 3-го Украинского фронта в направлении Шолохово, Апостолово, асилами 3-й гвардейской, 5-й ударной и 28-й (в командование которой вступилгенерал-лейтенант А. А. Гречкин) армий 4-го Украинского фронта — в направленииБольшая Лепетиха и далее также на Апостолово, с ближашей задачей общимиусилиями двух фронтов разгромить никопольскую группировку противника. Имелось ввиду в дальнейшем после овладения Никополем и Кривым Рогом силами 3-гоУкраинского фронта развивать наступление на Первомайск и Вознесенск, а войсками4-го Украинского фронта из района Каховка, Цюрупинск нанести удар на Николаев ивверх по западному берегу Южного Буга на Вознесенск, навстречу войскам 3-гоУкраинского фронта. После захвата Никополя мы считали целесообразным 3-югвардейскую армию передать из 4-го Украинского фронта в 3-й, направив ее ударчерез Николаевку на Новый Буг. Со стороны Крыма проведение этой операции должныбыли прикрыть войска 51-й армии.
Докладывая эти соображения Ставке, я просил разрешения для усиления основнойгруппировки 4-го Украинского фронта использовать располагавшуюся за войскамиэтого фронта в резерве Ставки 69-ю армию.
Когда в Ставке обсуждались эти предложения, было принято решение, по которомуМалиновский должен был развернуть наступление 3-го Украинского фронта, наносяглавный удар на Апостолово, Новый Буг, Вознесенск, выйти на Южный Буг и тамзакрепиться. 4-й Украинский фронт наносил, по этому решению, главный удар отКаховки, Цюрупинска на Снигиревку, Березнеговатое и Новый Буг, обеспечивая себясо стороны Николаева. После ликвидации никопольского плацдарма фронту следовалосилою двух армий (51-й и еще одной, по нашему усмотрению)   начать наступлениена Крым и овладеть им во взаимодействии с Отдельной Приморской армией. 69-юармию было решено оставить по-прежнему в резерве Ставки. В соответствии с этимрешением я должен был представить в Ставку план действий 4-го Украинскогофронта не позже 1 января. Таким образом, временно отказавшись от удара наНиколаев, Ставка стремилась и здесь, так же как в районе Корсунь-Шевченковский,зажать войска криворожской группировки противника в клещи.
Разгром кировоградской группировки противника осуществлялся двумя ударнымигруппировками 2-го Украинского фронта — 5-й гвардейской армией с 7-ммеханизированным корпусом в обход Кировограда с северо-запада и другойгруппировкой в составе 7-й гвардейской и 5-й гвардейской танковой армий в обходКировограда с юго-запада. После упорных боев Кировоград 8 января 1944 года былосвобожден.
9 января Г. К. Жуков как представитель Ставки совместно с командованием 1-гоУкраинского фронта направил в Ставку соображения по дальнейшему ведениюоперации. На правом крыле фронт должен был за 10—12 дней выйти на реки Горынь иСлучь; в центре и на левом крыле разгромить жмеринскую и уманскую группировкиврага, овладеть Винницей, Жмеринкой, Уманью и выйти на линию Любар — Хмельники— Тульчин — Умань. В дальнейшем, не давая противнику закрепиться, с 20 январяпродолжить операцию и к 5—10 февраля выйти главными силами на рубеж Ожеховскийканал — Ковель — Луцк — Дубно — Кременец — Волочиск — Каменец-Подольский и р.Днестр на участке Хотин, Могилев-Подольский, Сороки, при этом на правом крылеразгромить ровенско-шепетовскую группировку врага, а на левом обеспечивать стыксо 2-м Украинским фронтом.
Ставка утвердила эти предложения.
Между тем войска левого крыла 1-го Украинского и правого крыла 2-го Украинскогофронтов, которым предписывалось совместными действиями ликвидироватьгруппировку врага в каневском выступе, успеха не достигли. По полученным намиданным, эта группировка состояла из девяти пехотных, одной танковой и одноймоторизованной дивизий. Поэтому Ставка Верховного Главнокомандования 12 январяпоставила перед 1-м и 2-м Украинскими фронтами следующую задачу: в ближайшиедни окружить и уничтожить группировки противника в звенигородкинско-мироновскомвыступе, сомкнув левофланговые части 1-го Украинского и правофланговые части2-го Украинского фронтов. Но начавшееся 14—15 января наступление 2-гоУкраинского фронта к северу от Кировограда против корсунь-шевченковскойгруппировки врага, несмотря на некоторый успех, из-за сильных контратакфашистских   танковых и пехотных частей не получило развития. Ставка вынужденабыла 16 января вновь указать командующему 2-м Украинским фронтом И. С. Коневуна исключительно важное значение решительного наступления. Только таким путемможно было решить задачи, поставленные в директиве от 12 января. Вскоре (16января) было подчеркнуто, что в войсках фронта наблюдается недостаточнаяорганизованность, а у командующего нет должной настойчивости итребовательности.
В ночь на 20 января Ставка утвердила план операции, 24 января она началась. Нетнеобходимости останавливаться здесь на деталях развития и хода этойисторической операции, так как подробное описание ее мы находим в ряде трудов.Скажу лишь, что 10 февраля наши войска предприняли решительное наступление.Враг в свою очередь, подведя к району окружения с других направлений рядтанковых дивизий, переходил в яростные контратаки, особенно с юго-запада (междуЕрками и Златопольем) и из кольца окружения, по реке Россь, но прорваться несмог. 12 февраля, в разгар сражения, Ставка дала командующим 1-м и 2-мУкраинскими фронтами и Г. К. Жукову директиву, согласно которой руководствовсеми войсками, действовавшими против корсунь-шевченковской группировкипротивника, возлагалось на И. С. Конева. Ему передавалась для этой цели 27-яармия 1-го Украинского фронта. Координация действий 1-го и 2-го Украинскихфронтов, чтобы не допустить фашистского прорыва со стороны Звенигородки,возлагалась непосредственно на Г. К. Жукова. Ожесточенные бои по ликвидациикорсунь-шевченковской группировки продолжались до 18 февраля. В ходе этих боев55 тыс. вражеских солдат и офицеров было убито, более 18 тыс. взято в плен.Противник потерял здесь все свое вооружение и боевую технику. После завершенияэтой блестящей операции обстановка на стыке 1-го и 2-го Украинских фронтовкоренным образом изменилась. Создались благоприятные условия для наступлениянаших войск к Южному Бугу и Днестру. Одновременно с проведением этой операциивойска правого крыла 1-го Украинского фронта 27 января предприняли наступлениеиз района западнее Сарн через труднопроходимый лесисто-болотистый район иосвободили города Ровно и Луцк. Была очищена от врага и Шепетовка. В результатеправое крыло 1-го Украинского фронта нависло над проскурово-каменецкойгруппировкой противника.
Теми же январскими неделями 3-й и 4-й Украинские фронты предпринималинеоднократные попытки разбить никопольско-криворожскую   вражескую группировку,но успеха не имели: недоставало живой силы и техники, остро не хваталобоеприпасов. Гитлеровцы, вопреки нашим ожиданиям, не только не хотели оставлятьэтот район, но делали все для того, чтобы превратить его почти в сплошные,хорошо подготовленные в инженерном отношении и искусно связанные между собоюогнем опорные пункты. В середине января, с разрешения Ставки, мы прекратилиатаки.
Однако было ясно, что собственными силами мы не могли захватить никопольскийплацдарм. Если мы будем продолжать боевые действия таким же образом, понесемнеоправданные потери, а задачу все же не решим. Нужно было подключить 2-йУкраинский фронт, провести перегруппировку войск, пополнить войска Ф. И.Толбухина резервами. Посоветовался с Федором Ивановичем, он поддержал меня, и ярешил позвонить в Ставку с его КП. И. В. Сталин не соглашался со мной, упрекаянас в неумении организовать действия войск и управление боевыми действиями. Мнене оставалось ничего, как резко настаивать на своем мнении. Повышенный тон И.В. Сталина непроизвольно толкал на такой же ответный. Сталин бросил трубку.
Стоявший рядом со мной и все слышавший Федор Иванович сказал, улыбаясь:
— Ну, знаешь, Александр Михайлович, я от страху чуть под лавку не залез!
Все же после этих переговоров 3-й Украинский фронт, игравший при проведенииНикопольско-Криворожской операции основную роль, получил от 2-го Украинскогофронта 37-ю армию генерал-лейтенанта М. Н. Шарохина и из резерва Ставки — 31-йгвардейский стрелковый корпус, а от 4-го Украинского фронта — 4-й гвардейскиймеханизированный корпус.
Наступление войск 3-го и 4-го Украинских фронтов на никопольско-криворожскомнаправлении возобновилось в последних числах января. Как и планировалось ранее,войска 3-го Украинского фронта главный удар наносили из района северо-восточнееКривого Рога на Апостолово. Сюда же стремились войска правого крыла 4-гоУкраинского фронта, чтобы сходящимися ударами охватить оборонявшиеся в районеНикополя войска 6-й немецкой армии и лишить их возможности отойти на запад. Задвое суток-боев оборона врага была прорвана. В прорыв вошли подвижные войска. 5февраля в результате обходного маневра было освобождено Апостолово. Здесь былиразгромлены три фашистские танковые и четыре пехотные дивизии, пытавшиесяотходить вдоль железной дороги на Николаев. Тем временем войска правого крыла4-го Украинского фронта прорвали оборону южнее Никополя и   вышли к Днепру.Сильная распутица не позволила перехватить все пути отхода врага, однако еготяжелое вооружение и боевая техника стали достоянием наших войск.
Много я повидал на своем веку распутиц. Но такой грязи и такого бездорожья, какзимой и весной 1944 года, не встречал ни раньше, ни позже. Буксовали дажетракторы и тягачи. Артиллеристы тащили пушки на себе. Бойцы с помощью местногонаселения переносили на руках снаряды и патроны от позиции к позиции за десяткикилометров. Основное внимание пришлось сосредоточить на разгроме криворожскойгруппировки противника и на выходе наших войск к реке Ингулец. Для этого, как ипредусматривалось ранее, войска 3-й гвардейской армии 4-го Украинского фронтапосле переправы ее на северный берег Днепра пришлось передать 6-й армии 3-гоУкраинского фронта, а управление армии вывести в резерв фронта; на усиление46-й армии 3-го Украинского фронта передали 7-ю артдивизию (6-я и 17-я пушечныебригады) 4-го Украинского фронта. Планировалось, что на 3-м Украинском фронте37-я армия поведет наступление на станцию Чейковка и частью сил на Кривой Рог сзапада, прикрывая правое крыло фронта обороной к северо-западу от Гуровки; 46-яармия будет наступать в обход Кривого Рога с юга в общем направлении на Казанкуи Николаевку, с выделением части сил для непосредственного удара на Кривой Рогс юго-запада; 8-я гвардейская армия с 9-й артдивизией нанесет удар внаправлении на Широкое и Владимировку, а 6-я армия — шестью дивизиями в общемнаправлении на Снигиревку и остальными силами в междуречье Ингульца и Днепра;4-й гвардейский механизированный корпус предполагалось ввести в прорыв, взависимости от обстановки, на участке 46-й или 8-й гвардейской армий.
На 4-м Украинском фронте было решено две дивизии из 28-й армии передать 2-йгвардейской, а остальные три — 5-й ударной армии, после чего управление 28-йармии также вывести в резерв фронта. 5-ю ударную армию — продолжать ускореннымитемпами переправлять на западный берег Днепра, чтобы с захватом Ново-Воронцовкии Нововознесенского нанести удар между реками Ингулец и Днепр на север длясвертывания фашистской обороны по Днепру. Там армия должна была соединиться с8-й гвардейской 3-го Украинского фронта. На 2-ю гвардейскую армию возлагаласьоборона по нижнему течению Днепра, причем с началом операции 5-й ударной армиипредусматривались демонстративные действия частью сил этой армии сфорсированием Днепра у Херсона. В дальнейшем имелось в виду использовать этуармию для участия в Крымской операции от Перекопа. Крымскую же операцию былорешено начать после того, как будет освобождено   все Правобережье НижнегоДнепра и закончено сосредоточение необходимых сил и средств.
Размышляя над планом Крымской операции, мы невольно вспоминали 1920 год. ТогдаКрасная Армия, сражаясь с белопольскими интервентами, получила удар черезТаврию от засевшего в Крыму Врангеля, и В. И. Ленин справедливо упрекалруководителей Реввоенсовета за недостаточно решительные действия по овладениюКрымом. Тогда мы не имели на море почти ничего, ибо Черноморский флот былпотоплен в 1918 году. Иными были наши возможности теперь. Изолируя вражескиевойска в Крыму и отрезая их от криворожской группировки фашистов, мыпрактически облегчали себе задачу овладения Крымом.
8 февраля соединения 3-го и 4-го Украинских фронтов освободили Никополь.Одновременно войска Толбухина, ликвидировав последний вражеский плацдарм налевом берегу, на всем своем фронте вышли на Днепр и закрепили за собой плацдармна его правом берегу. В результате ливня дороги еще более развезло.
3-й Украинский фронт испытывал острый недостаток в боеприпасах. Помогалисамолеты ПО-2 и частично тягачи. Положение было не из легких. В связи сзадержкой Крымской операции 13 февраля Верховный Главнокомандующий разрешил мнеперебросить
4-й гвардейский кавкорпус И. А. Плиева из района Аскапия-Нова к Апостолову, всостав 3-го Украинского фронта, который в те дни вместе с войсками правогокрыла 4-го Украинского фронта готовился перейти в наступление для захватаКривого Рога и ликвидации вражеского выступа к востоку и юго-востоку от него.
К 16 февраля погода в районе боевых действий несколько улучшилась, и мы смоглиподтянуть артиллерию и необходимые хотя бы на первых порах боеприпасы. 17февраля 3-й Украинский фронт, преодолевая сильное сопротивление и непрерывныеконтратаки фашистов, перешел в наступление. Начался сильный буран. Мост черезДнепр у Никополя был сорван. При видимости 20 шагов 5-я ударная армия Цветаевапереправлялась на правый берег Днепра, отражая контратаки на занятом еюплацдарме. 18 февраля буран усилился. Из-за гололеда и снежных заносов движениеавтотранспорта почти прекратилось, а маневр войск стал до невероятноститрудным. От штаба фронта, находившегося в Акимовке, до Цветаева езды было наавтомобиле по открытой степи напрямик часа полтора. Добирались же мы чуть ли несутки. Затем внезапно начавшийся на Днепре ледоход и значительный подъем водысделали невозможной в ближайшие два-три дня переправу корпуса Плиева,сосредоточившегося к югу от Никополя. Усложнилась доставка всего необходимоговойскам Цветаева, находившимся на правом берегу. Но 3-й Украинский фронт,несмотря на неимоверные   трудности, продолжал, хотя и меньшими темпами,продвигаться вперед. Ничто — ни стихия, ни отчаянное сопротивление немцев — немогло остановить воинов. 22 февраля 46-я армия Глаголева при содействии 37-йармии Шарохина овладела Кривым Рогом с прилегающими к нему рудниками и вышла нареки Саксагань и Ингулец. Выдвинулись к Ингульцу и другие войска Малиновского.
Ужас и мерзость сеяли отступавшие фашисты. Все было разорено, разграблено.Сколько всего надо восстанавливать, возводить, строить, создавать заново!.. Иуже через несколько дней мы увидели отряды заводских рабочих и горняков,которые расчищали места вчерашних боев от хлама.
В результате Никонольско-Криворожской операции линия фронта на Юге заметносократилась, а разгром здесь врага позволил направить войска 4-го Украинскогофронта на освобождение Крыма. Ликвидация никопольского плацдарма и разгромкриворожской группировки противника сняли угрозу удара врага с севера по флангуи тылу 4-го Украинского фронта и оттянули на себя значительную часть немецкихсил, что безусловно способствовало успеху и Корсунь-Шевченковской операции.
Завершением Украинскими фронтами Корсунь-Шевченковской, Кировоградской,Ровенско-Луцкой и Никопольско-Криворожской операций закончился первый этапосвобождения Правобережной Украины. Советские войска заняли выгодное положениедля нанесения новых сокрушительных ударов по врагу, изгнания его из Крыма ивыхода к западной государственной границе СССР. Вскоре могла пойти речь обоевых действиях против гитлеровцев на территории Румынии.
После февральского поражения 1944 года немецко-фашистское командованиевынуждено было отказаться от попыток восстановить на Правобережной Украине хотябы то положение, которое было осенью 1943 года. Однако оно возлагало большиенадежды на то, что наступившая распутица не позволит Красной Армии продолжатьнаступление, и рассчитывало на длительную паузу в боевых действиях, дабыиспользовать ее для восстановления сил своих войск. Враг стремился закрепитьсяна занимаемых рубежах, чтобы удержать за собой хотя бы немногие, но оченьважные в экономическом и военном отношении районы Правобережной Украины. Но иэти расчеты были обречены на провал.
Еще в первой половине февраля Генеральный штаб, в связи с выходом наших войскна юге советско-германского фронта к рубежу Луцк — Дубно — Шепетовка —Звенигородка — Кировоград — Кривой Рог — Каховка — нижнее течение Днепра иисходя из ранее принятого Верховным Главнокомандованием замысла,   приступил кразработке дальнейших наступательных операций. Мы запрашивали мнениякомандующих фронтами, тщательно анализировали их, неоднократно беседовали поосновным вопросам будущих операций с И. В. Сталиным, Г. К. Жуковым. Еще и ещераз обсуждали все с моим заместителем по Генштабу А. И. Антоновым, фактическивозглавлявшим тогда разработку предстоявших операций.
Анализ стратегической обстановки на фронте, состояния войск врага, непрерывновозраставшие ресурсы страны дали Верховному Главнокомандованию основаниясделать вывод о том, что возможно и целесообразно продолжать наступлениеУкраинских фронтов без всякой передышки, чтобы одновременными мощными ударамина широком фронте от Полесья до устья Днепра расчленить немецко-фашистскиевойска и, уничтожив их по частям, завершить освобождение Правобережной Украины.
1-й Украинский фронт должен был нанести главный удар через Чортков наЧерновицы, то есть из Подолии на Буковину; 2-й — через Умань и Рудницу наБельцы и Яссы; 3-й — через Николаев на Одессу. В результате немецкая группаармий «Юг» отрезалась от группы армий «Центр» иотбрасывалась в Румынию. Ставка и командование фронтов создали на направленияхглавных ударов мощные группировки. В состав 1-го Украинского фронта из резерваСтавки передавалась 4-я танковая армия. Значительно усиливался (в основном засчет войск 4-го Украинского фронта) и 3-й Украинский. Тогда же было решеносоздать на стыке Белорусского и 1-го Украинского новый, 2-й Белорусский фронт,используя для этого управление бывшего Северо-Западного фронта, находившееся врезерве Ставки. После расформирования Волховского и Северо-Западного фронтовуправление первого перебазировали на север, усилив Карельский фронт и готовяосвобождение Южной Карелии. Созданному на основе управления Северо-Западногофронта 2-му Белорусскому поставили задачу нанести удар на Ко-ведь.
В соответствии с принятым решением Ставка дала необходимые директивы.Украинские фронты получили их: 1-й и 2-й — 18 февраля, 3-й — 28 февраля.
Именно в эти дни и произошло несчастье, о котором я упоминал выше: на дороге из13-й в 60-ю армию бандиты ранила Н. Ф. Ватутина, 15 апреля 1944 года онскончался. Но даже находясь в тяжелом состоянии, он следил за тем, какразвертываются события на фронте. 19 марта я получил от него из Киевскогогоспиталя телеграмму, в которой он поздравлял командование 3-го Украинскогофронта и меня как представителя Ставки с успехами. Я тогда ответил НиколаюФедоровичу: «Благодарю за поздравление   и пожелания. От души, дорогойНиколай Федорович, желаю тебе скорее поправиться, чтобы вновь вполне здоровымбыть во главе своих войск на этом решающем направлении. Примем все меры, чтобыосуществить твои пожелания».
Имя талантливого советского полководца, генерала армии Николая ФедоровичаВатутина тесно связано с деятельностью Генерального штаба Советских ВооруженныхСил. В августе 1940 года он был назначен на должность начальника Оперативногоуправления, потом первым заместителем начальника Генерального штаба. На этомвысоком посту Николай Федорович проявил широту стратегического мышления, своиоперативно-стратегические познания и опыт и своим неустанным трудом внесдостойный вклад в подготовку наших Вооруженных Сил. Полководческий талантВатутина особенно ярко проявился в годы Великой Отечественной войны. Никогда незабыть мне встреч с Николаем Федоровичем на фронте, где ему пришлось стольмного и с такой огромной пользой для дела потрудиться, находясь на постуначальника штаба Северо-Западного фронта, а затем командующего войскамиВоронежского, Юго-Западного и 1-го Украинского фронтов. Хочется особо отметить,что важнейшие задания, которые возлагали на генерала Ватутина ГКО и ВерховноеГлавнокомандование при подготовке и проведении крупнейших военных операций, какправило, выполнялись отлично. Он умел решительно сосредоточивать силы исредства на главном направлении, наращивать усилия и внезапно наносить мощныеудары во фланг и в тыл вражеским группировкам, искусно применять крупные массытанков для развития наступления в оперативную глубину, организовывать прочноевзаимодействие родов войск и видов вооруженных сил, надежно поддерживатьнепрерывное и твердое управление войсками. Генерал Ватутин по заслугам снискалсебе общее признание и всенародную любовь. Его имя — имя выдающегося мастеравождения войск, пламенного патриота Отечества, коммуниста, любимца солдат,навсегда связано с нашими победами под Сталинградом и Курском, при форсированииДнепра и освобождении Киева, на Правобережной Украине. Советские люди святочтят его память…
К началу марта Украинские фронты закончили перегруппировку сил, были пополненылюдьми и боевой техникой. Они получили дополнительно более 750 танков, послечего стали превосходить врага по танкам и САУ в 2,5 раза. В тяжелых условияхраспутицы тыловые части и подразделения сумели подвезти войскам боеприпасы,горючее, продовольствие и другие материальные средства,   что потребовалоогромной организаторской работы командования, политорганов, штабов и тяжелогосолдатского труда. К весне перед тремя Украинскими фронтами, обращенными назапад, оборонялись группа армий «Юг» (1-я и 4-я танковые и 8-ярумынская армии) и группа армий «А» (6-я немецкая и 3-я румынскаяармии), в которых насчитывалось 83 дивизии, в том числе восемнадцать танковых,четыре моторизованные, одна артиллерийская (в качестве пехотной), две охранныеи моторизованная бригада. Немецко-фашистские войска понесли серьезный урон, нополучили значительное пополнение.
4 марта 1-й Украинский фронт, которым после ранения Н. Ф. Ватутина сталкомандовать, оставаясь заместителем Верховного, Маршал Советского Союза Г. К.Жуков, начал наступление. Действовавшие в составе ударной группировки кюго-западу и к юго-востоку от Шепетовки 60-я армия генерал-лейтенанта И. Д.Черняховского и 1-я гвардейская армия генерал-полковника А. А. Гречко уже впервый день прорвали оборону противника.
Андрея Антоновича я знал с первых дней войны. В ту трудную пору 1941 года онработал в Оперативном управлении Генерального штаба. Уже тогда его отличалостремление к самостоятельной работе в войсках. Андрей Антонович настойчивопросился на фронт и вскоре уехал на Северный Кавказ в командировку и там попредставлению командарма был назначен командиром кавалерийской дивизии. В войнунам не часто приходилось встречаться, но я хорошо знал отзывы о нем, и они былисамые положительные. Вскоре А. А. Гречко стал командующим армией, затемзаместителем командующего фронтом и закончил войну, снова по его же просьбе,командующим 1-й гвардейской армией. А. А. Гречко имеет большой боевой опыт иуже в войну получил признание как талантливый полководец. Его замечательныекачества военачальника крупного масштаба особенно ярко проявились впослевоенные годы в должности первого заместителя министра, ныне Министраобороны Союза ССР…
4-го же марта распоряжением командующего фронтом были введены в сражение 4-ятанковая армия генерал-лейтенанта танковых войск В. М. Баданова и 3-ягвардейская танковая генерал-полковника П. С. Рыбалко.
В течение первых двух суток наступления наши войска, преодолевая сопротивлениеврага, расширили прорыв до 180 км и продвинулись на 50 км, освободив Изяславльи Ямполь. 7 марта они ворвались в Волочиск и перерезали железную дорогу Львов —Одесса. В результате фашистские части, действовавшие в районе   Проскурова иВинницы, оказались отрезанными от тарнопольской группировки. В тот же деньглавная советская группировка фронта вышла на подступы к Тарнополю, 10 марта —к Проскурову, а 18-я армия генерал-лейтенанта Е. П. Журавлева, перешедшая внаступление 5 марта,— к Хмельникам. 11 марта приступила к выполнениюпоставленных задач 38-я армия генерал-полковника К. С. Москаленко,руководившего ею до конца войны. Практический опыт, знания, решительность инастойчивость, свойственные Кириллу Семеновичу, как правило, приводили куспешному выполнению заданий, ставившихся перед его войсками. Егополководческое дарование наиболее полно проявилось как раз во времякомандования 38-й армией, которая победно сражалась за освобождение Украины,Польши и Чехословакии. Вот почему не случаен дальнейший служебный путь этогокомандующего, руководившего после войны войсками столичного округа ПВО, затемМВО, ракетными войсками стратегического назначения и ставшего заместителемминистра обороны СССР…
Противник контрударами созданной им у Проскурова (Хмельницка),Каменец-Подольского и Винницы группировки из девяти танковых и шести пехотныхдивизий (несколько танковых дивизий было переброшено из-под Умани) стремился вочто бы то ни стало остановить дальнейшее продвижение советских войск, вернутьпотерянный под Волочиском участок железной дороги. На рубеже Тарнополь —Волочиск — Проскуров между 11 и 19 марта развернулись ожесточенные бои. Но этиконтратаки задержали развитие нашего наступления лишь на несколько дней. Дляусиления ударной группировки 1-го Украинского фронта к Волочиску былапереброшена 1-я танковая армия генерал-лейтенанта М. Е. Катукова, а 60-я и 1-ягвардейская армии получили несколько стрелковых дивизий из фронтового резерва.21 марта ударная группировка фронта возобновила наступление.
5 марта начал наступление 2-й Украинский фронт. Имея перед собой до 20вражеских дивизий, его ударная группировка (27-я, 52-я, 4-я гвардейскаяобщевойсковые, 2-я, 5-я гвардейская, 6-я танковые армии и часть сил 40-й и 53-йармий при успешном содействии авиации 5-й воздушной армии) в первый же деньпрорвала оборону противника на уманском направлении. 10 марта танкистыосвободили Умань и крупный железнодорожный узел Христиновку. Левофланговые 5-яи 7-я гвардейские армии, начавшие наступление 8 марта, действовали так жеуспешно и устремились на Новоукраинку и Первомайск. 2-й Украинский фронт спешилкак можно быстрее выйти к Южному Бугу. По имевшимся у нас сведениям, фашистынадеялись остановиться там, но это им не удалось. Внезапным стремительнымударом, пройдя 11 марта   свыше 30 км в условиях бездорожья, танкисты ипехотинцы штурмом овладели Джулинкой и Гайвороном на левом берегу Южного Буга.
3-й Украинский фронт перешел в наступление 6 марта против 6-й немецкой и 3-йрумынской армий, имевших 34 дивизии, в том числе четыре танковые и однумоторизованную. Главный удар наносился южнее Кривого Рога на Новый Буг сзадачей прорвать фронт 6-й немецкой армии, а затем, повернув подвижные войскана юг, выйти в тыл войскам, действовавшим восточнее Николаева. Основную рольпри нанесении удара играли 46-я и 8-я гвардейская армии иконно-механизированная группа Плиева. Остальные армии фронта наносиливспомогательные удары, каждая на своем участке. Фронт обороны противника нанаправлении главного удара был прорван в первый же день наступления, К вечеру впрорыв вошла конно-механизированная группа Плиева, которая благодаря своимсмелым и активным действиям уже 8 марта заняла Новый Буг, перехватив железнуюдорогу Долинская — Николаев. Отсюда она нанесла удар по тылам врага, отошедшегок Березнеговатому и Снигиревке.
В те же дни в своих донесениях на имя Верховного Главнокомандующего я отмечалуспешные действия этой группы, 8-й гвардейской армии Чуйкова, 46-й армииГлаголева. В донесениях о войсках 4-го Украинского фронта отмечалисьподготовка и проведение им переправы через Сиваш. Вскоре действия войск группыПлиева были направлены на юг, чтобы не допустить отхода противника на Николаев.Вслед туда же через Малеевку устремились гвардейцы 8-й, нанося удар наБерезнеговатое.
Теперь важно было, правильно оценив ситуацию, сложившуюся на Украине, срочновнести коррективы в первоначальный план. И Ставка, умело и гибко реагируя наизменения фронтовой обстановки, приняла необходимые меры. Им было отведенонемало времени в переговорах между И. В. Сталиным, Г. К. Жуковым, И. С.Коневым, Р. Я. Малиновским и мною 9 и 10 марта.
Было решено: 1-му Украинскому фронту наступать на Львов, Перемышль и выйтисвоим правым крылом к советской государственной границе у Западного Буга. Темсамым юго-западное направление сменялось для этого фронта на строго западное, ион нацеливался на освобождение Западных областей Украины; в перспективе боевыедействия должны были перейти на территорию Южной Польши. Чтобы усилитьльвовское направление, срочно доукомплектовывалась 3-я гвардейская танковаяармия. Начало общего наступления 1-го Украинского фронта планировалось на 20—21марта. Левое его крыло должно было тем временем освободить   Буковину. 2-йУкраинский фронт получил задачу, не позволяя врагу организовать оборону,продвигаться в Северную Молдавию, то есть по-прежнему на юго-запад. При этомударная группировка выходила к Днестру справа, через Могилев-Подольский иЯмполь, а левое крыло — вдоль железной дороги Кировоград — Рыбница, откударезко поворачивало на юг, к Кишиневу. В целом 2-й Украинский фронт выходил кгосударственной границе по реке Прут, 3-й обязывался с ходу освободить Николаеви Херсон, а потом, двигаясь параллельно Черноморскому побережью,— Тирасполь иОдессу, с выходом к нашей государственной границе, через Южную Молдавию, уНижнего Дуная. Чтобы не позволить немецкой группе армий «Центр»помочь своему южному соседу, 2-й Белорусский фронт в ближайшие же дни начиналнаступление на Ковель и Брест.
Войска 1-го Украинского фронта возобновили наступление в назначенный срок. Уже24 марта 20-я гвардейская механизированная бригада полковника А. X. Бабаджанянавышла у Залещиков к Днестру, за что ее командиру было присвоено звание ГерояСоветского Союза. Войска фронта приступили к форсированию реки. 29 марта былиосвобождены Черновицы, где большую роль сыграли инициатива и смелость танкистов64-й гвардейской бригады подполковника И. Н. Бойко, вторично удостоенногозвания Героя Советского Союза. Войска фронта действовали в местах, хорошознакомых мне по 1916 году, по службе в 103-й пехотной дивизии. Как многопеременилось за эти четверть века! Другими стали войска, иными — темпынаступления и самая его общеполитическая цель.
Так стремительно продвигались вперед войска центра и левого крыла 1-гоУкраинского фронта, выходя через Жмеринку и Каменец-Подольский к Днестру. Бок обок с ними сражались войска 2-го Украинского фронта. ОвладевМогилевом-Подольским, они переправились через Днестр и достигли государственнойграницы у Прута. Тщетно пытались немецкие войска уйти в Румынию. Толькопереброска фашистами к Станиславу (Ивано-Франковску) 1-й венгерской армии инемецких войск из Франции, Голландии и Дании спасла их здесь от полногоразгрома.
Тем временем 2-й Украинский вышел к Яссам. Темпы его продвижения в те дни были,пожалуй, непревзойденными. Казалось, что от Южного Буга к Днестру и Прутубезудержно катилась лавина, не знающая преград. Наращивал темпы и 3-йУкраинский фронт. 13 марта войска его левого крыла ворвались в Херсон,устремились к Николаеву и стали заворачивать на север, закрывая 6-й немецкойармии отход к морю. Войска его правого крыла шли навстречу, смыкая кольцо.Берега Нижнего Ингула стали свидетелями   еще одного поражения гитлеровцев,оставивших на поло боя 25 тыс. трупов и много боевой техники; 7,5 тыс. человекбыло взято в плен. Особенно отличился в ходе Березнеговато-Снигиревскойоперации 2-й гвардейский механизированный корпус генерал-лейтенанта К. В.Свиридова. 18 марта я направил ему телеграмму, в которой говорилось:«Благодарю за отличную работу. Свое слово сдержали и себя оправдали. Желаюдальнейших успехов. Вместе с военным советом фронта входим с ходатайством онаграждении Вас высокой правительственной наградой. Гоните скорее проклятыхфашистов из Николаева».
Текст телеграммы требует некоторого пояснения. 21 декабря 1943 года военныйсовет 2-й гвардейской армии, в состав которой входил этот механизированныйкорпус, отстранил Свиридова от должности комкора и направил его вместе сприказом в военный совет 4-го Украинского фронта. К. В. Свиридова я знал ранеепо фронтовой работе, особенно по участию в Сталинградской битве и борьбе заДонбасс. Мы с Толбухиным разъяснили командарму Г. Ф. Захарову, что правоназначения и смещения командиров корпусов предоставлено лишь наркому обороны ичто, отстранив К. В. Свиридова от должности, военный совет армии превысил своиполномочия. Прежде чем поставить этот вопрос перед наркомом, мы направили вармию и в корпус своих представителей для тщательной проверки на месте сутидела, изложенного в приказе. А пока К. В. Свиридов был возвращен в корпус.Проверка показала, что серьезных оснований для снятия его с должности не было.Мы сочли возможным ограничиться тогда беседой со Свиридовым, во время которойон заверил нас, что отдаст все силы, знания и опыт, чтобы оправдать оказываемоеему доверие. И вот теперь он сдержал свое слово. Мы с Толбухиным радовалисьэтому, наверное, не менее, чем сам Свиридов.
19 марта мы с Малиновским направили в Ставку Верховного Главнокомандованияподробный доклад с нашими соображениями по дальнейшему ходу операций войск 3-гоУкраинского фронта. Мы намечали нанести главный удар четырьмя правофланговымиармиями (38 стрелковых и две артиллерийские дивизии, группа Плиева и 23-йтанковый корпус) на Вознесенск, Новую Одессу, Тирасполь, Раздельную, в охват ссеверо-запада города Одессы. При этом группу Плиева, с имевшимися у него 200танками, ввести в прорыв для развития успеха через Раздельную на Одессу вовзаимодействии с 46-й и 8-й гвардейской армиями. 23-й же танковый корпус,усиленный мотоциклетной группой (при условии, что к тому времени фронтом будутполучены все 360 танков, уже отправленные Ставкой), в тесном взаимодействии с37-й армией нацеливался на Вознесенск, Цебриково, Тирасполь. Вспомогательныйудар наносили 6-я и 5-я ударная армии в общем направлении на Николаев,Нечаянное, Одессу. Одновременно мы просили Ставку помочь фронту артиллерийскимитягачами, танками и истребительной авиацией и ускорить прибытие личного составана пополнение частей.
В ночь на 20 марта Верховный Главнокомандующий по телефону сообщил мне, чтопредставленные нами соображения Ставкой утверждены и что танки и тягачи будутпонемногу поступать. Но выделить пополнение личного состава, сказал он, сейчаснет возможности. Между тем непрерывные дожди вновь окончательно вывели из строяи без того неважные грунтовые дороги. Опять подвоз всего необходимого войскамстал возможен лишь при помощи тракторов и вездеходов. В связи с этим фронтвынужден был начать наступление только 26 марта. С севера, загоняя вражескиечасти на территорию между Днестром и одесскими лиманами, двигались войска 2-гоУкраинского фронта. Теперь важно было побыстрее взять Николаев и пройти 120 кмдо Одессы. В течение 26—27 марта 3-й Украинский фронт вел напряженнейшие бои загород и порт Николаев, форсируя Южный Буг и захватывая плацдармы на его правомберегу. Целые три наши армии (генерал-полковника В. Д. Цветаева,генерал-лейтенанта А. А. Гречкина и генерал-лейтенанта И. Т. Шлемина) с разныхсторон атаковали вражескую оборону, пока ночным штурмом не очистили отпротивника весь Николаев.
Войска армий генерал-лейтенанта Н. А. Гагена и генерал-лейтенанта М. Н.Шарохина продвигались к реке Большой Куяльник. 23-й танковый корпус иконно-механизированная группа И. А. Плиева занимали исходное положение,готовясь к броску через Раздельную на Тирасполь. Чтобы не дать противникуотойти от Южного Буга за Днестр, мы направили сюда от 3-го Украинского фронтавместе с Кубанским кавалерийским корпусом до 430 танков и самоходных орудий.
Под ногами была та же липкая, чуть ли не до колен грязь. Не хватало людей,кончались боеприпасы. Однако наступление шло теперь безостановочно. 30 марта5-я ударная армия овладела Очаковом и фортом Красный маяк в устьеДнепровско-Бугского лимана. Возобновившиеся ливневые дожди не могли помешатьуспешным действиям наших подвижных войск. Действовавший впереди общевойсковыхармий 23-й танковый корпус А. О. Ахманова 31 марта вел бой с вражескими танкамиуже у Жовтня и Цебриково. Южнее войска группы И. А. Плиева, захватив Березовку,продолжали движение на Раздельную и к долине Кучургана. Там они понесли тяжелуюутрату: погиб храбрейший и опытнейший командир 4-го гвардейскогомеханизированного корпуса, один из   активных участников освобождения Дона иУкраины генерал-лейтенант танковых войск Т. И. Танасчишин. Гвардейцы ответилина это захватом Раздельной. С севера и востока наносили удар на Одессу войскаармий Глаголева, Чуйкова, Шлемина и Цветаева. С воздуха прикрывали их ипомогали им самолеты 17-й воздушной армии, которой командовал генерал-полковникВ. А. Судец. Практически почти весь 3-й Украинский фронт нацеливался наосвобождение Одессы.
Первыми в город ворвались 9 апреля войска 5-й ударной армии. Нам достались врайоне Одессы огромнейшие трофеи. Весь железнодорожный участок от ст. Выгоды догорода был забит эшелонами с военной техникой и всевозможным имуществом.Следующие три дня ушли на полное освобождение Одессы и Тирасполя, причем мысумели овладеть переправой и некоторыми дамбами на Днестре. Страна торжественноотметила успех 3-го Украинского фронта. Тысячи его воинов были удостоенывысоких правительственных наград.
День 10 апреля, когда Одесса праздновала изгнание немецко-румынских фашистов,памятен мне вдвойне. В этот день мне стало известно, что я награжден высшимвоенным орденом «Победа». Я получил этот орден за № 2, а № 1 стоял наврученном Георгию Константиновичу Жукову. Наградная формулировка гласила:«За умелое выполнение заданий Верховного Главнокомандования по руководствубоевыми операциями большого масштаба, в результате которых достигнутывыдающиеся успехи в деле разгрома немецко-фашистских захватчиков».
Первым меня поздравил по телефону, еще до опубликования Указа ПрезидиумаВерховного Совета СССР, Верховный Главнокомандующий. Он сказал, что янаграждаюсь не только за освобождение Донбасса и Украины, а и за предстоящееосвобождение Крыма, на который мне следует переключить теперь свое внимание, незабывая одновременно о 3-м Украинском фронте. Очень тронула меня телеграмма отБ. М. Шапошникова, который тогда сильно болел. «Дорогой Борис Михайлович!Благодарю Вас за поздравление,— писал я ему в ответ.— Успешное выполнение мноюзаданий Верховного Главнокомандования, а следовательно, и мое исключительновысокое награждение являются в значительной мере результатом долголетней работыпод Вашим непосредственным руководством. От души желаю Вам здоровья.Благодарный Вам А. Василевский».
В ночь на 11 апреля вместе с командованием 3-го Украинского фронта (Р. Я.Малиновский, А. С. Желтов, Ф. К. Корженевич) мы   обдумывали план выполненияпоследующей задачи, поставленной Ставкой перед фронтом,— операции по выходувойск к государственной границе по рекам Прут и Дунай. Мы приняли решениенанести главный удар правофланговыми армиями — 57-й, 37-й, 6-й, 5-й ударной и46-й (41 дивизия, усиленная двумя артиллерийскими дивизиями, а также имеющимисяво фронте отдельными пушечными и гаубичными артиллерийскими полками РГК,истребительно-противотанковыми, минометными и инженерными бригадами и авиацией)в общем направлении от Тирасполя на Кагул. Группу Плиева намечали ввести дляразвития успеха в направлении главного удара на Комрат и далее к югу июго-западу, на основных путях отхода противника. 8-й гвардейской армией,форсировав Днестр у Беляевки и-Аккермана, нанести вспомогательный удар вдольЧерноморского побережья на Татарбунары с выходом на Дунай у Вилкова. Началофорсирования Днестра всем фронтом намечалось на 18—20 апреля. Тем временемсилами 57-й, 37-й и 46-й армий расширять плацдарм на правом берегу реки.
Рано утром 11 апреля я вылетел на 4-й Украинский фронт. 8 апреля он началКрымскую наступательную операцию, о которой мне предстоит рассказать вследующей главе. В ночь на 13 апреля из штаба Толбухина я доложил ВерховномуГлавнокомандующему об успешном начале Крымской операции. Он обратил моевнимание на недопустимую со стороны Малиновского задержку при ликвидациипротивника на левом берегу Днестра и его группировки, прижатой 8-й гвардейскойармией к Днестровскому лиману у Овидиополя, и приказал принять меры. Р. Я.Малиновский обещал мне быстро выполнить переданные ему мной указанияВерховного. Мы договорились привлечь для усиления 8-й гвардейской армии частьсил 5-й ударной, а 9-ю и 30-ю кавалерийские дивизии 4-го гвардейского корпуса,использованные фронтом в ходе затянувшихся боев в качестве пехоты, немедленновывести из боя и предоставить им ближайшие дни на отдых.
В ту же ночь генерал А. И. Антонов доложил мне, что Ставка получила от военногосовета 3-го Украинского фронта предложения по дальнейшему ведению операций,целью которых является выход на Прут и Дунай, и что Верховный Главнокомандующийпросил немедленно сообщить мое мнение о них. Я ответил, что принималнепосредственное участие в разработке этих предложений. Сроки начала операции18—20 апреля определены от момента ввода в дело на новых направлениях главныхсил 6-й и 5-й ударной армий. До этого операция будет проводиться наличнымисилами. Я просил рассмотреть и утвердить этот план. План был утвержден. Вэти,дни по согласованию с командованием 3-го   Украинского фронта я направил вСтавку представление, в котором просил за отличную работу по управлениювойсками подвижной группы при проведении Одесской операции присвоить званиеГероя Советского Союза командиру 4-го гвардейского Кубанского кавалерийскогокорпуса генерал-лейтенанту Иссе Александровичу Плиеву. 16 апреля это высокоезвание было присвоено И. А. Плиеву, с чем я его искренне поздравил, пожелавработать так же и в дальнейшем.
Грандиозное наступление 1-го, 2-го, 3-го и 4-го Украинских фронтов, начавшеесяв конце декабря 1943 года, закончилось в середине апреля 1944 года не толькоосвобождением Правобережной Украины, но и перенесением боевых действий на рядеучастков советско-германского фронта за пределы СССР. Войска Г. К. Жукова,разбив 4-ю танковую немецкую армию, а вместе с 2-м Украинским фронтом — и 1-ютанковую армию, закреплялись восточнее Ковеля и Брод, к западу от Тарнополя иКоломыи, имея левый фланг западнее Серета. В процессе боев за ПравобережнуюУкраину 1-я и 4-я танковые армии врага понесли огромные потери: не менее 200тыс. солдат и офицеров убитыми и ранеными, свыше 2000 танков и штурмовыхорудий, более 4500 артиллерийских стволов, свыше 53 тыс. автомашин и тягачей,до 1000 бронемашин и бронетранспортеров. Войска И. С. Конева, разгромивосновные силы 8-й немецкой армии и уничтожив при этом свыше 60 тыс. солдат иофицеров и около 20 тыс. взяв в плен, а также захватив большое количествобоевой техники, имущества, еще в конце марта вышли на государственную границупо Пруту, а затем, форсировав его, вступили на территорию Румынии и овладелигородами Ботошани, Рэдэуци, Пашкани и многими другими населенными пунктами.Вступление наших войск в Румынию резко усилило борьбу румынского народа противгитлеровцев и режима Антонеску и способствовало упадку морального состояниярумынских войск. Румынский народ встречал советские войска как своихосвободителей. Большую роль сыграло заявление Советского правительства от 2апреля 1944 года о том, что СССР не преследует цели приобретения какой-либочасти румынской территории или изменения существующего общественного строяРумынии и что вступление советских войск в пределы Румынии диктуетсяисключительно военной необходимостью и продолжающимся сопротивлением войскпротивника.
Войска 3-го Украинского фронта нанесли тяжелое поражение 6-й немецкой и 3-йрумынской армиям. Только в междуречье Днепра и Южного Буга были разгромленыдевять пехотных и танковая дивизия врага. Понесли серьезные потери и утратилибоеспособность еще двадцать пехотных, танковых и моторизованных   дивизийврага. По показаниям пленных и по данным немецких архивов, противник потерялздесь 51 тыс. солдат и офицеров убитыми и пленными. К 14 апреля войска 3-гоУкраинского фронта освободили весь левый берег Днестра от Тирасполя до Черногоморя. С ходу форсировав Днестр, наши войска захватили плацдарм на его западномберегу. Огромную помощь в борьбе с фашистскими полчищами при освобожденииПравобережья и Западных областей Украины оказали Красной Армии партизаны. В ихотрядах насчитывалось здесь свыше 70 тыс. человек. Взаимодействуя с войсками,они взрывали железнодорожные составы; наносили удары по врагу с тыла;захватывали и удерживали до подхода регулярных соединений отдельные населенныепункты, мосты, речные переправы, линии и узлы связи; затрудняли вражескомукомандованию управление войсками; предотвратили угон в фашистское рабствомногих тысяч советских людей.
В результате этих знаменательных побед, дополнявшихся нашими успехами в центреи на северо-западе советско-германского фронта, стратегическая обстановкапродолжала изменяться в нашу пользу. В частности, выход советских войск нагосударственную границу и перенос боевых действий на территорию Румыниисоздавали благоприятные условия для ликвидации фашистских соединений 17-йармии, изолированных в Крыму. Эта задача в качестве основной была поставленаВерховным Главнокомандованием на весну 1944 года перед 4-м Украинским фронтом,Отдельной Приморской армией и Черноморским флотом. Кроме того, разгромфланговых стратегических группировок врага на советско-германском фронте вначале 1944 года вывел наши войска на рубежи, обеспечивавшие им более выгодныеусловия для нанесения ударов по самой сильной группировке противника,действовавшей в центре и прикрывавшей основные пути к Германии. Эта задачаставилась перед Вооруженными Силами уже во второй половине 1944 года с тем,чтобы, развивая в дальнейшем боевые действия за пределами СССР, завершитьразгром немецко-фашистских сил. Сложившаяся тогда в результате наших победвоенно-политическая и стратегическая обстановка не оставляла никаких сомнений втом, что гитлеровская Германия идет к неизбежному краху и что Советский Союз всостоянии один, собственными силами, завершить ее разгром и освободить всюЕвропу. Это-то и вынудило наших союзников в июне 1944 года наконец-то«поспешить» с открытием в Европе второго фронта.

Разгром крымской группировки врага

Подготовка к операции в Крыму.— "Приходится штурмовать каждую высоту».—Встречи с К. Е. Ворошиловым.— Быстрый прорыв.— Мы под Севастополем.—Генеральный штурм.— Крым свободен. 
На очередь встало, как практическая задача, освобождение Крыма. Я на протяженииэтой операции, оставаясь начальником Генерального штаба, одновременнокоординировал действия войск 3-го и 4-го Украинских фронтов. Каждыйпредставитель Ставки обычно ведал двумя-тремя фронтами. Эта форма управлениявойсками через представителей Ставки, находившихся непосредственно в зонебоевых действий, оправдала себя. Случалось, конечно, что иногда они выполнялисвои обязанности неудачно. Уже упоминалось, сколь сурово расценил ВерховныйГлавнокомандующий работу Л. З. Мехлиса в Крыму двумя годами раньше, когда наспостигла неудача под Керчью. Но, как правило, представители Ставки действовалис максимальной пользой. Так что в целесообразности самого институтапредставителей сомнений у ГКО и Ставки не было: речь шла о подготовленноститого или иного лица для выполнения задания Ставки.
На Крымской операции мне хочется остановиться особо, ибо она, по моему мнению,освещена недостаточно. К тому же в живых нет уже многих ответственных военныхруководителей, кто мог бы рассказать о ней подробнее. Ушли из жизни командующий4-м Украинским фронтом Маршал Советского Союза Ф. И. Толбухин, чьи войскасыграли основную роль в освобождении Крыма; его начальник штабагенерал-лейтенант С. С. Бирюзов; начальник фронтового политуправлениягенерал-лейтенант М. М. Пронин, командующий артиллерией генерал-майор С. А.Краснопевцев, постоянно находившийся в боевых порядках артиллерийских частей,командующие армиями, участвовавшими в этой операции: Отдельной ПриморскойМаршал Советского Союза А. И. Еременко, 2-й гвардейской генерал-лейтенант Г. Ф.Захаров, 51-й генерал-лейтенант Я. Г. Крейзер, 8-й воздушной Т. Т. Хрюкин;командующий Черноморским флотом Филипп Сергеевич Иванов, прошедший путь отпароходного кочегара до адмирала, известный под фамилией Октябрьский и как одиниз руководителей славной обороны Одессы и Севастополя в 1941 — 1942 годах. Нетсреди нас представителя Ставки в период Крымской операции 1944 годанезабвенного Маршала Советского Союза Климента Ефремовича Ворошилова…
Огромное военно-политическое и стратегическое значение Крыма объясняетожесточенный характер борьбы за него на протяжении   почти всей ВеликойОтечественной войны. Враг цеплялся за Крым до последней возможности. Владея им,гитлеровцы могли держать под постоянной угрозой все Черноморское побережье иоказывать давление на политику Румынии, Болгарии и Турции. Крым служил фашистамтакже плацдармом для вторжения на территорию советского Кавказа и стабилизацииюжного крыла всего фронта. Как известно, в ноябре 1941 года мы вынуждены былиоставить большую часть Крыма. Но сражение за главную военно-морскую базуЧерноморского военного флота Севастополь продолжалось. Верный боевым традициям,Севастополь, с именем которого тесно связаны многие славные страницыисторического прошлого Родины, отрезанный врагом от суши и в значительнойстепени блокированный с моря, в течение восьми месяцев героически боролся смногократно превосходящими силами противника. И только в июле 1942 года поприказу Верховного Главнокомандующего войска Приморской армии и кораблиЧерноморского флота оставили Севастополь.
Наши воины с честью выполнили возложенную на них задачу. За времянапряженнейших боев за Севастополь фашисты потеряли убитыми и ранеными около300 тыс. человек, много вооружения и боевой техники. В результате войска 11-йнемецкой армии оказались настолько ослабленными, что до осени 1942 годавражеское командование не могло использовать их на других участках фронта.
С потерей Севастополя и всего Крыма резко ухудшилась стратегическая обстановкадля наших войск на юге советско-германского фронта и в бассейне Черного моря.Враг угрожал теперь захватом Кавказа, мог развивать наступательные действия сближайшей целью выйти на нижнее течение Волги.
Все это не могло не сказаться на настроениях правящих кругов Турции,королевской Румынии и царской Болгарии. Но прошел еще год, и положение в корнеизменилось. В октябре 1943 года, когда Южный фронт готовился к прорывуВосточного вала на реке Молочной, прикрывавшего подступы к Крыму с севера, аСеверо-Кавказский фронт генерал-полковника И. Е. Петрова во взаимодействии сЧерноморским флотом и Азовской военной флотилией очистили от противникаТаманский полуостров и вновь вышли к Керченскому проливу, Ставка ВерховногоГлавнокомандующего приказала военным советам этих фронтов провести десантнуюоперацию по захвату плацдарма на Керченском полуострове. В то времягитлеровское командование возложило оборону Крыма на 17-ю немецкую армию,которая, потерпев ранее тяжелые поражения от советских войск под Новороссийскоми на Таманском полуострове, вынуждена была эвакуироваться в Крым.
Начав десантную операцию 1 ноября, корабли Черноморского флота через два днявысадили на Керченском полуострове первый эшелон 56-й армии генерал-лейтенантаК. С. Мельника. Преодолев упорное сопротивление врага, десантники сумелиовладеть несколькими опорными пунктами и создать северо-восточнее Керчиплацдарм 10 км по фронту и 6 км в глубину. Начались упорные бои за егорасширение.
15 ноября 1943 года решением Ставки Северо-Кавказский фронт был реорганизован вОтдельную Приморскую армию. Для действий на этом направлении была оставлена 4-явоздушная армия генерал-полковника авиации К. А. Вершинина. И. Е. Петрова напосту командарма Отдельной Приморской армии сменил позднее А. И. Еременко, всвою очередь замененный, уже в ходе Крымской операции, К. С. Мельником.Управление этой армии, с 18 апреля вошедшей в состав 4-го Украинского фронта,формировалось на базе 56-й армии и усиливалось за счет бывшегоСеверо-Кавказского фронта, 18-я армия которого в составе двух стрелковыхкорпусов была выведена в резерв Ставки, на пополнение. Для помощи командованиюОтдельной Приморской армии Ставка направила Маршала Советского Союза К. Е.Ворошилова. От Генерального штаба был послан начальник Оперативного управлениягенерал-полковник С. М. Штеменко.
Уже с зимы шли ожесточенные бои за плацдармы на Керченском полуострове. Так, вдонесении командования Отдельной Приморской армии от 15 января 1944 годаговорилось:

«1. Сегодня войска армии продолжали наступлениена правом фланге двумя дивизиями и в центре одной дивизией. Задача состояла втом, чтобы овладеть тремя сильными опорными узлами сопротивления противника,высотами 136,0, 92,7 и Безымянной в 1,5 км  северо-восточнее Булганак. 128-ягвардейская стрелковая дивизия после упорного боя, доходившего до рукопашныхсхваток, сломила сопротивление противника и полностью овладела высотой 92,7. Втраншеях на высоте захвачено 20 пленных. Противник, не имея крупных резервов,упорно сопротивляется, опираясь на высоты, превращенные им в мощные узлысопротивления. Бои носят ожесточенный характер, войскам приходится штурмоватькаждую высоту, так как обходить их невозможно, в силу того что глубокогоманевра при таком узком фронте осуществить нельзя, а обход высот по близлежащимлощинам и оврагам невозможен из-за сильного огня с соседних высот. 2. Завтранаступление будет продолжаться с целью последовательного захвата опорныхпунктов противника перед правым флангом и центромармии…»

Чтобы сковать противника по всему фронту и измотать его силы, командованиеармии активизировало действия войск и на левом фланге. С этой целью онопредлагало высадить десант непосредственно   в Керченском порту и просилоразрешения Ставки использовать батальон морской пехоты Черноморского флота,дислоцированный в Новороссийске. Ставка согласилась с этими предложениями.Однако, несмотря на настойчивость и упорство Приморской армии, действия еевойск не только не дали желаемых результатов, но привели к значительным инеоправданным потерям, а потому вызвали беспокойство в Ставке. ВерховныйГлавнокомандующий в разговоре со мной по телефону неоднократно выражалнедовольство руководством боевыми действиями Приморской армии. 27 января вадрес Петрова и Ворошилова последовала директива, в которой говорилось:

«Из действий Приморской армии видно, что главные усилия армиинаправлены сейчас на овладение г. Керчь путем уличных тяжелых боев. Бои вгороде приводят к большим потерям в живой силе и затрудняют использованиеимеющихся в армии средств усиления — артиллерии, РС, танков, авиации. СтавкаВерховного Главнокомандования указывает на разницу между Приморской армией ипротивником, состоящую в том, что Приморская армия имеет значительноепреимущество перед противником в численности войск, в артиллерии, в танках и вавиации. Эти преимущества армия теряет, ввязавшись в уличные бои в городе, гдепротивник укрепился, где приходится вести затяжные наступательные бои за каждуюулицу и за каждый дом и где нет условий для эффективного использования всехимеющихся средств подавления. Такую тактику командования армии Ставка считает вкорне неправильной, выгодной для противника и совершенно невыгодной для нас.Ставка считает, что главные усилия армии должны быть направлены для действийпротив противника в открытом поле, где имеется полная возможность эффективноиспользовать все армейские средства усиления. Разговоры о том, что невозможнопрорвать сильную оборону противника в открытом поле, лишены всяких оснований,ибо даже такая оборона, какую имели немцы под Ленинградом, втрое сильнейшую,чем оборона немцев под Керчью, оказалась прорванной благодаря умеломуруководству.  Ставка Верховного Главнокомандования приказывает: 1. Перенестиосновные боевые действия войск армии в открытое поле. 2. Действия в городеограничить операциями, имеющими вспомогательную роль в отношении действийглавных сил армии в открытом поле. 3. Исходя из этих указаний, перегруппироватьсилы и представить свои соображения о плане дальнейших действий в Генеральныйштаб не позже 28.1.44 г.».

Учтя критику, руководство Отдельной Приморской армии предложило новую операцию,обязавшись начать ее через 10— 12 дней. 31 января Ставка утвердила этот план.Однако и эта операция, равно как и последующие попытки армии очистить от врагаКерченский полуостров до начала основной операции по освобождению Крыма сучастием войск 4-го Украинского фронта, существенных успехов не принесла.Занятый нами плацдарм к северо-востоку от Керчи был использован в апреле вкачестве   исходного положения для основных сил Отдельной Приморской армии припроведении главной операции.
Вернемся теперь к войскам 4-го Украинского фронта. Когда в ноябре 1943 года оничастью сил с ходу ворвались на Перекопский перешеек, форсировали Сиваш иовладели плацдармом на его южном берегу, 19-му танковому корпусугенерал-лейтенанта танковых войск И. Д. Васильева удалось с боями пробитьсячерез укрепления врага на Турецком валу и выйти к Армянску. Правда, вслед заэтим гитлеровцы, используя отрыв танкистов от пехоты и кавалерии, сумелизакрыть брешь в своей обороне и временно блокировать танковый корпус. Вскореосновные войска 51-й армии Я. Г. Крейзера перевалили через Перекоп исоединились с мужественно сражавшимися танкистами. Затем бои здесь временнозаглохли.
С выходом наших войск в низовья Днепра, к Перекопскому перешейку, на Сиваш и содновременным захватом плацдарма на Керченском полуострове группировка врага(17-я немецкая армия и ряд румынских соединений), оборонявшаяся в Крыму,оказалась блокированной и отрезанной от остальных наземных сил противника.
Планирование наступательной операции по освобождению Крыма претерпело несколькостадий. После того как войскам 4-го Украинского фронта не удалось с ходуворваться в глубь Крымского полуострова, Ставка считала решающим моментом дляначала наступательной операции этого фронта разгром никопольской группировкипротивника и ликвидацию его плацдарма на левом берегу Днепра у БольшойЛепетихи. В первых числах января 1944 года, исходя из выгодной стратегическойобстановки, сложившейся на территории Правобережной Украины, мы с командующими3-м и 4-м Украинскими фронтами рассчитывали, что враг, во избежание полногоразгрома на южном крыле советско-германского фронта, вынужден будет начатьнемедленный отвод войск из Днепровской дуги и с никопольского плацдарма, атакже приступить к эвакуации войск из Крыма. Я внес в Ставку предложения:начать в январе или в первых числах февраля, параллельно с разгромом войск кзападу от нижнего течения Днепра, наступательную операцию войск 4-гоУкраинского фронта по освобождению Крыма. Однако последующие дни показали, чтонаши прогнозы не оправдались: враг не только не начал отвод войск, а усилилсвое сопротивление в районе Никополя и Кривого Рога.
После детального обсуждения этого вопроса в Ставке пришли к следующему выводу.Учитывая, что борьба за Крым будет носить крайне упорный характер и потребуетот командования   и войск больших усилий и настойчивости, возложить главнуюответственность за проведение Крымской операции на командование 4-гоУкраинского фронта, освободив его на это время от каких-либо других задач. Былорешено также оставить во фронте для этой цели две армии соответствующегосостава (одну для действий с Перекопа, а другую — с Сиваша) и 19-й танковыйкорпус. По-прежнему имелось в виду, что совместно с войсками 4-го Украинскогофронта в этой операции примут участие войска Отдельной Приморской армии,Черноморского флота, Азовской флотилии и партизаны Крыма.
Первоначально планировалось начать операцию в марте, однако крайненеблагоприятная погода в районе Крыма и сильные штормы на Азовском море непозволили осуществить это. Решили начать ее после выхода советских войск кОдессе, что должно было облегчить проведение операции по освобождению Крыма.
В конце февраля, после освобождения советскими войсками Кривого Рога и выходаих на реку Ингулец, командование 4-го Украинского фронта получило возможностьзаняться подготовкой к проведению Крымской операции и переместилось со своимуправлением на крымское направление в селение Отрада, известное еще погражданской войне.
К началу Крымской операции блокированная в Крыму 17-я немецкая армия имела всвоем составе 5 немецких пехотных дивизий — 50-ю, 73-ю (переброшенную в Крымморем и по воздуху в начале февраля), 98-ю, 111-ю (прибывшую в начале марта сюга Украины) и 336-ю; 7 румынских дивизий — 10-ю и 19-ю пехотные, 1-ю, 2-ю и3-ю горнострелковые, 6-ю и 9-ю кавалерийские; 191-ю, 279-ю бригады штурмовыхорудий, большое количество артиллерийских, инженерных, строительных, охранных иполицейских частей.
Вражеская группировка в Крыму насчитывала примерно 200 тыс. солдат и офицеров,имела около 3600 орудий и минометов, 215 танков и штурмовых орудий и 148самолетов, базировавшихся в Крыму; кроме того, фашисты могли использовать здесьчасти авиации, находившейся на аэродромах в Румынии и Молдавии.
На Черном море, в портах Румынии и в Крыму противник имел семь эсминцев иминоносцев, 14 подводных лодок, три сторожевых корабля, три канонерские лодки,28 торпедных катеров и большое количество катеров-тральщиков, сторожевыхкатеров, самоходных барж, вспомогательных и транспортных судов.
Основные силы 17-й немецкой армии оборонялись в северной части Крыма. НаКерченском полуострове находились 5-й армейский   корпус (73-я и 98-я пехотныедивизии и 191-я бригада штурмовых орудий немцев), 6-я кавалерийская и 3-ягорнострелковая дивизии румын. На побережье Крыма были дислоцированы 1-я и 2-ягорнострелковые и 9-я кавалерийская дивизии румын. На Перекопском перешейке наглубину до 35 км были оборудованы три сильные оборонительные полосы, первые двеиз них — по линии Ишуньского рубежа и по реке Чатырлык. Перед нашими войскамина южном берегу Сиваша были созданы две, а местами и три оборонительные полосы.На Керченском полуострове на всю его глубину были построены четыреоборонительные полосы.
По решению, принятому Ставкой, замысел Крымской операции заключался в том,чтобы одновременно ударами войск 4-го Украинского фронта с севера — от Перекопаи Сиваша — и Отдельной Приморской армии с востока — из района Керчи — в общемнаправлении на Симферополь — Севастополь при содействии Черноморского флота,соединений Авиации дальнего действия и партизан расчленить вражеские войска, недопустить их эвакуации из Крыма.
Еще в феврале мы с командованием 4-го Украинского фронта приняли решение,одобренное в дальнейшем Ставкой, главный удар нанести с плацдармов на южномберегу Сиваша силами 51-й армии (командующий генерал-лейтенант Я. Г. Крейзер,член военного совета генерал-майор В. И. Уранов, начальник штаба генерал-майорЯ. С. Дашевский) в направлении Симферополь — Севастополь, а вспомогательныйудар — на Перекопском перешейке силами 2-й гвардейской армии (командующийгенерал-лейтенант Г. Ф. Захаров, член военного совета генерал-майор В. И.Черешнюк, начальник штаба генерал-майор П. И. Левин).
Почему же мы приняли решение нанести главный удар с плацдармов за Сивашом, а нес Перекопа? Ведь здесь наши войска ожидали наибольшие трудности и неудобства.Исходили мы из того, что именно здесь главный удар окажется для противникаболее неожиданным. К тому же удар со стороны Сиваша, в случае его удачи,выводил наши войска в тыл всем укреплениям врага на Перекопе, а следовательно,позволял нам гораздо быстрее вырваться на просторы Крыма. Мы решили ввестиздесь в бой 19-й танковый корпус, чтобы как можно быстрее развить успех попрорыву оборонительной полосы врага в направлении Джанкоя и Симферополя. ИСтавка Верховного Главнокомандования согласилась с нами. К концу февраля былазакончена перегруппировка войск на Сиваш и Перекоп, и командование 51-й и 2-йгвардейской армий приступило к руководству войсками на этих направлениях.
На основе принятого и утвержденного Ставкой решения военный совет фронта 22февраля отдал армиям боевые распоряжения,   которые и легли в основу всейдальнейшей работы по подготовке Крымской наступательной операции.
Возвращаюсь несколько назад в своем рассказе. В связи с серьезныминаступательными операциями, проводимыми 3-м Украинским фронтом, всю вторуюполовину февраля я пробыл в его войсках и лишь 2 марта перелетел на крымскоенаправление, в штаб 4-го Украинского фронта. С утра 3 марта мы с Ф. И.Толбухиным отправились на Сиваш. Вместе с вызванными мною руководящими лицамифронта, командованием 2-й гвардейской и 51-й армий мы провели рекогносцировку ирассмотрели основные вопросы, связанные с первым этапом Крымской операции,уделив особое внимание организации переправ через Сиваш, переброске по ним19-го танкового корпуса, а также созданию надежного прикрытия переправ ибыстрому их восстановлению в случае разрушения. Вся эта работа проходила вочень трудных условиях. Штормы, налеты вражеской авиации и артиллерийскийобстрел разрушали мосты. К началу операции было создано две переправы — мост нарамных опорах длиною 1865 м и две земляные дамбы длиной 600—700 м и понтонныймост между ними длиной 1350 м. Грузоподъемность этих переправ усилиямиинженерных войск фронта была доведена до 30 т, что обеспечивало переправутанков Т-34 и тяжелой артиллерии. С целью маскировки в километре от этихпереправ был сооружен ложный мост.
В ночь на 4 марта я доложил Верховному Главнокомандующему:

«Сегодня вместе с тов. Обуховым был наСиваше у Крейзера, туда же вызвал с Перекопа Захарова и на месте ознакомился сусловиями подготовки Крымской операции. Прошедший вчера и сегодня дождьокончательно вывел из рабочего состояния дороги. Весь автотранспорт стоит надорогах в грязи. С трудом кое-как работают лишь тракторами. От попыткипробраться к Крейзеру на машинах пришлось отказаться, летели на У-2. При такомсостоянии дорог начинать операцию нельзя, не сумеем за продвигающимися войскамиподать не только пушки и снаряды, но даже продовольствие и кухни. К тому жепереправы на Сиваше, разрушенные штормом в последних числах февраля,восстановлением из-за подвоза лесоматериалов задерживаются. На основе всеговиденного лично и на основе докладов непосредственных участников в подготовкеоперации считаю, что Крымскую операцию можно будет начать лишь в период между15—20 марта. Только к этому времени сумеем иметь на Сиваше две серьезныепереправы и сумеем подвезти как на Перекоп, так и на Сиваш все необходимое.Прошу Вас утвердить указанные сроки. Все указания по подготовке операции дал, ик отработке всех вопросов в армиях с учетом моих указаний приступят немедленно.4 марта вновь вылетаю к Родионову с тем,чтобы вернуться к Обухову дней за пять до начала операции.Александров».

28 марта во время телефонного разговора Верховный Главнокомандующий обязал менявстретиться с К. Е. Ворошиловым и согласовать с ним вопросы, касающиесявзаимодействия войск 4-го Украинского фронта и Приморской армии на первыхэтапах Крымской операции. Он сообщил, что Ворошилов прибудет к 10 часам 29марта в Кривой Рог. Я тоже прилетел туда из штаба 3-го Украинского фронта, гдеразмещалась моя группа офицеров. Климент Ефремович принял меня в своем вагоне.Память об этой очередной встрече храню до сих пор. Радушие и гостеприимствовсегда были свойственны Клименту Ефремовичу. Большие победы советских войск надфашистскими захватчиками делали эту встречу особенно приятной. Ворошиловдетально проинформировал меня также о ходе недавно закончившейся Тегеранскойконференции. Обсудив в принципе вопросы, относящиеся к Крымской операции, мырешили привлечь к дальнейшей работе командование 4-го Украинского фронта. Дляэтой цели мы должны были переехать в Мелитополь к 10.30 30 марта.
В следующей нашей встрече на станции Мелитополь приняли участие Ф. И. Толбухин,член военного совета 4-го Украинского фронта Н. Е. Субботин, начальник штаба С.С. Бирюзов и командующий 8-й воздушной армией Т. Т. Хрюкин. Мы подробноознакомили К. Е. Ворошилова с планом проведения операции войсками 4-гоУкраинского фронта, а он нас — с планом действий Приморской армии. Онаготовилась прорвать оборону противника севернее Керчи, уничтожить по частямкерченскую группировку врага, не позволив ему отойти на Ак-Монайские позиции, иразвивать в дальнейшем удар на Симферополь — Севастополь, а частью сил — вдольюжного берега Крымского полуострова. Мы познакомились и с задачами,поставленными в связи с этим 11-му, 3-му гвардейскому и 16-му стрелковымкорпусам Приморской армии (они были изложены затем в приказе по армии заподписями ее командующего генерала армии А. И. Еременко, члена военного советагенерал-майора П. М. Соломко и начальника штаба генерал-майора С. И.Любарского).
Обсудив основные вопросы, касавшиеся взаимодействия войск в начальный периодКрымской операции, мы направили Верховному Главнокомандующему 31 мартаследующий доклад:

«30 марта в Мелитополе совместно своенсоветом 4-го Украинского фронта обсудили вопросы, связанные с проведениемКрымской операции. 1. Считаем необходимым принятие решительных мер поорганизации настоящей блокады Крыма, которая воспрепятствовала бы переброскевойск и материальных ресурсов как в Крым, так и обратно. Для этой целинеобходимо   немедленно усилить авиагруппу Черноморского флота в Скадовске,которая в данный момент вместе с авиацией прикрытия составляет меньше 100самолетов и при этом слабо обеспеченных транспортными средствами и горючим.Блокаду Крыма в настоящее время считать важнейшей задачей для Черноморскогофлота. Поэтому из имеющихся в распоряжении Черноморского флота более 500самолетов необходимо довести авиацию Скадовска до 250—300 самолетов. Крометого, для этой же цели следовало бы теперь перебросить до 10 подлодок в городНиколаев. По этим вопросам просим указаний наркому Кузнецову. 2. 4-й Украинскийфронт полностью подготовлен к выполнению задачи. Выпал глубокий снег, которыйвывел аэродромы из строя, а частые метели и туманы исключают возможностьпроведения нормальной работы артиллерии. Если погода позволит, то 4-йУкраинский фронт начнет операцию не позднее 5 апреля 1944 года. На керченскомнаправлении предлагаем начать через 2—3 дня после начала Перекопской операции.Просим утверждения. К. Ворошилов. А. Василевский ».

В ночь на 31 марта самолетом под управлением опытнейшего пилота Афанасьева и неменее опытного штурмана Шехмана, с которыми я благополучно летал всю войну дажев неблагоприятных погодных условиях, я вернулся из Мелитополя на 3-й Украинскийфронт.
Войска 4-го Украинского фронта начали Крымскую наступательную операцию 8апреля. Утром в частях и подразделениях фронта был зачитан приказ военногосовета о переходе в наступление: «Мы бьемся на земле, политой кровью нашихотцов и братьев в 1920 году… Пусть же наш героизм нарастит мировую славувоинов Фрунзе, славу русского оружия».
Войска Приморской армии пошли в наступление 11 апреля. К этому временисоветские войска, привлеченные к участию в этой операции, насчитывали около 470тыс. человек, имели 5982 орудия и миномета, 559 танков и САУ, 1250 самолетов. Ввойсках было до четырех боекомплектов боеприпасов основных калибров, около пятизаправок горюче-смазочных материалов и более чем на 18 суток продовольствия.Огромную и активную помощь советским войскам на протяжении всей операцииоказывали крымские партизаны.
С разрешения Верховного Главнокомандующего я вернулся в штаб 4-го Украинскогофронта 11 апреля после освобождения Одессы. В тот же день из Ставки былаполучена директива. В ней были изложены задачи Черноморского флота:

«1. Систематически нарушать коммуникации противника в Черномморе, а в ближайший период нарушение коммуникаций с Крымом считать главнойзадачей. Для действия на коммуникациях использовать подводные лодки,бомбардировочную и минно-торпедную авиацию, а на ближних коммуникациях —бомбардировочно-штурмовую авиацию и торпедные катера.   2. Быть готовыми квысадке в тыл противника тактических десантов силой батальон — стрелковый полк.3. Охранять побережье и приморские фланги армий, содействовать фланговым частямармий при их продвижении огнем береговой и корабельной артиллерии мелкихкораблей.  4. Повседневно расширять и закреплять операционную зону флота вЧерном море путем уничтожения минных полей, открытия и поддержания своихфарватеров и маневренных районов, безопасных от мин.  5. Обеспечивать своикоммуникации от воздействия противника, в частности организовав надежнуюпротиволодочную оборону.  6. Путем систематического траления в первую очередьсоздать возможность плавания по фарватерам, с дальнейшим переходом к сплошномутралению загражденных минами районов.  7. Крупные надводные корабли тщательноготовить к морским операциям, которые будут, при изменении обстановки, указаныСтавкой.  8. Быть готовым к перебазированию флота в Севастополь и к организацииобороны Крыма.  9. Быть готовым к формированию и перебазированию Дунайскойвоенной флотилии».

По данным авиационной разведки нам стало известно, что противник в результатеуспешных действий 51-й армии Крейзера ла джанкойском направлении начинает отводсвоих войск с Керченского полуострова. Ф. И. Толбухин просил меня ускоритьпереход в наступление Приморской армии. Я поддержал его просьбу и немедленнопередал ее К. Е. Ворошилову.
10 апреля войска 51-й армии прорвали оборону противника, и с утра 11 апреля впрорыв был введен 19-й танковый корпус. Стремительным ударом он овладелДжанкоем и успешно продолжал развивать наступление крымскими степями наСимферополь. Под Перекопом враг оказывал 2-й гвардейской армии Г. Ф. Захароваупорное сопротивление. Посоветовавшись с Ф. И. Толбухиным, мы решили длябыстрейшего захвата Симферополя создать подвижную группу в составе 19-готанкового корпуса, усиленного 279-й стрелковой дивизией на автомашинах и 21-йистребительно-противотанковой артиллерийской бригадой, поставив во главе группызаместителя командующего 51-й армией генерал-майора В. Н. Разуваева, с основнойзадачей — 13 апреля захватить Симферополь. Нами было принято также решениебоковым отрядом 51-й армии не позднее 12 апреля во взаимодействии с основнымисилами армии разгромить Ишуньскую группировку врага, зайдя в тыл его войскам,оборонявшимся на Перекопе.
Вечером 11 апреля столица нашей Родины Москва салютовала доблестным войскам4-го Украинского фронта, прорвавшим оборону противника на Перекопе и на Сивашеи овладевшим городом Джанкой.
Из телефонных переговоров с К. Е. Ворошиловым мне было известно, что войскаОтдельной Приморской армии, начав с 22 часов 10 апреля боевые действия, занялипередовые траншеи   противника. Главные ее силы, перейдя в наступление ночью, кутру 11 апреля полностью освободили Керчь и стали выдвигаться к промежуточнымрубежам обороны фашистов между Арабатским и Феодосийским заливами.
В ночь на 12 апреля я послал донесение Верховному Главнокомандующему о ходебоевых действий на 4-м Украинском фронте и о наших намерениях по дальнейшемуразвитию операции и отправился на правое крыло 51-й армии Я. Г. Крейзера, чтобыпомочь его войскам побыстрее пробиться навстречу войскам 2-й гвардейской армииГ. Ф. Захарова.
В течение 12 апреля 4-й Украинский фронт освободил 314 населенных пунктов. Былипрорваны Ишуньские позиции восточнее Каркинитского залива, Ак-Монайские позицииу основания Арабатской Стрелки и Биюк-Онларские позиции в центре Крыма. Теперьнаступление пошло развернутым фронтом: 2-я гвардейская армия шла западнымберегом полуострова, на Евпаторию; 51-я армия — через степи прямо наСимферополь; Приморская армия — через Феодосию южным берегом Крыма, где в горахоткрыто перешли к активным действиям наши партизанские соединения. Черноморскийфлот с морской авиацией наносили удары по морским коммуникациям противника ископлениям его войск и кораблей в Судаке, Алуште и Балаклаве.
13 апреля вновь взвилось наше знамя над Симферополем, Евпаторией и Феодосией.Последовало стремительное передвижение советских войск во всех направлениях наюге полуострова. Враг в панике бежал. Уже 14 и 15 апреля были освобожденыБахчисарай, Судак и Алушта; 15 апреля подвижные части 51-й армии вышли квнешнему оборонительному обводу Севастополя, последней надежде врага,создавшего здесь мощный оборонительный район. За отличные боевые действияВерховный Главнокомандующий объявил освободителям Симферополя благодарность, аМосква торжественно салютовала им.
В стане врага резче наметилось разложение. Румыны предпочитали сдаваться вплен. Немцы стягивались к Севастополю. Гитлер объявил его«городом-крепостью». Это означало, что войска должны были защищатьего до последнего солдата. Гитлер призывал их оборонять Крым «какпоследнюю крепость готов». Уж и историю он обратил себе в помощницы. Нотщетны были призывы фюрера. На взятие Севастополя нашим воинам понадобилосьлишь несколько дней. А от заклинаний и призывов фашистского командованияостались лишь валявшиеся повсюду листовки, которые гнал морской ветер.
Непрерывное отступление немцев по всему полуострову заставило Гитлера искать«козла отпущения». В начале мая генерал-полковника   Енеке заменил напосту командующего 17-й армией генерал пехоты К. Альмендингер.
Фашисты, отступая, взрывали и сжигали все, что только успевали. Пострадали, вчастности, многие дворцы на южном берегу Крыма. Уцелело лишь здание неподалекуот Ялты: его Гитлер «подарил» в 1942 году Манштейну, командовавшемутогда войсками, захватившими Севастополь. К 14 апреля 4-й Украинский фронтзахватил уже до 20 тыс. пленных. Войска фронта успешно очищали тылы от мелкихгрупп противника, а его основные силы стягивались к дуге немецких укреплений,прикрывавших Севастополь.
Вместе с Толбухиным я побывал в войсках 2-й гвардейской армии, продвигавшейся ссевера от города Саки к реке Булганак, затем 51-й армии, ведшей бои восточнее,в междуречье Альмы и Качи, а потом вернулся в штаб фронта, переместившийся ужев Сарабуз Болгарский.
Войска Отдельной Приморской армии должны были выйти с юга к Балаклаве. До ееподхода мы решили начать атаку Севастопольского оборонительного района врага в14 часов 16 апреля, поддержав ее всей фронтовой артиллерией. В Сарабуз приехалК. Е. Ворошилов. Договариваясь с ним о согласовании действий 4-го Украинскогофронта и Приморской армии, я поставил вопрос о подчинении ее Толбухину. Этомнение разделял и Сталин. Еще 11 апреля, после освобождения Джанкоя, он сообщилмне по телефону о своем намерении перевести в этом случае командарма А. И.Еременко на 2-й Прибалтийский фронт вместо М. М. Попова (он направлялся вЛенинград начальником штаба к Л. А. Говорову). К. Е. Ворошилов не возражалпротив этого предложения, о чем я и сообщил Верховному. В ночь на 16 апреля былполучен соответствующий приказ. Приморская армия переставала считатьсяотдельной и включилась в состав 4-го Украинского фронта. Командующим ее стал К.С. Мельник.
16 апреля из Крыма был отозван Климент Ефремович. Мне же было приказанооставаться в 4-м Украинском вплоть до полного очищения Крыма от врага иодновременно не забывать о войсках 3-го Украинского фронта, ведших бои вМолдавии. К исходу 16 апреля Приморская армия подтягивалась на линию армииКрейзера: ее 11-й гвардейский корпус был на марше из Симферополя в Бахчисарай;16-й стрелковый корпус находился в районе Алушты; 3-й горнострелковый корпуспока что вступал в горы между Карасубазаром (Белогорском) и Старым Крымом. 20-йстрелковый корпус по-прежнему оставался на Таманском полуострове. Разбросаныбыли и бронетанковые силы этой армии. Нас это не устраивало, и мы беспрестаннопоторапливали армейское командование,   особенно потому, что соединения Г. Ф.Захарова и Я. Г. Крейзера сражались уже южнее речки Качи.
С утра 17 апреля мы с Ф. И. Толбухиным вновь были в войсках Захарова иКрейзера. Из личных наблюдений, опроса пленных, данных воздушной разведки идонесений от партизан мы вынесли заключение, что противник, занимая по южномуберегу реки Бельбек исключительно сильные позиции, прикрывающие подступы кСевастополю и его Северной бухте, намерен упорно обороняться, чтобы выигратьвремя для эвакуации морем войск и техники. Эти позиции имели шесть линийтраншей, усиленных проволокой, минными полями и отчасти дотами. Заметноактивизировался огонь вражеской наземной и зенитной артиллерии.
Частые атаки войск армии Захарова существенных результатов не дали. ВойскамКрейзера совместно с подошедшими передовыми частями Приморской армии удалосьовладеть несколькими высотами в 8 км восточнее Севастополя, а также населеннымипунктами Верхняя и Нижняя Чоргунь и Камары. После обсуждения с командармамисложившейся обстановки мы решили немедленно атаковать, противника, чтобыпопытаться захватить Севастополь с ходу и сорвать начавшуюся эвакуацию немецкихвойск. С этого момента по существу начался последний этап операции поосвобождению Крыма.
Вечером 17 апреля, на основе принятого нами решения, Ф. И. Толбухин поставилПриморской армии следующие задачи: 18 апреля действиями передовых отрядовпродолжать очищение от противника лесных массивов северо-восточнее и восточнееЧерной реки; 19 апреля главными силами 11-го гвардейского и 16-го стрелковогокорпусов прорвать вражеские оборонительные рубежи и овладеть Сапун-горой иБалаклавой, а в дальнейшем, во взаимодействии с 51-й армией, захватить западнуючасть Севастополя. Одну стрелковую дивизию оставить для обороны южногопобережья Крыма в полосе Тессели, Алушты. Для участия в прорыве привлечь всюартиллерию усиления армии, обеспечив плотность огня не менее 150 стволов на 1км фронта.
Ставка постоянно интересовалась ходом операции. Поэтому мои донесения былиподробны. 18 апреля я сообщал Верховному Главнокомандующему; в частности,следующее:

«По показанию пленных, эвакуация живой силыпротивника из Севастополя планируется в первую очередь, после чего, еслиобстановка позволит, приступят к эвакуации техники. Пленные румынские офицерыговорят, что в вопросах последовательной эвакуации между румынскими и немецкимичастями происходят большие недоразумения, сопровождающиеся в последние дниогнем. В течение ночи и утра 19.IV принимаем все меры к тому, чтобы подвезти51-й и Приморской армиям до 1 боекомплекта снарядов и мин. Главные усилияпо-прежнему сосредоточиваем на юге со стороны   Балаклавы с тем, чтобы отрезатьСевастополь от моря с юга и юго-запада. Кроме того, ударом Крейзера на горуСахарная Головка и Гайтани стремимся выйти в Инкерманскую долину с тем, чтобывзять под огонь орудий прямой наводки Северную бухту и изолировать войскапротивника, обороняющиеся к северу от нее. Главные усилия штурмовой авиациисосредоточиваются на балаклавском направлении, сюда же подтягивается и 19-йтанковый корпус, имеющий к вечеру 18.1У сто машин на ходу. «Бостоны»и пикировщики будут использованы для ударов по севастопольским портам и потранспортам, выходящим из них. Для борьбы с транспортами в открытом морепривлечена Скадовская авиационная группа, по докладу которой за сегодняшнийдень потоплен транспорт водоизмещением в 5000 т  и один транспортповрежден».

Во второй половине дня 19 апреля 51-я и Приморская армии перешли в наступлениена заданных направлениях. Но, встретив упорное сопротивление врага,переходившего в яростные контратаки, существенного успеха не добились.Требовалась более серьезная помощь войскам со стороны артиллерии и авиации, атакже обеспечение войск хотя бы 1,5 комплекта боеприпасов. Чтобы избежатьнапрасных потерь, мы приняли решение, правда не совсем охотно утвержденноеВерховным Главнокомандующим, перенести генеральную атаку севастопольскойобороны врага на 23 апреля.
В эти же дни приступили к отправке из Приморской армии на центральный участоксоветско-германского фронта в состав вновь создаваемого 2-го Белорусскогофронта 55-й гвардейской стрелковой и 20-й горнострелковой дивизий, управления4-й воздушной армии генерал-полковника К. А. Вершинина с частями обеспечения иобслуживания. Ее самолеты остались в Крыму и были переданы 8-й воздушной армии.Эти переброски осуществлялись в связи с ранее принятым решением Ставкинаправить основные усилия летом 1944 года на разгром немецко-фашистской группыармий «Центр» с целью освобождения Белоруссии.
23 апреля войска фронта перешли в наступление, нанося основной удар со стороныБалаклавы на мыс Херсонес. В результате ожесточеннейших боев, отличных действийнашей авиации и артиллерии войска Приморской армии продвинулись за день на 3км. Ввести здесь в тот день 19-й танковый корпус из-за сплошных минных полей неудалось. Войска 2-й гвардейской армии Захарова овладели железнодорожнойстанцией Мекензиевы горы. Войскам 51-й армии Крейзера удалось на отдельныхнаправлениях ворваться в оборону противника и занять в пей две-три траншеи. Снекоторых наблюдательных пунктов можно было видеть продолжавшуюся эвакуациювойск противника из Северной бухты, хотя мы принимали все меры к тому, чтобыогнем дальнобойной   артиллерии, флотом и авиацией всемерно препятствоватьэтому. За сутки Черноморский флот потопил три вражеских транспорта общимводоизмещением в 6500 т и сторожевой корабль.
И. В. Сталин неоднократно напоминал нам о необходимости поспешить с ликвидациейкрымской группировки врага, да и сами мы отлично понимали всю важность этогокак с военной, так и с политической точек зрения. Однако и это наше наступлениедолжного успеха не принесло. Потребовались новая перегруппировка и подготовкавойск, дополнительная отработка взаимодействия между ними, подвоз боеприпасов игорючего.
Решили: 30 апреля нанести удар на вспомогательном направлении силами 2-йгвардейской армии с вводом в бой 13-го гвардейского стрелкового корпуса черезМекензиевы горы, выйти к Северной бухте и отвлечь сюда часть вражеских сил,действовавших в южном секторе. Удар этой армии поддержать всей авиацией фронта.Во всех пехотных соединениях на направлениях главного удара армии создать иподготовить штурмовые блокирующие группы в составе пехоты, саперов, огнеметныхтанков и орудий сопровождения. В течение 29 и в ночь на 30 апреля артиллериябольшой мощности и 152-мм пушки-гаубицы огнем на разрушение вскрытыхоборонительных сооружений противника будут готовить этот штурм пехоты и танков.Перед рассветом 30 апреля Авиация дальнего действия ударом крупнокалибернымибомбами по боевым порядкам противника усилит эту подготовку. С утра 1 маявойсками Приморской и левого фланга 51-й армий нанести основной удар в общемнаправлении на поселок 6-я Верста и мыс Херсонес, обходя Севастополь с юга. Вэтот день все основные средства усиления фронта и всю авиацию использовать наданном направлении. 2-я же гвардейская армия продолжит наступление, используяпреимущественно собственные средства усиления.
В ночь на 29 апреля по всем этим планам у меня состоялся длительный разговор сВерховным Главнокомандующим. Намечаемый оперативный замысел и группировка силникаких сомнений у него не вызвали и существенных поправок не потребовали. Нозато, когда речь зашла о новой отсрочке наступления, Верховный вышел изравновесия. Разговор приобрел довольно острый характер. Но я не отступал отсвоего и в результате получил разрешение, если потребуется, 5 мая начатьнаступательные действия 2-й гвардейской армии на вспомогательном направлении, а7 мая — генеральный штурм Севастопольского укрепрайона усилиями всех войскфронта, Черноморского флота и партизан.
Исходя из этого, командование 4-го Украинского фронта уточнило задачи своимармиям. До 5 мая войска фронта разрушали артогнем укрепления врага,осуществляли перегруппировку и подготовку соединений и частей и пополнялибоеприпасы с тем, чтобы к началу наступления иметь по войскам 2-й гвардейскойне менее 1,5 боевого комплекта снарядов и мин и по остальным армиям 1,5боекомплекта снарядов и до 2,5 мины. За эти же дни со всем командным составомбыли неоднократно проведены на их участках наступления рекогносцировки сдетальным изучением местности, противника и тщательной обработкой плановвыполнения ближайших задач. В тылу расположения наших войск были созданыучебные штурмовые городки для отработки элементов боя в условиях, максимальноприближенных к боевой обстановке. Особенно внимательно отрабатывалосьвзаимодействие пехоты с артиллерией, танками и авиацией. Во все: воинскихчастях проводилась напряженная партийно-политическая работа, направленная наобеспечение успешного выполнения предстоявших боевых задач. Партийныеорганизации включили в состав штурмовых групп наиболее опытных в военном делекоммунистов. В подразделениях и частях проводились партийные и общие собрания,семинары агитаторов и митинги.
Нам стало известно, что некоторые румынские войсковые части, как явноненадежные, снимаются с фронта и сосредоточиваются для эвакуации в районе мысаХерсонес. Одновременно с эвакуацией войск из Крыма на пополнение остающихся вКрыму войск 17-й немецкой армии для прикрытия эвакуации перебрасываются морем ипо воздуху свежие маршевые батальоны; чтобы поднять настроение солдат иофицеров, указанием высшего фашистского командования в Крыму были установленыдвойные оклады, а за активное участие в оборонительных боях обещались здесьземельные наделы. Для устрашения войск гитлеровцы довольно часто практиковалипубличный расстрел дезертиров.
Учитывая ту огромную роль, которую сыграли на протяжении всей Крымской операции1944 года советские партизаны, 3 мая мы по согласованию с Крымским обкомомпартии направили в Государственный Комитет Обороны подготовленное при активномучастии командования и Политуправления 4-го Украинского фронта представление кправительственным наградам участников партизанского движения: шесть человек кзванию Героя Советского Союза, 14 — к награждению орденом Ленина, 17 — орденомКрасного Знамени, 23 — Отечественной войны I степени, 63 — II степени и т. д.
5 мая 2-я гвардейская армия, после двухчасовой артиллерийской подготовки иударов авиации, перешла в наступление.
Артиллерия большой мощности накануне атаки и с утра в день наступления велаогонь на разрушение долговременных оборонительных сооружений. Вся авиацияфронта бомбила и обстреливала боевые порядки и артиллерию врага, особенномешавшую продвижению нашей пехоты и танков. Бои носили исключительно упорныйхарактер и на ряде участков переходили в горячие рукопашные схватки. За первыйдень гвардейцы продвинулись на 1000 м. В их руки попали три-четыре линиитраншей с дзотами и дотами. Но показаниям пленных, противник со второй половиныдня начал, как нам того и хотелось, усиливать свой северный сектор за счетвойск с внутреннего обвода Севастопольского укрепленного района. 6 маягвардейцы возобновили атаку. И вновь бои развертывались с небывалыможесточением.
7 мая в 10 часов 30 минут утра после полуторачасовой артиллерийской подготовкии при массированной поддержке всей авиацией фронта наши войска началигенеральный штурм Севастопольского укрепленного района. Оборона фашистов былапрорвана на 9-километровом участке. Удалось овладеть Сапун-горой, на склонахкоторой располагалась многоярусная линия вражеских укреплений со сплошнымитраншеями, 36 дотами и 27 дзотами. Падение Сапун-горы, ключевого пунктафашистской обороны, предрешило взятие Севастополя. С ее вершины, а также с горыКая-баш (306,3 м) мы получили возможность просматривать весь город и равнину домыса Херсонес.
Мы с Ф. И. Толбухиным почти не уходили с командного пункта Приморской армиисевернее Балаклавы. Туда же прибыло к нам сообщение, что войска 2-й гвардейскойпробились к Северной бухте и держат ее акваторию под огнем своих орудий прямойнаводкой. Теперь следовало добиться успеха в стыке 51-й и Приморской армий.Воины 51-й армии уже овладели Английским кладбищем, бойцы Приморской сражалисьу Мраморной горы.
Если взглянуть на карты боевых действий 1855, 1920, 1942 и 1944 годов, легкозаметить, что во всех четырех случаях оборона Севастополя строилась примерноодинаково. Это объясняется важнейшей ролью, которую играл тут природный фактор:расположение гор, наличие моря, характер местности. И теперь враг цеплялся завыгодные с точки зрения защиты города пункты. Новый командующий Альмендингерразразился особым обращением к поискам: «Фюрер поручил мне командование17-й армией… Я получил приказ защищать каждую пядь Севастопольскогоплацдарма. Я требую, чтобы все оборонялись в полном смысле этого слова; чтобыникто не отходил и удерживал бы каждую траншею, каждую воронку и каждый окоп. Вслучае прорыва танков противника, пехота должна оставаться на своих позициях иуничтожать   танки как на переднем крае, так и в глубине обороны мощнымпротивотанковым оружием… Честь армии зависит от защиты каждого метравверенной нам территории. Германия ожидает, что мы выполним свой долг. Даздравствует фюрер!»
Но уже в первый день штурма Севастопольского укрепленного района враг потерпелкрупное поражение, вынужден был оставить основной оборонительный рубеж иотвести войска на внутренний обвод. Ликвидировать оборону на нем и окончательноосвободить Севастополь — такова была наша задача на 9 мая. Борьба непрекращалась и ночью. Особенно активно действовала наша бомбардировочнаяавиация. Общую атаку мы решили возобновить в 8 утра 9 мая. От командующего 2-йгвардейской Захарова мы потребовали за день ликвидировать противника насеверной стороне города и выйти к побережью Северной бухты на всем еепротяжении; левофланговым корпусом нанести удар по Корабельной стороне иовладеть ею. Командующему Приморской армией Мельнику было приказано ночнымидействиями пехоты овладеть Безымянной высотой юго-западнее совхоза № 10 иобеспечить ввод в бой 19-го танкового корпуса.
Ровно в 8 часов 4-й Украинский возобновил общий штурм Севастополя. Бои за городпродолжались весь день, а к его исходу наши войска вышли к заранееподготовленному врагом оборонительному рубежу от бухты Стрелецкой к морю.Впереди лежала последняя полоска Крыма, еще принадлежавшая фашистам,— от Омегидо мыса Херсонес.
Утром 10 мая последовал приказ Верховного Главнокомандующего: «МаршалуСоветского Союза Василевскому. Генералу армии Толбухину. Войска 4-гоУкраинского фронта, при поддержке массированных ударов авиации и артиллерии, врезультате трехдневных наступательных боев прорвали сильно укрепленнуюдолговременную оборону немцев, состоящую из трех полос железобетонныхоборонительных сооружений, и несколько часов тому назад штурмом овладеликрепостью и важнейшей военно-морской базой на Черном море — городомСевастополем. Тем самым ликвидирован последний очаг сопротивления немцев вКрыму и Крым полностью очищен от немецко-фашистскихзахватчиков». Далееперечислялись все отличившиеся в боях за Севастополь войска, которыепредставлялись к присвоению наименования Севастопольских и к награждениюорденами.
10 мая столица Родины салютовала доблестным войскам 4-го Украинского фронта,освободившим Севастополь.
В ночь на 12 мая Приморская и 51-я армии, прорвав оборону врага наоборонительном рубеже, прикрывавшем мыс Херсонес, полностью ликвидировалиостатки севастопольской группировки противника и через сутки вышли к побережьюЧерного моря по всей линии фронта.
Остатки вражеских дивизий бежали к Херсонесскому мысу, надеясь на эвакуацию. Нонадеяться им было не на кого. За три дня штурма Севастополя и за два дня боевна мысе Херсонес мы взяли в плен 21 тыс. немецких и румынских солдат иофицеров, захватили множество всевозможной боевой техники, имущества иснаряжения.
Крымская наступательная операция советских войск закончилась 12 мая 1944 годасокрушительным разгромом 200-тысячной 17-й немецкой армии. Вся ее боеваятехника и припасы оказались в руках советских войск. 250 дней осаждалинемецко-румынские войска Севастополь в 1941—1942 годах. Нам же потребовалосьлишь 35 дней, чтобы взломать мощные укрепления врага в Крыму; из них ушлотолько 3 дня, чтобы сокрушить куда более сильно развитую, чем у нас в 1942году, долговременную оборону под Севастополем и освободить главную базуЧерноморского флота.
Пять раз салютовала Москва воинам армии и флота, освобождавшим Крым отнемецко-фашистских захватчиков. Многим соединениям и частям были присвоеныпочетные наименования Перекопских, Сивашских, Керченских, Феодосийских,Симферопольских и Севастопольских. 126 воинов получили звание Героя СоветскогоСоюза, командир воздушной эскадрильи В. Д. Лавриненков был награжден второймедалью «Золотая Звезда», тысячи удостоились других правительственныхнаград…
Мне очень хотелось посмотреть Севастополь в первый же день его освобождения.Переезжая через одну из фашистских траншей в районе Мекензиевых гор, нашаавтомашина наскочила на мину. Каким образом там уцелела мина, невозможнопонять: за двое суток по этой дороге прошла не одна сотня машин. Произошелневероятный случай: мотор и передние колеса взрывной волной были отброшены откузова на несколько метров в сторону, шоферу лейтенанту В. Б. Смирновуповредило левую ногу. Я сидел рядом с ним в кабине и получил весьма ощутимыйушиб головы. Мелкие осколки стекла поранили мне лицо. Сопровождавшие меня А. А.Кияницкий, А. И. Гриненко и П. Г. Копылов, сидевшие сзади, не пострадали. Послеперевязки нас отправили в тыловой эшелон штаба армии, затем в штаб фронта.Оттуда я, по настоянию медиков, самолетом был эвакуирован в Москву.

Перед Белорусской операцией

Как рождался план операции «Багратион».— Подготовка фронтов и армий.— Роль Ставки.— И. Д. Черняховский и В. В. Курасов.— Между Ставкой и фронтами.—Несколько слов о прошлом в послевоенном освещении. 
Некоторое время врачи удерживали меня в постели. У меня появилась, такимобразом, возможность еще раз вникнуть в детали подготавливаемой ГенштабомБелорусской операции. Разрабатывая ее план, мы исходили из благоприятнойобстановки, складывающейся к тому времени для нас на фронте.
Четвертое военное лето было для советского народа многообещающим. Позади былиудачно проведенные крупные операции по освобождению десятков наших городов исотен деревень. Теперь Красная Армия «по своему усмотрению»определяла темп и характер борьбы на фронтах.
К лету 1944 года фашистские войска были отброшены на линию Нарва — Псков —Витебск — Кричев — Мозырь — Пинск — Камень-Каширский — Броды — Коломыя — Яссы —Дубоссары — Днестровский лиман. Красная Армия освободила Ленинградскую иКалининскую области, часть Белоруссии, почти всю Украину, часть Молдавии иКрым. На южном участке фронта боевые действия были перенесены уже за пределыСССР и велись на территории Румынии.
Наш тыл все обильнее снабжал фронт вооружением, техникой, боеприпасами,снаряжением, материальными ресурсами. Были проведены очередные мероприятия поусовершенствованию организационной структуры войск, формированию новых танковыхобъединений и соединений, авиационных частей и соединений Резерва ВерховногоГлавнокомандования. К началу летней кампании 1944 года в резерве Ставкинаходились две общевойсковые, одна танковая и одна воздушная армии, а надоукомплектовании — ряд стрелковых, кавалерийских, танковых, механизированных,артиллерийских и авиационных соединений. Советские Вооруженные Силы все болеекрепли организационно, неуклонно повышались боевое мастерство и моральный духвоинов. На 1 июня в Действующей армии было 1 617 408 членов и кандидатов вчлены ВКП(б).
Еще при планировании операций на зимний период 1944 года Советское ВерховноеГлавнокомандование приняло решение провести летом основные операции по разгромуцентральной группировки фашистских войск и освобождению Белоруссии. Собственно,с апреля фактически и должно было начаться материальное обеспечение предстоящейлетней кампании. Центральный Комитет   партии, Государственный Комитет Обороныпринимали все меры к своевременному созданию для этого всех предпосылок.
Генеральный штаб представил в ГКО все расчеты на требовавшиеся для этойоперации воинские силы, запасы боевой техники, сооружения, боеприпасы, горючее,снаряжение, продовольствие и другие материальные ресурсы. Генштаб считал приатом возможным привлечь к участию в Белорусской операции некоторую часть войскза счет тех, которые освободятся в результате наступательных операций на юге.Разрабатывался и проводился в жизнь также ряд других крупных организационныхмероприятий. В частности, в целях улучшения управления войсками на территорииБелоруссии, 24 апреля 1944 года Западный фронт был переименован в 3-йБелорусский, а из армий его левого крыла, действовавших на могилевскомнаправлении, был создан 2-й Белорусский фронт. Последовали меры поукомплектованию и обеспечению новых фронтов.
Больших трудов и внимания Центрального Комитета партии, Генерального штаба ицентральных управлений Наркоматов обороны, путей сообщения потребовали меры,связанные с предстоявшей перегруппировкой войск и с переброской всегонеобходимого для Белорусской операции из глубины страны. Вся эта колоссальнаяработа должна была проводиться в обстановке строгой секретности, чтобы скрытьот врага огромный комплекс подготовительных работ для предстоявшей летнейоперации. Поэтому к руководству подготовительными мероприятиями привлекалсякрайне ограниченный круг лиц.
Готовясь к летней кампании 1944 года, фашистское командование считало наиболеевероятным, что Красная Армия нанесет главный удар на юге. В Белоруссии же онипредполагали местные операции сковывающего характера, надеясь отразить ихсилами группы армий «Центр». Гитлеровская клика не допускала мысли,что советские войска смогут наступать по всему фронту. Поэтому свои основныесилы враг держал не в Белоруссии, а на юге. Чтобы укрепить фашистов в этоммнении, мы демонстративно «оставляли на юге» большинство своихтанковых армий. Все светлое время суток в войсках центрального участкасоветско-германского фронта велись лихорадочные «оборонительные»работы (на южном участке оборонительные работы велись ночью) и т. д. Вот лишьнебольшая часть вопросов, над которыми трудились тогда Генеральный штаб исоответствующие управления Наркомата обороны.
К разработке конкретного оперативного плана проведения Белорусской операции иплана летней кампании 1944 года в целом Генеральный штаб вплотную приступил сапреля. В основу плана   был положен замысел Верховного Главнокомандования,которым предусматривалось мощными сходящимися ударами по флангам белорусскоговыступа — с севера от Витебска через Борисов на Минск и с юга через Бобруйсктакже на Минск — разгромить главные силы немецкой группы армий«Центр», находившиеся в середине выступа, восточнее Минска.Предполагалось, что успешное выполнение замысла позволит полностью освободитьвсю территорию Белоруссии, отбросить все еще нависавший над Москвой вражескийфронт западнее Смоленска, далее выходом на побережье Балтийского моря и кграницам Восточной Пруссии рассечь стратегический фронт врага, поставив вопасное положение действовавшую в Прибалтике группу армий «Север»,создать выгодные предпосылки для нанесения последующих ударов по врагу как вПрибалтике, так и в западных районах Украины и для развития новых, решающихопераций на наиболее уязвимых для немцев восточнопрусском и варшавскомнаправлениях.
Для разгрома группы армий «Центр» Ставка считала необходимым привлечьвойска 1-го Прибалтийского фронта (командующий генерал армии И. Х. Баграмян,член военного совета генерал-лейтенант Д. С. Леонов, начальник штабагенерал-лейтенант, затем генерал-полковник В. В. Курасов), стоявшие западнееНевеля по Невельской гряде до Западной Двины; 3-го Белорусского фронта(командующий генерал-полковник, затем генерал армии И. Д. Черняховский, членвоенного совета генерал-лейтенант В. Е. Макаров, начальник штабагенерал-лейтенант, затем генерал-полковник А. П. Покровский) — от ЗападнойДвины по Витебской гряде до западных отрогов Смоленской возвышенности; 2-гоБелорусского фронта (командующий генерал-полковник, а с 28 июля 1944 годагенерал армии Г. Ф. Захаров, член военного совета генерал-лейтенант Л. З.Мехлис, затем генерал-лейтенант Н. Е. Субботин, начальник штабагенерал-лейтенант А. Н. Боголюбов) — от восточной границы между Витебской иМогилевской областями до северной границы Гомельской области; 1-го Белорусскогофронта (командующий генерал армии, затем Маршал Советского Союза К. К.Рокоссовский, член военного совета генерал-лейтенант Н. А. Булганин, начальникштаба генерал-полковник М. С. Малинин) — от Нового Быхова через Жлобин к устьюПтичи, затем вдоль Припяти на запад до Ратно и оттуда к Ковелю; Днепровскуювоенную флотилию (командующий капитан 1-го ранга, затем контр-адмирал В. В.Григорьев, член военного совета капитан 1-го ранга П. В. Боярченко, начальникштаба капитан 2-го ранга К. М. Балакирев), корабли которой находились наДнепре, Березине и Припяти; наконец, крупные силы партизан, активнодействовавших на территории Белоруссии.
Замыслом предусматривался одновременный переход в наступление на лепельском,витебском, богушевском, оршанском, могилевском, свислочском и бобруйскомнаправлениях с тем, чтобы мощными и неожиданными для врага ударами раздробитьего стратегический фронт обороны, окружить и уничтожить немецкие группировки врайоне Витебска и Бобруйска, после чего, стремительно развивая наступление вглубину, окружить и затем разгромить войска 4-й немецкой армии восточнееМинска, что создало бы благоприятные условия для развития операций всех четырехфронтов.
Одновременно с подготовкой Белорусской операции Генеральный штаб совместно скомандованием Ленинградского и Карельского фронтов разрабатывали наступательныеоперации на Карельском перешейке и в Южной Карелии. Они должны были отвлечьсилы и внимание врага от центрального участка фронта. Успех советских войск вэтих операциях, которые планировалось провести раньше, мог резко повлиять направящие круги Финляндии, вынудить их к разрыву с Германией и скорейшему выходуиз войны.
В течение марта и апреля замысел летней кампании неоднократно обсуждался иуточнялся у Верховного Главнокомандующего.
Г. К. Жукова и меня несколько раз вызывали в Москву. Много раз ВерховныйГлавнокомандующий говорил с нами об отдельных деталях и по телефону. При этомСталин нередко ссылался на свои переговоры по этим вопросам с командующимивойсками фронтов, особенно с К. К. Рокоссовским. Когда шли операции поосвобождению Правобережной Украины и Крыма, Сталин напоминал мне онеобходимости во что бы то ни стало закончить их в апреле, чтобы в маеполностью переключиться на подготовку Белорусской операции. В начале апреля водном из разговоров он сообщил мне, что склонен, вопреки возражениямкомандующего Ленинградским фронтом Л. А. Говорова, снова разделить этот фронтна два, оставить за Ленинградским фронтом к югу от Финского залива нарвскоенаправление (примерно до Гдова), а южнее, на псковско-валгском направлении,создать 3-й Прибалтийский фронт, передав ему из Ленинградского 3 армии. Тогдаже он поставил мне и другой вопрос, который обсуждался в Ставке,— о разделенииЗападного фронта, о чем я уже говорил выше. Словом, Верховный постоянно обращалнаше внимание на подготовку этой операции. Заранее был решен вопрос и оназначении командующих Белорусскими фронтами.
Помню, Сталин спросил меня, кого бы я мог рекомендовать на должностькомандующего 3-м Белорусским фронтом. Я сказал,   что по всем вопросам,связанным с Белорусской операцией, мы неоднократно говорили с Антоновым. Вкачестве командующего
3-м Белорусским я порекомендовал кандидатуру генерал-полковника И. Д.Черняховского. Помню и другую беседу того времени.
4-й Украинский фронт готовился тогда к штурму Сапун-горы и взятию Севастополя.Сталин поинтересовался, какие войска этого фронта можно будет взять послеосвобождения Севастополя на усиление фронтов белорусского направления. Понашему с А. И. Антоновым мнению, фронтовое управление и 2 армии (2-югвардейскую и 51-ю) можно было вывести в резерв Ставки, причем обязательно натерриторию Белоруссии. Из них одну разместить восточнее Витебска, для усиленияправого крыла создаваемой там группировки.
Сталин не возражал и приказал мне еще раз обсудить эти вопросы с Антоновым,после чего окончательно согласовать со Ставкой предложения Генерального штаба.Попросил также сообщить свои предложения о начальниках штабов создаваемых набелорусском направлении фронтов и наметить из состава войск 4-го Украинскогофронта известный мне и наиболее опытный высший командный состав, которыйполезно будет использовать при проведении Белорусской операции. Обдумав это, янесколько позднее назвал двух командармов — Г. Ф. Захарова и Я. Г. Крейзера, аиз командиров корпусов — А. А. Лучинского, П. К. Кошевого и ряд другихкомандиров. Данные рекомендации тоже не пропали даром. Захаров стал командоватьпосле И. Е. Петрова 2-м Белорусским фронтом; Крейзер — опять 51-й армией, воглаве которой он с июля участвовал в развитии Белорусской операции; Лучинский с28-й армией участвовал в развитии Бобруйской операции; Кошевой командовал вовремя освобождения Белоруссии 71-м стрелковым корпусом и т. д.
В первой половине апреля 1944 года Генеральный штаб с разрешения ВерховногоГлавнокомандующего запросил мнение командующих соответствующими фронтами олетней кампании и проведении Белорусской операции. С 17 по 19 апреля Ставкадала фронтам Северо-Западного, Западного и Юго-Западного направлений директивыперейти к местной обороне и созданию оборонительных рубежей. В директивахуказывалось, что мероприятие это временное, направленное на подготовку войск кпоследующим активным действиям. 2-й и 3-й Украинские фронты получилианалогичные директивы 6 мая.
20 мая разработанный Генштабом план Белорусской операции был представленВерховному Главнокомандующему. Вскоре он был рассмотрен в Ставке с участиемнекоторых командующих и членов военных советов фронтов. В ближайшие же дниГенштаб   должен был представить уточненный план на окончательное утверждение вСтавку. Вместе с Г. К. Жуковым и А. И. Антоновым я неоднократно бывал в те дниу Верховного Главнокомандующего. Каждый раз во время этих встреч мывозвращались к обсуждению деталей плана и проведения Белорусской операции,получившей наименование «Багратион». Тогда же всесторонне былрассмотрен вопрос о готовности Ленинградского фронта к проведению в начале июнянаступательной операции на Карельском перешейке и план операции Карельскогофронта в Южной Карелии, которая должна была начаться через несколько дней послеоперации Ленинградского фронта.
30 мая Ставка окончательно утвердила план операции «Багратион». Онбыл прост и в то же время смел и грандиозен. Простота его заключалась в том,что в его основу было положено решение использовать выгодную для насконфигурацию советско-германского фронта на белорусском театре военныхдействий, причем мы заведомо знали, что эти фланговые направления являютсянаиболее опасными для врага, следовательно, и наиболее защищенными. Смелостьзамысла вытекала из стремления, не боясь контр-планов противника, нанестирешающий для всей летней кампании удар в одном стратегическом направлении. Ограндиозности замысла свидетельствует его исключительно важноевоенно-политическое значение для дальнейшего хода второй мировой войны,невиданный размах, а также количество одновременно или последовательнопредусмотренных планом и, казалось бы, самостоятельных, но вместе с тем тесносвязанных между собой фронтовых операций, направленных к достижению общихвоенно-стратегических задач и политических целей.
Конфигурация фронта в Белоруссии представляла собой к тому времени огромныйвыступ на восток площадью около 250 тыс. вв. км, огромной дугой огибавшийМинск. Северный его фас был обращен к Великим Лукам; восточный смотрел снемецкой стороны на Смоленскую и Гомельскую области; южный тянулся вдольПрипяти. Нависая над правым крылом 1-го Украинского фронта, выступ создавал ссевера угрозу коммуникациям этого фронта и способствовал обороне фашистскихподступов к границам Польши и Восточной Пруссии. Поэтому немецкое командованиестремилось удержать выступ во что бы то ни стало и уделяло его оборонеисключительное внимание.
Главная полоса вражеской обороны проходила по линии Витебск — Орша — Могилев —Рогачев — Жлобин — Бобруйск. Особенно сильно были укреплены районы Витебска иБобруйска, то есть фланги группы армий «Центр». Мощную оборону онаимела также на оршанском и могилевском направлениях. Были построеныоборонительные рубежи и в оперативной глубине — по берегам Днепра, Друти иБерезины. Все инженерные оборонительные сооружения довольно удачно увязывалисьс естественными, очень выгодными для обороны условиями местности — реками,озерами, болотами, лесами. Крупные города гитлеровцы превратили в сильные узлысопротивления, укрепленные системой хорошо развитых траншей, дотов и дзотов, атакие города, как Витебск, Орша, Могилев, Бобруйск, Борисов и Минск, приказомГитлера были объявлены «укрепленными районами». Это, как обычно,означало, что их следовало удерживать любой ценой.
В немецкую группу армий «Центр» входили 3-я танковая, 4-я, 9-я и 2-яармии. В первой полосе обороны находилось 38 дивизий, во втором эшелоне и врезерве — 14 дивизий с большим количеством спецподразделений и команд, а всего,с учетом фланговых соединений соседних групп армий, немцы имели в Белоруссии 63дивизии и три бригады. Руководил центральной группой вражеских войск до 28 июня1944 года генерал-фельдмаршал Буш. Его армиями командовали генерал-полковникРейнгардт, генерал пехоты Типпельскирх, генерал танковых войск Форман игенерал-полковник Вейхс. Несколько позже к участию в боях здесь подключилась4-я танковая армия генерала танковых войск Неринга. На этом направлении былососредоточено 1200 тыс. солдат и офицеров, имевших 9,5 тыс. орудий и минометов,900 танков и штурмовых орудий, 1300 боевых самолетов.
По утвержденному Ставкой плану, операцию «Багратион» решено былоначать 19—20 июня. На вторую половину 1944 года руководящий состав ВооруженныхСил получил новые условные фамилии. Сталин теперь именовался Семеновым, Жуков —Жаровым, я — Владимировым; командующие фронтами: Говоров — Гавриловым,Масленников — Мироновым, Еременко — Егоровым, Баграмян — Батуриным,Черняховский — Черновым, Захаров — Зориным, Рокоссовский — Румянцевым, Конев —Киевским, Малиновский — Морозовым.
Утверждая 30 мая план Белорусской операции, Сталин, как это было уже не раз,заявил, что ближайшая задача Ставки — помочь командованию и войскам фронтовполучше подготовить и провести задуманную операцию, а ГКО и Генштаб обязаныпринять меры к тому, чтобы своевременно и полностью обеспечить войска всемнеобходимым. Он предложил направить Г. К. Жукова и меня в Белоруссию в качествепредставителей Ставки и спросил, на какие фронты мы хотели бы поехать. Мы обаответили, что готовы работать там, где будет указано. Было принято решениепослать Жукова для координации действий 1-го и 2-го Белорусских, а меня— 1-гоПрибалтийского и 3-го Белорусского фронтов.
В ночь на 31 мая Сталин, Жуков, я и Антонов отработали в Ставке частныедирективы фронтам белорусского направления, указания немедленно приступить кподготовке операции «Багратион» и конкретные задачи на первый этап еепроведения. 31 мая директивы за подписью Сталина и Жукова были направленыфронтам. Г. К. Жуков подписал распоряжение Захарову и Рокоссовскому определитьсрок готовности и начало наступления. Аналогичное распоряжение за моей подписьюпосылалось Баграмяну и Черняховскому.
Ставка Верховного Главнокомандования намечала следующий план дальнейшегоразвития операции. Усилия 1-го Прибалтийского фронта направить через Полоцк,Глубокое, Швенченис (Свенцяны) — на Шяуляй, отсекая немецкую группу армий«Север» от группы «Центр» и выходя на Балтику в районеКлайпеды; войска 3-го Белорусского фронта, после разгрома врага в районеВитебска и Орши и удара на Борисов, направить через Минск, Молодечно, Вильнюс,Каунас, Лиду и Гродно и вывести к границам Восточной Пруссии: 2-м Белорусскимфронтом, сковывая немецкую группу армий «Центр» с востока, наноситьудар на Могилев, затем через Столбцы и Новогрудок выходить в район Волковыск,Белосток. 1-й Белорусский фронт, после выполнения Белорусской операции иокружения вместе с войсками 3-го Белорусского фронта минской группировкипротивника, должен будет направить войска своего правого крыла на Слуцк,Барановичи, Слоним и Пружаны, а левого — через Пинск, Кобрин, Брест, Ковель иХелм на Седлец и Люблин.
31 мая я встретился в Генштабе с командующим 3-м Белорусским фронтом И. Д.Черняховским, которому из-за болезни не удалось принять участие в совещании уВерховного Главнокомандующего при рассмотрении плана операции. Иван Даниловичискренне обрадовался встрече и выразил удовлетворение, что мы с ним вместебудем осуществлять операцию, в которой он впервые будет выступать в качествекомандующего фронтом. В нашей беседе о замысле операции «Багратион» ио задачах 3-го Белорусского фронта принимали участие Г. К. Жуков и А. И.Антонов.
В те же дни фронтам был дан ряд конкретных указаний, имевших отношение к летнимнаступательным операциям. Так, 27 мая директивой Ставки участок правофланговой6-й гвардейской армии 1-го Прибалтийского фронта передавался 2-муПрибалтийскому, а 6-я гвардейская должна была бы использоваться в ударнойгруппировке своего фронта.
29 мая всем командующим фронтами направили подробную директиву Генштаба, вкоторой перечислялись все основные мероприятия, обеспечивающие скрытность работпри подготовке летних операций.
Перед нашим отъездом Верховный Главнокомандующий дал нам с Жуковым последниеуказания относительно нашей деятельности на фронтах, просил постоянно держатьего в курсе происходящих событий и пожелал войскам и нам лично успеха.
Выезжал я, как обычно, в сопровождении группы офицеров и генералов. В ее составвпервые был включен старший лейтенант М. И. Сорокин. Судьбе было дано такраспорядиться, что с тех пор уже тридцать лет он неизменно находится со мной.Вначале он решал задачи обеспечения безопасности начальника Генерального штаба,а сейчас — для поручений при мне.
Помнится, когда в мае 1944 года М. И. Сорокин представился мне, он сразу жепроизвел благоприятное впечатление: крепкого телосложения, стройный, высокий,серьезный. Правда, показался несколько хмурым, но, как стало потом понятно, этахмурость являлась своеобразным отражением его сдержанности, внутреннейсобранности. Пришел М. И. Сорокин ко мне обстрелянным офицером — в составесоветских войск с боями отходил от границы, а потом выполнял ряд важныхспециальных заданий.
Много верст я проехал с Михаилом Ивановичем. Он сопровождал меня при проведенииБелорусской операции, разгроме немецко-фашистских войск в Прибалтике и Пруссии,колесил по дорогам Дальнего Востока во время войны против милитаристскойЯпонии. В послевоенные годы, когда я работал в Министерстве обороны, он такжебыл непременным моим спутником.
Должность адъютанта или офицера для поручений имеет ряд специфическихособенностей. В ней много мелких забот и хлопот. По специфика спецификой, а онпрежде всего должен быть всегда примерным военнослужащим.
Могу сказать только положительное о полковнике М. И. Сорокине. Он экстерномсдал экзамены за курс Высшего военного училища имени Верховного Совета РСФСР.М. И. Сорокин с душой относится к делу, энергичный, дисциплинированный. Спасибоему на честное выполнение своего служебного долга, за умение всегда бытьполезным и крайне нужным человеком.
4 июня в 16 часов я прибыл в штаб 3-го Белорусского фронта,' располагавшийся влесу вблизи городка Красное Смоленской области. Там заранее был подготовленпункт управления с соответствующими средствами связи, обеспечивавший мнепостоянную и падежную телефонную, телеграфную и радиосвязь со Ставкой,Генеральным штабом и всеми командующими фронтами и армиями.
Вместе со мной прибыли: заместитель командующего артиллерией Красной Армиигенерал-полковник М. Н. Чистяков, который должен был координировать действияартиллерии двух фронтов; заместитель командующего ВВС генерал-полковник авиацииФ. Я. Фалалеев (с той же целью по авиации) и группа офицеров Генеральногоштаба, возглавлявшаяся состоявшим при мне генералом для порученийгенерал-лейтенантом М. М. Потаповым.
Вечером И. Д. Черняховский ознакомил нас с окончательно отработаннымкомандованием фронта планом операции, с задачами армий и доложил о проделаннойработе по подготовке операции.
Согласно директиве Ставки от 31 мая 1944 года этот фронт был обязан, проведяоперацию во взаимодействии с левым крылом 1-го Прибалтийского и войсками 2-гоБелорусского фронтов, разгромить витебско-оршанскую группировку врага. Для этойцели предусматривалось нанести два удара: один 39-й и 5-й армиями на северефронта, причем 39-я, обходя Витебск с юго-запада, во взаимодействии с левымкрылом 1-го Прибалтийского фронта, должна была разгромить витебскую группировкуврага и овладеть Витебском, а 5-я через Богушевск, Сенно и Лукомль пробиватьсяк верхнему течению реки Березины; другой удар — 11-й гвардейской и 31-йармиями, разгромив оршанскую группировку врага, развивать наступление вдольМинской автострады на Борисов. Подвижные войска (конницу и танки) предлагалосьиспользовать для развития успеха в общем направлении на Борисов. К началуоперации фронт имел 6445 стволов артиллерии и минометов (от 76-мм и выше), 689установок реактивной артиллерии, 1810 танков и самоходных орудий (с учетомстоявшей в резерве 5-й гвардейской танковой армии) и 1864 боевых самолета.
По решению командующего фронтом для выполнения этих задач создавались ударныегруппы в 39-й армии (командующий генерал-лейтенант И. И. Людников, членвоенного совета генерал-майор В. Р. Бойко, начальник штаба генерал-майор М. И.Сими-новский) — 84-й и 5-й гвардейский стрелковые корпуса в составе 5стрелковых дивизий и 28-я танковая бригада; в 5-й армии (командующийгенерал-лейтенант Н. И. Крылов, член военного совета генерал-майор И. М.Пономарев, начальник штаба генерал-майор Н. Я. Прихидько) — 72-й и 65-йстрелковые корпуса в составе 6 стрелковых дивизий, 153-я и 2-я гвардейскаятанковые бригады; в 11-й гвардейской армии (командующий генерал-лейтенант К. Н.Галицкий, член военного совета генерал-майор П. Н. Куликов, начальник штабагенерал-майор И. И. Семенов) — 8-й и 36-й гвардейский стрелковые корпуса всоставе 5 стрелковых дивизий и 120-я танковая бригада; в 31-й армии(командующий генерал-лейтенант В. В. Глаголев, член военного советагенерал-майор   Д. А. Карпенков, начальник штаба генерал-майор М. И. Щедрин) —71-й и 36-й стрелковые корпуса в составе 5 стрелковых дивизий и 213-я танковаябригада.
Второй эшелон фронта составляли подвижные соединения: 3-й гвардейскиймеханизированный корпус, 3-й гвардейский кавалерийский корпус, а в последующеми 5-я гвардейская танковая армия; в 11-й гвардейской армии— 2-й гвардейскийтанковый Тацинский корпус.
По плану, утвержденному командующим фронтом, из артиллерийских и танковыхсредств фронта, для обеспечения успеха на армейских участках прорыва фронтаобороны врага, привлекались 5764 орудия и миномета, или 80,1% общего количествастволов, что составляло в среднем на 1 км фронта прорыва до 175 стволов; 1466танков и САУ, или 80,9% от общего количества, что составляло общую плотность на1 км участка прорыва до 44 единиц. Это позволяло рассчитывать на успехпредстоящей операции.
Проверкой было установлено, что командование, штаб и политуправление фронтауделяют серьезное внимание маскировке прибывавших на фронт общевойсковых,танковых, артиллерийских соединений и других специальных войсковых частей ивсевозможных воинских грузов. Офицеры штаба фронта встречали на станцияхвыгрузки войска и сопровождали их в указанные для них районы сосредоточения,строжайше требуя мер маскировки. Категорически запрещалось производить днемперегруппировки и крупные передвижения войск; осуществлять рекогносцировкибольшими группами командного состава; нарушать существовавший ранее режим огня;производить ознакомительные облеты занятых противником территорий. Маскировкарайонов сосредоточения повседневно проверялась с воздуха офицерами штабафронта. Одновременно проводился ряд хорошо продуманных и умело организованныхмероприятий с целью дезориентации противника. Серьезно была организована ибоевая подготовка войск на хорошо оборудованных полигонах и учебных полях втылу, куда дивизии и специальные части, предназначенные для прорыва,последовательно и скрытно выводились во вторые эшелоны.
Во всем чувствовался мудрый опыт командования и штабов всех степеней фронта,накопленный на протяжении войны.
5 июня командование фронта рассматривало планы армий по проведению операции.Докладывали командармы И. И. Людников (39-я армия) и В. В. Глаголев (31-яармия). Особых замечаний их планы не вызвали и были одобрены.
6 июня с утра мы с И. Д. Черняховским побывали в 5-й ар-мин Н. И. Крылова, научастке прорыва детально проанализировали планы командующего и начальниковродов войск армии.
Особое внимание было уделено вопросам использования артиллерии и увязкедействий пехоты, танков, артиллерии и авиации. По всем вопросам была достигнутаполная договоренность, и мы покинули армию вполне уверенными в том, что онанаходится в твердых, умелых и надежных руках.
В ночь на 7 июня я доложил Верховному, что на 3-м Белорусском и 1-мПрибалтийском фронтах за эти дни никаких изменений в оперативной обстановке непроизошло, подготовка войск в 3-м Белорусском проходит в сроки, установленныепланом. 7 июня вместе с Черняховским, Фалалеевым и командованием 1-й воздушнойармии мы обсуждали задачи, стоявшие перед авиацией. На рассвете 8 июня я вместес М. Н. Чистяковым и Ф. Я. Фалалеевым перелетели на 1-й Прибалтийский фронт.
Командующего фронтом Ивана Христофоровича Баграмяна я знал еще до ВеликойОтечественной войны по учебе в Академии Генерального штаба, а начальника штабаВладимира Васильевича Курасова — еще раньше, до совместной учебы в этойакадемии. Наше первое знакомство с ним состоялось в 1935—1936 годах во времяоперативно-стратегических полевых поездок, проводившихся командующимБелорусским военным округом И. П. Уборевичем. Я тогда работал начальникомотдела боевой подготовки в штаба Приволжского военного округа, командованиекоторого привлекалось на эти поездки в роли одного из армейских управлений. В.В. Курасов служил тогда в Белорусском военном округе. В 1940 году, после тогокак я был назначен на должность заместителя начальника Оперативного управленияГенштаба, по моему предложению на мою прежнюю должность — начальника отделаоперативной подготовки Генштаба был переведен старший преподаватель АкадемииГенштаба В. В. Курасов. В первых числах августа 1941 года я стал начальникомОперативного управления и заместителем начальника Генерального штаба, а В. В.Курасов — заместителем начальника Оперативного управления. Он много помогал Б.М. Шапошникову и мне в те тяжелые месяцы войны. На протяжении последующих летвозглавлявшиеся Владимиром Васильевичем штабы армий и фронтов всегда получаливысокую оценку Ставки Верховного Главнокомандования и руководства Генеральногоштаба. Установившимися между нами в те годы дружественными отношениями мы обаочень дорожили.
Итак, военная служба снова, в третий раз привела меня туда, где мне довелосьбыть во время гражданской войны и в 30-е годы. Естественно, нахлынуливоспоминания. Но действительность быстро вернула меня к напряженнымповседневным делам. Весь день 8 июня мы пробыли на КП И. X. Баграмяна.Заслушали доклады командующего, начальника штаба, начальников родов войск   ичлена военного совета фронта о ходе подготовки к операции, ее материальномобеспечении. Согласно директиве Ставки от 31 мая командованию 1-гоПрибалтийского фронта на первом этапе стратегической Белорусской операцииприказывалось во взаимодействии с 3-м Белорусским фронтом разгромитьвитебско-лепельскую группировку противника и выйти на южный берег ЗападнойДвины в районе Чашники, Лепель, для чего силами 6-й гвардейской и 43-й армийпредусматривалось прорвать оборону противника юго-западнее Городка (в 35 кмсеверо-западнее Витебска).
Решая задачу, войска фронта обязаны были форсировать Западную Двину и овладетьБешенковичами, а частью сил во взаимодействии с правым крылом 3-го Белорусскогофронта разгромить витебскую группировку противника и освободить Витебск, чтобыв дальнейшем, развивая наступление на Лепель, прочно обеспечивать главнуюгруппировку фронта с севера на полоцком направлении.
В состав 1-го Прибалтийского фронта к началу Белорусской операции входили: 4-яударная армия (командующий генерал-лейтенант П. Ф. Малышев, член военногосовета генерал-майор Т. Я. Велик, начальник штаба генерал-майор А. И. Кудряшов)— 14-й, 83-й и 100-й стрелковые корпуса; 6-я гвардейская армия (командующийгенерал-лейтенант, вскоре генерал-полковник И. М. Чистяков, член военногосовета генерал-майор К. К. Абрамов, начальник штаба генерал-майор В. А.Пеньковский) — 22-й и 23-й, 103-й и 2-й гвардейский стрелковые корпуса; 43-яармия (командующий генерал-лейтенант А. П. Белобородое, член военного советагенерал-майор С. И. Шабалов, начальник штаба генерал-майор Ф. Ф. Масленников) —1-й, 60-й и 92-й стрелковые корпуса; 3-я воздушная армия (командующийгенерал-лейтенант авиации Н. Ф. Папивин, начальник штаба генерал-майор авиацииН. П. Дагаев); 1-й танковый корпус генерал-лейтенанта танковых войск В. В.Будкова; ряд других стрелковых, танковых, самоходно-артиллерийских,артиллерийских и инженерных соединений и частей, подчиненных непосредственнокомандованию фронта.
Согласно указаниям Ставки взлом тактической обороны врага решено былоосуществить на 25-километровом фронте, на стыке 16-й немецкой армии группыармий «Север» с 3-й танковой армией группы армий «Центр». Кместу прорыва сосредоточивались две армии фронта — б-я гвардейская и главныесилы 43-й, а также основные фронтовые резервы и 1-й танковый корпус. Главныйудар предусматривалось нанести смежными флангами армий в общем направлении наБешенковичи, Лепель, имея ближайшей задачей прорыв тактической зоны обороныврага, чтобы затем во взаимодействии с 39-й армией 3-го Белорусского фронтаокружить   и разгромить витебскую группировку врага, а главными силами с ходуфорсировать Западную Двину и овладеть плацдармом на ее левом берегу.
В дальнейшем намечалось главными силами фронта развивать наступление на запад,чтобы, разгромив лепельскую группировку, с ходу овладеть Лепелем, а ударомчастью сил вдоль правого берега Западной Двины отсечь войска 16-й армии отвойск 3-й немецкой танковой армии.
Для осуществления этой и последующих задач командование фронта решилоразвернуть силы в одном оперативном эшелоне, используя танковый корпус вкачестве подвижной группы. Операция предусматривала три этапа. Основнымсодержанием первого являлся взлом обороны противника на всю глубину тактическойзоны. На втором этапе намечалось ввести в прорыв танковый корпус в направлениина Бешенковичи, форсирование Западной Двины и захват плацдарма на ее левомберегу. Одновременно 43-я армия во взаимодействии с 39-й армией 3-гоБелорусского фронта должна была окружить и уничтожить витебскую группировкупротивника. На третьем этапе планировалось форсировать реку Уллу и овладетьгородами Камень и Лепель. Дальнейшие действия зависели от хода развитиястратегической операции. К участку прорыва привлекалось до 75% всехнаходившихся в составе фронта стрелковых войск, 3760 орудий и минометов, 535танков и САУ.
Командование фронта определило и состав армейских ударных группировок. В 6-йгвардейской армии для прорыва предназначались 2 стрелковых корпуса — 22-й и23-й в первом эшелоне и 2 — 103-й и 2-й гвардейский — во втором. 43-я армияимела в ударной группировке 3 стрелковых корпуса — 1-й и 60-й в первом эшелонеи 92-й — во втором. После такого распределения сил и средств в резерве фронтакроме танкового корпуса оставалась одна стрелковая дивизия на правом крылеударной группировки. Здесь, как и на 3-м Белорусском фронте, командованием иштабами всех степеней и войсками в целом была развернута огромнаяподготовительная работа.
Никаких существенных замечаний или поправок принятые командованием фронтарешения по проведению операции у нас не вызвали. Были рассмотрены и одобренырешения командующих армиями фронта.
В ночь на 9 июня в очередном донесении Верховному Главнокомандующему я сообщил,что подготовка к операции в 1-м Прибалтийском фронте идет успешно; доложил и отом, что прибытие войск на 3-й Белорусский фронт из-за неудовлетворительнойработы железных дорог задерживается и что утвержденный план перевозоксрывается. Так, к 9 июня из 3-го гвардейского механизированного   корпусагенерал-лейтенанта танковых войск В. Т. Обухова прибыло всего лишь 50% состава,тогда как по плану корпус должен был прибыть полностью еще 5 июня. Добавлю, чтовообще в те месяцы работа железных дорог не раз вызывала у нас нарекания, ихотставание от фронтовых нужд чрезвычайно осложняло выполнение боевых заданий.
В ту же ночь мы вернулись на 3-й Белорусский фронт и весь день 9 июня вместе сИ. Д. Черняховским знакомились с 11-й гвардейской армией К. Н. Галицкого. Армияв целом производила отличное впечатление, хотя в связи с ее перегруппировкой нановое направление подготовительная работа к операции в ней несколько отставала.Заслушав решение и основные соображения Галицкого и командиров корпусов попроведению операции, мы внесли некоторые коррективы и дали дополнительныеуказания.
Озабоченный задержкой с подвозом войск, я предложил начальнику Главногоорганизационного управления Генерального штаба, моему заместителюгенерал-лейтенанту А. Г. Карпоносову прибыть ко мне на фронт. В первом часуночи на 10 июня, докладывая Сталину о проделанной за день работе, я вновьвысказал беспокойство по поводу несвоевременного прибытия на фронт войск.Поделился также и тем, что первое впечатление об И. Д. Черняховском как окомандующем фронтом очень хорошее: трудится он много, умело и уверенно
Пока Черняховский продолжал свою работу в 11-й гвардейской армии, я занялсяподготовкой к операции 3-го гвардейского механизированного Сталинградского и3-го гвардейского кавалерийского корпусов. Познакомился с их командирами,детально ознакомил их с обстановкой, задачами и с той спецификой, при которойкорпусам, объединенным в конно-механизированную группу, придется выполнятьответственные задачи в значительном отрыве от основных сил фронта.
Пользуясь приездом А. Г. Карпоносова, 11 июня я занимался также вопросамижелезнодорожных перевозок. Подготовив письмо в Наркомат путей сообщения спросьбой во что бы то ни стало улучшить дело и закончить перевозки (с учетомприбытия войск 5-й гвардейской танковой армии) не позднее 18 июня, отправил егос А. Г. Карпоносовым.
12 июня вместе с Черняховским мы проверяли окончательную готовность 5-й армииКрылова и 39-й армии Людникова. Как раз в этот день прибыл на фронт командующий5-й гвардейской танковой армией маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров. Мытщательно отработали с ним вопросы о месте и сроках сосредоточения войск армии,рекогносцировке возможных направлений ее действий. Решили, что основнымнаправлением будет оршанско-борисовское.   13 июня я продолжал работу в армияхКрылова и Людникова. Уже этот краткий перечень моей работы до некоторой степенипоказывает, чем у меня были заполнены эти предоперационные дни. Я всяческистарался помочь Черняховскому, чтобы его 3-й Белорусский фронт, игравший нарядус 1-м Белорусским фронтом Рокоссовского главную роль при осуществлении операции«Багратион», оказался на высоте. В ночь на 14 июня я писал в докладеВерховному: «Подготовка к выполнению Вашего задания идет полным ходом, сотработкой мельчайших деталей. Наличные войска к указанному Вами сроку,безусловно, будут готовы. Уверенность в успехе у всех полная. По-прежнемуопасения за своевременный подход по железной дороге 4-й и 15-й артиллерийскихбригад, кавалерийского корпуса Осликовского, боеприпасов, горючего и соединенийРотмистрова… Еще раз докладываю, что окончательный срок начала всецелозависит от работы железных дорог, мы со своей стороны сделали и делаем все,чтобы выдержать установленные Вами сроки».
Утром 14 июня И. В. Сталин сообщил мне, что из-за задержки в железнодорожныхперевозках начало операции переносится на 23 июня.
В полной уверенности за готовность войск И. Д. Черняховского во второй половинедня вместе с М. Н. Чистяковым и Ф. Я. Фалалеевым я перелетел снова на 1-йПрибалтийский фронт И. X. Баграмяна. Здесь в течение 15 и 16 июня мы детальнопроверили ход подготовки и материальное обеспечение 6-й гвардейской, 43-й и 3-йвоздушной армий.
6-ю гвардейскую армию я отлично знал еще по Сталинградской и Курской битвам. С43-й непосредственно знакомился впервые. Хорошее впечатление произвел на меняее новый командующий генерал-лейтенант А. П. Белобородов, при моем участиисменивший на этом посту К. Д. Голубева. Большим боевым опытом обладали икомандиры корпусов в его армии. Афанасий Павлантьевич Белобородов прошелславный боевой путь, был известен как смелый и решительный военачальник.Успешно воевал в Белоруссии в последующих операциях и позднее в ВосточнойМаньчжурии. Последний крупный пост, который он занимал,— командующий войскамиМосковского военного округа. В автомобильной катастрофе он серьезно повредилсвое здоровье, что и вынудило его оставить столь кипучую и плодотворнуюдеятельность. В ходе Белорусской операции, несмотря на всю сложность боевойобстановки, молодой командарм А. П. Белобородов очень умело руководил войскамиармии. Принятое им и доложенное нам решение на прорыв, проверенное нами наместности, было совершенно правильным и никаких серьезных поправок непотребовало. Вспоминая   эти дни, А. П. Белобородов писал об этом: «Всередине июня в армию вместе с командующим фронтом прибыли представитель СтавкиМаршал Советского Союза А. М. Василевский, маршал артиллерии М. Н. Чистяков игенерал-полковник авиации Ф. Я. Фалалеев. Представитель Ставки в деталяхознакомился с ходом перегруппировки, сосредоточения войск и их боевойподготовки, с обеспечением частей боеприпасами, с оценкой обстановки в полосеармии и нашим решением на наступление. Его особенно интересовали вопросыиспользования танков, артиллерии и их инженерного обеспечения, организациивзаимодействия с соседними армиями и авиацией фронта. Тов. Василевский выразилудовлетворение подготовкой войск к операции и дал рядуказаний».
Продуманной выглядела подготовка прорыва обороны врага и в 6-й гвардейскойармии. Мы ограничились там лишь незначительными замечаниями, несколькимисоветами и с удовлетворением утвердили решения командарма.
В донесении Верховному Главнокомандующему вечером 16 июня я писал:

«Хорошее впечатление производит новый командарм 43-й Белобородов. Отличноработают присланные с юга на фронт командиры корпусов Васильев и Ручкин. Далуказание сохранить за Васильевым, переведенным с гвардейского на негвардейскийкорпус, гвардейский оклад. Прошу санкционировать мое распоряжение и датьсоответствующие указания тов. Хрулеву. Подготовка войск обоих фронтов идетвполне нормально, и, если погода позволит, к выполнению задания приступимстрого в намеченный Вами срок. По-прежнему несколько нервирует работа железныхдорог и вызывает опасения в своевременном сосредоточении некоторых изпредназначенных фронтам войск, а также в подаче некоторых видов снабжения, хотявсе необходимое для начала операции будем иметь наместе».

В ту же ночь в разговоре по телефону И. В. Сталин спросил меня, как он частоэто делал, не смогу ли я без особого ущерба для выполняемого задания прибыть надва-три дня в Москву. Я согласился и уже днем был в столице, а вечером 17 июнявместе с А. И. Антоновым встретился с И. В. Сталиным. Как выяснилось, основнымвопросом, ради которого меня вызвали в Ставку, явились события на Севере.Войска Ленинградского фронта после ожесточенных боев на Карельском перешейке,нанеся серьезное поражение финским войскам, готовились к штурму последнегооборонительного рубежа. Как стало известно, финское командование ужеперебросило часть своих сил из Южной Карелии на Карельский перешеек. Несомневались мы и в том, что немецкое командование, чтобы спасти Финляндию отпоражения и обеспечить ее дальнейшее   участие в войне на своей стороне,вынуждено будет, несмотря на все трудности, усилить этот участок фронта.Поэтому фактор времени при решении задач, поставленных перед войскамиЛенинградского фронта, играл теперь исключительно важную роль.
Связавшись по телефону с командующим Ленинградским фронтом Л. А. Говоровым, И.В. Сталин заслушал его детальный доклад о ходе событий и подготовке к штурму идал ему ряд советов и указаний. Удовлетворенный заверениями Говорова в том, чтозадача ускорить наступление будет решена его войсками в течение ближайшейнедели, он пожелал Леониду Александровичу успеха. Тогда же было решено, чтопосле взятия Выборга необходимо будет продолжать наступление и с выходом войскна рубеж Элисенваара — Иматра — Виройоки и освобождением при помощи Балтийскогофлота Большого Березового и других островов Выборгского залива прочнозакрепиться на Карельском перешейке и, перейдя там к обороне, сосредоточитьосновное внимание Ленинградского фронта на участии в боях по освобождениюЭстонии.
В тот же вечер в. Ставке был рассмотрен вопрос о проведении Карельским фронтом,с участием Онежской и Ладожской военных флотилий, Свирско-Петрозаводскойоперации в Южной Карелии. Сталин по телефону заслушал доклад командующегофронтом К. А. Мерецкова о готовности войск и подчеркнул, что благодаря успешнымдействиям войск Ленинградского фронта у Карельского фронта создались болееблагоприятные условия для выполнения задачи, и потребовал начать операцию непозже 21 июня.
Затем он попросил Антонова доложить о последних событиях в Нормандии. Войскасоюзников после высадки продвигались крайне медленно. Им удалось объединить водин лишь три небольших плацдарма и несколько расширить его в сторонуполуострова Котантен. Обсуждая вопрос о том, как может отразиться высадкаангло-американских войск в Нормандии на советско-германском фронте, мыприходили к выводу, что когда Красная Армия начнет Белорусскую операцию ипродолжит успешное наступление против Финляндии, гитлеровское командованиеперебросит часть войск с Западного фронта на Восточный.
После обмена мнениями, Верховный назначил мне на следующий вечер встречу длядоклада по всем имеющимся у меня вопросам в связи с Белорусской операцией.
Заслушав мой краткий доклад о ходе подготовки 3-го Белорусского и 1-гоПрибалтийского фронтов к выполнению поставленных перед нами задач, Сталиностался доволен и особенно остановился на использовании 5-й гвардейскойтанковой армии на фронте у Черняховского. Я сообщил, что наоршанско-борисовском направлении против 11-й гвардейской армии оборона врага винженерном   отношении развита гораздо сильнее, чем на участке 5-й армии, да игруппировка войск противника там значительно плотнее. Поэтому оршанскоенаправление для ввода танковой армии в прорыв на борисовское направление ясчитал менее перспективным, чем богушевско-борисовское. Договорились, чтовременно основным направлением ввода танковой армии в прорыв будем считатьоршанско-борисовское, как кратчайшее и по характеру местности наиболее удобноедля маневра. Окончательное же решение отложили до первых дней операции. Поэтомуусловились, что 5-я гвардейская танковая армия пока остается в резерве Ставки,а в нужный момент я как представитель Ставки дам указание передать ее фронту.При этом Ставкой предусматривалось, что во всех случаях основная задачатанковой армии — быстрый выход на реку Березину, захват переправ и освобождениегорода Борисова. Как всегда, Верховный Главнокомандующий особенно интересовалсянастроением, подготовленностью и материальной обеспеченностью войск, а такжеработой командно-политического и прежде всего руководящего состава фронтов.
В дни моего пребывания в Москве Г. К. Жуков попросил у Ставки разрешения начатьоперацию 1-го Белорусского фронта не 23, а 24 июня. Сталин спросил о моеммнении. Посоветовавшись по телефону с И. Д. Черняховским и И. X. Баграмяном, ксказал, что считаю такое предложение для фронтов нашего направленияцелесообразным, поскольку оно позволяет в ночь на 23 июня, перед началомоперации 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов, использовать здесьАвиацию дальнего действия, направленную к Рокоссовскому. Сталин согласился сэтим и добавил, что мы с Черняховским упускаем из виду еще одну выгодную длянас деталь: 3-й Белорусский фронт выигрывает в этом случае лишние сутки. Онобещал сообщить мне окончательное решение после разговора с Жуковым.
17, 18 и 19 июня я занимался в Генеральном штабе главным образом вопросамисвязи Генштаба с фронтами, доставки всего необходимого войскам для предстоявшихопераций, восстановлением и развитием железных дорог.
20 июня я вернулся на КП Черняховского. 21 июня вместе с Иваном Даниловичем икомандованием 1-й воздушной армии мы проверяли готовность авиации, провелисовещание с командирами авиакорпусов, дивизий и начальников политотделовсоединений. Я в своем выступлении счел необходимым подчеркнуть, что Белорусскаяоперация по своему замыслу превосходит все ранее проводившиеся. Она будетосуществляться на широком фронте и на большую глубину. Страна, партия дали намвсе, чтобы мы сумели выполнить поставленную перед нами задачу. Задача авиации —сделать все, чтобы успешно помочь нашей пехоте прорвать оборонительный рубежпротивника, изолировать поле боя от вражеских истребителей и бомбардировщиков,надежно прикрыть наземные войска, особенно подвижные, дав им возможностьработать нормально. Удары с воздуха должны быть эффективными, действияистребителей — дерзкими, направленными на то, чтобы искать и уничтожать врага.
По телефону я обговорил с Г. К. Жуковым порядок привлечения в ночь на 23 июняосновной массы Авиации дальнего действия в полосе 3-го Белорусского и 1-гоПрибалтийского фронтов. Вечером от Рокоссовского ко мне прибыл заместителькомандующего Авиацией дальнего действия Н. С. Скрипко, находившийся на 1-мБелорусском фронте. Я согласовал с ним задачи, которые должна будет выполнитьавиация в интересах 3-го Белорусского и 1-го Прибалтийского фронтов.
В донесениях Верховному Главнокомандующему, отправленных в последние дни передначалом этой исторической операции, я писал, что подготовка войск 1-гоПрибалтийского и 3-го Белорусского фронтов заканчивается. В ночь на 22 июнявойска будут выведены в исходное для операции положение, В течение суток навсех участках будет проведена разведка боем. В ночь на 23 июня разведкуповторим. При благоприятной погоде наступление начнем в строго назначенныйсрок. Использование Авиации дальнего действия в ночь на 23 июня спланировано.Неясен лишь вопрос о дивизии бомбардировщиков ТУ-2, ибо, как сообщилкомандующий ВВС маршал авиации А. А. Новиков, она прибывает на фронт лишь 23июня, причем поступает в его распоряжение, тогда как я, согласно решениюСтавки, на первые дни операции планировал использовать ее для помощи войскамБаграмяна, которые не имеют ни одного бомбардировщика. Сказал, что будудоговариваться по этому вопросу лично с Новиковым.
Через сутки я доложил Ставке о полной готовности 1-го Прибалтийского и 3-гоБелорусского фронтов начать операцию 23 июня и сообщил, что 22 июня войска этихфронтов действиями усиленных батальонов вели разведку переднего края обороныпротивника и проверяли его огневую систему. Каких-либо изменений не былоустановлено. Большинству передовых батальонов удалось ворваться в первую, аместами даже во вторую траншею врага. Наибольших успехов добился 22-йгвардейский стрелковый корпус 6-й гвардейской армии 1-го Прибалтийского фронта,которому удалось вклиниться в фашистскую оборону на 6 км и расширить фронтпрорыва до 9 км. Ночью 23 июня здесь будет введен весь 22-й и дополнительно103-й стрелковые корпуса. На остальных участках 1-го Прибалтийского и 3-гоБелорусского фронтов артподготовка   начнется строго по плану, между 6 и 7часами, атака — между 9 и 10 часами утра.
Так протекала общая работа на 1-м Прибалтийском и 3-м Белорусском фронтах приподготовке их к Белорусской операции. Накануне наступления войска получилибоевые приказы и обращения военных советов, с содержанием которых ознакомиливесь личный состав. В подразделениях прошли партийные и комсомольские собрания,совещания, беседы с коммунистами и комсомольцами.
Основное внимание я уделял в те дни 3-му Белорусскому фронту, так как этотфронт, как и 1-й Прибалтийский, должен был играть в операции ведущую роль. Ктому же эта очень серьезная во всех отношениях операция являлась первойфронтовой для И. Д. Черняховского. Поэтому Верховный Главнокомандующий обращалособое внимание именно на 3-й Белорусский фронт.
На 1-м Прибалтийском фронте я побывал дважды: 8 июня, когда одобрил решениекомандующего фронтом И. X. Баграмяна о проведении первого этапа операции исоответствующие решения командармов; 15 и 16 июня, когда проверял ходподготовки к операции в 6-й гвардейской и в 43-й армиях, наносивших главныйудар во фронте. Я вынужден упомянуть об этом в связи с неточностями в статье И.X. Баграмяна «Наступление войск 1-го Прибалтийского фронта в Белорусскойоперации» («Военно-исторический журнал», 1961, № 4).
Приведу выдержки из этой статьи, относящиеся к моему посещению 1-гоПрибалтийского фронта.

«Дня за три до начала наступления мнедоложили, что к нам вылетел представитель Ставки Маршал Советского Союза т.Василевский А. М. Я поспешил на аэродром… Я хорошо знал АлександраМихайловича… У меня о нем создалось впечатление как об очень талантливом ивесьма расчетливом, но осторожном военачальнике. Поэтому по пути на аэродром ядумал, что для меня осложнения начнутся не через три дня, а через каких-нибудьпару часов. Я был уверен, что нам придется отстаивать каждое кажущееся спервого взгляда рискованным положение нашего решения на наступление.  А. М.Василевский внимательно выслушал мой подробный доклад о ходе подготовкиоперации. В первую очередь он был изумлен столь «необоснованной», поего мнению, шириной участка прорыва. Как уже упоминалось, ширина участкапрорыва была действительно для того времени сравнительно большой — 25 км  надве общевойсковые армии ударной группировки фронта… Все мои попытки доказать,что сужение участка прорыва на болотистой местности ведет к явному уменьшениюсилы первоначального удара, успеха не имели…  К счастью, представитель Ставкив конечном счете трезво оценил создавшееся положение. Он понял, что изменениерешения потребовало бы новой подготовки, для которой у нас уже не оставалосьвремени. «Если бы   я приехал к вам несколько раньше, хотя бы на неделю,—сказал он в заключение,— то заставил бы пересмотреть принятое решение и всепеределать заново…» Признаюсь, в моей груди невольно шевельнулосьчувство искренней признательности командующему войсками 3-го Белорусскогофронта генерал-полковнику Ивану Даниловичу Черняховскому, по вине которогопредставитель Ставки Верховного Главнокомандования задержался прибытием кнам… Можно себе представить, с каким внутренним волнением после этого сталиожидать мы наступления решительного дня».

В этих строках И. X. Баграмян допустил ряд неточностей.
Встреча состоялась не за три дня и не за неделю, а за 16 дней до началаоперации. Вспоминая о ней, я должен сказать, что не обошлось, конечно, безобсуждения основных вопросов принимаемого решения и тем более вопроса о том,как лучше организовать прорыв обороны противника. Но никаких серьезныхразногласий, о которых пишет автор статьи, у меня с командующим фронтом небыло. Их и не могло быть: ведь решение прорвать фронт обороны врага наотдельных направлениях, используя для этой цели междуозерные и междуболотныеучастки местности к северо-западу от Витебска, предписывалось фронту директивойСтавки. Решением же командования фронта обеспечивалось создание на этихучастках необходимой артиллерийской плотности, гарантирующей успех прорыва.
А что касается моей «расчетливости» и «осторожности», окоторых пишет Иван Христофорович, то, по моему мнению, в них нет ничегоплохого, если соблюдено чувство меры. Думаю, что каждый военачальник, будь токомандир части или дивизии, командующий армией или фронтом, должен быть в мерурасчетливым и осторожным. У него такая работа, что он несет ответственность зажизнь тысяч и десятков тысяч воинов, и его долг — каждое свое решениевзвешивать, продумывать, искать наиболее оптимальные пути к выполнению боевойзадачи. Расчетливость и осторожность в рамках необходимости, по моему мнению,являются не отрицательным, а положительным качеством военачальника. Если жеавтор считает меня «расчетливым» и «осторожным» в томсмысле, что я устранялся от принятия решений, то, полагаю, для этого у него нетоснований. Как известно, И. В. Сталин был очень и очень требовательным кработникам Наркомата обороны, и вряд ли бы мне пришлось быть долгое время вдолжности начальника Генерального штаба и представителя Ставки на фронтах, еслибы я связывал их инициативу, не брал на себя ответственности при принятиирешения, боялся идти на риск.
Это отступление я сделал для внесения необходимых уточнений в воспоминания И.X. Баграмяна. К самому Ивану Христофоровичу я по-прежнему отношусь с глубокимуважением.

За землю Белорусскую

Начало операции «Багратион».— Фашистский фронт прорван.—Витебский,Белорусский и Минский «котлы».— Столица Белорусии свободна! — Второйэтап борьбы за Белоруссию. 
22 июня 1944 года исполнилось три года, как началась Великая Отечественнаявойна. Войска наших западных фронтов готовились перейти в ближайшие дни врешительное наступление. Каждый из нас ждал его с нетерпением. В те дниособенно активно действовали белорусские партизаны. Они выводили из строяжелезные дороги в тылу врага; за одну ночь на 20 июня было подорвано более 40тыс. рельсов.
Итак, все было готово к решительному наступлению. Однако на 1-м Прибалтийском и3-м Белорусском фронтах операция «Багратион» началась не совсем так,как нам хотелось' бы. Погода не считалась с нашими планами. Небо затянулисплошные облака, и Авиацию дальнего действия нам удалось использовать лишьчастично. Накануне мы условились с И. Д. Черняховским, что первый день операции— 23 июня он проведет на своем основном фронтовом командном пункте,оборудованном на участке прорыва 11-й гвардейской армии К. Н. Галицкого, наоршанском направлении, а я, в зависимости от обстановки, буду находиться либона КП командующего 5-й армией Н. И. Крылова, на богушевском направлении, либона КП И. И. Людникова, командующего 39-й армией,— юго-восточнее Витебска.
С волнением ожидали мы первых вестей с поля боя. Внимательно следила за ходомсобытий и Ставка. Верховный Главнокомандующий в тот день неоднократно вызывалменя по телефону. Знаю, что звонил он и другим руководящим военачальникам наэтих фронтах.
Что же принес нам первый день операции, названной именем героя Бородина ПетраИвановича Багратиона? Из-за погоды мы не смогли использовать на полную мощностьи фронтовую авиацию. Основную помощь наступавшая пехота получила от превосходнопоработавшей артиллерии. Положение войск в армиях было далеко не одинаковым.4-я ударная армия, действовавшая севернее Полоцка, почти не продвинулась. 6-ягвардейская и 43-я армии, обходившие Витебск с северо-запада, решительнойатакой прорвали фронт обороны противника и, сопровождаемые танкаминепосредственной поддержки пехоты и самоходными орудиями, за день продвинулисьв глубину на 16 км. Вот-вот они должны были выйти на железную дорогу Полоцк —Витебск и к Западной Двине. 1-й танковый корпус генерал-лейтенанта   В. В.Будкова только ждал момента, когда его введут в образовавшийся прорыв.
39-я и 5-я армии, действовавшие южнее Витебска, перерезали меридиональнуюжелезную дорогу, форсировали реку Лучесу и продвигались примерно теми жетемпами, что и их соседи на Прибалтийском фронте. Теперь юго-западнее Витебскау немцев оставался коридор шириною всего около 20 км. Нашей первоочереднойзадачей было быстрее соединить левый фланг 43-й и правый фланг 39-й армий врайоне селения Островно. Мы — Баграмян, Черняховский и я — считали, чтодобиться этого нужно в ближайшие же сутки. Под Витебском, как и намечалосьпланом, назревал «котел», в котором должна была оказаться крупнаявражеская группировка. Юго-западнее находились немецкие резервы. Не допуститьих к Витебску можно было при условии быстрейшего продвижения наших войск врайон Сенно. Мы решили ускорить наступление 5-й армии, чтобы не позднее вечера24 июня ввести у Богушевска в прорыв конно-механизированную группугенерал-лейтенанта Н. С. Осликовского.
Когда она войдет в район Сенно, ее в зависимости от обстановки можно будетбросить на перехват шоссейной дороги Витебск — Лепель и в глубокий обход Орши сзапада.
На оршанском направлении 11-я гвардейская и 31-я армии натолкнулись наисключительно развитую в инженерном и огневом отношении оборону сильнойгруппировки противника. Здесь уже потерпели зимой неудачу войска Западногофронта. Теперь армии Галицкого и Глаголева, захватив 4—6 вражеских траншей,медленно продвигались вперед, стремясь добраться до второй полосы фашистскойобороны. Между тем 5-я гвардейская танковая армия П. А. Ротмистрова резерваСтавки находилась в одном переходе как от 5-й армии Н. И. Крылова, так и от11-й гвардейской К. Н. Галицкого. Ее следовало использовать там, где откроетсяоперативный простор, для широкого маневра. Где же он мог возникнуть? Мы сЧерняховским полагали, что успешно продвигающиеся войска Крылова и группаОсликовского в ближайшие же дни сломят сопротивление немцев под Оршей. В этихусловиях станет целесообразней ввести танковую армию в прорыв на участке именно5-й армии. Затем ее следовало направить на Борисов, как и предусматривалосьпланом.
С утра 24 июня 1-й Прибалтийский и 3-й Белорусский фронты продолжали развиватьнаступление. Наибольшего успеха снова добились войска, сражавшиеся на витебскоми богушевском направлениях. 6-я гвардейская и 43-я армии, отбивая во встречномбою яростные атаки противника, вышли к Западной Двине, с ходу форсировали ее иповели борьбу за плацдармы на южном берегу   реки. С юга в немецкий коридор уВитебска прорвались войска 39-й армии И. И. Людникова. Стремительнопродвигалась вперед и 5-я армия Н. И. Крылова. В полдень я позвонил И. X.Баграмяну. Выяснилось, что бойцы 67-й гвардейской стрелковой дивизии 6-йгвардейской армии на лодках, плотах, бочках и других подручных материалахпереплывают через Западную Двину. Из-за сильного сопротивления врага несколькоснизился темп наступления 43-й армии. Между тем от нее зависел успех окружениявитебской группировки тем более, что соединения 39-й армии с южной стороны ужевыполнили свою задачу, захлестнув кольцо. Пленные сообщали, что немецкоекомандование якобы просит у Гитлера разрешения отвести войска из Витебска назапад. Договорились с командующим 1-м Прибалтийским фронтом, что он сделаетвсе, чтобы не позже чем через день войска 43-й армии соединились с войсками39-й армии в районе Гнездиловичей, на шоссе, ведущем из Витебска.
Поздравив через И. И. Людникова воинов его армии с успехом, я переключился на3-й гвардейский Сталинградский механизированный корпус В. Т. Обухова. Мы с И.Д. Черняховским и с командиром корпуса обсудили положение, проверили готовностьтанкистов, входивших в группу Осликовского. К вечеру танки начали движение,обогнали ушедшую далеко вперед пехоту, а на следующий день с десантомавтоматчиков ворвались в Сенно. Хуже обстояло дело на левом крыле 3-гоБелорусского фронта. Поскольку 11-я гвардейская армия застряла между Днепром иболотами, которые тянулись от Осинторфа к железной дороге, перспектива на вводздесь в бой армии Ротмистрова отпала. Поэтому пришлось принять решение ввести5-ю гвардейскую танковую армию в район Богушевска и оттуда, использовав прорыв5-й армии Крылова, направить ее, обходя Оршу с тыла, на Толочин и Борисов. Всвязи с этим войскам конно-механизированной группы Осликовского мы поставилизадачу развивать наступление от Сенно на запад с тем, чтобы, обойдя с обеихсторон Лукомльское озеро, одним флангом помочь 1-му Прибалтийскому фронту взятьЛепель, а другим — форсировать Березину и продвигаться на Плещеницы.
Верховный Главнокомандующий одобрил эти соображения и разрешил мне с 20 часов24 июня передать 5-ю гвардейскую танковую армию из резерва Ставки в состав 3-гоБелорусского фронта. Я немедленно сообщил об этом и командующему фронтом, и П.А. Ротмистрову.
Должен заметить, что Павел Алексеевич Ротмистров отнесся к решению Ставки (како передаче его армии из Ставки фронту,   так и об изменении направления ееввода в прорыв) без особого энтузиазма. Не ускользнуло это от внимания икомандующего фронтом И. Д. Черняховского. Истинные причины этого мненеизвестны, да и придавать этому особое значение вряд ли было бы правильно,если бы не тот факт, что 5-я гвардейская танковая армия, всегда блестящепроявлявшая себя, в данном случае действовала хуже, чем прежде.
Ставка была крайне ею недовольна, и не без оснований. 28 июня ВерховныйГлавнокомандующий в директивном письме мне, И. Д. Черняховскому и членувоенного совета фронта В. Е. Макарову отметил: «Ставка требует от 5-йгвардейской танковой армии стремительных и решительных действий, отвечающихсложившейся на фронте обстановке». Командование армии приняло это указание кнеукоснительному исполнению.
Хочу упомянуть об отличной работе авиации 1-й воздушной армии генерала Т. Т.Хрюкина, в значительной мере проходившей на моих глазах. Ее усилия, согласнофронтовому плану операции, были сосредоточены в первый день на главномфронтовом направлении — оршанском. Невзирая на плохую погоду, за четверть часадо начала атаки самолеты нанесли массированный бомбовый удар по переднему краюобороны противника на участке 11-й гвардейской армии. С началом атакибомбардировщики и штурмовики перенесли удары в глубину вражеской обороны.Штурмовики удачно сопровождали продвижение пехоты и танков, поражая огневыесредства и живую силу фашистов. А когда 5-я армия встретила серьезноесопротивление у Богушевска и я потребовал от командования воздушной армии(через командующего фронтом) помочь ей, ни дождь, ни низкие облака, стлавшиесянад нами на высоте 100 м, не помешали массированному бомбовому удару поопорному пункту противника. Во время моего телефонного разговора с Т. Т.Хрюкиным самолеты находились уже в воздухе, направляясь к Орше. Командующийармией срочно перенацелил их. 90 ПЕ-2 и 180 ИЛ-2, изменив маршрут, повернули кБогушевску и отлично выполнили задание, облегчив наземным войскам овладениерайоном.
25 и 26 июня войска 3-го Белорусского и 1-го Прибалтийского фронтов продолжалинаступать. После того как западнее Витебска сомкнулось кольцо окружения, вгороде и возле него оказалось в «котле» свыше 5 дивизий гитлеровцев.Положение их было явно безнадежным. Поэтому Баграмян, Черняховский и я решили,оставив для ликвидации окруженной группировки лишь часть войск, главными силамикак можно быстрее продвигаться на запад.   26 июня Витебск был очищен отфашистов. Войска 39-й и (частично) 43-й армий продолжали ликвидироватьвитебскую группировку врага в лесах юго-восточнее города. Танки корпуса Будковаи конно-механизированная группа Осликовского успешно продвигались на запад.
Основное внимание командование 1-го Прибалтийского фронта уделяло в те днискорейшей ликвидации очень серьезного узла вражеской обороны в районе Полоцка,прикрывавшего подходы к границам Южной Прибалтики.
5-я гвардейская танковая армия, опрокидывая врага, при активной помощиштурмовой и бомбардировочной авиации фронта к вечеру 26 июня овладела районнымцентром Толочин, выйдя в 50 км западнее Орши на Минскую автостраду. Придальнейшем выдвижении на Борисов армия встретила упорное сопротивлениеприбывшей из-под Ковеля 5-й танковой дивизии противника. Войска 11-йгвардейской и 31-й армий заканчивали преодоление обороны противника в районеОрши. К вечеру же 26 июня 2-й гвардейский танковый корпус также вышел наМинскую автомагистраль в 15 км западнее Орши.
26 июня запомнилось мне тремя событиями. Как нам сообщили, в ночь на 26 июня126 немецких бомбардировщиков совершили налет на Смоленск. Около 450 фугасныхбомб упали в разных местах, причинив немалые разрушения. Некоторые из них былизамедленного действия, и это осложняло восстановительные работы. Тем не менее в1 час дня железнодорожные составы с войсками, оружием, снаряжением,боеприпасами и продовольствием вновь пошли через станцию, питая тылы 1-гоПрибалтийского и 3-го Белорусского фронтов. В тот же день пришла новая иприятная для меня весть. Накануне я обратился к Верховному Главнокомандующемупо телефону с ходатайством о присвоении И. Д. Черняховскому за отличную работуна посту комфронта звания генерала армии. Сталин посоветовал направитьпредставление. И вот на второй день решение состоялось, и я с удовольствиемприветствовал Ивана Даниловича в новом звании. 26-го же вечером все фронтовыерадиостанции передавали поздравление столицы войскам, освободившим Витебск,сообщали о торжественном салюте 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий.Верховный Главнокомандующий объявил в приказе благодарность войсковымсоединениям и частям, принимавшим участие в освобождении города, а наиболееотличившимся присваивалось наименование Витебских.
Новое воинское звание присвоили тогда же или немного позднее многим офицерам игенералам этого направления. Среди них были четыре генерал-лейтенанта:начальник штаба 1-го Прибалтийского фронта Владимир Васильевич Курасов;командующий   артиллерией того же фронта Николай Михайлович Хлебников;командующий 6-й гвардейской армией Иван Михайлович Чистяков; командующий 5-йармией Николай Иванович Крылов. Все они, воюя с первых дней войны, показалисебя с наилучшей стороны, проявили способности крупных организаторов и умелыхруководителей больших войсковых объединений в самых сложных условиях боевойобстановки. Я с полной ответственностью ходатайствовал о присвоении им званиягенерал-полковника, что и было вскоре сделано.
Генштаб вообще систематически следил за тем, чтобы отличившиеся командиры незабывались. Так, добавлю, что за время Белорусской операции в разное время натех двух фронтах, за которые я непосредственно отвечал, были повышены в звании,помимо вышеупомянутых, начальник штаба 3-го Белорусского фронта бывшийгенерал-лейтенант А. П. Покровский, командующий артиллерией того же фронтабывший генерал-лейтенант артиллерии М. М. Барсуков и командующий бронетанковымии механизированными войсками бывший генерал-лейтенант танковых войск А. Г.Родин, командующий 11-й гвардейской армией бывший генерал-лейтенант К. Н.Галицкий, командующий 31-й армией бывший генерал-лейтенант В. В. Глаголев,командующий 3-й воздушной армией бывший генерал-лейтенант Н. Ф. Папивин, рядкомандиров корпусов, дивизий, бригад и начальников штабов в соединениях.
Ставка не забывала ни одного фронта — присвоение более высоких званийпроводилось во всей Красной Армии. В те дни стал Маршалом Советского СоюзаКонстантин Константинович Рокоссовский. Войска его фронта как раз в тот деньосвободили Бобруйск, а затем ликвидировали в «Бобруйском котле»окруженную группировку врага.
Иного рода события происходили в неприятельском стане. На терпевшего неудачикомандующего группой армий «Центр» генерал-фельдмаршала Бушаобрушился гнев фашистского фюрера, и новым командующим группы сталгенерал-фельдмаршал Модель. 16 августа и он был сменен генерал-полковникомРейнгардтом.
Вспоминаются эпизоды, связанные с событиями в «Витебском котле».Окруженным фашистским войскам был предъявлен ультиматум о сдаче. Они попросилидать им на размышление несколько часов. На глазах наших воинов они устроили всвоих подразделениях собрания, но решения так и не приняли. Когда времяистекло, а ответа о сдаче не последовало, советские войска перешли в атаку. Итолько тогда фашисты начали сдаваться в плен, почти не оказывая сопротивления.Среди пленных оказалось, в частности,   4 генерала. Их допросили Черняховский,член военного совета 3-го Белорусского фронта В. Е. Макаров, координировавшийдеятельность авиации заместитель командующего ВВС Ф. Я. Фалалеев и я. До этогоони содержались порознь и не знали о пленении других генералов. Командир 53-гоармейского корпуса Гольвитцер считал плен случайностью, результатом личнойнеосторожности и полагал, что войска его корпуса все еще дерутся под Витебском.Он просил, если возможно, проинформировать его о ходе боев за Витебск и былпотрясен, когда мы предложили ему навести эти справки у подчиненных ему лиц иприказали привести командира 206-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Хиттера,начальника штаба его корпуса полковника Шмидта и других…
В эти дни была окончательно смята упиравшаяся флангами в болота оршанскаяоборонительная система врага. 27 июня Орша была очищена от фашистов. АрмииЧистякова и Белобородова взяли 28 июня Лепель. Конно-механизированная группаОсликовского форсировала Березину севернее Борисова, вслед за нею сюда вышлиглавные силы 3-го Белорусского фронта, наступавшие на этом направлении, а 1июля в Борисов ворвались войска 11-й гвардейской, 31-й и 5-й гвардейскойтанковых армий.
В своих воспоминаниях я не имею возможности приводить много примеров героизмасоветских воинов. Но об одном случае удивительного мужества, который тогдапотряс нас, я все же хочу рассказалъ.
В боях за Оршу участник танкового десанта гвардии рядовой Ю. В. Смирнов былтяжело ранен и попал в плен. О дальнейшем мы узнали, когда наши вошли в город.В одном из блиндажей нашли прибитое к кресту тело юноши. В блиндаже валялисьброшенные фашистами штабные документы и протокол допроса. Здесь же былисолдатская книжка и комсомольский билет гвардейца Юрия Васильевича Смирнова. Онне ответил ни на один вопрос врага и погиб как герой. Гражданин СоветскогоСоюза комсомолец Смирнов не выдал военной тайны и остался верен Отчизне допоследнего вздоха. Ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.Имя его с благоговением будут вспоминать потомки…
В масштабах фронтовой операции меня волновали в те дни главным образом тривопроса. Первый состоял в том, что успешный ход наступления наших войск иразрушения, оставленные войной на железных дорогах, с каждым новым днем всеболее осложняли снабжение наступавших. Вместе с начальником Центральногоуправления военных сообщений генерал-лейтенантом технических войск И. В.Ковалевым мы подготовили 27 июня и направили в Ставку следующее письмо:

«Москва. Тов. Семенову. 1. Железнодорожное направлениеСмоленск — Минск является единственной магистралью базирования 3-гоБелорусского фронта. Установленная НКПС пропускная способность линии Смоленск —Минск (12 пар поездов в сутки) потребностей фронта удовлетворить не может.Минимальная потребность фронта в железнодорожных поездах в периоднаступательных операций будет составлять 24 пары поездов в сутки, а полная — 36пар. Считаю необходимым пропускную способность линии до-вести до 18 пар — через5 суток после открытия движения, установленного приказом НКПС; до 24 пар —через 10 суток; до 36 пар — через 45 суток.  Пропускная способность — 24 парыпоездов в сутки может быть обеспечена за счет постройки дополнительныхразъездов по земляному полотну второго, невосстановленного пути. Дляобеспечения пропускной способности — 36 пар поездов необходимо уложить вторыепути на протяжений 350 км  от ст. Смоленск до ст. Минск с использованиемсуществующего земляного полотна. Это потребует дополнительного выделения:рельсов со скреплениями — 400 км,  шпал — 640 тыс. штук, стрелочных переводов— 150 комплектов. Для нормальной эксплуатации линии потребуется дополнительновыделить 100 паровозов и 3000 квалифицированных эксплуатационников основныхпрофессий.  2. Железнодорожное направление Смоленск — Минск — Витебск — Полоцкимеет большое значение в обеспечении воинских перевозок при наступательныхоперациях Прибалтийских фронтов, а в дальнейшем оно будет одним из основныхвыходов к Балтийскому морю. Считаю необходимым пропускную способность этогонаправления довести до 18 пар поездов на 5-е сутки после открытия движения,установленного приказом НКПС. Прошу Ваших указаний Наркомату путей сообщения.
Владимиров ».

Второй вопрос, сильно тревоживший меня тогда,— по-прежнему сравнительноневысокие темпы продвижения 5-й гвардейской танковой армии. При форсированииБерезины на борисовском направлении эта армия оказалась на линии или дажепозади не только 2-го гвардейского танкового корпуса, но и целого рядасоединений общевойсковых армий. 1 июля, чтобы разобраться в положении вещей наместе, мы с командующим фронтом выехали на Березину. Беглый осмотр местностимежду реками Бобр и Березина свидетельствовал о напряженнейших боях, которыепришлось выдержать здесь танковой армии с 5-й танковой дивизией противника.Мосты у Борисова были разрушены. Но некоторые уже восстанавливались и позволялипереправлять даже тяжелые танки. Стрелковые дивизии 11-й гвардейской армии К.Н. Галицкого уже форсировали реку и вели бои километрах в 15-ти западнее. А 5-ягвардейская танковая армия, имея значительную часть танков на западном берегу,рассчитывала закончить переправу лишь в ночь на 2 июля и к исходу дня выйти кОстрошицкому городку (18 км северо-восточнее Минска). Я поставил Ротмистровузадачу к исходу 2 июля освободить Минск, а Черняховский тут же организовалпропуск через мост танков и самоходных орудий танковой армии вне всякойочереди. Действительно, первыми в столицу   Белоруссии 3 июля ворвалисьтанкисты. Но то были воины не 5-й гвардейской танковой армии, а 2-гогвардейского танкового корпуса А. С. Бурдейного.
Третий вопрос, вплотную вставший передо мною к концу июня, касался дальнейшегоразвития Белорусской операции в целом. Еще 29 июня во время беседы с ВерховнымГлавнокомандующим по телефону я высказал уверенность в том, что в ближайшие дниБаграмян освободит Полоцк и Лепель, а Черняховский — Борисов. и затем Минск;значительная часть 4-й немецкой армии неминуемо дллжна попасть в окружение. Всвязи с этим необходимо немедленно приступить к подготовке нового этапаоперации с тем, чтобы исходя из ранее намечавшегося Ставкой плана не допуститьобразования в Белоруссии вновь сплошного фронта врага, незамедлительноразливать дальнейшее наступление войск 1-го Прибалтийского и Белорусскихфронтов, окончательно очистить территорию Белоруссии от фашистов; приступить косвобождению Прибалтики и выходом войск на побережье Балтийского моря поставитьпод угрозу полной изоляции и окружения фашистскую группу армий«Север» и вывести наши войска к границам Восточной Пруссии и Польши.При этом значение 1-го Прибалтийского фронта в операции резко возрастало, апотому настало время передать ему из резерва Ставки 2-ю гвардейскую и 51-юармии.
В том же разговоре я высказал предложение немедленно начать активные действиястоявших в обороне к востоку от Опочки и Себежа войск 2-го Прибалтийскогофронта. Иначе разрыв между Прибалтийскими фронтами с каждым днем резкоувеличивался. Я предложил передать действовавшую на северном берегу ЗападнойДвины 4-ю ударную армию из 1-го Прибалтийского во 2-й. Верховный согласился.Около 24 часов 27 июня Генеральный штаб поставил командующего 1-м Прибалтийскимфронтом Баграмяна в известность о том, что решением Ставки 2-я гвардейскаяармия генерал-лейтенанта П. Г. Чанчибадзе с 7 июля в районе Витебска поступит вего распоряжение. 1-му Прибалтийскому были переданы также 51-я армиягенерал-лейтенанта Я. Г. Крейзера и из 3-го Белорусского фронта 39-я армиягенерал-лейтенанта И. И. Людникова. Эта сдвижка армий с юга на север затронулавсе фронты данного направления. 1-й Белорусский передавал 2-му Белорусскому 3-юармию генерал-полковника А. , В. Горбатова, а 2-й Белорусский 3-му Белорусскому— 33-ю армию генерал-лейтенанта В. Д. Крюченкина (с 9 июля 1944 года —генерал-лейтенанта С. И. Морозова). Соответственно из 1-го Прибалтийского во2-й Прибалтийский уходила 4-я ударная армия генерал-лейтенанта П. Ф. Малышева,а из 2-го в 3-й Прибалтийский — 1-я ударная генерал-лейтенанта Н. Д.Захватаева…
После того как гитлеровские войска генерал-фельдмаршала Модели не сумелизадержать наши войска на Березине, он попытался организовать оборону восточнеебелорусской столицы на линии Долгиново — Логойск — Смолевичи — Червень. Сюда,как и на Березину, фашистское командование перебрасывало войсковые соединения сдругих участков советско-германского фронта и из оккупированных стран Европы, атакже охранные и специальные части группы армий «Центр». Однакозатормозить продвижение наших армий они не смогли. Обходя опорные пунктыпротивника лесами и болотами с помощью проводников из партизан, войска 3-го и1-го Белорусских фронтов все ближе подступали к Минску. 3-й гвардейскиймеханизированный корпус, форсировав реку Вилию, вместе с партизанами захватилВилейку и отрезал врагу пути отступления на северо-запад. Танкисты 5-йгвардейской армии вышли к истокам Свислочи, закрывая пути на север. Войска 11-йгвардейской и 31-й армий ворвались с востока в Смолевичи.
С юга стремительно продвигались войска 1-го Белорусского фронта. Они захватилиСтолбцы, Несвиж и перерезали железную дорогу на Барановичи. 3 июля войска 3-гои 1-го Белорусских фронтов встретились в центре Минска. Восточнее, теснимыевойсками 2-го Белорусского фронта, оказались в очередном «котле»основные силы группы армий «Центр». Там находились отступившие отМогилева войска 4-й немецкой армии, остатки разбитых под Витебском, Оршей и подБобруйском 3-й танковой и 9-й армий. Яростные попытки неприятельских войсквырваться из окружения в юго-западном, южном и северном направлениях стоили имогромных жертв, но были безуспешными. Первоначально задача ликвидации этойгруппировки врага была возложена Ставкой на войска 2-го Белорусского и 31-йармии 3-го Белорусского фронтов, а в дальнейшем — на 33-ю и 31-ю армии, спередачей 33-й армии из 2-го в 3-й Белорусский фронт. В результате 12 июля врагполностью капитулировал. Около 35 тыс. человек было взято в плен, а с ними —вся техника, снаряжение и тылы 4-й немецкой армии. В плен попали двенадцатьгенералов — командиров корпусов и дивизий, а также большая группа офицеров.
5 июля я посетил Минск. Впечатление у меня осталось крайне тяжелым. Город былсильно разрушен фашистами. Из крупных зданий враг не успел взорвать только домбелорусского правительства, новое здание ЦК КПБ, радиозавод и Дом КраснойАрмии. Электростанция, железнодорожный вокзал, большинство промышленныхпредприятий и учреждений были взорваны. Я внимательно, насколько позволяловремя, ознакомился с работой инженерных войск. Они стремились как можно быстрееразминировать город. Железные, шоссейные и значительная часть грунтовых дорог,а   особенно дороги от Минска на Раков и далее на Воложин, были забитыброшенной врагом техникой.
16 июля через Минск, под восторженные возгласы горожан, прошли победным маршемпартизаны. Обросшие бородами, счастливые от встреч с родним городом партизаныгордо печатали шаг.
Столица Белоруссии снова стала свободной. Это был праздник не только советскогонарода, но и всех борцов против фашизма.
Освобождением Минска и Полоцка завершился первый этап борьбы за Белоруссию.Стремясь использовать выгодно сложившуюся для нас обстановку, 4 июля 1944 годаВерховное Главнокомандование в директиве командующим 1-го и 2-го Прибалтийскихи всех Белорусских фронтов уточняло их дальнейшие задачи.
1-му Прибалтийскому фронту (6-я гвардейская, 43-я, 39-я и 2-я гвардейская и51-я армии) надлежало развивать наступление, нанося главный удар в общемнаправлении на Свенцяпы, Каунас, имея ближайшей задачей не позднее 10—12 июляовладеть рубежом Двинск — Новые Свенцяны — Подбродзе; в дальнейшем, прочнообеспечивая себя с севера, наступать на Каунас и частью сил — на Паневежис,Шяуляй. В директиве Ставки предусматривалось передать 4-ю ударную армию из 1-гов состав 2-го Прибалтийского фронта с 24 часов 4 июля, хотя срок для перехода внаступление остальных войск фронта А. И. Еременко в директиве Ставки указан небыл. Войска 3-го Белорусского фронта должны были развить наступление, наносяглавный удар на Молодечно, Вильно и не позже 10—12 июля освободить Вильнюс,Лиду и, выйдя на Неман, захватить плацдармы на его западном берегу. Войскам2-го Белорусского фронта была поставлена задача не позже 12—15 июля овладетьрайоном Новогрудок, выйти на реки Неман и Молчадь. В дальнейшем овладетьВолковыском и наступать в направлении Белосток. На войска правого крыла 1-гоБелорусского фронта возлагалась задача овладеть городами Барановичи и Лунинец ик 10—12 июля выйти на линию Слоним — р. Шара — Пинск. В дальнейшем войскафронта должны были наступать на Брест, захватить его и выйти на Западный Буг,обеспечив плацдарм на его западном берегу.
Итак, проводимая войсками фронтов операция получала еще более широкие масштабы.Фронты центрального стратегического направления еще в процессе завершенияБелорусской операции приступили к очищению от врага Латвийской и Литовскойсоюзных республик. В ходе этой операции советские войска вышли на Вислу иНарев. Красная Армия начала изгнание фашистов с территории Польши. Советскиевоины до наступления осени перешагнули границу и с Восточной Пруссией. 30 летпрошло после того, как   русские солдаты проходили здесь под огнем тяжелыхнемецких орудий. И вот Восточная Пруссия снова услышала русскую речь. Однакотеперь на запад шли не бесправные и малограмотные крестьяне, погибавшие наполях сражений за чуждые им цели. На запад шли бойцы великой Страны Советов,воины-освободители, борцы с фашизмом, несшие свободу народам Европы.
На первом этапе Белорусской операции решались задачи взламываниястратегического фронта вражеской обороны. Тогда необходимо было добитьсяокружения и скорейшей ликвидации основных группировок противника в районахВитебска, Орши, Бобруйска и Минска. Поэтому Ставка, организуя взаимодействиефронтов, направляла их удары главным образом по сходящимся направлениям. Послеосуществления этих задач встала проблема организации немедленного преследованиянеприятеля и еще большего расширения гигантского прорыва. Теперь Ставкапотребовала от фронтов нанесения ударов уже по расходящимся направлениям. 2-й и3-й Белорусские фронты, сражавшиеся в центре, получили приказ наступать назапад. Фланговые же фронты как бы разворачивали стратегический веер: 1-йПрибалтийский наступал на северо-запад, а в дальнейшем и на север; 1-йБелорусский — на юго-запад.
В начале июля 1944 года положение на фронтах было таким. 4-я ударная армия,освободив Полоцк, продвигалась вдоль железной дороги на Двинск (Даугавпилс).Там она и перешла в состав 2-го Прибалтийского фронта. Я настойчиво просилВерховного Главнокомандующего тогда же указать этому фронту сроки перехода егов наступление. Но этого сделано не было. Полагаю, что данное обстоятельствопозволило руководству 2-го Прибалтийского фронта действовать с некоторойпрохладцей. А ведь обстановка для наступления была весьма благоприятной. 6-ягвардейская, 43-я и 39-я армии 1-го Прибалтийского фронта продвигались наДвинск и от озера Нарочь — на Свенцяны. Здесь же позднее были введены 2-ягвардейская и 51-я армии. На северо-запад был повернут и 1-й танковый корпус.Южнее Нарочи действовали 5-я, 11-я гвардейская, 31-я (частично), 33-я(позднее), 5-я гвардейская танковая армии, 3-й гвардейский механизированный,2-й гвардейский танковый и 3-й гвардейский кавалерийский корпуса 3-гоБелорусского фронта. Через Сморгонь, Ошмяны и по верхним притокам Немана онинаступали на Вильнюс и Лиду.
Поддерживая самую тесную личную телефонную связь с И. X. Баграмяном и И. Д.Черняховским, я продолжал координировать действия их войск, когда получил отВерховного Главнокомандующего указание в ближайшее время принять на фронте, вудобном для меня месте, главу военной миссии Великобритании   в СССР генералаБэрроуза и главу военной миссии США генерала Дина. Цель их прибытия ко мне какк начальнику Генерального штаба Красной Армии состояла в том, чтобы подробноинформировать меня о ходе операции американо-английских войск в Нормандии инепосредственно на фронте ознакомиться с развитием наступления советских войскв Белоруссии. Моя встреча с ними состоялась в штабе 3-го Белорусского фронта, влесу, вблизи станции Красная: с Бэрроузом 6 июля, с Дином — несколькими днямипозже. По договоренности с И. Д. Черняховским, для них были организованы выездна один из участков фронта и встреча с находившимися в распоряжении фронтанемецкими генералами, захваченными в плен. В честь глав военной миссииВеликобритании и США командующий фронтом дал обед. Во время бесед мы обменялисьмнениями о боевых действиях.
6 июля я вновь просил Верховного Главнокомандующего в разговоре по телефону обускорении начала активных действий 2-го Прибалтийского фронта. Выдвижениеправого крыла 1-го Прибалтийского фронта вдоль южного берега Западной Двины скаждым днем все более увеличивало и без того уже значительный его отрыв отлевого крыла и тем более от главных сил 2-го Прибалтийского фронта. Этовызывало необходимость привлекать дополнительные силы для обеспечения 1-гоПрибалтийского фронта с севера и в то же время не снимало угрозы для основнойчасти его войск, наносивших удары в шяуляйском и каунасском направлениях, темболее, что немцы все время усиливали свою группировку в районе Двинска,нависавшую с севера над армиями 1-го Прибалтийского фронта, снимая для этоговойска, стоявшие против 3-го и 2-го Прибалтийских фронтов. В тот моментправофланговая 6-я гвардейская армия 1-го Прибалтийского фронта вела упорныебои перед Друей. Местные селения в этом районе неоднократно переходили из рук вруки. Я доложил Сталину также и о том, что для усиления правого фланга войскБаграмяна мы к 8 июля выводим на двинское направление 22-й стрелковый корпус ипостараемся успеть к тому же сроку привести в порядок после трудных боев 1-йтанковый корпус. Очередное наступление мы намечали начать 9 июля.
Верховный Главнокомандующий согласился с моими доводами и обещал определитьсроки перехода 2-го Прибалтийского фронта в наступление после переговоров скомандующим этим фронтом А. И. Еременко.
В эти же дни был решен вопрос о подключении к операции на севере войск нетолько 2-го, но и 3-го Прибалтийских фронтов, а на юге — 1-го Украинскогофронта. По решению Ставки 2-й Прибалтийский фронт должен был перейти внаступление с рубежа   Новоржев— Пустошка 10 июля, нанося удары на Резекне исовместно с войсками 1-го Прибалтийского фронта на Двинск; 3-му Прибалтийскомуфронту предписывалось перейти в наступление 17 июля, прорвать оборону врага иовладеть Псковом. Переход 1-го Украинского фронта в наступление было решеноначать 13 июля с тем, чтобы, используя успех 1-го Белорусского фронта, нанестирешительный удар по немецко-венгерским войскам, входившим в группу«Северная Украина», освободить от оккупантов западные районы Украины.Предусматривалось, что 1-й Украинский фронт, взаимодействуя с левым крылом 1-гоБелорусского фронта, нанесет два одновременных удара: один — из района Луцка наРаву-Русскую, второй — из района Тарнополя на Золочев, Львов, Перемышль. Тогдаже было принято решение, что на севере 26 июля возобновит наступлениеЛенинградский фронт на нарвском направлении. Совместно с 3-м Прибалтийскимфронтом он будет развивать наступление на территории Эстонии.
В ночь на 10 июля во время телефонного разговора И. В. Сталин подтвердил мне,что с утра войска Еременко, выполняя указание Ставки, перейдут в наступление, атак как при этом они неизбежно должны будут тесно взаимодействовать с войскамиБаграмяна, то в связи с этим, сообщил он, Ставка решила координацию действийвойск 2-го Прибалтийского фронта возложить также на меня. Действия войск 2-го и1-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов координировал Маршал СоветскогоСоюза Г. К. Жуков.
Таким образом, советские войска в середине июля 1944 года развернулинаступление на фронте от Балтики до Карпат. Успех в Белоруссии перерасталпостепенно в успех всей нашей летней кампании, тем более, что наступление вФинляндии, открывшее собой эту кампанию, близилось к победному финалу.

Борьба за Прибалтику

«Начать не позднее 20 июля».—Новые задачи.— Необходимые коррективы.—Итоги летней операции.— Ставка — фронтам.— Курземская ловушка. 
Хотя возложенные на меня летом 1944 года функции координировать действия еще и2-го Прибалтийского фронта прибавили мне забот, я мог теперь больше бывать на1-м Прибалтийском фронте, так как согласовывал его действия с работой егоправого соседа, с войсками 2-го Прибалтийского фронта.
На первых порах выполнения новых задач основное внимание командующего 1-мПрибалтийский фронтом И. X. Баграмяна было   приковано к двинской группировкепротивника. Под Двинском разгорелись кровопролитные бои. Взятие 4-й ударнойармией 12 июля 1944 года Дриссы сразу же облегчило нам борьбу за Двинск.Сосредоточившийся там враг уже думал не о том, чтобы ударить с севера по флангу1-го Прибалтийского фронта, а об обороне города. Но взять Двинск и выполнитьпоставленные перед фронтом задачи мы сумели бы только в том случае, если бы еговойска не были обязаны наступать одновременно в западном, северо-западном исеверном направлениях.
Посоветовавшись с И. X. Баграмяном, я обратился в Ставку с просьбой освободить1-й Прибалтийский фронт от нанесения главного удара левым крылом на Каунас иразрешить нам сосредоточить усилия на правом крыле, против Двинска, нацелив ужеподходившие во фронт 51-ю и 2-ю гвардейскую армии в центр, на Паневежис иШяуляй. Я выразил уверенность, что, развивая в дальнейшем этот удар на Ригу,можно быстрее и с меньшим риском расколоть здесь немецкую оборону, выйти кБалтийскому побережью, перерезать коммуникации из Прибалтики в ВосточнуюПруссию и отсечь группу армий «Север» от Германии. Кроме того, этонеизбежно должно было сказаться на сопротивлении немецких 16-й и 18-й армий вцелом, и тогда 2-му и 3-му Прибалтийским фронтам легче будет наступать изПсковской области в направлении Рижского залива.
Разговор состоялся в ночь на 12 июля перед тем, как я собирался перелететь на2-й Прибалтийский фронт. Выслушав меня, Верховный Главнокомандующий согласилсяс нашими предложениями, спросил, сколько нужно времени фронту для подготовкиудара, и потребовал ни в коем случае не прекращать наступления наличнымисилами. Удар со вводом новых сил договорились организовать не позднее 20 июля.Условились также, что левофланговая во фронте 39-я армия, нацеленная на Каунас,вернется в состав 3-го Белорусского фронта. В связи с этим разграничительнаялиния между фронтами от Пабраде пройдет через Кедайняй в долину Шушве и кЖмудской возвышенности. Тем самым Южная Литва (Вильнюс, Каунас, Принеманье)поступала «в распоряжение» Черняховского как опорная территория длядействий против Восточной Пруссии. 1-й Прибалтийский фронт окончательноповорачивался на северо-запад, к Курляндии, и на север к Риге.
В том же донесении Верховному я предложил передать от Черняховского Баграмяну5-ю гвардейскую танковую армию и 3-й гвардейский механизированный корпус. Ответбыл получен через два дня. Сталин сказал, что 1-й Прибалтийский фронт усилендвумя хорошо пополненными и вооруженными 2-й гвардейской и 51-й армиями и 3-мгвардейским механизированным корпусом,   в который по моей просьбе срочнонаправляются танки. Если учесть, добавил он, что в наступление перейдут 2-й, азатем и 3-й Прибалтийские фронты, то у войск фронта Баграмяна есть все условиядля успешного выполнения поставленных ему, хотя и сложных, задач. Поэтомутанковую армию Верховный предлагал оставить у Черняховского. Таким образом мояпопытка доказать всю выгодность перехвата коммуникаций группы армий«Север» на шяуляйско-рижском или шяуляйско-лиепайском направлениях1-м Прибалтийским фронтом, усиленным 5-й гвардейской танко« вой армией, ник чему не привела.
И. В. Сталин сказал в заключение, что при необходимости это можно будет сделатьи позднее, а пока требуется выполнить поставленные задачи имеющимися силами. Всоответствии с прежде принятым решением Баграмян передавал Черняховскомулевофланговую 39-ю армию. В свою очередь 3-й Белорусский обязан был передать во2-й Белорусский фронт свой левофланговый 3-й гвардейский кавалерийский корпус.Предусматривалось, что Черняховский будет наступать на Восточную Пруссию толькос востока, а с юга пойдут войска Захарова.
Перелетев в войска 2-го Прибалтийского фронта, я два дня знакомился сположением на месте. Они сражались на промежуточном оборонительном рубежепротивника, прикрывавшем Опочку, Себеж и Освею. Прорывая хорошо подготовленнуюв инженерном отношении оборону врага, 10-я гвардейская армия генерал-лейтенантаМ. И. Казакова и 3-я ударная армия генерал-лейтенанта В. А. Юшкевича,сосредоточив свои основные силы на внутренних флангах, развивали наступление наРезекне. 22-я армия генерал-лейтенанта Г. П. Короткова от Освейского озерапродвигалась к озеру Рушоны, чтобы вместе со своими левыми соседями — 4-йударной и 6-й гвардейской армиями овладеть городом-крепостью (как его называлифашисты) Двинском. Пока я находился у Еременко, армии Казакова и Юшкевичауспели выйти на реку Великую к северу и югу от Опочки, форсировали ее иперерезали шоссейную дорогу на Себеж. Тем не менее в ночь на 14 июля Верховныйупрекнул меня за медленные темпы наступления войск 2-го Прибалтийского фронта.Передав А. И. Еременко этот упрек и обсудив с ним меры, направленные навыполнение указаний Верховного, я возвратился на 1-й Прибалтийский фронт, чтобыпомочь Баграмяну осуществить перегруппировку войск и с 20 июля перейти внаступление. В частности, отдал 90 танков из числа направленных в моераспоряжение на пополнение 3-го гвардейского механизированного корпуса, которыйдолжен был нанести удар на Паневежис.
Однако фронтовая обстановка вынудила меня основное внимание   направить на 3-йБелорусский фронт, осуществлявший тогда Вильнюсскую операцию. Столица СоветскойЛитвы Вильнюс являлась крупным укрепленным узлом немцев на подступах кВосточной Пруссии. Сюда, к железной дороге Вильнюс — Лида, отошла 3-я танковаяармия генерал-полковника Рейнгардта, потрепанная под Витебском, а затемпополненная войсками, переброшенными с других участков фронта. 7 июля 5-я армия3-го Белорусского фронта обошла Вильнюс с севера, через Шегалу пробилась к рекеВилии, перерезала у Евье (Вевис) железную дорогу на Каунас и, отразив танковыеконтратаки противника, продолжила свой рывок к устью реки Швентойи. 5-ягвардейская танковая армия сковала вильнюсскую фашистскую группировку с фронта.11-я гвардейская армия обошла Вильнюс с юга, прорвалась к Лентварису и Тракай иу Вилии соединилась с 5-й армией. 15-тысячная группировка врага оказалась вокружении. Наши войска немедля рванулись к Каунасу и Сувалкам. Все попыткигитлеровцев деблокировать окруженных успеха не имели. Тем временем 31-я армиявзяла Лиду.
13 июля 1944 года старый Вильнюс встретил советские войска. Передовыесоединения ушли на 90 км западнее, приближались к Неману. Армия Галицкого велабои за Алитус, армия Глаголева долиной реки Меркис пробилась к Друскининкай,кавалерийский корпус Осликовского прощупывал позиции врага на окраине Гродно.Две 5-е армии — общевойсковая и гвардейская танковая — совместными усилиямиликвидировали запоздалую попытку фашистов спасти от капитуляции вильнюсскийгарнизон. После этого войска 5-й армии Крылова устремились к Кошейдарам(Кайшядорис), а 5-ю гвардейскую танковую армию Ротмистрова я решил пополнить100 танками Т-34, надеясь использовать ее в действиях войск 1-го Прибалтийскогофронта.
До конца июля войска 3-го Белорусского фронта вели бои за упрочение плацдармовна западном берегу Немана. Их поддерживала с воздуха авиация 1-й воздушнойармии. Отлично проявил себя здесь 1-й отдельный истребительный авиаполк«Нормандия» под командованием майора Луи Дельфино, сформированный изфранцузских патриотов и получивший наименование Неманский.
Последняя декада июля ознаменовалась рядом крупных успехов Красной Армии.Войска 1-го Украинского фронта разгромили фашистскую группировку под Бродами,освободили Львов, Перемышль, Станислав, форсировали Вислу и захватилиСандомирский плацдарм. Армии 1-го Белорусского фронта форсировали Западный Буг,освободили Брест, Хелм и Люблин, затем вышли к Варшаве, форсировали Вислу изахватили магнушевский и пулавский плацдармы. Войска 2-го Белорусского фронтаосвободили Белосток.
3-й Белорусский фронт подступил к Каунасу. Войска 1-го Прибалтийского фронтаовладели Паневежисом, Шяуляем, Митавой (Елгавой) и, совместно со 2-мПрибалтийским фронтом — Двинском. (Даугавпилсом). 3-й гвардейский мехкорпуссумел даже, хотя и ненадолго, прорваться долиной Лиелупе к Рижскому заливу.Войска 2-го Прибалтийского взяли Резекне и подступили к Лубанской низменности.Здесь отличился 130-й латышский стрелковый корпус генерал-майора Д. К.Бранткална. Армии 3-го Прибалтийского фронта овладели Островом, Псковом иприступили к освобождению южной Эстонии; войска Ленинградского фронта взялиНарву. В условиях широчайшего наступления перед фронтами вставали новые задачи.После неоднократных бесед с представителями Ставки и командующими фронтамиВерховное Главнокомандование издало фронтам частные директивы. Заложенная в нихидея заключалась в том, чтобы еще до осени создать предпосылки окончательногоосвобождения Прибалтики и удара по Восточной Пруссии, упрочить положение вПольше и подготовиться к освобождению Закарпатской Украины. С этой целью 27июля 1944 года, то есть в разгар нашего продвижения, были даны следующиеуказания. Прибалтийские фронты обязывались нанести решающие удары по немецкойгруппе армий «Север». Армии Ленинградского фронта должны былинаступать через северную Эстонию, громя фашистскую опергруппу«Нарва», на Таллин, Тарту и Пярну; армии 3-го Прибалтийского фронта —через южную Эстонию и северную Латвию на Валгу и Валмиеру; армии 2-гоПрибалтийского., фронта — через Видземскую возвышенность на Ригу с востока;армии 1-го Прибалтийского фронта — от Шяуляя на Ригу с юга и левым крылом наМемель (Клайпеду). Белорусские и 1-й Украинский фронты должны были идти наВосточную Пруссию и продолжать освобождать Польшу. При этом имелось в виду, чтоармии 3-го Белорусского фронта, взяв Каунас, выйдут к рубежу Расейняй — Сувалкии там надежно закрепятся для подготовки к вступлению на территорию ВосточнойПруссии с востока, а армии 2-го Белорусского, нанеся основной удар на Ломжу,Остроленку, левым крылом продолжат наступление по Великопольской низменности наМлаву, главными же силами прочно закрепятся, чтобы затем ударить по ВосточнойПруссии с юга, через Мазурское поозерье. Армиям 1-го Белорусского фронтапредписывалось, подойдя к Варшаве и форсировав Вислу, нанести удар всеверозападном направлении, парализовать вражескую оборону по Нареву и Висле ипланировать наступление на Торн (Торунь) и Лодзь. Армии 2-го Украинского фронтапосле форсирования Вислы должны были овладеть Долиной, Дрогобычем и Саноком и,захватив перевалы в Восточных Карпатах, удерживать их, чтобы через   Закарпатьевыйти в Венгрию, предусматривая наступление на Ченстохов и Краков.
В связи с тем, что к наступлению подключались новые фронты, 29 июля директивойСтавки Г. К. Жукову было поручено не только координировать действия, но ируководить операциями 2-го, 1-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов; ядолжен был не только координировать действия, но и руководить операциями,проводимыми 2-м и 1-м Прибалтийскими и 3-м Белорусским фронтами. Это была новаяформа управления фронтами со стороны Ставки. Она осуществлялась ряд месяцев, ииспользование ее говорило о гибкости Верховного Главнокомандования. Мне этотопыт весьма пригодился, когда я был назначен Главнокомандующим советскимивойсками на Дальнем Востоке.
В то же время появились и другие директивы Ставки, направленные насовершенствование форм управления фронтами. 30 июля в Восточных Карпатах былобразован 4-й Украинский фронт, ликвидированный после освобождения Крыма. В егозадачу входило овладение Ужгородом, Мукачево и выход на стык Венгрии иСловакии. Командующим фронтом был назначен генерал-полковник И. Е. Петров.Теперь войска 1-го Украинского фронта могли все внимание уделить освобождениюПольши, направляясь затем на Моравию или Силезию. 2 августа 2-й и 3-йУкраинские фронты получили указания ускорить подготовку Ясско-Кишиневскойоперации. Таким образом, Красная Армия готовилась к наступлению от Балтики доЧерного моря на всех направлениях и почти одновременно. Такого история второймировой войны еще не знала.
Как же сложилась обстановка на руководимых мною фронтах? К концу июля 1944 годапередний край проходил (с севера на юг) в Латвии от озера Лубана к Екабпилсу наЗападной Двине (Даугаве); оттуда поворачивал на запад к реке Мемеле; затемрезко изгибался к северо-западу и, охватывая Митаву (Елгаву), выходил кРижскому заливу возле Кемери; там, не достигнув Тукумса, сворачивал на юг ичерез Латвию и Северную Литву шел мимо Добеле, Жагаре, Шяуляя к реке Шешувис;оттуда на восток к реке Невежис; далее вел на юго-запад через Неман к железнойдороге из Каунаса в Вирбалис, спускался на юг восточнее Сувалок и достигал рекиБебжа западнее Гродно. Такая извилистая линия фронта сама по себе таилавозможности для взаимного нанесения фланговых ударов. Наиболее сложноеположение создалось в том месте, где наши механизированные соединенияпрорвались к Рижскому заливу. Группа армий «Север» утратиласухопутные коммуникации, связывавшие ее с Германией. Северо-восточнее районапрорыва оказались немецкие опергруппа «Нарва», 18-я и частично 16-яармии; западнее — другая часть 16-й армии, южнее — 3-я танковая   и прочиеармии группы «Центр». Между этими двумя группами армий находилисьтеперь войска 1-го Прибалтийского фронта.
Гитлеровское командование начало лихорадочно подтягивать соединения к левомуфасу войск 1-го Прибалтийского фронта, причем особенно к Тукумсу, Добеле иШяуляю. 2 августа вечером я доложил Верховному Главнокомандующему, что длядальнейшего выполнения поставленных задач 1-й Прибалтийский фронт нуждается вдополнительном и срочном усилении, и вновь напомнил о 5-й гвардейской танковойармии. Кроме того, я просил перебросить сюда хотя бы один корпус из 4-й ударнойармии 2-го Прибалтийского фронта, компенсировав последнюю двумя стрелковымикорпусами из резерва Ставки. И. В. Сталин обещал выполнить эти просьбы, и наследующий день А. И. Антонов сообщил, что соответствующее решение принято. Приэтом танковую армию предусматривалось вывести к Расейняй и ударом насеверо-запад, к Кельме, разбить немецкую группировку, сосредоточенную западнееШяуляя. Еще через два дня Ставка разрешила вернуть на 1-й Прибалтийский фронтсо 2-го Прибалтийского 4-ю ударную армию в составе двух корпусов. Третий корпусбыл направлен на усиление 22-й армии 2-го Прибалтийского фронта.
Армии 3-го и 2-го Прибалтийских фронтов наступали на Ригу по сходящимсянаправлениям. Первый начал на своем правом крыле Тартускую операцию,продвигаясь левым крылом вдоль эстонско-латвийской республиканской границы.Второй 13 августа занял Мадону; до Риги по прямой ему осталось менее 150 км. Втот же день я направил в Ставку доклад, согласованный с военным советом 1-гоПрибалтийского фронта, в котором обобщил данные нашей разведки, итоги последнихбоев и сообщил о создании врагом оборонительного рубежа по реке Мемеле. Намбыло известно, что там развернуто до 7 пехотных немецких дивизий, а в лесахюжнее Риги сосредоточивается группировка войск для наступления с севера наМитаву (Елгаву). В то же время западнее Шяуляя было зафиксировано другоескопление противника. Не исключено, что враг попытается рассечь с двух сторонклин, вбитый нами в сторону Рижского залива. Чтобы помешать этому, мыпредложили усилить 4-ю ударную армию, которая должна наступать от Крустпилсавдоль Даугавы на Ригу, а также 6-ю гвардейскую армию, направив ее наперерезвражеской группировке; 43-ю армию мы предложили развернуть правее 51-й армии,организовав прочную оборону по реке Мемеле; уплотнить боевые порядки 51-й армиив районе Митавы, создав там недоступную для танков и пехоты оборону по рекеЛиелупе и превратив этот район в мощный укрепленный узел; 3-й гвардейскиймеханизированный корпус мы намеревались держать наготове   для нанесенияконтрударов в направлении всех трех железных дорог, идущих из Митавы вЛиепайскую область; силами 2-й гвардейской армии и 1-го танкового корпусаприкрывать Шяуляй, превратив его в сильный укрепленный район. Все нашипредложения Верховный утвердил.
16 августа противник нанес по нашим войскам удар 6 танковыми, 1 моторизованнойдивизиями и 2 танковыми бригадами из Курляндии и из Жмуди. Последний удар, подШяуляем, мы отразили, под Тукумсом врагу удалось оттеснить войска 1-гоПрибалтийского фронта от Рижского залива и восстановить сухопутную связь сгруппой армий «Север». Там образовался шедший через Ригу вражескийкоридор шириною до 50 км. Возник почти 1000-километровый оборонительный рубежфашистов, протянувшийся от Нарвского залива к Чудскому озеру, от Тарту к озеруВыртс-ярве, оттуда на юг до реки Гауя, по ее верхнему течению через Видземскуювозвышенность мимо Плявиняса к реке Мемеле, далее следовал изгиб насеверо-запад к Митаве и Добеле, откуда линия фронта спускалась на юг черезЖмудь к восточнопрусской границе. Вот максимум того, чего добился здесьпротивник во второй половине августа.
В начале осени 1944 года мы могли подытожить наши летние достижения. Фашистскуюкоалицию постигли новые серьезные неудачи. В результате поражения финских войскна Карельском перешейке и в Южной Карелии Финляндия 5 сентября вышла из войны.Поражение румынских войск и вспыхнувшее затем в Румынии восстание заставилирумынских правителей заявить 23 августа о выходе из войны и через два дняобъявить войну Германии. 8 сентября вышла из войны Болгария, в тот же деньобъявившая войну Германии. В центре советско-германского фронта наши войскастояли перед Восточной Пруссией, на Висле и в Карпатах. Вооруженные силыГермании несли невосполнимые потери.
Летняя кампания 1944 года явилась ярким примером суммы стратегических операций,сильнейшей из которых была Белорусская.
Победа в Белоруссии была победой не одной Красной Армии, а всего советскогонарода. Снабдив Красную Армию первоклассной боевой техникой, боеприпасами,снаряжением, горючим, продовольствием, труженики советского тыла тем самымобеспечили исторический успех и самой операции. Вдохновителем же иорганизатором этой победы была, как и прежде, Коммунистическая партия.Политико-воспитательное значение партийной агитации и пропаганды, нацеленностькоммунистических лозунгов и призывов, авангардная роль коммунистов в бою — всеэто пронизывало фронтовую жизнь, воинские будни. Ни на один день не теряласьтакже связь фронтов   со Ставкой. Она тщательно вникала в ход событий и, если втом была необходимость, тотчас реагировала на принципиальные изменения вобстановке, а промахи фронтового руководства, своих представителей немедленнофиксировала и исправляла. Чтобы не быть голословным, приведу несколькодокументов, относящихся ко второй половине 1944 года.
6 июля Ставка направила командующим 1-го Прибалтийского и Белорусских фронтов(в копии — Жукову, мне и командующим остальных фронтов) директивное письмо,содержащее анализ недостатков в управлении войсками.
Прежде всего отмечалось, что вследствие нарушения порядка передислокации штабови командных пунктов, заключающегося в том, что они не организуют предварительносвязи с подчиненными и высшими штабами на новом месте, теряется управлениевойсками, штабы в течение длительного времени не знают обстановки.
Отсутствие организованного руководства и комендантской службы при прохождениивойсками дефиле и переправ, говорилось далее, приводит к перемешиванию частей,скоплению войск и к потере времени.
Как крупный недостаток отмечалось отвлечение главных сил для решениявторостепенных задач, что приводит к замедлению темпа наступления. В рядеслучаев наблюдается беспечность со стороны командиров соединений и штабов,которые, продвигаясь вперед, не заботятся о разведке и охранении.
Ставка Верховного Главнокомандования приказывала командующим войсками фронтов иармий принять решительные меры к устранению отмеченных ошибок и о принятыхмерах донести в Генштаб. 10 июля в письме Ставки командующему 2-м Прибалтийскимфронтом говорилось о недочетах в его боевом приказе от 6 июля 1944 года:«а) 22-я армия вместо свертывания обороны к своему левому флангу ивзаимодействия с 4-й ударной армией наносит изолированный удар на Освея. б)Артиллерийские дивизии не используются на одном участке прорыва, как это Вамбыло указано Ставкой, в) Задачи, поставленные войскам на первый день операции,не реальны, пехота должна в первый же день пройти от 50 до 80 км, чтоневыполнимо». Затем следовали заново сформулированные задачи по 22-йармии: нанести удар в общем направлении на Клястицы, Кохановичи, разрушитьоборону противника в районе озера Нещердо и содействовать продвижению 4-йударной армии. Обе артиллерийские дивизии должны были использоваться на участкепрорыва 10-й гвардейской и 3-й ударной армий. Всем войскам ставились выполнимыезадачи.
В тот же день Ставка направила письмо командующему 1-м Украинским фронтом, вкотором также уточнялись некоторые пункты:

«1. Танковые армиии конно-механизированные группы использовать не для прорыва, а для развитияуспеха после прорыва. Танковые армии, в случав успешного прорыва, ввести черездень после начала операции, а конно-механизированные группы через два дня посленачала операции, вслед за танковыми армиями. 2. На первый день операциипоставить пехоте посильные задачи, так как поставленные Вами задачи,безусловно, завышены».

Изучив решение руководства 1-го Украинского фронта в связи с форсированием рекиСан и продвижением к Висле и в западных областях Украины, Ставка 24 июля 1944года дала следующее указание:

«Ставка ВерховногоГлавнокомандования считает Ваш план использования танковых армий и кав.корпусов преждевременным и опасным в данный момент, поскольку такая операция неможет быть сейчас материально обеспечена и приведет только к ослаблению ираспылению наших ударных группировок. Исходя из этого, Ставка ВерховногоГлавнокомандования приказывает в первую очередь разгромить львовскуюгруппировку противника и не допустить ее отхода за р. Сан или на Самбор».

Далее шли конкретные рекомендации по использованию 1-й и 3-й гвардейских и 4-йтанковых армий, 3-й гвардейской и 60-й общевойсковых армий, 1-го и 6-гогвардейских кавалерийских корпусов.
Хочется привести еще несколько документов, убедительно показывающих активноевмешательство Ставки в распоряжения командующих фронтов.
10 сентября командующий Ленинградским фронтом получил следующее указание:

«Ставка считает неосновательным Ваш доклад как о резкомухудшении обстановки в районе Тарту, так и о нарушении в связи с этим планапредстоящей операции. Противник имеет на всем фронте в 70 км  от Чудскогоозера до озера Выртс-ярве всего 2 пехотные дивизии, 8—9 отдельных потрепанныхполков и боевых групп и 50—60 танков… Силы Ленинградского фронта в районеТарту, не считая 3 слабых дивизий, указанных Вами, составляют 11 стрелковыхдивизий, и, кроме того, Вы можете использовать на этом направлении еще 3дивизии, перебрасываемые с Карельского перешейка… Ставка приказывает: 1.Прекратить ненужную переписку и заняться подготовкой войск в предстоящейоперации». Далее давались советы о порядке действий.

В каждой директиве фронтам Ставка точно фиксировала положение дел, обосновываясвое согласие или несогласие с решением командования.

«Перегруппировка и действия войск фронта ведутся крайне медленно; ни наодном из направлений не созданы ударные группы для разгрома немецкнх войск, уженачавших на некоторых участках отход,— говорилось в директивном письмекомандующему Карельским фронтом от 10 сентября 1944 года.— На кандалакшском икестеньгском направлениях наши войска втягиваются во фронтальные бои с частямиприкрытия противника и позволяют ему планомерно отходить, вместо того чтобыотрезать пути отхода и разбить его… Прошу 10 сентября донести конкретный пландействий войск, правого крыла фронта с указанием группировок, порядка действий,рубежей и сроков их достижения по каждому направлению вотдельности»

Контролируя действия 4-го Украинского фронта, развернувшегося в Карпатах,Ставка писала его командующему 17 сентября:

«1. Направлениенаступления главной группировки фронта Вами значительно отклоняется к востоку,в результате чего теряется взаимодействие с 38-й армией 1-го Украинскогофронта. Основным направлением наступления иметь Команьча, Гуменне, Михальовце.2. Взаимодействие с 38-й армией 1-го Украинского фронта осуществлять постоянно,а не относить его на период после преодоления главного хребта. Возможности длятакого взаимодействия имеются и отказываться от негонеправильно».

11 ноября, рассматривая положение в Закарпатье и Словакии, Генеральный штабписал командующему 4-м Украинским фронтом (в копии — представителю Ставки С. К.Тимошенко):

«В связи с тем, что Вами выведено в резерв армийи фронта уже более половины всех имеющихся у Вас стрелковых дивизий, становитсянепонятным, как Вами мыслится проведение утвержденной Ставкою операции. Даше довывода этих дивизий из первой боевой линии поставленная Вами задача выполненане была. Прошу срочно сообщить, как Вы рассчитываете выполнить задачу присуществующем положении. А через 3 дня в тот же адрес шла новая директива:«Количество дивизий, используемых Вами для наступления, недостаточно длярешения задачи выхода на рубеж Медзилабарце — Гуменне — Михальовце. Ставка…расценивает вывод Вами почти половины дивизий в резерв фронта и армий какстремление считаться только с интересами своего фронта, не заботясь о положениисоседа и общих интересах». После изложения этих фактов в директивеперечислялись меры, которые надлежало принять командованию для исправленияположения».

Такой стиль руководства фронтами был характерен и для Генштаба. Так, подводяитоги, доложив их в Ставку и получив ответы на свои выводы, Генеральный штабнаправил 30 ноября командующим Белорусскими и 1-м Украинским фронтами (копии —командующим   бронетанковыми и механизированными войсками, военно-воздушнымисилами, кавалерией Красной Армии) следующее письмо:

«В летнихоперациях 1944 года отмечены следующие основные недочеты в организациивзаимодействия подвижных войск (танковых, механизированных и кавалерийскихсоединений) с авиацией при действиях их в оперативной глубине: 1.Несогласованность во времени ударов по противнику подвижных войск и авиации. 2.Запаздывание вылетов авиации по вызову командиров подвижных соединений. 3.Недостаточное прикрытие недвижных соединений с воздуха (на месте и в движении)средствами авиации.  В целях устранения недочетов в организации взаимодействияподвижных войск с авиацией Верховный Главнокомандующий приказал: 1.Проработать вопросы взаимодействия подвижных соединений с авиацией по опытуопераций, проведенных войсками фронта. 2. Под руководством начальника штабафронта провести командно-штабное учение командиров и штабов подвижных иавиационных соединений по отработке практических вопросов взаимодействия междуними. 3. О времени проведения учений и об итогах их донести вГенштаб».

Ставка особенно обстоятельно излагала свои доводы, когда ее. предложения несовпадали с решениями командующих фронтами. Вот один из примеров.
Руководство 2-го Украинского фронта в связи с перевооружениемистребительно-противотанковых артбригад высказалось за то, чтобы рассредоточитьбатареи 100-мм пушек по полкам. 29 декабря 1944 года Ставка в письмекомандующему фронтом (копия — Главному маршалу артиллерии Н. Н. Воронову)отмечала:

«Считаем неправильным Ваше предложение о том, чтобыне иметь полковой организации 100-мм пушек внутри противотанковойартиллерийской бригады, а иметь лишь отдельные батареи этих пушек, разбросанныепо полкам бригады. Во-первых, Ваше предложение учитывает лишь условия веденияоборонительного боя при отсутствии у противника большого количества тяжелыхтанков и самоходок, что бывает довольно редко; но оно совершенно не учитываеттанковых контратак противника при наступлении, наших войск и танковых атакпротивника при его наступлении, когда нам выгоднее массированное использование100-мм  пушек, собранных в кулак в виде полка.  Во-вторых, в организационномотношении, в интересах учебы и материального обеспечения также выгоднее 100-ммпушки иметь в одном полку бригады, а не распылять их побатарейно во все полкибригады. В-третьих, в случае необходимости, батареи 100-мм пушек могут временновыделяться на усиление других полков бригады с тем, однако, чтобы у них былготовый хозяин в виде командира полка и его штаба, способного, в случаенеобходимости, вновь собрать батареи в полк и массированно использовать их. Всилу этого Ставка отклоняет Ваше предложение».

Я мог бы привести здесь много других таких же документов, свидетельствующих ороли Ставки и Верховного Главнокомандующего в руководстве фронтами. Все этотакже говорит о том, что Верховный Главнокомандующий как организатор ируководитель действий наших войск был на высоте.
Я несколько забежал вперед, цитируя документы осени 1944 года. Вернусь ксобытиям, происходившим тогда в Прибалтике.
Прибалтийская стратегическая операция включала в себя четыре фронтовые. Рижскую(с 14 по 27 сентября), Таллинскую (с 17 по 26 сентября), Моонзундскую (с 30сентября по 24 ноября) и Мемельскую (с 5 по 22 октября). 29 августа меняосвободили от руководства операциями 3-го Белорусского фронта и поручили мнепсе три Прибалтийских фронта. Но с 30 сентября мне снова было порученоруководство 3-м Белорусским и 1-м Прибалтийским фронтами, а руководство 2-м и3-м Прибалтийскими возложили на командующего Ленинградским фронтом Л. А.Говорова. 16 октября мне добавили 2-й Прибалтийский, вобравший в себя войска израсформированного 3-го. За Говоровым был оставлен только Ленинградский фронт. 8ноября, чтобы я мог сосредоточить все внимание на Прибалтике, командующий 3-мБелорусским фронтом был непосредственно подчинен Ставке. А зимой 1944/45 годаПрибалтийские фронты снова были отданы Говорову, и т. д. Практически же досамого нового года я почти не покидал Прибалтику, всецело занятый ее делами.Отлучался только для участия в разработке новых стратегических операций.
Осенью наши войска в Прибалтике, перегруппировываясь и пополняясь, готовились кразгрому немецкой группы армий «Север». 26, 29 августа и 2 сентябряСтавка направила фронтам директивы. Карельскому, Ленинградскому, всемБелорусским, 1-му и 4-му Украинским предписывалось перейти к жесткой обороне.На севере и в центре мы, перед очередным рывком вперед, решили переждать.Наступательные задачи ставились Прибалтийским, 2-му и 3-му Украинским фронтам.Войска 3-го Украинского фронта через Плоешти и Бухарест выходили к Дунаю, аправым крылом через Трансильванию к Восточным Карпатам. Войска 4-го Украинскогодолжны были развить наступление в Словакию. Спустя несколько дней войска 2-го и4-го Украинских фронтов получили частные задачи продвинуться через Команьчу иПрешов, соединиться со словацкими повстанцами и помочь антифашистскомувосстанию в Баньской Бистрице.
Боевые действия в Прибалтике почти не затихали. Ленинградский фронт пока не могсломить лобовым ударом фашистскую оборону на реке Нарве. Поэтому Говоров,получив для усиления   2 стрелковых корпуса и укрепленный район из 3-гоПрибалтийского, должен был перебросить 1 армию через чудско-псковскую озернуюгорловину и от Тарту ударить на север, в ракверском направлении, чтобы угрожатьс тыла нарвской группировке врага.
2-й Прибалтийский, во взаимодействии с 3-м и 1-м, наносил главный удар на Ригу,а правым крылом — на Дзербене, навстречу
3-му Прибалтийскому фронту. Таким образом, войска 3-го и 2-го Прибалтийскихфронтов должны были рассечь группу армий «Север». Им удалось сделатьэто частично. Основную массу своих сил немцы, откатываясь под ударамиЛенинградского и двух северных Прибалтийских фронтов, увели в район Риги и наКурземский полуостров.
1-й Прибалтийский фронт, которому я по-прежнему уделял главное внимание,получил задание в течение двух недель измотать в оборонительных боях фашистскуютанковую группировку, не позволить ей прорваться у Митавы и Шяуляя и помешатьврагу расширить прибрежный коридор из Курляндии в Лифляндию. Правое крыло войск1-го Прибалтийского фронта должно было, взаимодействуя с армиями двух остальныхфронтов, разгромить группировку противника севернее Западной Двины и помешатьее отходу в Лиепайскую область. Для каждой армии были предусмотрены оперативныенаправления и сформирован танково-механизированный кулак — «рижскийэкспресс».
Общее наступление должно было начаться 14 сентября. Четырем нашим фронтампротивостояли на участке от Немана до эстонского побережья свыше 700 тыс.вражеских солдат и офицеров (56 дивизий и 3 бригады), 7 тыс. орудий иминометов, 1216 танков и штурмовых орудий, 400 боевых самолетов. С нашейстороны действовали 900 тыс. человек, до 17 500 орудий и минометов, более 3тыс. танков и САУ, свыше 2600 самолетов (вместе с Авиацией дальнего действия иморской — около 3500 самолетов). С моря операцию поддерживал и участвовал в нейКраснознаменный Балтийский флот.
Перед началом боевых действий я побывал в войсках, убедился в их готовности иотличном настроении.
В середине сентября забушевала с нарастающей силой стальная метель. 18-го ядокладывал в Ставку:

«На фронте 6-й гвардейской армииЧистякова к юго-западу от Добеле противник с утра 17.IХ повел наступление ввосточном направлении силами 5-й, 4-й танковых дивизий и моторизованной дивизии«Великая Германия». Всего в бою принимало участие около 200 танков исамоходных орудий. До подхода к району действий с нашей стороны необходимыхтанковых и противотанковых средств противнику удалось вклиниться в нашу оборонуот 4 до 5 км. Дальнейшее продвижение противника приостановлено.   За день бояподбито и сожжено до 60 танков и самоходных орудий противника… С 10.00 18.IХпротивник возобновил наступление. До 13.00 все его атакиотбиты».

Мы бросили навстречу врагу 1-й и 19-й танковые корпуса генерал-лейтенантовтанковых войск В. В. Будкова и И. Д. Васильева и на всякий случай приготовилиеще 5-ю гвардейскую танковую армию. Ее прежний командующий П. А. Ротмистров былназначен заместителем командующего бронетанковыми и механизированными войскамиКрасной Армии, и теперь армию вел в бой генерал-лейтенант танковых войск В. Т.Вольский, мой давний знакомые по Сталинградской битве. Прибалтика явилась новойступенью его военной карьеры, и в октябре того же года он получил званиегенерал-полковника танковых войск.
Отражая яростный штурм врага, мы на 2 дня задержали удар 51-й армии Я. Г.Крейзера на Тукумс. Тем временем войска 2-го и 3-го Прибалтийских фронтовочищали от фашистов Рижскую область. Но продвигались они очень медленно. Мырешили дать им в помощь для действия вдоль Рижского шоссе 61-ю армиюгенерал-полковника П. А. Белова. Войска 3-го и 2-го Прибалтийских фронтовприближались к Сигулде — вражескому оборонительному рубежу в 70 км от Риги.Между тем на участке немецкой 3-й танковой армии в Клайпедской области, какустановила разведка, находилось не более 8 фашистских дивизий. Остальные былинаправлены под Митаву, на выручку группы армий «Север», в составкоторой 3-я танковая армия вошла незадолго до этого.
Получив соответствующее донесение, Ставка приняла решение перенести главныйудар на мемельское направление. 24 сентября мы немедленно началиперегруппировку войск, в результате которой резко усиливалось левое крыло 1-гоПрибалтийского фронта.
Под Шяуляй были собраны крепкие танковые и общевойсковые силы для удара наПалангу, Мемель (Клайпеду) и устье Немана. Вместе с военным советом 1-гоПрибалтийского фронта мы разработали план этой операции: она должна былаосуществляться на глубине в 130 км с прорывом 6 оборонительных рубежейпротивника. Войска фронта выходили к Восточной Пруссии с севера.
30 октября Ставка, опираясь на наш план, приказала командующим 1-гоПрибалтийского и 3-го Белорусского фронтов готовить наступательную операцию поовладению северной частью Восточной Пруссии. 5 октября началась Мемельскаяоперация. Таким образом, мы опередили врага, который намечал в середине октябряорганизовать контрнаступление под Ригой.
Через 5 дней, ломая отчаянное сопротивление гитлеровцев, общевойсковые итанковые объединения и соединения 1-го Прибалтийского фронта вышли к Балтикесевернее и южнее Мемеля. Группа армий «Север» вторично, и на этот разокончательно, была отрезана от Германии.
15 октября вновь стала свободной советская Рига. Избежавшие разгрома 38вражеских дивизий оказались в «курземской изоляции», прижатые к морюв районе от р. Барта до Тукумса, и еще 3 дивизии — в Мемеле. В распоряжениигруппировки были такие порты, как Мемель (Клайпеда), Либава (Лиепая),Павилоста, Виндава (Вентспилс), Мазирбе и Мерсраг. Но после Моонзундскойоперации мы с острова Эзель (Сааремаа) контролировали движение с Мазирбе иМерсрага. Под ударами кораблей Балтийского флота и его морской авиациинаходились коммуникации и к остальным портам. Активно действовали с сушисамолеты 13-й, 14-й, 15-й и 3-й воздушных армий (командующие генерал-лейтенантыС. Д. Рыбальченко и И. П. Журавлев, генерал-полковники Н. Ф. Науменко и Н. Ф.Папивин), а также Авиация дальнего действия. Немногим удалось выбраться сКурземского полуострова. Надежно заблокировав вражеские войска, мы не тратилина них порох, не несли жертв: предоставили их самим себе, пока группировка некапитулировала.
После 16 октября расформировали 3-й Прибалтийский фронт. Его войска частичнопередавались 2-му Прибалтийскому, частично выводились в резерв Ставки.Одновременно мне пришлось планировать вместе с командованием двух другихПрибалтийских фронтов и Балтийского флота частные операции противизолированного противника. Начиная с декабря 1-й Прибалтийский стал активнопомогать 3-му Белорусскому фронту в боях на Немане. 13 января 1945 года обаПрибалтийских фронта перешли к жесткой обороне.
Во время боев за Прибалтику со мной приключилось не совсем приятноепроисшествие. Как-то под вечер я ехал с КП от Еременко к Баграмяну. Навстречунам с огромной скоростью мчался «виллис». За рулем сидел офицер. Мыне успели ни отвернуть, ни остановиться, как он врезался в нашу машину. Я инаходившиеся со мной офицеры вылетели из машины. Я с трудом встал, сильноболели голова и бок. Смотрю, подходит ко мне бледный, как полотно, старшийлейтенант и протягивает свой пистолет.
— Товарищ маршал,— срывающимся голосом проговорил он,— расстреляйте меня, яэтого заслуживаю.
Он был или пьян, или казался таким от потрясения. Я приказал ему убрать оружие,отправиться в часть и доложить там о случившемся. Десять дней провалялся я усебя в управлении группы, не вставая с постели. Потом постепенно включился вработу   с выездами в войска. Но историей этого офицера, к сожалению, не помнюего фамилии, пришлось еще заниматься. Как мне доложили, командование решилоотдать его под суд военного трибунала. Я поинтересовался, кто этот офицер, иузнал, что он является командиром фронтовой роты разведки, отличался в боях,дисциплинарных нарушений не имел. Пришлось заступиться. Как только он приступилк исполнению служебных обязанностей, в ту же ночь блестяще выполнил боевоезадание. А через некоторое время, как мне говорили, был удостоен звания ГерояСоветского Союза.
Когда примерно через месяц я приехал в Москву и пошел на рентген, врачиустановили, что у меня были следы перелома двух ребер.

Весной 45-го в Восточной Пруссии

Разработка плана.— Два этапа операции.— Памяти Ивана Черняховского.—Развернутая подготовка.— Перед Кенигсбергом.— Наше решение.— Штурм.—Исторический финал.— Имени героев.— Несколько слов о Берлинской операции. 
Восточная Пруссия давно была превращена Германией в главнейший стратегическийплацдарм для нападения на Россию и Польшу. С этого плацдарма было совершенонападение на Россию в 1914 году. Отсюда кайзеровские войска пытались нанестиудар по Петрограду в 1918 году. Отсюда двинулись фашистские полчища в 1941-м.
На протяжении 1941 —1945 годов Восточная Пруссия имела важное экономическое,политическое и стратегическое значение для немецкого верховного командования.Здесь в глубоких подземных убежищах под Растенбургом вплоть до 1944 годарасполагалась ставка Гитлера, прозванная самими фашистами Wolfsschanze(«Волчья яма»). Овладение Восточной Пруссией — цитаделью германскогомилитаризма — составило важную страницу завершающего этапа войны в Европе.Фашистское командование придавало большое значение удержанию Пруссии. Онадолжна была прочно прикрыть подступы к центральным районам Германии. На еетерритории и в прилегающих к ней районах северной части Польши был возведен рядукреплений, сильных в инженерном отношении фронтальных и отсечных позиций, атакже крупных узлов обороны, насыщенных долговременными сооружениями. Старыекрепости в значительной мере модернизировали; все сооружения были прочносвязаны между собой в фортификационном и огневом отношении.   Общая глубинаинженерного оборудования достигла здесь 150—200 км. Особенности рельефаВосточной Пруссии — озера, реки, болота и каналы, развитая сеть железных ишоссейных дорог, крепкие каменные постройки — в значительной степениспособствовали обороне. К 1945 году восточнопрусские укрепленные районы иполосы обороны со включенными в них крепостями, сочетавшимися с естественнымипрепятствиями, не уступали по своей мощи западногерманской «линииЗигфрида», а на отдельных участках превосходили ее. Особенно сильно быларазвита в инженерном отношении оборона на основном для нас направлении —Гумбиннен, Инстербург, Кенигсберг.
Фашистское командование, опираясь на столь мощные укрепления, рассчитывало вочто бы то ни стало остановить продвижение наших войск. Здесь была сосредоточенакрупная группировка войск воссозданной после разгрома в Белоруссии группы армий«Центр» (с 26 января 1945 года группа армий «Север») (3-ятанковая, 4-я и 2-я армии). К середине января 1945 года в группу армий входили43 дивизии (35 пехотных, 4 танковые, 4 моторизованные) и 1 бригада общейчисленностью в 580 тыс. солдат и офицеров и 200 тыс. фольксштурмовцев. Ониимели 8200 орудий и минометов, 700 танков и штурмовых орудий, 775 самолетов6-го воздушного флота. Возглавляли группу армий «Север»генерал-полковник Рендулич, а затем генерал-полковник Вейхс.
Началась Восточнопрусская операция 13 января 1945 года войсками 3-гоБелорусского фронта (командующий генерал армии' И. Д. Черняховский, членвоенного совета генерал-лейтенант В. Е. Макаров, начальник штабагенерал-полковник А. П. Покровский) и 14 января — 2-го Белорусского фронта(командующий Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский, член военного советагенерал-лейтенант Н. Е. Субботин, начальник штаба генерал-лейтенант А. Н.Боголюбов). Войска 3-го Белорусского фронта занимали к тому времени исходноеположение по линии Сударги — Нилькаллен — Голдап — Августов; 2-го Белорусского— по рекам Бобр (Бебжа) и Нарев до Сероцка на Буге включительно, с плацдармамина западном берегу Нарева у Рожан и Сероцка. В состав обоих фронтов входили 14общевойсковых, 1 танковая, 2 воздушные армии, 8 танковых, механизированных и 1кавалерийский корпус. Общая численность участвовавших в операции войск к томувремени составляла более 1 млн. 600 тыс. человек, имевших на вооружении 25 426орудий и минометов, более 3800 танков и самоходных артиллерийских установок исвыше 3000 самолетов. Таким образом, на восточнопрусском направлении и вСеверной Польше наши войска превосходили противника в живой силе в 2,1 раза, вартиллерии — в 3,1, в танках — в 5,5, в самолетах — в 4 раза.
Как же планировалась эта операция? В первых числах ноября 1944 года Г. К.Жукова и меня вызвали в Москву. 5 ноября войска 3-го Белорусского фронта, всвязи с неудачными попытками ворваться в пределы Восточной Пруссии, получилиприказ перейти к жесткой обороне в южной Литве. За мной Ставка директивой от 8ноября оставила руководство операциями 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов,действовавших в северной Литве и в Латвии. В ноябре 1944 года в Генштабе и вСтавке шла разработка плана на зимне-весеннюю кампанию 1945 года.
Восточнопрусскую группировку гитлеровцев нужно было разгромить во что бы то нистало, ибо это освобождало армии 2-го Белорусского фронта для действий наосновном направлении и снимало угрозу флангового удара из Восточной Пруссии попрорвавшимся на этом направлении советским войскам.
Согласно замыслу общая цель операции заключалась в том, чтобы отсечь армиигруппы «Центр», оборонявшиеся в Восточной Пруссии, от остальныхфашистских сил, прижать их к морю, расчленить и уничтожить по частям, полностьюочистив от врага территорию Восточной Пруссии и Северной Польши. Успех такойоперации в стратегическом отношении был исключительно важен и имел значение нетолько для общего наступления советских войск зимою 1945 года, но и для исходаВеликой Отечественной войны в целом.
Сначала войска 3-го и 2-го Белорусских фронтов должны были согласованнымиконцентрическими ударами отсечь восточнопрусскую группировку врага от егоосновных сил и прижать к морю.
Затем войска 3-го Белорусского и 1-го Прибалтийского фронтов должны былиокружить вражеские войска и уничтожить их по частям. При этом из 3-гоБелорусского в 1-й Прибалтийский фронт, а из 2-го Белорусского в 3-йБелорусский передавалась часть войск. Ставка посылала на эти фронтыдополнительные войсковые усиления из своего резерва. Предполагалось, что в ходеоперации 2-й Белорусский фронт в тесном взаимодействии с 1-м Белорусским будетперенацелен для действий на основном направлении — через Восточную Померанию наШтеттин. В соответствии с произведенными Генеральным штабом расчетами, операциядолжна была начаться в середине января 1945 года.
12 ноября 1944 года Г. К. Жукова назначили командующим 1-м Белорусским фронтом,К. К. Рокоссовского — 2-м Белорусским. Руководство операциями всех Белорусскихфронтов, а следовательно, руководство подготовкой и проведениемВосточно-прусской операции перешло непосредственно к ВерховномуГлавнокомандующему. Поэтому командующие войсками фронтов для согласованияпринятого Ставкой плана операций вызывались   непосредственно к Верховному. Мнене пришлось быть участником этих встреч, так как я находился в Прибалтике. Оходе подготовки операции и руководстве фронтами со стороны Ставки рассказываютследующие директивы командующим. Директивой командующему 3-м Белорусскимфронтом от 3 декабря приказывалось: провести наступательную операцию с цельюразгрома тильзитско-инстербургской группировки противника и через 10—12 днейовладеть рубежом Немониен, Жаргиллен, Норкиттен, Даркемен, Голдап. Затем,прочно обеспечивая главную группировку фронта с юга, развивать наступление наКенигсберг по обоим берегам реки Прегель, имея главные силы на ее южном берегу.
Главный удар силами четырех общевойсковых армий и двух танковых корпусов фронт,согласно директиве, должен был нанести из района севернее Шталлупенен,Гумбиннен в общем направлении на Маллвишкен, Ауловенен, Велау.
Во втором эшелоне фронт должен иметь одну армию (2-ю гвардейскую) с танковымкорпусом и использовать ее после прорыва для наращивания удара на главномнаправлении.
Действия главной группировки войск Ставка предписывала обеспечить с севера состороны Немана — обороной одного стрелкового корпуса 39-й армии и наступлениемее главных сил в направлении Тильзит; с юга — обороной 28-й армии южнееВальтеркемен и наступлением части ее сил из-за левого фланга участка прорыва вобщем направлении на Даркемен. 31-я армия должна была прочно оборонятьзанимаемый ею фронт к югу от Голдап. Танковые корпуса приказывалосьиспользовать для развития успеха после про рыва на главномнаправлении.
Командующий 2-м Белорусским фронтом директивой Ставки от 28 ноября обязывалсяподготовить и провести операцию по разгрому пшаснышско-млавской группировкипротивника и не позднее 10—11 дня наступления овладеть рубежами Мышинец —Вилленберг — М. Бежунь — Плоцк, в дальнейшем наступать в направлении наНово-Място, Мариенбург. Главный удар наносили 3 общевойсковые, 1 танковая армиии 3 корпуса от Ружан через Млаву в направлении на Лидзбарк; во втором эшелонефронта находилась одна армия, которая вводилась после прорыва с ружанскогоплацдарма. Она должна была свернуть оборону противника перед правым крыломфронта и обезопасить главную группировку от удара врага с севера. Второй удар 2общевойсковые армии и 1 танковый корпус наносили южнее с сероцкого плацдарма, внаправлении на Плоньск и Бельск. Кроме того, содействуя 1-му Белорусскомуфронту в разгроме варшавской группировки противника, часть сил   левого крыла2-го Белорусского фронта должна была наступать в обход Модлина с запада, чтобыне допустить отхода варшавской группировки на Вислу, и форсировать Вислузападнее Модлина. Краснознаменному Балтийскому флоту (командующий адмирал В. Ф.Трибуц, член военного совета вице-адмирал Н. К. Смирнов, начальник штабаконтр-адмирал А. Н. Петров) Ставка приказывала всемерно содействовать войскамфронтов, наступавшим вдоль морского побережья.
Командующий 3-м Белорусским фронтом Черняховский решил нанести главный удар наИнстербург, Велау (ударная группировка: 39-я армия генерал-лейтенанта И. И.Людникова, 5-я — генерал-полковника Н. И. Крылова, 28-я — генерал-лейтенанта А.А. Лучинского, 11-я гвардейская — генерал-полковника К. Н. Галицкого, 1-й и 2-йгвардейские танковые корпуса). 2-я гвардейская армия генерал-лейтенанта П. Г.Чанчибадзе наносила вспомогательный удар на Даркмен. 31-я армиягенерал-полковника В. В. Глаголева (с 17 января ею командовал генерал-лейтенантП. Г. Шафранов) должна была обороной на широком фронте обеспечить левое крыло ибыть готовой перейти в наступление в направлении от Сувалок на Летцен.Действовавшая севернее всех, на левом крыле 1-го Прибалтийского фронта, 43-яармия генерал-полковника А. П. Белобородова ударом на Тильзит помогаланаступлению 3-го Белорусского фронта. С воздуха наземные войска поддерживала1-я воздушная армия генерал-полковника Т. Т. Хрюкина и 3-я воздушная армиягенерал-полковника Н. Ф. Папивина.
— Во 2-м Белорусском фронте главный удар наносили 3-я армия .генерал-полковника А. В. Горбатова, 48-я — генерал-полковника Н. И. Гусева, 2-яударная — генерал-полковника И. И. Федюнинского и 5-я гвардейская танковаяармия — генерал-полковника танковых войск В. Т. Вольского. С севера их ударобеспечивался наступлением на Ортельсбург 49-й армии генерал-лейтенанта И. Т.Гришина и обороной на широком фронте самой правофланговой, 50-й армиигенерал-лейтенанта И. В. Болдина (затем ею командовал генерал-лейтенант Ф. П.Озеров). Второй удар наносили на левом крыле фронта в направлении на Грауденц(Грудзендз); и Торн. (Торунь) 65-я армия генерал-полковника П. И. Батова и 70-я— генерал-полковника В. С. Попова. Они должны были прикрыть наступление нашихвойск на варшавско-берлинском направлении. 4-я воздушная армиягенерал-полковника авиации К. А. Вершинина поддерживала сухопутные войска своздуха.
Начали наступление фронты успешно (3-й Белорусский — 13 января, 2-й Белорусский— 14 января). Этому во многом содействовала сильнейшая артподготовка. Замечупопутно, что Восточнопрусская операция по расходу боеприпасов вообще не имеласебе   равных среди всех операций в истории войн. Два фронта получили 13,3 млн.снарядов и мин, 620 млн. патронов, 2,2 млн. ручных гранат. Только за 13—14января войска 3-го Белорусского фронта израсходовали более 1000 вагоновосновных номенклатур боеприпасов, а войска 2-го Белорусского лишь за 14 января— свыше 950 вагонов. Всего же оба фронта израсходовали более 15 тыс. вагоновбоеприпасов. Для перегрузки их из вагонов и подачи в войска потребовалось (вперерасчете на 2,5-тонные автомашины) около 100 тыс. автомобилей.
К 18 января немецкие войска, несмотря на отчаянное сопротивление, потерпелитяжелое поражение в местах главных ударов наших армий и начали отступать отрубежа к рубежу, постоянно вводя в бой свежие силы. 21 января 1945 года К. К.Рокоссовский получил директиву Ставки о продолжении наступления на Дейч-Эйлау иМариенбург с тем, чтобы не позднее 2—4 февраля овладеть Эльбингом, Торном иотрезать противнику все пути отхода из Восточной Пруссии к Одеру. В дальнейшемследовало действовать основными силами в полосе между Данцигом и Штеттином.
До конца января, ведя упорнейшие бои, 2-й и 3-й Белорусские фронты все же несумели выполнить все задачи, поставленные Верховным Главнокомандованием. Но онинанесли врагу серьезный урон, потеснили его и овладели значительной частьюВосточной Пруссии. Войска 2-го Белорусского фронта, выйдя к заливу Фришес-Хафф,отделенному косой от Данцигской бухты, и войска 3-го Белорусского, выйдя к морюсевернее и южнее Кенигсберга, отрезали восточнопрусскую группировку отостальных немецко-фашистских сил и расчленили уцелевшие от разгрома войскагруппы армий «Север» на три части. 4 дивизии противника были прижатык морю на Земландском полуострове; 5 дивизий с крепостными частямизаблокированы в Кенигсберге; до 20 дивизий окружены юго-западнее Кенигсберга.Одновременно 1-й Прибалтийский фронт, обеспечивавший с севера действия 3-гоБелорусского фронта, овладел 28 января крупным морским портом Мемель(Клайпеда). Таким образом, немецко-фашистское командование почти полностьюлишилось возможности наносить удары из Восточной Пруссии по советским войскам,наступавшим на берлинском направлении. Противник нес тяжелые потери. На первомэтапе Восточнопрусской операции в плен было взято до 52 тыс. солдат и офицеров,захвачено много вооружения и боевой техники. Красная Армия освободила извосточнопрусских концентрационных лагерей до 68 тыс. граждан стран Европы.Таковы итоги первого этапа Восточнопрусской операции.
Мне приходилось читать в некоторых книгах упреки в адрес Ставки и Генеральногоштаба по поводу недостаточных темпов   реализации замыслов оперативного плана.Было бы неверно утверждать, что Ставка и Генеральный штаб не допускали ошибок.Были они и при проведении Восточнопрусской операции. Допустим, нам не удалосьпредотвратить отход главных сил 2-й немецкой армии за Вислу, в ВосточнуюПомеранию. Этот упрек в адрес тогдашних работников Ставки и Генштабасправедлив. Но не следует приписывать Ставке и Генштабу то, что они непринимали мер к ускорению темпов проведения операции. Это противоречит истине.Необоснованным является обвинение Ставки и Генерального штаба также в том, чтоони, планируя Восточнопрусскую операцию, с самого начала всецело возлагализадачу ликвидации восточнопрусской группировки немцев лишь на 3-й Белорусскийфронт, а основные усилия 2-го Белорусского направляли не против этойгруппировки и на взаимодействие не с 3-м, а с 1-м Белорусским фронтом, решавшимзадачи на варшавско-берлинском направлении. Несправедливо также упрекать Ставкуи в том, что только в ходе операции, когда выявилось, что 3-й Белорусский фронтне сможет справиться с возложенной на него задачей, она была вынуждена в начале20-х чисел января повернуть основные силы 2-го Белорусского фронта на север илидаже на северо-восток. Это решение, как утверждают некоторые, явилось для 2-гоБелорусского фронта не только крайне неожиданным, но и поставило его висключительно трудное положение. Архивные документы — директивы Ставки, которыелегли в основу проведения данной операции, убедительно доказываютнесостоятельность таких обвинений.
В связи с тем, что Ставка в начале февраля приняла решение о переходеПрибалтийских фронтов к временной обороне, а И. В. Сталин и А. И. Антоновотбыли на Ялтинскую конференцию глав великих держав, мне было приказановозвратиться к выполнению обязанностей начальника Генерального штаба изаместителя наркома обороны. Руководство операциями Прибалтийских фронтов быловозложено на командующего Ленинградским фронтом Л. А. Говорова.
По решению Ставки 6 февраля 2-й Прибалтийский фронт вобрал в себя войска 1-гоПрибалтийского, управление которого в свою очередь приняло 43-ю, 39-ю и 11-югвардейскую армии из 3-го Белорусского фронта, получившего 50-ю, 3-ю, 48-ю, 5-югвардейскую танковую армии и 8-й гвардейский танковый корпус 2-го Белорусскогофронта. Суть этих перестановок, которыми мне пришлось заниматься, заключалась втом, чтобы армии 2-го Белорусского фронта могли уделить основное вниманиеСеверной Германии. Теперь армии 2-го Белорусского фронта, выйдя на Вислу к югуот Мариенбурга, как и намечалось первоначальным планом, перенацеливалисьСтавкой для действий непосредственно в Померании.
8 февраля с согласия Сталина (полученного из Ялты по телефону) я дал К. К.Рокоссовскому следующую директиву:

«1. Центром и левым крыломфронта (2-я ударная армия, 65-я, 49-я, 70-я армии, 1-й гвардейский танковыйкорпус, 8-й механизированный корпус, 3-й гвардейский кавалерийский корпус и неменее четырех артдивизий прорыва) 10 февраля перейти в наступление к западу отреки Висла и не позже 20.II овладеть рубежом устье р. Вислы — Диршау — Берент —Руммельсбург — Нойштеттин. 2. В дальнейшем, с подходом 19-й армии, развиватьнаступление в общем направлении на Штеттин, овладеть районом Данциг, Гдыня иочистить от противника побережье вплоть до Померанскойбухты».

10 февраля начался второй этап боевых действий советских войск в ВосточнойПруссии — ликвидация изолированных группировок немецко-фашистских войск.Выполнение этих задач Верховное Главнокомандование возложило на 3-й Белорусскийи 1-й Прибалтийский фронты. Наряду с вышеупомянутыми перемещениями, кроме того,из Прибалтики к Инстербургу перебрасывалось управление 3-й воздушной армии.Туда же, поближе к району боевых действий, переезжало и управление 1-гоПрибалтийского фронта. По директиве Ставки от 9 февраля, войска 3-гоБелорусского фронта должны были закончить ликвидацию хейльсбергской группировкипротивника, оборонявшейся к югу от Кенигсберга, к 20—25 февраля. Балтийскийфлот, активными действиями обязан был сорвать снабжение Курляндских ивосточнопрусских войск врага, цеплявшегося за каждый метр земли. Нам сталоизвестно, что немецкие войска, действовавшие в Восточной Пруссии, получилизадачу упорно оборонять занимаемые ими районы, чтобы как можно дольше сковыватьздесь советские войска и не допустить их переброски на берлинское направление.Особое внимание при этом фашистское командование уделяло оборонехейльсбергского укрепленного района, крепости Кенигсберг и военно-морской базыПиллау (Балтийск).
Ликвидация хейльсбергской группировки началась 10 февраля и проходила висключительно тяжелых условиях. Хейльсбергский укрепленный район имел свыше 900железобетонных и множество деревоземляных оборонительных сооружений, а такжепротивотанковые и противопехотные заграждения. С упорством обреченных цепляясьза каждый рубеж, за каждое укрепление, гитлеровцы стремились задержать нашепродвижение вперед. Войска 3-го Белорусского фронта были утомлены ожесточеннымибоями, несли большие потери. Это снижало их ударную силу. 15 февраля в докладена мое имя об этом сообщал К. К. Рокоссовский. Восполнить   потери к началувторого этапа операции не удалось, так как основное внимание советскоекомандование уделяло, естественно, берлинскому направлению. Обстановкуосложняла резко ухудшившаяся погода. Действия наших войск приняли весьманапряженный и довольно затяжной характер. Преодолевая одну оборонительнуюпозицию за другой, они медленно продвигались вперед, стремясь расколотьхейльсбергскую группировку на части, но желаемого успеха не имели.
В ночь на 18 февраля Верховный Главнокомандующий после моего сообщения оположении дел в Восточной Пруссии порекомендовал мне выехать туда для помощивойскам и командованию, подчеркнув, что быстрейшая ликвидация врага в ВосточнойПруссии позволила бы нам за счет войск 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусскогофронтов, во-первых, усилить основное, берлинское, направление и, во-вторых,освободить необходимую часть войск для подготовки их к переброске на ДальнийВосток. Он посоветовал мне заранее наметить для этой цели две-три лучшие армиии предупредил, что через 2—3 месяца после капитуляции Германии я могу бытьпослан для руководства боевыми действиями на Дальнем Востоке. (Забегая вперед,скажу, что действительно две из трех общевойсковых армий, направленных в мае —июне 1945 года с запада на восток (5-я и 39-я), были взяты из состава войск,действовавших в Восточной Пруссии.)
Приняв рекомендацию отправиться на работу в Восточную Пруссию, я попросилосвободить меня от должности начальника Генерального штаба, мотивируя это тем,что сейчас большую часть времени я стал находиться непосредственно на фронте,выполняя задания Ставки, а в Москве бываю лишь по вызовам. Я предложилутвердить в этой должности фактически исполнявшего ее А. И. Антонова, оставивза мной лишь должность заместителя наркома обороны. Помню, Сталин с удивлениемспросил:
— А разве вас не обидит такое решение?
Услышав мой ответ, он обратился к находившемуся здесь же Антонову ипоинтересовался, как он относится к моему предложению. Алексей Иннокентьевичсказал, что не разделяет его. Сталин пообещал подумать, а пока подписалдирективу Ставки, согласно которой я, как ее представитель, обязан был взять насебя с 22 февраля руководство боевыми действиями 3-го Белорусского и 1-гоПрибалтийского фронтов. В заключение Сталин спросил, когда я смогу отправиться на фронт.Я назвал следующий день. Верховный разрешил мне дня два побыть с семьей,сходить в театр, а 19-го вечером накануне отъезда просил вновь зайти к нему.
Разговор происходил ночью. А днем 18 февраля пришло известив, что в районегорода Мельзак смертельно ранен И. Д. Черняховский. В правительственномизвещении говорилось: «18 февраля скончался от тяжелого ранения,полученного на поле боя в Восточной Пруссии, командующий 3-м Белорусскимфронтом генерал армии Черняховский Иван Данилович — верный сын большевистскойпартии и один из лучших руководителей Красной Армии. В лице товарищаЧерняховского государство потеряло одного из талантливейших молодыхполководцев, выдвинувшихся в ходе Великой Отечественной войны…»
Я узнал о смерти Ивана Даниловича, находясь в Большом театре. Во времяспектакля ко мне тихо подошел мой адъютант П. Г. Копылов и сказал, что меняпросит к телефону Верховный Главнокомандующий. Он-то и сообщил мне этугорестную весть и сказал, что Ставка намерена поставить меня во главе 3-гоБелорусского фронта.
Утрату Ивана Даниловича я переживал очень тяжело. Я близко и хорошо знал его,ценил в нем отличного полководца, беспредельной честности коммуниста,исключительной души человека. Наше первое знакомство состоялось в январе 1943года, при подготовке и проведении Воронежско-Касторненской операции. И. Д.Черняховский командовал тогда 60-й армией. Начав довольно робко свою первуюнаступательную армейскую операцию, причем в крайне неблагоприятных погодныхусловиях, он, быстро овладев собой и взяв в руки армию, блестяще выполнилпоставленную задачу, освободив в первый же день Воронеж. Еще болееблистательным результатом оперативного руководства со стороны молодогокомандарма явились боевые действия его армии при взятии Курска: город был взятв течение суток.
Особенно сблизила нас с Иваном Даниловичем общая работа в Белоруссии. Онапротекала в атмосфере взаимного доверия, уважения и желания помочь друг другу.Черняховский возглавлял один из ведущих фронтов — 3-й Белорусский. То былапервая фронтовая операция, которую проводил самый молодой в Красной Армии,исключительно талантливый и энергичный командующий фронтом.
Хорошее знание войск, многообразной и сложной боевой техники, умелоеиспользование опыта других, глубокие теоретические знания позволялиЧерняховскому отлично управлять войсками, входившими в состав его фронта,решать сложнейшие задачи, которые ставило перед ним ВерховноеГлавнокомандование. В бою Черняховский находился на наиболее ответственныхучастках, внимательно следя за действиями своих войск и противником. Он чуткоприслушивался к мнению подчиненных. Смело использовал   все новое и полезное вобучении войск и организации боя. Солдаты, офицеры и генералы любили своегокомандующего прежде всего за человечность и заботу о них, за отвагу ибесстрашие, за твердость и настойчивость при проведении в жизнь решений, запрямоту и простоту в обращении, за гуманность и выдержку, за требовательность ксебе и к подчиненным. Да, он был строг и требователен. Но никогда не позволялсебе унижать достоинство человека…
Вечером 19 февраля перед отъездом на фронт я был у ВерховногоГлавнокомандующего. Он дал мне ряд советов и указаний, касающихся предстоявшейработы. Прощаясь, пожелал мне и войскам победы и успехов. В приемной А. Н.Поскребышев вручил мне два пакета. В одном из них лежал приказ Ставки от 18февраля. В нем говорилось:

«1. Ввиду смерти командующеговойсками 3-го Белорусского фронта генерала армии Черняховского И. Д.,последовавшей от тяжелого ранения, назначить командующим войсками 3-гоБелорусского фронта Маршала Советского Союза Василевского А. М. МаршалуВасилевскому вступить в командование войсками фронта не позже 21 февраля с. г.2. До прибытия на фронт Маршала Василевского исполнение обязанностейкомандующего войсками фронта возложить на начальника штаба фронтагенерал-полковника Покровского. 3. Приказ Ставки Верховного Главнокомандованияот 17.II о возложении на Маршала Советского Союза Василевского руководствадействиями 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтовотменить».

Во втором пакете я обнаружил документ, который был для меня неожиданным,—постановление ГКО о том, что во изменение постановления ГКО от 10 июля 1941года Ставка Верховного Главнокомандования Вооруженных Сил утверждается вследующем составе: Верховный Главнокомандующий и нарком обороны МаршалСоветского Союза Сталин И. В., заместитель наркома обороны Маршал СоветскогоСоюза Жуков Г. К., заместитель наркома обороны Маршал Советского СоюзаВасилевский А. М., заместитель наркома обороны генерал армии Булганин Н. А.,начальник Генерального штаба генерал армии Антонов А. И., главкомВоенно-Морского Флота адмирал флота Кузнецов Н. Г. Недоумевая, я спросилПоскребышева, чем вызвано это постановление? Ведь на протяжении почти всейвойны я, будучи начальником Генерального штаба и заместителем наркома обороны,членом Ставки официально не состоял. Не были членами Ставки ни один изкомандующих фронтами, за исключением Г. К. Жукова. Поскребышев,   улыбнувшись,ответил, что он знает об этом ровно столько же, сколько и я.
20 февраля я прибыл в Восточную Пруссию в штаб 3-го Белорусского фронта и 21февраля вступил в командование. Моя непосредственная работа в войсках этогофронта на протяжении почти всей Белорусской операции летом 1944 года позволиламне быстро освоиться на новом поприще, так как я отлично знал не толькоруководящий состав фронтового управления, но также армейское и корпусноекомандование большинства армий, входивших во фронт.
С членом военного совета генералом В. Е. Макаровым у меня сразу же установилсяхороший деловой контакт. Мы понимали друг друга и свои действия согласовывалибез осложнений. Насколько позволяло время, я старался быть в курсе всейпартийно-политической работы в войсках. Должен сказать, что я и до этого неимел ни трений и ни тем более конфликтов с членами военных советов, на каком быфронте я ни находился. Напротив, у меня были с ними хорошие отношения. В связис этим хочу отметить особенно теплые отношения между мною и начальникомГлавного политического управления Красной Армии А. С. Щербаковым. Он всегдасогласовывал со мной принципиальные вопросы, требующие мнения Генеральногоштаба. Почти каждое утро Александр Сергеевич звонил мне в Генеральный штаб, аесли я находился на фронте,— туда, и спрашивал, какова обстановка, что нового вразвитии военных действий. Как-то Александр Сергеевич сказал мне:
— Вы берете трубку, и я уже по вашему голосу догадываюсь, каковы дела нафронтах.
И. В. Сталин очень доверял А. С. Щербакову. Материалы, согласованные сАлександром Сергеевичем или завизированные им, он подписывал без задержки.Бывало, позвонит А. С. Щербаков и скажет:
— Александр Михайлович, товарищ Сталин занят по горло делами и вряд ли я попадук нему. Поэтому я пришлю вам папку со срочными делами, будьте добры — доложите.
Когда я начинал докладывать главпуровские документы, Сталин иногда спрашивалменя:
— Вы, товарищ Василевский, переговорили с Щербаковым и знакомы с этимидокументами?
— Я не открывал папку,— как правило, отвечал я.
Но Сталин уже подписывал со словами:
— Ему можно верить.
Так случалось в основном лишь с материалами начальника
Главного политического управления Красной Армии, в отличие   от документов,которые мне приходилось докладывать Сталину по просьбе начальников тех или иныхуправлений Наркомата обороны…
Обстановка под Кенигсбергом была тогда достаточно сложной. Пока 3-й Белорусскийвел затяжные бои по уничтожению хейльсбергской группировки противника, 1-йПрибалтийский действовал на Земландском полуострове и под самим Кенигсбергом.Чтобы не распылять наших сил, Верховное Главнокомандование 17 февраля приказалокомандующему 1-м Прибалтийским фронтом И. X. Баграмяну организовать прочнуюоборону вокруг Кенигсберга, сосредоточив основные усилия на ликвидации с 20 по27 февраля земландской группировки противника. Но фашисты упредили наступлениенаших войск. Пополнив оперативную группу «Земланд» войсками,переброшенными по морю из Курляндии, 19 февраля гитлеровцы с цельюдеблокирования кенигсбергской группировки нанесли два внезапных встречныхудара: из Кенигсберга и с Земландского полуострова. После трехдневныхожесточенных боев им удалось оттеснить войска фронта и создать коридор,соединивший кенигсбергскую группировку с земландской.
Учитывая это, а также и то, что операции по ликвидации здесь вражескихгруппировок требовали единого руководства, Ставка Верховного Главнокомандованияприняла 21 февраля решение передать войска, действовавшие в Восточной Пруссии,3-му Белорусскому фронту, возложив на него в дальнейшем ответственность заликвидацию всех находившихся там соединений противника. В соответствии с этимрешением 1-й Прибалтийский фронт с 24 часов 24 февраля 1945 года упразднялся, аего войска, переименованные в Земландскую группу, включались в состав 3-гоБелорусского фронта. Генерал армии И. X. Баграмян был назначен командующимЗемландской группой войск и одновременно заместителем командующего 3-мБелорусским фронтом. Начальник штаба 1-го Прибалтийского фронтагенерал-полковник В. В. Курасов стал начальником штаба Земландской группы, членвоенного совета фронта генерал-лейтенант М. В. Рудаков — соответственно членомвоенного совета этой группы войск. Таким образом, в состав объединенного 3-гоБелорусского фронта теперь вошли 2-я гвардейская, 43-я, 39-я, 5-я, 50-я, 11-ягвардейская, 31-я, 28-я, 3-я и 48-я общевойсковые армии, 1-я и 3-я воздушныеармии.
До конца февраля шли напряженные бои. Гитлеровские войска и с ними отряды СД(служба безопасности при рейхсфюрере СС), СА (штурмовики), СС ФТ (военныегруппы охранников), молодежные спортгруппы «Сила через радость», ФС(добровольные стражники), подразделения НСНКК (фашистские моторизованныегруппы), ЗИПО (полиция безопасности) и ГФП (тайная полевая полиция) ожесточенносопротивлялись.
Советские войска несли серьезные потери. Резко сократился боевой состав частей,снизилась ударная сила фронта. Пополнение почти не поступало, так как СоветскоеВерховное Главнокомандование по-прежнему все усилия направляло на берлинскоенаправление. Большие затруднения испытывали мы и с материальным обеспечениемвойск, особенно со снабжением горючим. Тылы значительно отстали и были не всостоянии своевременно обеспечивать войска. Между тем, в составе группы армий«Север», оборонявшей Восточную Пруссию, все еще насчитывалось около30 дивизий, из них 11 оборонялись на Земландском полуострове и в Кенигсберге, а19 — южнее и юго-западнее Кенигсберга.
Эти обстоятельства вынудили нас временно прекратить активные бои на Земландскомполуострове с тем, чтобы начать последовательную ликвидацию других группировокврага: сначала разгромить наиболее крупную, хейльсбергскую группировку; затем,перестроив войска, нанести последовательные, хорошо подготовленные удары покенигсбергской и, наконец, по земландской группировке. Операция затягивалась.Но другого выхода у командования фронта не было. Чтобы расчленить и затемуничтожить хейльсбергскую группировку, решено было нанести два одновременныхрассекающих удара в общем направлении на Хейлигенбейль с востока и юго-востока.Наши воздушные армии должны были помочь наземным войскам решить эту нелегкуюзадачу. Двадцать дней, с 22 февраля по 12 марта, войска готовились кнаступлению. Принимались все меры к тому, чтобы пополнить боевой состав частейи соединений, накопить боеприпасы; велась тщательная разведка.
Во второй половине марта, действуя в условиях весенней распутицы и сплошныхтуманов, наши войска сумели реализовать свой замысел, расчленив и разгромивгитлеровцев, занимавших хейльсбергский укрепленный район. В ходе двухнедельныхожесточенных боев было уничтожено более 93 тыс. и взято в плен 46 тыс. немецкихсолдат и офицеров, захвачено 600 танков и штурмовых орудий, 3560 полевыхорудий, 1440 минометов, 128 самолетов.
На очередь дня стала задача разгрома кенигсбергской группировки врага.
Никогда не забыть сражения на южном берегу залива Фришес-Хафф. Весеннееполоводье вывело реки из берегов и превратило всю местность в болото. По коленов грязи советские воины   сквозь огонь и дым пробивались в середину фашистскойгруппировки. Пытаясь оторваться от наших войск, противник в панике бросился кбаржам, лодкам, пароходам и потом взорвал дамбу. Под хлынувшими на равнинуволнами остались тысячи гитлеровских солдат. А те, что уцелели, попали подогонь советских войск. Наши летчики обстреливали уходящие в море суда и баржи сфашистами…
В гарнизон Кенигсберга входили тогда 4 пехотные дивизии, ряд отдельных полков,крепостные части, охранные подразделения, отряды фольксштурмовцев — около 130тыс. солдат, почти 4 тыс. орудий и минометов, более 100 танков и штурмовыхорудий. На аэродромах Земландского полуострова базировались 170 самолетов. Пораспоряжению коменданта крепости был построен аэродром прямо в городе.
Помимо внешнего оборонительного обвода, преодоленного нашими войсками еще вовремя январских боев, гитлеровцы создали еще три оборонительные позиции сдолговременными сооружениями и противотанковыми препятствиями. Первая,оборудованная в 6—8 км от центра города, состояла из нескольких линий сплошныхзаграждений и минных полей. На ней находилось полтора десятка старых, но ещеочень прочных фортов, в каждом из которых размещался солидный гарнизон. Погородским окраинам проходила вторая позиция, включавшая в себя каменные здания,баррикады и железобетонные огневые точки. Третью позицию, опоясывавшуюцентральную часть города, составляли главным образом бастионы, равелины, башнии крепкие постройки. В самом центре Кенигсберга находилась старинная цитадель,вмещавшая несколько тысяч человек. Этот внутренний гарнизон был укомплектованнаиболее оголтелыми фашистами.
План разгрома кенигсбергской группировки состоял в том, чтобы мощными ударами ссевера и юга по сходящимся направлениям рассечь силы гарнизона и штурмомовладеть городом. Для сковывания земландской группировки врага из районаКенигсберга планировался вспомогательный удар в западном направлении, в сторонуПиллау (Балтийск). Для проведения штурмовой операции привлекались войска,входившие в Земландскую группу: 43-я, 50-я, 11-я гвардейская и 39-я армии.Основная роль при штурме города отводилась огню артиллерии всех калибров,включая орудия особой мощности, а также действиям авиации, которые должны былисопровождать войска и полностью деморализовать обороняющегося противника.
Ставка предоставила фронту дополнительные, наиболее мощные средства подавленияиз Резерва Верховного Главнокомандования. К началу штурма фронт имел 5000орудий и минометов,   47% из них составляли орудия тяжелые, затем большой иособой мощности — калибром от 203 до 305 мм. Для обстрела наиболее важныхцелей, а также для того, чтобы не дать противнику эвакуировать войска и техникупо Кенигсбергскому морскому каналу, предназначались 5 морских железнодорожныхбатарей (11— 130-мм и 4 — 180-мм орудия, последние — с дальностью стрельбы до34 км). Наступавшим на город наземным войскам помогали выделенные в подчинениекомандирам стрелковых дивизий орудия крупных калибров (152- и 203-мм) и 160-ммминометы. Для разрушения особо прочных зданий, построек и инженерных сооруженийсоздавались корпусные и дивизионные группы, которым была придана особоймощности реактивная артиллерия. Штурмовые войсковые группы также до пределанасыщались артиллерией: у них имелось до 70% дивизионной артиллерии, а в рядеслучаев и тяжелые орудия.
К операции привлекались 2 воздушные армии 3-го Белорусского фронта, часть силавиации Ленинградского, 2-го Белорусского фронтов и КраснознаменногоБалтийского флота и тяжелые бомбардировщики 18-й воздушной армии Авиациидальнего действия под руководством Главного маршала авиации А. Е. Голованова. Вштурме Кенигсберга участвовало 2500 самолетов. Ни днем ни ночью не прекращалиони своих действий. И тогда трудно было представить, что на свете бываеттишина. Общее руководство авиацией осуществлял командующий Военно-ВоздушнымиСилами Красной Армии Главный маршал авиации А. А. Новиков.
Подготовка к штурму Кенигсберга велась одновременно с ликвидациейхейльсбергской группировки врага. Руководили подготовкой войск к штурмукомандование и штаб Земландской группы войск во главе с командующим группойгенералом армии И. X. Баграмяном. В середине марта командование 3-гоБелорусского фронта совместно с командованием Земландской группы войсктщательно проанализировали и приняли за основу разработанный командованиемгруппы план штурма Кенигсберга. 16 марта 1945 года ВерховномуГлавнокомандующему было направлено донесение, в котором подробно излагаласьобстановка в Восточной Пруссии. Мы еще раз подчеркнули, что с потерей этогоукрепленного района дальнейшее упорное сопротивление противника на Земландскомполуострове теряет смысл или, по крайней мере, свое значение.
В донесении детально перечислялись все пункты плана предстоящего штурма, задачи2-й гвардейской, 43-й, 39-й, 5-й, 50-й, 11-й гвардейской армий, назывались всеосновные средства усиления, направляемые к участию в штурме. Затем излагалсяплан самой операции.

«…Всю операцию… провести в триследующих этапа: первый этап — подготовительный. В ходе этого этапа провестимероприятия: а) всесторонне и наиболее полно вскрыть группировку и системуобороны противника, точно определив места огневых точек, фортификационныхсооружений и заграждений противника; б) частичными активными действиямиподготовить и улучшить исходное положение для войск в предстоящей операции; в)подготовить аэродромы для авиации; г) скрытно вывести и сосредоточить войска50-й, 5-й и 2-й гвардейской армий; д) доукомплектовать стрелковые дивизии,назначенные для наступления, и довести их численность до 3000 — 3600 человек;е) накопить боеприпасы и довести их до установленных норм; ж) тщательно ивсесторонне подготовить весь офицерский состав и войска к выполнению задач впредстоящей операции; з) провести ряд мероприятий по дезориентированиюпротивника; и) в течение последних четырех дней перед началом операции провестиавиационное и артиллерийское наступление с целью предварительного разрушенияважнейших фортификационных сооружений Кенигсбергского укрепрайона. К этомунаступлению привлечь авиационный корпус Ту-2, всю авиацию 3-й и 1-й воздушныхармий и артиллерию большой мощности; к) иметь войска в полной готовности дляперехода в немедленное наступление на тот случай, если противник в период нашейподготовки начнет эвакуацию своих войск из Кенигсбергского района.  Второй этап— прорыв оборонительной полосы противника, его внешнего обвода и выход войск нарубеж: северной группы — Поерштитен — Моссеннен — ст. Повайен — Клайн Хайдекруг— Наутцвинкель — Иудиттен — Лавскен — Трагхаймер — Ротенштайн — Кведнау; южнойгруппы (11-я гвардейская армия) — Шернфлис — Шпайхерсдорф — Понарт — Хавштром.Продолжительность этапа — одни сутки.  Третий этап — развитие прорыва, штурмгорода Кенигсберг, овладение городом и выход войск на рубеж: Мюле-Тиренберг —платф. Компенен — Коббельбуде — Гросс Хайдекруг и далее северный берег заливаФришес-Хафф. Продолжительность этапа — четыре дня.  5. Считаю возможнымоперацию начать через 8—10 дней после ликвидации восточнопрусской группировкипротивника, если он до начала этого срока не начнет эвакуацию своих войск израйона Кенигсберга. В последнем случае наступление начнется немедленно всеминаличными силами.  6. Вся группировка войск в предстоящей операции наЗемландском полуострове создается за счет дополнительного выделения сил исредств 3-го Белорусского фронта…»

Далее перечислялся состав этих сил и давалась заявка на вооружение, боевуютехнику, боеприпасы и горюче-смазочные материалы. Подписали донесения я,Макаров и Покровский.
На следующий день Ставка сообщила, что наши соображения утверждены. Разгромвосточнопрусской группировки противника юго-западнее Кенигсберга предлагалосьзакончить не позднее 22 марта; операцию по разгрому кенигсбергской группировкипротивника начать не позднее 28 марта. В ночь на 18 марта во время телефонногоразговора с Верховным Главнокомандующим я доложил ему, что эти сроки нереальны.Ликвидация хейльсбергской группировки будет закончена 25—28 марта. Наперегруппировку   войск потребуется около 3—4 дней. Поэтому я просил разрешенияначать артиллерийское и авиационное наступление в первых числах апреля.Верховный согласился, порекомендовал мне привлечь к участию в операции авиацию2-го Белорусского фронта, Балтийского флота и 18-й воздушной армии (Авиациядальнего действия) и обещал прислать мне на помощь Главных маршалов авиации А.А. Новикова и А. Е. Голованова.
25 марта войска 3-го Белорусского фронта овладели городом Хайлингенбайль —последним опорным пунктом обороны фашистов на побережье залива Фришес-Хафф, а к29 марта закончили ликвидацию хейльсбергской группировки. После этого все нашевнимание было переключено на кенигсбергскую группировку. В конце марта, винтересах единоначалия при управлении войсками фронта, Ставка приняла решениеупразднить Земландскую группу войск. Управление группы (бывшее управление 1-гоПрибалтийского фронта) с незадействованными частями связи, частями охраны итылами не позже 15 апреля должно было быть выведено в резерв Ставки в районИнстербурга. Генерал армии Баграмян оставался заместителем командующего 3-мБелорусским фронтом.
Перед началом штурма наша артиллерия и авиация в течение четырех дней разрушалидолговременные оборонительные сооружения крепости. Нам были известны все деталиобороны. На абсолютно точном макете города командиры всех степеней отработалишаг за шагом план штурма. Исключительно большую работу провел штаб фронта воглаве с генерал-полковником А. П. Покровским. Войска тренировались в отбитых уврага дотах, рвах и траншеях, изучая тактику уличных боев.
6 апреля установилась ясная погода. После мощной артиллерийской подготовкиначался штурм. Пехота и танки под прикрытием сокрушительного огневого валаатаковали противника. Во второй половине дня во всю силу начала действовать инаша авиация. С юга летели самолеты 1-й, с востока — 3-й, с севера — 15-йвоздушных армий, с запада — авиации Краснознаменного Балтийского флота и совсех сторон — Авиация дальнего действия. Я побывал за эти дни в войсках 43-й,39-й и 11-й гвардейской армий. Всюду советские воины смело и без малейшихколебаний шли на штурм вражеской твердыни. Опергруппу «Земланд»сковала 2-я гвардейская. 5-ю армию мы перебросили из южных пригородов ксеверо-западной части города, где находились 39-я армия, отрезавшая Кенигсбергот Земландского полуострова ударом с севера на юг, и 43-я, прорывавшаяся ссеверо-запада к центру города. С севера действовали два корпуса 50-й армии, атретий перекрыл подступы к городу с востока. С юга наносила удар 11-ягвардейская армия.
Враг упорно сопротивлялся, перебрасывая к Кенигсбергу с Земландскогополуострова резервные пехотные и противотанковые части. Однако уже в течениепервого дня боев наши войска, продвинувшись на 3—4 км, заняли и блокировалинесколько фортов, очистили от врага до полутора десятков прилегавших к городунаселенных пунктов и перерезали железную дорогу Кенигсберг — Пиллау. К вечеруединой оборонительной системы Кенигсберга фактически уже не существовало. Немцылихорадочно возводили новые укрепления, баррикадировали улицы, взрывали мосты.Гарнизону крепости было приказано держаться любой ценой. В ночь на 7 апреляфашистское командование попыталось наладить нарушенное управление и привести впорядок свои потрепанные части. С утра 7 апреля развернулись жаркие бои впригородах и в самом Кенигсберге. Отчаявшийся враг предпринимал яростныеконтратаки, бросая в бой наскоро сколоченные отряды фольксштурма. Гитлеровцыпроводили спешную перегруппировку сил и вводили в бой последние резервы,перебрасывая их с участка на участок. Но все попытки остановить штурмующихтерпели неудачи. Второй день борьбы за город был решающим. Мы продвинулись ещена 3—4 км, овладели тремя мощными фортами и заняли 130 кварталов.
Активно действовали наша авиация и артиллерия. Только за один день 7 апрелянаша авиация произвела более 4700 самолетовылетов и сбросила на укрепленияпротивника свыше 1600 т бомб. Сражение не утихало ни на час. Под прикрытиемтемноты наши части атаковали заранее разведанные объекты. Дорогу открывалисаперы. Одновременно осуществляла бомбардировку наша авиация, совершившая вночь на 8 апреля до 1800 самолето-вылетов. С грохотом рушились железобетонныеукрепления, вспыхивали пожары. Обреченный враг бешено сопротивлялся, переходилв контратаки. Но в пламени, дыму и пыли советские солдаты шли напролом.Преодолев упорное сопротивление врага на внутреннем оборонительном обводекрепости, 43-я армия очистила северо-западную часть города. Одновременно 11-ягвардейская, наступая с юга, форсировала реку Прегель. Теперь вестиартиллерийско-минометный огонь было опасно: можно было ударить по своим.Пришлось артиллерии замолчать, и воины-герои весь последний день штурмастреляли практически лишь из личного оружия, бросаясь в рукопашные схватки. Ивот кольцо окружения сомкнулось в западной части города. Остатки гарнизона былиотрезаны от опергруппы «Земланд». К концу третьего дня штурма былозанято 300 кварталов старой крепости.
8 апреля, стремясь избежать бесцельных жертв, я, как командующий фронтом,обратился к немецким генералам, офицерам и   солдатам кенигсбергской группывойск с предложением сложить оружие. Однако фашисты решили сопротивляться. Сутра 9 апреля бои разгорелись с новой силой. 5000 наших орудий и минометов,1500 самолетов обрушили сокрушительный удар по крепости. Гитлеровцы началисдаваться в плен целыми подразделениями. К исходу четвертых суток непрерывныхбоев Кенигсберг пал:
На допросе в штабе фронта комендант Кенигсберга генерал Лаш говорил:

«Солдаты и офицеры крепости в первые два дня держалисьстойко, но русские превосходили нас силами и брали верх. Они сумели скрытнососредоточить такое количество артиллерии и самолетов, массированное применениекоторых разрушило укрепление крепости и деморализовало солдат и офицеров. Мыполностью потеряли управление войсками. Выходя из укрепления на улицу, чтобысвязаться со штабами частей, мы не знали, куда идти, совершенно теряяориентировку, настолько разрушенный и пылающий город изменил свой вид. Никакнельзя было предполагать, что такая крепость, как Кенигсберг, столь быстропадет. Русское командование хорошо разработало и прекрасно осуществило этуоперацию. Под Кенигсбергом мы потеряли всю 100-тысячную армию. ПотеряКенигсберга — это утрата крупнейшей крепости и немецкого оплота наВостоке».

Гитлер не мог примириться с потерей города, объявленного им лучшей немецкойкрепостью за всю историю Германии и «абсолютно неприступным бастиономнемецкого духа», и в бессильной ярости приговорил Лаша заочно к смертнойказни.
В городе и пригородах советскими войсками было захвачено около 92 тыс. пленных(в том числе 1800 офицеров и генералов), свыше 3,5 тыс. орудий и минометов,около 130 самолетов и 90 танков, множество автомашин, тягачей и тракторов,большое количество различных складов со всевозможным имуществом.
Пока подсчитывались трофеи, в Москву полетело радостное донесение. И в ночь на10 апреля 1945 года столица салютовала доблести, отваге и мастерству героевштурма Кенигсберга 24-мя артиллерийскими залпами из 324-х орудий.
В боях за Кенигсберг советские воины вновь проявили изумительную стойкость,бесстрашие, массовый героизм. За беспримерные подвиги около 200 человек былиудостоены звания Героя Советского Союза. Назову некоторых из них: рядовые А. Н.Бордунов, А. А. Людвиченко, В. П. Миронов, П. Е. Павлов, сержанты Ф. С.Игнаткин, И. В. Кутурга, Н. М. Королев, И. Н. Федосов, старшины А. Т. Сучков,А. Е, Черемухин, И. П. Чиликин, лейтенанты И. П. Сидоров, парторг роты Г. Ф.Молочинский, командир батареи А. П. Шубин, командир взвода С. А. Мельников,комсорг батальона А. М. Яналов, командир пулеметной роты Н. А. Катин, командирыстрелковых дивизий генерал-майоры И. Д. Бурмаков   и М. А. Пронин, командующийартиллерией 11-й гвардейской армии генерал-лейтенант П. С. Семенов, командирыкорпусов генерал-лейтенант М. Н. Завадовский, генерал-майор С. С. Гурьев имногие другие. Командующий 43-й армией генерал-лейтенант А. П. Белобородов илетчик гвардии старший лейтенант П. Я. Головачев были награждены второй медалью«Золотая Звезда», Тысячи воинов получили ордена, десятки тысяч —медали. Правительственных наград были удостоены многие полки и дивизии, а 97частям и соединениям присвоено почетное звание Кенигсбергских. Учрежденная виюне 1945 года медаль «За взятие Кенигсберга» была вручена всемучастникам борьбы за столицу Восточной Пруссии.
После взятия Кенигсберга в Восточной Пруссии оставалась только земландскаягруппировка врага, имевшая в своем составе 8 пехотных и одну танковую дивизии.11 апреля я вновь обратился к вражеским войскам с предложением прекратитьбезнадежное сопротивление. Вот текст этого обращения:

«Кнемецким генералам, офицерам и солдатам, оставшимся на Земланде! Откомандующего советскими войсками 3-го Белорусского фронта Маршала СоветскогоСоюза Василевского.  Вам хорошо известно, что вся немецкая армия потерпелаполный разгром. Русские — под Берлином и в Вене. Союзные войска — в 300 км восточнее Рейна. Союзники — уже в Бремене, Ганновере, Брауншвейге, подошли кЛейпцигу и Мюнхену. Половина Германии — в руках русских и союзных войск. Однаиз сильнейших крепостей Германии, Кенигсберг, пала в три дня. Коменданткрепости генерал пехоты Лаш принял предложенные мною условия капитуляции исдался с большей частью гарнизона. Всего сдались в плен 92 000 немецких солдат,1819 офицеров и 4 генерала.  Немецкие офицеры и солдаты, оставшиеся наЗемланде! Сейчас, после Кенигсберга, последнего оплота немецких войск вВосточной Пруссии, ваше положение совершенно безнадежно. Помощи вам никто непришлет. 450 км  отделяют вас от линии фронта, проходящей у Штеттина. Морскиепути на запад перерезаны русскими подводными лодками. Вы — в глубоком тылурусских войск. Положение ваше безвыходное. Против вас — многократнопревосходящие силы Красной Армии. Сила — на нашей стороне, и ваше сопротивлениене имеет никакого смысла. Оно приведет только к вашей гибели и к многочисленнымжертвам среди скопившегося в районе Пиллау гражданского населения.  Чтобыизбежать ненужного кровопролития, я требую от вас: в течение 24 часов сложитьоружие, прекратить сопротивление и сдаться в плен. Всем генералам, офицерам исолдатам, которые прекратят сопротивление, гарантируются жизнь, достаточноепитание и возвращение на родину после войны. Всем раненым и больным будетнемедленно оказана медицинская помощь. Я обещаю всем сдавшимся достойное солдатобращение. Мирным жителям будет разрешено вернуться в свои города и села, кмирному труду.  Эти условия одинаково действительны для соединений, полков,подразделений, групп и одиночек. Если мое требование сдаться не будет выполненов срок 24 часа, вы рискуете быть уничтоженными. Немецкие офицеры и солдаты!Если ваше командование не примет мой ультиматум, действуйте самостоятельно.Спасайте свою жизнь, сдавайтесь в плен.  Командующий советскими войсками 3-гоБелорусского фронта Маршал Советского Союза Василевский.
24 часа по московскому времени. 11 апреля 1945года».

Ответа на это обращение не последовало. И утром 13 апреля наши войскавозобновили наступление. Сосредоточив вдвое превосходящие силы, фронт наносилглавный удар в центре, в общем направлении на Фишгаузен, с целью расчленениянемецкой группировки и последующего уничтожения ее по частям. С севера на юг,плечом к плечу, стояли 2-я и 11-я гвардейские, 5-я, 39-я и 43-я армии. В первыйже день наступления оборона противника была прорвана. Не выдержав удара,гитлеровцы 14 апреля начали отход. 17 апреля войска 3-го Белорусского фронтапосле очередного ожесточенного боя овладели Фишгаузеном. Задача по очищению отпротивника Земландского полуострова была в основном решена. Личныйпредставитель Гитлера гаулейтер Кох на ледоколе, всю зиму простоявшем наготове,удрал с Земланда в Данию, приказав солдатам биться до последнего. 25 апрелявойска 3-го Белорусского фронта при активном участии Балтийского флота овладеликрепостью и портом Пиллау (Балтийск) — последним опорным пунктом врага наЗемландском полуострове.
Восточнопрусская операция, проведенная в исключительно сложных условиях,явилась одним из показателей огромной боевой мощи Советских Вооруженных Сил изрелости военного искусства. Она обогатила Красную Армию новым опытом борьбы ссильным врагом, опиравшимся на отлично подготовленную и глубоко развитую винженерном и огневом отношении оборону в крайне выгодной для него местности.Советским войскам приходилось решать задачу ликвидации неприятеля на большойплощади, прижимая его одновременно к Балтийскому морю и к заливам в районеКенигсберга. Такая обстановка вынуждала нас прибегать в основном к фронтальнымударам и, как правило, лишала возможности вести действия только на окружение.Это порождало многие трудности, с которыми приходилось считаться приорганизации и осуществлении операции. Ведущую роль в ней сыграли мощнаяартиллерия и сильная бомбардировочная авиация. Опыт их применения вовзаимодействии с наступающими войсками интересен и поучителен.
Полезен также опыт, который извлекли наземные войска и Балтийский флот изсовместных действий на протяжении всей операции. Блокируя побережье ВосточнойПруссии, флот наносил   удары по важнейшим морским коммуникациям. Особенноактивную помощь оказал он наземным войскам в борьбе за Кенигсберг ивоенно-морскую базу Пиллау (Балтийск). Следует особо отметить напряженный трудработников войскового, армейского и фронтового тыла. Большая удаленность районабоевых действий от основных экономических центров СССР, разрушенные врагомжелезные дороги, недостаток в вагонах и средствах тяги, неизбежность перегрузкивсех эшелонов, направлявшихся в войска, потребовали от работников тыла ижелезнодорожников предельной мобилизации сил, подлинной самоотверженности. Сначалом Восточнопрусской операции перед железнодорожными войсками былипоставлены три задачи: восстановить железнодорожный путь и все объекты нанаправлении Гумбиннен — Инстербург — Кенигсберг; перевести участок Шталлупенен— Гумбиннен на нашу колею с организацией здесь перегрузочного района; срочновосстановить трофейный железнодорожный транспорт и организовать правильную имобильную его эксплуатацию. Темпы выполнения этих работ играли для фронтаисключительную роль.
При подготовке штурма Кенигсберга поток воинских эшелонов значительно возрос,западноевропейского подвижного состава было явно недостаточно. Железнодорожникив срочном порядке переводили на широкую колею весь путь до Кенигсберга.Настоящий трудовой героизм проявили они в ходе боев за Кенигсберг. Уже натретий день после овладения городом наши войска приняли эшелоны, пришедшие сюдапо союзной колее. Выполняя задания партии и правительства, железнодорожныевойска трудились под прямым огнем врага, а иногда принимали участие и вотражении его контратак. Вот несколько цифр. Во время боевых действий вВосточной Пруссии на направлении 3-го Белорусского фронта было уложено,восстановлено и перешито 552 км главных и станционных путей, восстановлено ивведено в действие 64 моста, 5 железнодорожных узлов и 6 пунктов водоснабжения.За этими цифрами — напряженнейший, полный риска труд…
Итак, восточнопрусская цитадель германского империализма пала! РешениемПотсдамской конференции глав союзных держав по антигитлеровской коалицииКенигсберг и прилегающие к нему районы переданы Советскому Союзу. 25 февраля1947 года Контрольный совет в Германии, учрежденный державами-победительницамикак орган верховной власти в этой стране, единогласно от имени США, Англии,Франции и СССР принял закон о ликвидации Прусского государства. Так былопокончено с форпостом германской агрессии. А город Кенигсберг — бывшая столицапрусских королей — носит теперь имя славного ветерана ленинской гвардии МихаилаИвановича Калинина.
На восточнопрусской границе встретил 22 июня 1941 года войну командир 28-йтанковой дивизии полковник И. Д. Черняховский. Здесь после трех с половиной летборьбы за освобождение Родины от фашистского агрессора он отдал свою жизнь.Ныне имя дважды Героя Советского Союза Черняховского носит бывший Инстербург,над которым 22 января 1945 года взвилось красное знамя черняховцев.
Блестяще сражался при штурме Кенигсберга 16-й гвардейский стрелковый корпусгенерал-майора С. С. Гурьева, ставшего под стенами древней рыцарской крепостиГероем Советского Союза. Следующий шаг гвардейцы его корпуса сделали к морскойцитадели Пиллау, и на подступах к ней оборвалась жизнь Степана Савельевича. Впамять о нем прежний Нойхаузен переименован в Гурьевск.
Именем заместителя командира краснознаменного корпуса С. К. Нестерова,погибшего в Восточной Пруссии, назван бывший Шталлупенен.
В январе 1945 года под Гумбинненом немецкая пехота, артиллерия и танкипопытались отбросить наступавшие советские войска назад, к Литве. Здесьгероически сражалась группа бойцов во главе с капитаном С. И. Гусевым. Вжестоком рукопашном бою на подступах к Гумбиннену Сергей Иванович погиб. Ачерез три дня его батальон первым ворвался в Гумбиннен, ставший ныне городомГусев.
Из Калининграда вдоль Вислинского залива тянется железная дорога. В одном местеона подступает к берегу совсем близко. Когда-то немецкие военные колонисты,изгнав отсюда славян-вармиев, переделали Вармию в Эрменланд и основали возлевосточных дюн залива селение Людвигсорт. В марте 1945 года, за двое суток довзятия его нашей танковой ротой, от прямого попадания вражеского снаряда здесьпогиб ее командир Иван Мартынович Ладушкин. Его имя и носит теперь это селение,на краю которого находится могила славного воина Ладушкина.
Именем капитана П. И. Романова назван Побеттен. Здесь сражался до последнейкапли крови Петр Ильич Романов, командир батальона 182-й стрелковой дивизии.
А бывший город Хейлигенбейль носит имя Н. В. Мамонова; Возглавляемый им 331-йстрелковый полк, наряду с другими нашими частями, взломал у этого города мощныйузел вражеского сопротивления. Николай Васильевич погиб смертью героя, спасаяжизнь своего подчиненного. Прах гвардии полковника Мамонова перевезен в городего имени.
Ушли в прошлое годы войны. А подвиги героев живут. Живут в памяти людей, вназваниях улиц, городов, пароходов…
Занятый делами и заботами 3-го Белорусского фронта, я лишь издали имелвозможность следить за тем, как развертывалась Берлинская операция. О нейнаписано немало исследований и мемуарных книг. Но и до сих пор это крупнейшееявление второй мировой войны привлекает к себе внимание как военных историков,так и читателей. В результате Берлинской операции была разгромленанемецко-фашистская группировка, насчитывавшая около 1 млн. солдат и офицеров.Столица гитлеровской Германии пала, и через несколько дней был подписан акт обезоговорочной капитуляции Германии.
Размышляя над ходом Берлинской операции, я отмечаю в ней ряд характерныхособенностей. Прежде всего краткий срок подготовки — всего две недели.Вспомним, что такие операции, как Сталинградская, Белорусская,Ясско-Кишиневская, Висло-Одерская; готовились не менее одного-двух месяцев.Темпы подготовки и осуществления завершающих операций свидетельствуют о том,что советская военная экономика и Вооруженные Силы достигли к 1945 году такогоуровня, который и позволил сделать то, что ранее показалось бы чудом.
Второй особенностью этой операции является оригинальность положенного в ееоснову стратегического замысла. Войска трех фронтов — 2-го Белорусского (К. К.Рокоссовский), 1-го Белорусского (Г. К. Жуков) и 1-го Украинского (И. С. Конев)наносили одновременно шесть ударов на 300-километровом фронте. Гитлеровскиеармии были скованы сразу на всем одерско-нейссенском оборонительном рубеже. Вначале операции немецкие войска не были охвачены со всех сторон. И тем не менееманевр на окружение был проведен и доведен до конца. Это явилось новым шагом вразвитии военного искусства.
Создавая наступательные группировки, способные быстро взламывать сильную иглубоко эшелонированную оборону неприятеля, наше Верховное Главнокомандованиепривлекло к участию в них весьма крупные бронетанковые силы. На различныхэтапах Берлинской операции с нашей стороны в сражениях участвовали 4 танковыеармии, 10 отдельных танковых и механизированных корпусов, 16 отдельных танковыхи самоходно-артиллерийских бригад, свыше 80 отдельных танковых исамоходно-артиллерийских полков.
Несколько слов об использовании в Берлинской операции танковых армий. В тесномвзаимодействии с общевойсковыми эти армии прорывали все 3 оборонительные полосыодерско-нейссенского рубежа; действовали самостоятельно при осуществленииманевра на окружение берлинской группировки с севера и юга; участвовали вштурме Берлина, сохраняя собственные полосы действий.   Опыт этой операции ещераз убедительно показал нецелесообразность применения крупных танковыхсоединений в сражении за большой населенный пункт: они теряют здесь своиглавные преимущества — ударную силу и маневренность.
Много интересного для военного искусства дала битва за Берлин и в использованииартиллерии, авиации, радиолокационных средств, в организацииматериально-технического обеспечения войск и работы тыла.
Несмотря на огромный размах Берлинской операции, стратегическое руководство икоординация действий трех фронтов (19 общевойсковых, 4 воздушные и 4 танковыеармии) осуществлялись на высоком уровне. Ставка и Генеральный штаб умелоспланировали операцию и уверенно руководили войсками в ходе битвы. ВерховноеГлавнокомандование взяло управление фронтами целиком на себя, непосредственноиз Москвы…

В Генеральном штабе

Особенности работы начальника Генерального штаба во время войны.—Представители Ставки и Генштаб.— Вопросы организационной структуры.— Наша«внутренняя жизнь».— Доклады начальника Генштаба в ЦК партии.—Проблема материального обеспечения операций.— Несколько слов о И. В. Сталине. 
С Генеральным штабом у меня связаны самые лучшие годы моей жизни. Переход мойсо штабной на командную работу в феврале 1945 года, как я уже отмечал, былобусловлен гибелью И. Д. Черняховского, хотя освобождение меня от обязанностейначальника Генерального штаба произошло не без моей просьбы.
Верховный Главнокомандующий легко дал согласие на это, по-видимому, потому, чтоГенеральный штаб к тому времени уже имел у себя, в лице А. И. Антонова,кандидата на эту должность, вполне подготовленного, прошедшего хорошую штабнуюшколу и заслужившего за последние полтора года своей работы в должности первогозаместителя начальника Генерального штаба высокий авторитет не только вВооруженных Силах, но и в Центральном Комитете партии, в ГКО и Ставке. Этово-первых. Во-вторых, по-видимому, потому, что война уже приближалась к своемупобедному концу. Успех же на завершающем ее этапе прежде всего зависел отвыполнения запланированных и уже разрабатываемых в Ставке и Генштабе операций,особенно Берлинской, с целью разгрома здесь главной группировки войск врага.
Немаловажную роль в создании благоприятных условий для успешного проведенияБерлинской операции должен был сыграть 3-й Белорусский фронт. Перед ним, какизвестно, стояла задача завершить разгром восточнопрусской группировкинемецко-фашистских войск и тем самым высвободить часть сил для использования вБерлинской операции. Когда И. В. Сталин предложил мне принять командованиевойсками этого фронта, я охотно согласился. Главным в этом, конечно, являлисьинтересы успешного окончания войны. Вместе с тем, сознаюсь, я имел в виду ивозможность проверить себя на непосредственном командовании войсками фронта прирешении столь серьезных задач. Склонен думать, что И. В. Сталин такжепредполагал нечто подобное, поскольку еще предстояла война противмилитаристской Японии.
С большим сожалением я расстался тогда с замечательным коллективом Генеральногоштаба после почти восьмилетней непрерывной работы в нем. С этим коллективом явстретил и войну, с ним я пережил самые ее трудные и тревожные для страны дни,с ним я радовался и нашим первым победам, которые для нас, генштабистов, имелиеще и особый смысл.
Мой уход из Генерального штаба заставляет меня специально остановиться наотдельных сторонах его работы в ту пору, которые не нашли должного освещения впредшествующих главах книги.
Некоторые любители исторической статистики подсчитали, сколько времени я напротяжении войны находился в Генеральном штабе и сколько на фронтах какпредставитель Ставки. Лично я не делал таких подсчетов. Так вот, оказывается,из 34 месяцев войны 12 месяцев я работал непосредственно в Генеральном штабе и22 — на фронтах, выполняя задания Ставки.
Отсюда можно сделать два вывода. Кое-кто скажет, что хорошо, когда начальникГенерального штаба бывает много времени в Действующей армии. Другие, напротив,могут заметить: хорошо-то хорошо, но, видно, и спрос с него за работу Генштабабыл помягче. А некоторые прямо бросают упрек Ставке, утверждая, что было быбольше пользы, если бы начальник Генштаба находился, как правило, в Генштабе,чем на фронтах, и что это позволило бы ему лучше обеспечивать такуюработоспособность Генштаба, которая требовалась от основного оперативногорабочего органа Ставки Верховного Главнокомандующего.
Действительно, в период войны я часто и подолгу бывал на фронтах, выполняязадания Ставки в качестве ее представителя. Бывало это и тогда, когда на томили другом направлении фронта неожиданно создавалась крайне неприятная для нас,опасная в стратегическом отношении обстановка, и Ставка, прежде чем принятьсоответствующее решение, для уточнения истинного положения и выработки болееконкретных и правильных предложений срочно направляла на фронт своихответственных представителей. Еще чаще она прибегала к использованию своихпредставителей при проведении наступательных операций. Как только задумываласьСтавкой где-либо крупная наступательная операция, мы с Г. К. Жуковым, а иногдаи другие военачальники, как правило, отправлялись на фронт, сначала дляознакомления с обстановкой, детального изучения противника и данногонаправления, уточнения замысла, затем возвращались в Ставку для участия впринятии окончательного решения на операцию и для разработки в Генштабе плана,а затем, после утверждения Ставкой директив фронтам, летели на фронт с цельюоказания фронтам помощи в ее проведении.
В тех конкретных условиях ведения вооруженной борьбы такая практика являлась, ябы сказал, не только правильной, но и необходимой для Ставки и Генеральногоштаба, так как она позволяла при принятии окончательных решений и приразработке планов проведения операций исходить не только из данных, которыеимеются в Центре, но уже в значительной мере учитывать особенности обстановкинепосредственно на месте и производить на этой основе более обоснованныерасчеты.
Безусловно, нельзя отрицать при этом того, что, часто выезжая на фронт инаходясь там, я, как начальник Генерального штаба, не мог приниматьнепосредственного участия в решении всех вопросов, над которыми обязан былработать аппарат Генштаба, и лишался возможности повседневного общения с егоколлективом, а следовательно, и возможности оказывать постоянную, практическуюпомощь в работе его управлениям и отделам. И это немало беспокоило меня,беспокоило и потому, что я остро чувствовал и воспринимал ту довольно жесткую,не дававшую каких-либо скидок требовательность, которую предъявлял ко мнеВерховный Главнокомандующий почти каждый раз за те или иные упущения илипромахи в работе Генерального штаба. Поэтому я, будучи в отрыве от Генеральногоштаба, принимал все меры к тому, чтобы обеспечить себе возможность для болееэффективного руководства его работой. Учитывая порою крайне слабуюукомплектованность его руководящими кадрами, вынужден был неоднократнодокладывать о своем беспокойстве за Генштаб Ставке ВерховногоГлавнокомандования. Однако И. В. Сталин несколько проще относился к этому моемубеспокойству.
Вспоминается хотя бы такой мой разговор с ним на эту тему. Он произошел вдекабре 1942 года, когда с руководящими кадрами в Генштабе было особенно плохо.Назначенные по моей   просьбе в том году моими заместителями Н. Ф. Ватутин, азатем и П. И. Бодин, проработав лишь несколько месяцев, решением Ставки былинаправлены первый командовать войсками Воронежского фронта, а второйначальником штаба Сталинградского, а затем Закавказского фронтов, то есть вобоих случаях туда, где обстановка была наиболее острой.
Перед тем, как выехать на фронт под Сталинград, я вновь обратился к Сталину спросьбой усилить Генштаб руководящими кадрами. В данном случае я просилназначить начальником Оперативного управления и моим первым заместителем поГенштабу поступавшего в мое распоряжение бывшего начальника штаба Закавказскогофронта генерал-лейтенанта А. И. Антонова. Ответ Сталина был характерен изапомнился мне:
— Напрасно вы так озабочены работой Генштаба. Главное сейчас для Ставки, дляГенштаба, да и для всех — это успешное выполнение проводимых и намеченных намиопераций, на них и должно быть сосредоточено все ваше внимание, сюда должнобыть направлено и основное внимание Генштаба, к тому же все важнейшее по нимГенштабом уже сделано, а с остальными канцелярскими делами мы как-нибудьсправимся и без вас, а когда вы будете необходимы здесь как начальникГенерального штаба при решении новых задач, то не беспокойтесь, мы вас незабудем и. пригласим. Если же у Генерального штаба в процессе его работывстанут какие-либо серьезные затруднения и появится необходимость помочь ему,то думаю, что вы сможете это сделать и находясь на фронте. А в основном сейчасне вы должны помогать Генштабу, а Генштаб вам.
Но я все же получил тогда согласие Сталина о назначении в Генштаб А. И.Антонова, хотя Сталин лично его не знал.
В условиях столь сложной войны с сильным, первоклассно вооруженным и стольопытным врагом, при крайне быстро меняющейся на фронте стратегическойобстановке, начальник Генерального штаба при помощи аппарата Генштаба преждевсего был обязан:
непрерывно держать Верховное Главнокомандование не только полностью в курсевсех основных фронтовых событий, но и, располагая данными всех видов разведки,своевременно предупреждать Ставку о возможных замыслах коварного врага и темсамым оберегать фронт от всяких неприятных и неожиданных осложнений;
всячески обеспечивать Ставке принятие своевременных и правильных стратегическихрешений, наиболее отвечавших на данном этапе военно-политическим целям войны,сложившейся фронтовой обстановке и вполне осуществимым по силам и средствам;организовать прочное, непрерывное управление войсками со стороны Ставки ивсемерно помогать ей успешно и своевременно влиять на ход и развитиестратегической обстановки на фронтах и резко менять ее в свою пользу путемнеожиданного для врага ввода в действие крупных стратегических резервов илиподключением к операции соседних фронтов, а порою и организации новых мощныхфронтовых ударов на других стратегических направлениях, приводивших в конечномрезультате к достижению единой военно-политической цели.
Полагаю, что широко применявшаяся Ставкой в период войны практика посылкиначальника Генерального штаба на главные фронтовые направления, где решалисьосновные оперативно-стратегические задачи войны, не только не мешала выполнениюим этих основных обязанностей, но, как показал опыт и как я убедился в этомлично, при соответствующей организации его работы на фронте помогала ему вэтом, способствовала его более конкретному руководству Генштабом.
Некоторые авторы, критически относящиеся к подобной практике, ссылаются приэтом на такой крупнейший авторитет в штабной службе, как Б. М. Шапошников. Да,Борис Михайлович, образно называя Генеральный штаб «мозгом армии»,вполне резонно и научно обоснованно говорил, что начальник Генерального штабадолжен постоянно быть в центре военных событий, во главе его работы, егопроблем, чувствовать пульс борьбы с врагом на всех фронтах и оказывать на неевлияние.
Но вряд ли справедливо усматривать в этих ценнейших советах Б. М. Шапошниковакак бы его рекомендации, что наиболее выгодным, целесообразным и постояннымместом для работы начальника Генерального штаба для успешного выполнения им иГенштабом в целом возлагаемых на них ответственнейших задач в период войнымогут быть лишь стены Генштаба и Ставки.
Я считаю, в этом вопросе Борис Михайлович полностью разделял линию Ставки.Работая под его непосредственным руководством в течение последних месяцев1941-го и первой половины 1942 года и имея с ним в дальнейшем до 1945 годапостоянную телефонную связь, которая позволяла мне нередко вести разговоры сним и получать от него необходимые советы, я не мог не убедиться в этом.
По-видимому, существо вопроса, поставленного любителями такой статистики,целесообразно рассматривать не с точки зрения того, мог ли начальникГенерального штаба, находясь на фронтах, выполняя ответственные обязанностипредставителя Ставки на подготовке и проведению той или иной крупнойстратегической операции, одновременно выполнять свои основные обязанности —по руководству Генеральным штабом. Исчерпывающий, утвердительный ответ на этотвопрос дает ход военных событий, при которых Ставка ВерховногоГлавнокомандования вынуждена была прибегать к этой практике.
Наиболее правильно, на мой взгляд, рассматривать этот вопрос так: каким образомначальник Генерального штаба, выполняя задания Ставки на фронте, находясьзачастую вдали от Генштаба, не оставлял его без своего руководства, без своейпомощи.
Вот на этом вопросе я и позволю себе остановиться поподробнее и прежде всегонапомню о том, что значительная и притом наиболее ответственная частьпоручений, которые приходилось выполнять начальнику Генерального штаба в ролипредставителя Ставки, в то же время являлась и его прямыми обязанностями,независимо от того, где бы он ни находился. К тому же надо сказать, что во всехслучаях такие важнейшие вопросы, связанные с предстоящей крупной операцией,как-то: выработка и подготовка стратегического решения, окончательноерассмотрение и утверждение его Ставкой, а затем и разработка основного планапроведения этой операции, вплоть до оформления соответствующих директив по нейфронтам, проводилась всегда при обязательном и непосредственном участииначальника Генерального штаба.
Хотелось бы в то же время подчеркнуть, что выезд начальника Генштаба на фронтхотя и являлся временным территориальным отрывом его от Генштаба, но такойотрыв благодаря ряду мероприятий, проводимых при этом, не лишал его возможностиповседневно и, по оценке Ставки, довольно неплохо руководить деятельностьюГенштаба, и особенно при отработке им наиболее важных вопросов. Приведунекоторые факты.
Всякий раз, когда по решению Ставки начальник Генерального штаба отправлялся нафронт для участия в подготовке, а в дальнейшем и в проведении операции, длянего на одном из фронтов, действия которых он обязан был координировать,организовывался командный пункт. Пункт всегда имел мощный узел связи,обеспечивающий устойчивую постоянную линейную и радиосвязь с Москвой — Ставкой,Генштабом, органами Наркомата обороны, с правительством и другими наркоматами,а через узел связи Генштаба и со всеми другими фронтами и армиями и со штабамивоенных округов на территории страны. Этот узел связи в период Сталинградскойбитвы, в сражениях на Верхнем Дону, на Курской дуге, при освобождении Донбасса,во время действия советских войск по освобождению Левобережной и ПравобережнойУкраины, Крыма, Белоруссии и Прибалтики да и в других операциях, как правило,обслуживался хорошо подготовленными и богато оснащенными частями связи.
Наряду с вполне достаточными для выполнения указанных задач средствамипроводной связи хорошо были представлены в этих частях и средства радиосвязи, ккоторым в нужных случаях не пренебрегали прибегать Генштаб и Ставка ВерховногоГлавнокомандования.
Сошлюсь хотя бы на уже упоминавшийся факт. В ночь на 24 августа 1942 года яимел разговор с Верховным Главнокомандующим по радио и доложил ему о крайнесерьезном положении, создавшемся у стен Сталинграда, о мерах, которыепредпринимались нами и фронтом на месте для спасения города, и о том, чтонеобходимо было срочно получить для этого от Ставки. И это было в тот периодвойны, когда Генштаб и Ставка вынуждены были вести борьбу с так называемой«радиоболезнью», которой еще страдало немало командиров войсковыхчастей, соединений и даже армий. Приблизительно к этому периоду относитсярешение Ставки Верховного Главнокомандования, обязывающее ввести личныерадиостанции командиров корпусов и дивизий и командующих фронтов и армий, покоторому, где бы ни был командующий или командир, личная радиостанция всегдадолжна была находиться при нем, а вместе с радистами на радиостанцииобязательно должны были быть офицер оперативного отдела и шифровальщик.
Прочная техническая связь с Генштабом обеспечивала мне, как начальникуГенштаба, возможность неоднократно в сутки заслушивать доклады руководящих еголиц — о всех важнейших событиях, происходящих на фронтах, о постояннойдеятельности Ставки, о важнейших донесениях и просьбах, поступающих от фронтовв адрес Ставки и Генштаба, о ходе выполнения тех или иных заданий Ставки, оходе формирований, о состоянии стратегических резервов и обо всех основныхзатруднениях, с которыми сталкивался Генштаб в процессе своей работы. Тут жедавались мною Генштабу все необходимые указания по обсуждаемым вопросам.
Большую помощь в деле руководства работой Генштаба в мою бытность на фронтеоказывали мне систематические приезды ответственных работников Генштаба. Эти ихвыезды на фронт, практиковавшиеся до февраля 1945 года, проводились по ихинициативе с моего разрешения или по моему вызову, а иногда и по указаниямСтавки Верховного Главнокомандования. Как правило, основными причинами такихпосещений являлись доклады о разрабатываемых Генеральным штабом проектах илиуказаниях, подлежащих утверждению Ставкой, или проектах руководящих директивили указаний, исходящих от Генерального штаба в войска, а также рассмотрение идругих вопросов работы Генерального   штаба, в том числе укомплектования илиперемещения кадров в нем.
Одновременно при отъезде на фронт в помощь мне направлялась от Генеральногоштаба группа хорошо подготовленных офицеров. Состав этой группы подбирался взависимости от характера и задач проводимой операции, а главным образом отважности того направления, на котором запланирована данная операция. Эта группаоказывала мне огромную помощь. Особенно памятна отличная работа при проведенииСталинградской битвы А. А. Грызлова, К. Ф. Васильченко, С. М. Енюкова, а припроведении в последующем других операций, под руководством состоявшего при мнедля поручений генерала М. М. Потапова, группы офицеров — А. С. Беляцкого, К. И.Храмцовского, А. Н. Орехова, А. М. Хромова, А. С. Орлова, С. А. Лялина идругих.
Немалую помощь мне и другим представителям Ставки оказывали работавшие приштабах фронтов, армий, отдельных корпусов, а иногда и дивизий постоянныепредставители Генерального штаба. Эти командиры так называемого «корпусаофицеров Генерального штаба» давали нам, представителям Ставки, аодновременно и Генеральному штабу немало дополнительных, очень ценных инаиболее объективных сведений о ходе боевой обстановки, о противнике, оположении и состоянии своих войск, об их обеспеченности всем необходимым длявыполнения поставленных перед ними задач.
Большую пользу нам, ответственным представителям Ставки, оказывали назначаемыекаждый раз Ставкой представители от родов войск. Вместе со мной в большинствеслучаев работали: от ВВС — начальник штаба и заместитель Главкома ВВС Ф. Я.Фалалеев, заместитель командующего артиллерией Красной Армии М. Н. Чистяков,командующий БТ и МВ Я. Н. Федоренко или его заместитель.
Рассматривая роль представителей Ставки при проведении той или иной операции,должен отметить ту огромную помощь, которую мы получали, работая на фронте, отВерховного Главнокомандования. Уже одно то, что Ставка требовала от насежесуточно к 24 часам телеграфных отчетов о своей деятельности на фронте,обязывало нас иметь с ней самую прочную и непрерывную связь. Но этимидонесениями наша связь с Верховным Главнокомандованием, особенно у Г. К. Жуковаи у меня, далеко не исчерпывалась. Лично я телефонные разговоры со Сталинымчасто вел по нескольку раз в сутки. Их содержанием было обсуждение ходавыполнения заданий Ставки на тех фронтах, на которых в данный момент мы еепредставляли, рассмотрение военных действий на остальных фронтах,целесообразности подключения к проводимой   операции соседних фронтов илиорганизации новых мощных ударов по врагу на других стратегических направлениях;обсуждались также вопросы состояния и использования имеющихся резервовВерховного Главнокомандования, создания новых крупных резервов, боевого иматериального обеспечения войск, назначения или перемещения руководящих кадровв Вооруженных Силах и другие.
Касаясь вопросов связи со Сталиным, не преувеличу, если скажу, что, начиная свесны 1942 года и в последующее время войны, я не имел с ним телефонныхразговоров лишь в дни выезда его в первых числах августа 1943 года на встречи скомандующими войсками Западного и Калининского фронтов и в дни его пребыванияна Тегеранской конференции глав правительств трех держав (с последних чиселноября по 2 декабря 1943 года).
Поскольку я затронул вопрос о работе представителей Ставки, будет уместно, хотябы коротко, остановиться на их взаимоотношениях с Генеральным штабом.
Ответственный представитель Ставки всегда назначался ВерховнымГлавнокомандующим и подчинялся лично ему. Но как только он получал указания изадачу на выезд в войска, он, как правило, отправлялся в Генштаб, чтобыознакомиться со всеми сведениями, необходимыми для успешной работы. ВГенеральном штабе он детально изучал замысел операции, план проведения ее поэтапам, задачи, которые предстояло решать тем фронтам, на которые оннаправлялся, знакомился с задачами соседних фронтов. Немало вниманияпредставитель Ставки уделял вопросам материального обеспечения операции иособенно резервам, на которые эти фронты могли рассчитывать в ходе операции,так как знал, что командующие фронтами всегда проявляли к ним повышенныйинтерес, да и сам он отлично сознавал их значение в успешном решении задачоперации.
От Генерального штаба представитель Ставки получал все необходимое дляорганизации его командного пункта (обеспечение его средствами связи, подборрабочего аппарата), то есть все то, от чего во многом зависела его плодотворнаяработа в войсках.
Для изучения этих вопросов в Генштаб приходили почти все представители Ставки,но, пожалуй, наиболее активным в этом был Г. К. Жуков. Он, не считаясь с тем,что являлся заместителем Верховного Главнокомандующего, не уходил от нас, покане ознакомится с планом операции, не получит всего того, что ему требовалось отГенштаба. Много работали в Генштабе перед выездом в войска С. К. Тимошенко, Н.Н. Воронов и другие. От К. Е. Ворошилова по его указанию обычно работали вГенштабе его помощники, к тому же почти во всех случаях его сопровождал привыездах в войска ответственный представитель Генерального штаба.
Представители Ставки, располагая всеми данными о возможностях, замысле и планахВерховного Главнокомандования, оказывали существенную помощь командующимфронтами в выработке и принятии наиболее правильных оперативных решений,вытекающих из общего плана стратегической операции. Большую работу онипроводили по разрешению на месте сложных вопросов стратегическоговзаимодействия между фронтами, видами Вооруженных Сил и родами войск, исходя изобщего замысла Ставки на операцию. И конечно, командующие войсками фронтовполучали от них помощь в обеспечении войск всем необходимым для выполнениязадач. При подготовке и при проведении операции у командования фронтоввозникало немало вопросов, требующих компетенции Верховного Главнокомандованияи Наркомата обороны. При участии представителя Ставки они решались значительнобыстрее.
В ходе осуществления операции представители Ставки также обращались в Генштаб.Вопросы были разные, но чаще всего интересовались, как обстоит дело с ходомвыполнения задач соседними фронтами, с резервами, с поступлением в распоряжениекомандующих фронтами боевой техники, и особенно боеприпасов и горючего.
Все доклады представителей Ставки Верховному Главнокомандующему обязательнопоступали в Генеральный штаб и докладывались И. В. Сталину. В свою очередьГенеральный штаб считал своим долгом и обязанностью оказывать представителямСтавки постоянную практическую помощь в их работе.
Кроме ежедневных докладов Ставка не требовала от своих представителей в войскахникакой отчетности. Но ежедневные доклады о проделанной работе за сутки и спредложениями по ходу военных действий являлись обязательными. И. В. Сталин,как я уже отмечал, строго взыскивал за то, если представитель Ставки задержитсяс присылкой доклада хотя бы на несколько часов.
Итоговые доклады по операции, как правило, с участием представителей Ставки икомандующих фронтами, готовились Генеральным штабом.
Функции представителя Ставки не были неизменными. До июля 1944 года на нем, какуже говорилось ранее, лежала обязанность оказывать помощь командованию фронтовв подготовке и проведении операции, а также в налаживании четкого и постоянноговзаимодействия фронтов и видов войск. Ни Г. К. Жуков, как заместительВерховного Главнокомандующего, ни я, как начальник Генерального штаба изаместитель наркома обороны, ни тем более другие представители Ставки не имелиправа принимать в ходе операции какое-либо новое принципиальное решение,проводить   его в жизнь без санкции Верховного Главнокомандующего. И, болеетого, если представитель Ставки видел необходимость усилить войсками один фронтза счет другого, даже в том случае, когда речь шла всего лишь об одной дивизииили о каком-либо специальном соединении, он не мог этого сделать без разрешенияВерховного Главнокомандующего. А если такие попытки и были, то, как правило,командующий фронтом, у которого намеревались взять войска, сейчас же звонилСталину, возражал и жаловался, что его «грабят». Не мог представительСтавки самостоятельно изменить в интересах проводимой операции и установленныеСтавкой разграничительные линии между фронтами.
Изменения в функциях представителей Ставки произошли в период Белорусскойоперации, когда Станка поручила Г. К. Жукову не только координировать действия2-го и 1-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов, но и руководить ими, а мнето же самое было поручено в отношении войск 3-го Белорусского, 2-го и 1-гоПрибалтийских фронтов. В связи с этим объем наших обязанностей, какпредставителей Ставки, а вместе с тем и ответственность значительно возросли.
После расширения прав представитель Ставки просто приказывал провестинеобходимую переброску войск, и приказ выполнялся. Так же просто решались идругие вопросы в интересах проводимой операции.
Расширение функций представителей Ставки позволило повысить конкретность иоперативность стратегического руководства войсками.
В оценках деятельности представителей Ставки имеются и отрицательные. Некоторыеиз командующих войсками фронтов говорили, правда уже после войны, чтопредставители Ставки являлись чуть ли не лишним звеном в системестратегического руководства вооруженной борьбой и будто бы лишь усложняли ихработу. В таких утверждениях, по моему мнению, отсутствует должнаяобъективность.
Значение института представителей Ставки определяется не только тем, что ониоказывали помощь в проведении стратегических операций на решающих направлениях,хотя это само по себе очень важно и вряд ли можно всерьез не соглашаться стаким мнением. Представители Ставки играли также большую роль в неуклонномпретворении замысла и всего плана операции, в подчинении интересов того илииного фронта общим интересам успешного проведения операции, задачам ВерховногоГлавнокомандования.
Начиналось в данном случае все с точных и объективных докладов представителейСтавки Верховному Главнокомандующему   об обстановке на фронте, практическихвыводах командования по оценке врага, по осуществлению плана операции, вопросахвзаимодействия фронта с соседними фронтами и внутри фронта между различнымивидами войск, об использовании резервов и т. д.
Основываясь на докладах и представителей Ставки, и командующих фронтами,Верховное Главнокомандование получало более точные сведения о всех событиях нафронте, о ходе операции и могло принимать правильные решения.
Когда нужно, представители Ставки активно вмешивались в процесс фронтовогопланирования и выступали против того, чтобы просить от Ставки дополнительныхрезервов и другую помощь при осуществлении замысла Ставки. Приведу хотя бы одиндовольно характерный пример этого из своей практики. Это было весной 1944 годаво время борьбы за Правобережную Украину и при подготовке операции поосвобождению Крыма. Я в то время, будучи начальником Генштаба, являлсяпредставителем Ставки по координации боевых действий 3-го и 4-го Украинскихфронтов. Как уже сказано в книге, задача по освобождению Крыма была возложенаСтавкой на войска 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии,Черноморский флот, Азовскую флотилию и партизан Крыма. На основе, казалось бы,тщательного изучения сил, группировки и состояния обороны противника в Крымурешение по использованию необходимых сил и средств 4-го Украинского фронта дляэтой цели было принято командованием фронта и мною в феврале 1944 года и тогдаже было утверждено Ставкой. В марте командование фронта и армий приступило кпрактической подготовке войск к проведению этой операции. В конце мартаВерховный Главнокомандующий обязал меня встретиться с маршалом К. Е.Ворошиловым, являвшимся представителем Ставки при Отдельной Приморской армии,действовавшей на керченском направлении, с тем чтобы детально отработать с нимвсе вопросы, касающиеся взаимодействия в операции войск 4-го Украинского фронтаи Отдельной Приморской армии. Я в то время находился в войсках 3-го Украинскогофронта, проводившего Одесскую наступательную операцию. Наша встреча состоялась29 марта в Кривом Роге, куда по указанию Верховного Климент Ефремович прибыл изТамани поездом.
После ознакомления с составом сил и средств 4-го Украинского фронта и с темизадачами, которые предстояло ему решать, К. Е. Ворошилов усомнился в реальностиуспешного выполнения имевшимися силами спланированной фронтом и утвержденнойСтавкой операции. Дальнейшее обсуждение плана операции в целом и увязкудействий фронта с Отдельной Приморской армией мы по предложению КлиментаЕфремовича решили продолжить   на следующий день в Мелитополе с привлечениемкомандования 4-го Украинского фронта.
При этой встрече после подробного доклада командующего фронтом Ф. И. Толбухинао плане проведения операции К. Е. Ворошилов сразу же поставил перед ним вопрос,достаточно ли хорошо знает он и его штаб противника, с которым придется иметьдело, и уверен ли он, что имеющимися силами фронт сможет выполнить поставленныезадачи. При этом он сослался на то, что он с войсками Отдельной Приморскойармии на керченском направлении, имевшими значительное превосходство в силахнад противником, многократно пытались прорвать оборону врага, но успеха неимели.
— Уверен, что и вам,— закончил Климент Ефремович,— с вашими силами не удастсяэто, и вы подведете Ставку.
После такого выступления авторитетнейшего маршала Ф. И. Толбухин заколебался,заколебался и его начальник штаба С. С. Бирюзов, заявляя, что, конечно, силенокмаловато и было бы куда лучше, если бы их добавили. Меня это встревожило, и янапомнил командованию фронта, что все расчеты, на которых строился утвержденныйСтавкой план операции, исходили не только от меня, но и прежде всего от них ичто при представлении этого плана в Ставку, да и по сей день уверенность вуспехе операции была полная.
— Чем же объяснить изменение вашего отношения к плану операции?
В ответ К. Е. Ворошилов заявил, что вводить в заблуждение Ставку он не позволити считает своим долгом доложить Ставке о своих сомнениях и сомненияхкомандования фронтом. После этого он предложил мне присоединиться к его мнению.Я заявил, что сомнения в успехе операции считаю совершенно необоснованными инапрасными и ставить о них в известность Ставку и просить у нее дополнительныесилы не буду. Заявил и о том, что если Ф. И. Толбухин отказывается от ранеепринятого нами решения на проведение операции, то я готов прямо отсюда доложитьСтавке об этом и просить не изменять утвержденного плана операции и сроков дляее проведения и возложить на меня непосредственное ее проведение и командованиевойсками 4-го Украинского фронта. Такое заявление подействовало не только на Ф.И. Толбухина, но и на К. Е. Ворошилова. Он сказал, что не будет вмешиваться вдействия 4-го Украинского фронта, а выскажет свои опасения в примечании кнашему донесению в Ставку, хотя и от этого потом отказался.
Что касается сроков проведения операции по освобождению Крыма, то решилипросить разрешения Ставки начать ее войсками   4-го Украинского фронта наПерекопе и Сиваше 5 апреля, а на керченском направлении, по настойчивой просьбеКлимента Ефремовича, через 2—3 дня после этого, то есть после того, как войска51-й армии возьмут Джанкой и будут развивать наступление на Симферополь.
Операция по освобождению Крыма, как известно, была осуществлена успешно.
Еще раз считаю возможным заметить, что подобная практика, когда начальникГенерального штаба значительную часть времени находился на фронте в ролипредставителя Ставки, может, и не является лучшей формой его деятельности, но яне решусь ее осуждать. В тех конкретных условиях, как я уже и говорил, это,видимо, было неизбежно и способствовало конкретному оперативному руководствувоенными действиями со стороны Верховного Главнокомандования.
Генеральный штаб за годы войны проделал огромную работу, причем особенно онабыла плодотворной в период наступательных действий Вооруженных Сил СССР. Нопрежде чем стать эффективным оперативным органом Верховного Главнокомандования,он прошел путь поисков своего места в стратегическом руководстве, своейорганизационной структуры, методов своей работы.
Мне приходилось слышать, что эти вопросы в предвоенные годы не были достаточноглубоко решены, а потому-де, как только страна вступила в войну, Генштаб былвынужден перестраиваться.
В принципе, полагаю, нет ничего необычного в том, что с началом войныГенеральный штаб в какой-то мере перестраивается, ищет более совершенныеструктуру и методы своей деятельности, Как бы ни была глубоко продумана егоработа в мирное время, война неизбежно заставляет вносить те или другиеизменения. Это объективно необходимые изменения, идущие на пользу делу.
Как только началась война, существовавшие в Генеральном штабе отделыСеверо-Западный, Западный, Юго-Западный, Ближневосточный и Дальневосточный былиупразднены и взамен них созданы направления по числу фронтов. Этойреорганизации требовали интересы руководства вооруженной борьбой.
Принес также .пользу созданный, хотя и временно, институт представителейГенерального штаба на фронтах, в армиях, отдельных корпусах и дивизиях.
Но поскольку война вначале пошла не так, как хотелось бы, поиски лучшейорганизационной структуры иногда велись поспешно и были не совсем оправданы.Опыт показал, что можно было бы не идти на создание с независимыми от Генштабафункциями Главного управления формирования и укомплектования войск, а также напередачу Управления военных сообщений в   Главное управление тыла ВооруженныхСил. Генштаб после этих введений смог больше времени уделять решениюоперативно-стратегических вопросов. Но сразу же возникли организационныетрудности. То, что за Генштабом были оставлены функции контроля за этимиуправлениями, оказалось недостаточным для решения по существу задачформирования и укомплектования войск и организации перевозов.
Дело в том, что план организационных мероприятий и укомплектования непременнодолжен быть увязан с оперативными задачами Вооруженных Сил и удовлетворять темтребованиям, которые предъявляет к организации и вооружению войск современныйбой, а так как всеми этими данными в полной мере мог располагать толькоГенеральный штаб, следовательно, и разрабатываться этот план мог не где-либо, атолько в Генштабе. Еще сложнее обстояло с военными сообщениями, потому что планобъема и направления перевозок, и особенно оперативных, мог готовиться только вГенеральном штабе. Перед Московской битвой начальник тыла А. В. Хрулев сработниками Наркомата путей сообщения си-. дели у меня в кабинете и вместе сработниками Генштаба составляли план перевозок резервов оружия, боевой техники,боеприпасов и т. д. И так случалось каждый раз, когда приступали к подготовкеочередной операции.
В годы войны трудно и практически неоправданно отделять от Генштаба какорганизационно-мобилизационную работу, так и военные сообщения. Поэтому уже в1943—1944 годах, когда был накоплен достаточный опыт стратегическогоруководства, они вновь стали составными частями аппарата Генерального штаба. И.В. Сталин легко дал согласие на возвращение к той структуре Генерального штаба,которая в принципе была разработана в предвоенные годы и с которой мы встретиливойну.
Бывало и так, что ненужность новых введений становилась очевидной почти сразуже. В первые дни войны по указанию Сталина был образован институт советниковначальника Генерального штаба на положении его внештатных заместителей. Их былошесть. Для такой роли подобрали подготовленных и авторитетных военачальников.Они самым серьезным образом отнеслись к своему назначению и горели искреннимжеланием помочь Генеральному штабу. Но на практике получалось так, что приходиттот или другой советник к начальнику Генштаба, усядется и начинает высказывать,что, по его мнению, делается неверно и что нужно делать, как организоватьработу Генштаба и управление войсками. Советники не несли ответственности ни заработу Генштаба, ни за деятельность командования фронтов, ни за состояниевойск. Пришлось отказаться от такого института.
Не принесли желаемых результатов, как уже об этом говорилось ранее, главныекомандования направлений, созданные в начале июля 1941 года.
Несмотря на то, что главкомами направлений были назначены наиболее опытные иавторитетные военачальники — К. Е. Ворошилов, С. М, Буденный и С. К. Тимошенко,наладить более конкретное и оперативное руководство через них не удалось и неудалось главным образом потому, что они не были наделены соответствующимиполномочиями и у них не было для этого ни сильных, работоспособных штабов, нирезервов, чтобы активно воздействовать на военную обстановку. А так как событияна фронтах менялись быстро, то Ставка, как правило, не имела возможности даватьдирективы фронтам через промежуточное звено, а вынуждена была обращатьсянепосредственно к исполнителям — командующим фронтами. Поэтому к лету 1942года, как я отмечал, главные командования стратегических направлений былирасформированы, и Ставка взяла на себя непосредственное руководство фронтами.
Несколько иначе произошло с управлением войсками на Дальнем Востоке. Здесь, причрезмерной удаленности командования фронтов от Ставки, при крайне ограниченныхпо тому времени надежных средствах связи Москвы с Дальним Востоком, при единойстратегической цели, которую решали войска фронтов, Главное командованиесоветских войск Дальнего Востока, по оценке Ставки и ГКО, полностью себяоправдало.
Затрону еще один вопрос, хотя он и не прямо связан с организационнойструктурой. Осенью 1941 года решением Ставки были расширены права и обязанностиглавнокомандующих и командующих родами войск Вооруженных Сил и некоторыхначальников главных управлений Наркомата обороны, а сами они возведены в рангзаместителей наркома обороны.
Такая мера в принципе, казалось бы, давно назревала, и мы не возражали противнее. Но очень скоро почувствовали, что в ней не все продумано до конца. Когдакаждый главнокомандующий войсками Вооруженных Сил и начальники многих Главныхуправлений стали заместителями наркома, в их действиях временами проглядываласьсклонность к автономным решениям. Каждый из главнокомандующих и начальниковглавных управлений был, как и начальник Генштаба, в ранге заместителя наркомаобороны и не всегда считался с указаниями начальника Генерального штаба, дажесанкционированными Ставкой.
Подобные ненормальные отношения тормозили руководство Вооруженными Силами.Пришлось доложить И. В. Сталину. В результате последовало новое решение. Кактолько было сокращено   количество заместителей наркома обороны до двух, всевстало на свое место.
Вряд ли нужны какие-то советы или выводы по поводу организационной структурыГенштаба в годы войны. Структура Генштаба — величина не неизменная. Всеобъективно необходимые изменения в ней обусловливались интересами повышенияроли Генштаба в руководстве вооруженной борьбой. Свое слово в этом сказали итрудное начало войны, и огромный размах военных действий — от моря и до моря.
При всем этом ясно одно. Пусть иногда у нас принимались не совсем удачныеорганизационные решения, но структура Генштаба, как и Наркомата обороны вцелом, обеспечивали Верховному Главнокомандованию оперативное и весьмаэффективное руководство вооруженной борьбой.
Правда, поначалу нашу работу осложняла некоторая недооценка И. В. Сталинымзначения и места аппарата Генштаба в руководстве фронтами, да и в деятельностисамого Верховного Главнокомандования. Как только страна вступила в войну,начальник Генштаба Г. К. Жуков был направлен на Юго-Западный фронт для помощикомандованию фронтом в организации отпора врагу. Бывший до осени 1940 годаначальником Генштаба Б. М. Шапошников отбыл на Западный фронт представителемГлавного командования. Народный комиссар обороны С. К. Тимошенко был назначенглавнокомандующим Западным стратегическим направлением. Первого заместителяначальника Генерального штаба генерала Н. Ф. Ватутина откомандировали наСеверо-3ападный фронт, где он через некоторое время был назначен начальникомштаба этого фронта. Заместитель начальника Генштаба В. Д. Соколовский иначальник Оперативного управления Г. К. Маландин с группой работников этогоуправления отбыли на Западный фронт. Из Генерального штаба также былоткомандирован на фронты ряд квалифицированных работников.
Конечно, фронту нужно было дать самые подготовленные и сильные кадры. ЦК партиинеуклонно проводил линию подбора на должности командующих, членов военныхсоветов и начальников штабов фронтов и армий хорошо зарекомендовавших себя напрактической работе военачальников. Командующие войсками  фронтовнуждались в советах, помощи, в налаживании связи с ВерховнымГлавнокомандованием, и эта задача возлагалась на посылаемых в первые дни войныпредставителей Наркомата обороны и Генерального штаба.
Но Генеральный штаб также являлся исключительно важным звеном стратегическогоруководства. Оставлять его хотя бы на несколько дней совершенно без руководящихработников было   неправильно. Его роль как оперативного органа ВерховногоГлавнокомандования была очень велика. Нужно иметь в виду, что вторая мироваявойна предъявила невиданно высокие требования к штабам, особенно высшим.Возросла не только потребность в централизованном, едином руководстве военнымидействиями. Неизмеримо поднялось значение Генерального штаба в разработкепланов кампаний и операций, в обобщении и распространении опыта войны. Вгигантских размерах увеличился и объем его организаторской работы. Не ошибусь,если скажу, что ни в одной войне прошлого не предъявлялись столь высокиетребования к генштабам, как в минувшей. Вторая мировая война в определенномроде являлась и войной штабов.
На практике же, к сожалению, наш Генштаб, оставшись в первые дни войны безсвоих ответственных руководителей, которые могли бы с успехом представлять егов Верховном Главнокомандовании, работал далеко не так, как требовалось.
В июньские и июльские дни 1941 года мне, как первому заместителю начальникаОперативного управления, приходилось не раз за сутки бывать у нового начальникаОперативного управления В. М. Злобина. Я его хорошо знал по учебе в АкадемииГенерального штаба и по совместной поездке в Германию в 1940 году. Это былочень способный, подготовленный, опытный и трудолюбивый, судя по прежней ипоследующей работе, командир, отличный штабник и хороший товарищ,пользовавшийся авторитетом в коллективе наркомата. Но когда я докладывал емусведения, получаемые с фронта, и проекты предложений по ним от себя иработников управления, меня каждый раз поражало его спокойствие, казавшеесяравнодушием ко всему происходящему. Правда, он внимательно выслушивал, обсуждалдоклад, соглашался с ним, делал иногда довольно дельные замечания, но почтивсегда кончал одним и тем же:
— Ну хорошо, а что же дальше? Что я буду делать с этими нашими предложениями,если меня никто слушать не хочет, если все решается без нас, наверху? Мы, посуществу, превратились в простых технических передатчиков не толькопринимаемых, но и уже оформленных там решений.
Убежден, что активное использование В. М. Злобина, а через него и всегоколлектива Оперативного управления, равно как и коллективов других управленийГенштаба, принесло бы значительную пользу и, быть может, избавило бы ВерховноеГлавнокомандование от некоторых просчетов и ошибок в первые месяцы войны.
Несколько слов о внутренней жизни Генерального штаба.
Коллектив Генштаба являлся сплоченным и дружным. Многое для этого делали егополитотдел и партийные организации управлений   и отделов. Но посколькугенштабисты представляли живой, растущий коллектив, у него постоянно возникалисвои проблемы.
На первых порах работу аппарата осложняли так называемые «фронтовыенастроения». Я не рассматриваю их в отрицательном плане, они являлисьвыражением высоких патриотических чувств генералов и офицеров Генштаба. Но онисоздавали не совсем рабочую атмосферу в тех управлениях и отделах, куда пришлив начале войны выпускники Академии Генерального штаба. Многие из них считалисвое пребывание в Генштабе временным и настойчиво добивались откомандированияна фронт. Они, конечно, сознавали, что служить в Генштабе — высокая честь, нофронт все же тянул их больше. Они, как советские патриоты, хотели скореевключиться в непосредственную борьбу с врагом. Мотивом у таких генералов иофицеров являлось: на фронте идет борьба, там больше нужны кадры, знания, а мытут сидим с бумагами. Руководство Генштаба, политотдел были вынуждены провестиработу, чтобы изжить фронтовые настроения. Мне пришлось выступить на общемпартийном собрании со специальным докладом о роли генштабиста в ходе войны,показать смысл и назначение его работы в руководстве вооруженной борьбой. А рядмолодых офицеров, которые очень рвались на фронт, все же пришлосьоткомандировать, и они в своем подавляющем большинстве показали себя там ссамой лучшей стороны, отдельные из них снискали известность и признание какполководцы. Основная же масса молодых офицеров и генералов закрепилась ваппарате, и из них выросли квалифицированные работники Генштаба. Они такжезаслужили всеобщее признание, а некоторые стали в дальнейшем видными советскимивоеначальниками.
Возникали в ходе войны и другие вопросы нашей внутренней жизни. Не разприходилось заниматься тем, чтобы повышать четкость и дисциплину в действияхкаждого работника Генштаба, которые имели исключительно важное значение прибольшом потоке информации, поступавшей в Генштаб, и при высочайшейтребовательности Ставки к каждому докладу об обстановке на фронте и каждомудокументу, представляемому Верховному Главнокомандующему. Мы уделяли внимание итому, насколько умело и с какой пользой работали генштабисты в войсках,воспитанию у них качеств профессиональной деловитости. Эти и подобные имвопросы разрешались в интересах всемерного улучшения работы Генерального штаба.
Генеральный штаб постоянно ощущал заботу и внимание Центрального Комитетапартии, но руководство ЦК ВКП(б) Генеральным штабом в годы войны несколькоотличалось от довоенного. Генеральный секретарь ЦК партии стал ВерховнымГлавнокомандующим   и наркомом обороны. Генеральный штаб, являясь основнымрабочим органом Ставки по руководству вооруженной борьбой, получил возможностьрешать все вопросы, требующие рассмотрения и санкции Центрального Комитетапартии, непосредственно у Сталина, в присутствии членов Политбюро ЦК ВКП(б) ичленов ГКО. Рабочая связь Генштаба с ЦК партии, таким образом, поддерживаласьпостоянно и являлась более многообразной. Несмотря на огромную сложностьпроблем, вставших перед Генштабом, под руководством ЦК партии, ГКО и Ставки онирешались успешно.
Особое внимание уделялось рассмотрению всех основных вопросов, связанных спроведением крупных стратегических операций. Обсуждение и решение этих вопросовв Ставке с участием членов Политбюро ЦК партии и ГКО, как. правило, происходилис вызовом или, во всяком случае, при участии соответствующих командующихвойсками фронтов. Утвержденные Ставкой и ЦК партии, решение и план операциистановились законом, и Генштабу было сравнительно легко вести всюорганизационную работу по подготовке и проведению операции.
Нередко бывало, что решение на крупную операцию, а в дальнейшем и ход ее понескольку раз рассматривались на Политбюро а в Ставке. Так происходило припроведении Сталинградской операции, Курской битвы, при освобождении Украины,Белоруссии и т. д. А ход Берлинской операции рассматривался Политбюро ЦК иСтавкой почти ежедневно.
Важное значение имело обсуждение в ЦК ВКП(б) итогов проведенной той или инойкрупной операции или итогов военных действий за ту или иную кампанию войны.
Так в марте 1942 года с докладом выступил начальник Генштаба Б. М. Шапошников.Политбюро и ГКО, рассмотрев представленные Ставкой итоги борьбы за зимнююкампанию 1941/42 года, приняли решение перейти к обороне, накопить силы и ужезатем возобновить наступление.
13 ноября 1942 года на заседании Политбюро ЦК партии и Ставки после подведенияитогов оборонительным сражениям под Сталинградом был заслушан и утверждендоклад Г. К. Жукова и мой по проведению контрнаступления советских войск сцелью окружения и ликвидации основной группировки немецких войск подСталинградом.
В декабре 1943 года на совместном заседании Политбюро ЦК партии, ГКО и Ставкиглубоко и всесторонне были рассмотрены итоги вооруженной борьбы за 1943 год,вопросы военно-политического положения страны, произведен тщательный анализсоотношения сил и перспектив войны, что позволило определить наиболеецелесообразный плав дальнейших военных действий. С докладами о ходе борьбы нафронтах и ее перспективах выступили от Генштаба я и А. И. Антонов, по вопросамвоенной экономики — Н. А. Вознесенский. Принятое решение помогло Ставке иГенеральному штабу тщательно спланировать предстоящую операцию; ее замыселточно отражал наши политические цели в войне на данном ее этапе и возможностинашего народного хозяйства дать фронту материально-технические средства. Планоперации исходил из правильной оценки намерений и сил противника.
Центральный Комитет партии также рассматривал наиболее важные вопросы военногостроительства, развития и укрепления Вооруженных Сил. В числе другихобсуждались вопросы введения института военных комиссаров и отмены его,установления полного единоначалия в Вооруженных Силах, введения новых знаковразличия — погон. Постоянно в поле зрения Политбюро ЦК партии находились иосновные аспекты организационной структуры Генштаба, всего Наркомата обороны,Вооруженных Сил в целом, назначения и перемещения кадров.
С докладом на Политбюро ЦК партии выступали члены Политбюро, Г. К. Жуков, А. И.Антонов, я и другие военачальники Наркомата обороны.
Большое внимание ЦК партии уделял материально-техническому обеспечениюопераций. Начальник Генштаба докладывал расчеты, называл цифры, сколькотребуется для ее успешного проведения оружия, боевой техники, боеприпасов,горючего и прочего, а также соображения об оперативных перевозках. Вопросматериально-технического обеспечения являлся одним из самых сложных и трудных ибыл связан с работой народного хозяйства, его возможностями произвеститребуемое количество продукции.
Должен отметить, что ЦК партии предпринимал большие усилия для развертываниявоенного производства. И все же в первый год войны, когда наше хозяйствопереходило на военные рельсы и налаживалась работа перебазированных в глубьстраны предприятий, фронт получал значительно меньше того, что было необходимодля наращивания ударов по врагу. Приходилось весьма тщательно распределятьматериально-технические средства ведения военных действий. Причем такаятщательность была необходима и в то время, когда военное производство даваломаксимальное количество продукции, ибо тогда и у нас появлялось оправданноестремление планировать более мощные действия против врага.
Стратегическая операция минувшей войны являлась крупным организационным иматериально-техническим мероприятием. Успех такой операции обеспечивался в томслучае, если ее замысел и способы действия войск в полной мере подкреплялисьрезервами   и материальными средствами ведения вооруженной борьбы.Благоприятные условия решения военных задач, конечно, должны были сочетать сумелой и искусной работой командования фронтов и армий, командиров соединений ичастей.
Как только народное хозяйство увеличило выпуск военной продукции, Ставка иГенштаб планировали операции только на основе строгого учета реальныхвозможностей производства.
А наши запросы при рассмотрении операции являлись просто колоссальными.Известно, что на решение задачи освобождения Белоруссии потребовалось войскам1,5 млн. тонн грузов. В Берлинской операции их нужно было еще больше.Исключительно сложным делом являлась их перевозка.
Естественно, что на Политбюро высказывались различные мнения о возможностипроизводства удовлетворить запросы Генштаба. Вносились различные предложения.Но самым авторитетным являлось слово члена ГКО, председателя Госплана СССР Н.А. Вознесенского. Он нередко не соглашался с мнением И. В. Сталина, другихчленов Политбюро и точно называл количество материально-технических средств,которые может дать промышленность для рассматриваемой операции. Его мнениеявлялось решающим. Н. А. Вознесенский прекрасно знал народное хозяйство, имелточные сведения о его работе и в своих суждениях, оценках почти никогда неошибался.
Я сохранил о Н. А. Вознесенском самые лучшие воспоминания. Его отличало нетолько глубокое знание народного хозяйства, но и постоянная целеустремленность,заряженность на работу. Он любил работать много и не уставал от дела. НиколайАлексеевич обладал колоссальной энергией. Когда ни позвонишь, неизменно найдешьработающим. Н. А. Вознесенский являлся и сильным организатором: если поручаласькакая-то задача, можно было быть уверенным в том, что она будет решена. И ещезапомнился он как человек — обаятельный, доступный, благожелательный. Он былцельной и яркой натурой, прекрасным представителем государственных ихозяйственных кадров ленинской школы.
Лично я считаю, что важным фактором партийного влияния на деятельность Генштабаявляются ежедневные доклады его начальника в Ставке. Эти доклады, на мойвзгляд, не в меньшей мере являлись и докладами в ЦК партии, поскольку делалисьв присутствии Генерального секретаря ЦК партии и ряда членов Политбюро и ГКО,которых всегда было больше, чем членов Ставки.
Я думаю, что безусловно будет правильным, говоря о докладах начальникаГенерального штаба или его заместителя на рабочих заседаниях Ставки, говорить оних как о докладах Ставке, Политбюро ЦК партии и ГКО. В пользу такой точкизрения свидетельствует,   на мой взгляд, сам порядок рассмотрения этих докладови характер принимаемых по ним решений. Я лично считал и считаю такие своидоклады как доклады ЦК партии и Ставке.
Обычно вечером, если я находился в Москве, звонил И. В. Сталин (или егосекретарь А. Н. Поскребышев) и приглашал прибыть в Центральный Комитет часам к20—21. У Верховного Главнокомандующего не существовало особого рабочегокабинета. Кабинет Генсека ЦК партии являлся и кабинетом Ставки. Повесткадоклада предварительно не называлась. Приходилось самому определять, какиевопросы кроме общей обстановки на фронтах будут интересовать И. В. Сталина иприсутствующих у него членов Политбюро и ГКО. Просматриваю материалы,готовлюсь. Когда приходил в Центральный Комитет, случалось, что И. В. Сталинаинтересовал какой-то другой вопрос. Но чаще всего обсуждались положение нафронтах и вопросы материального обеспечения действующей армии.
Доклады приходилось делать очень быстро. В них говорилось не только о положениина фронтах, но давалась и оценка их действиям, вносились предложения,докладывались просьбы военных советов фронтов и предложения Генштаба.Протоколов этих заседаний никогда не велось. Но по обсуждаемым вопросам, еслитребовалось, тут же готовились решения, причем оформлялись они, в зависимостиот содержания рассматриваемого вопроса, постановлением ЦК партии или ГКО,директивами Ставки Верховного Главнокомандования.
Генштаб повседневно держал связь с Политбюро ЦК ВКП(б). Большой круг вопросов вработе Генерального штаба, требующих санкции ЦК ВКП(б), решался при участииспециально прикрепленного к Генштабу члена Политбюро. Я повседневно держал сним связь, обращался к нему за помощью при решении тех вопросов, которые не могрешить сам, а также тех, которые не требовали внимания и без того чрезмерноперегруженного И. В. Сталина.
И надо сказать, что эту помощь Генштаб почти всегда получал, особенно часто этокасалось укомплектования Генштаба соответствующими кадрами, перевод иназначение которых требовали санкции ЦК ВКП (б).
Существенна была помощь Генштабу со стороны Политбюро в скорейшем разрешениитех вопросов, с которыми Генштаб вынужден был обращаться, выполняя решенияСтавки, в соответствующие наркоматы и, конечно, прежде всего в наркоматы,ведающие оборонной промышленностью.
Политбюро было в курсе всех дел Генштаба. Представитель Политбюро принималучастие почти во всех заседаниях, проводимых в Генштабе с целью реализациипринятых Ставкой и ЦК   решений, на которые приглашались представителинаркоматов. Наиболее трудные вопросы выносились на решение Ставки, ЦК ВКП (б).Прикрепление Политбюро ЦК одного из членов в помощь Генеральному штабу в периодВеликой Отечественной войны вполне себя оправдало. Значительно упростилась нашаповседневная связь с ЦК ВКП (б), с правительством и наркоматами.
Практиковались выезды отдельных членов Политбюро на фронт. Обычно они ехалитуда, где было особенно трудно, где складывалась сложная военная обстановка.Эти поездки приносили бесспорную пользу.
Хочу дополнительно сказать несколько слов о И. В. Сталине, как ВерховномГлавнокомандующем.
Полагаю, что мое служебное положение в годы войны, моя постоянная, чуть ли неповседневная связь со Сталиным и, наконец, мое участие в заседаниях ПолитбюроЦК ВКП (б) и Государственного Комитета Обороны, на которых рассматривались теили иные принципиальные вопросы вооруженной борьбы, дает мне право сказать онем. При этом я не буду в полной мере касаться его партийной, политической игосударственной деятельности во время войны, поскольку не считаю себядостаточно компетентным в этом вопросе.
Оправданно ли было то, что Сталин возглавил Верховное Главнокомандование? Ведьон не был профессионально военным деятелем.
Безусловно, оправданно.
В тот предельно трудный период наилучшим решением, учитывая величайшийленинский опыт периода гражданской войны, являлось объединение в одном лицефункции партийного, государственного, экономического и военного руководства. Унас была только одна возможность: немедленно превратить страну в военныйлагерь, сделать тыл и фронт единым целым, подчинить все наши силы задачеразгрома немецко-фашистских захватчиков. И когда Сталин, как Генеральныйсекретарь, Председатель Совета Народных Комиссаров, Председатель ГКО, стал ещеи Верховным Главнокомандующим, наркомом обороны, открылись более благоприятныевозможности для успешной борьбы за победу.
Такое объединение в лице И. В. Сталина функции партийного, государственного ивоенного руководства не означало, что он в годы войны единолично решал всевопросы.
В Постановлении ЦК КПСС «О преодолении культа личности и егопоследствий» справедливо говорится:

«Нельзя сказать, чтоне было противодействия тем отрицательным явлениям, которые были связаны скультом личности и тормозили   движение социализма вперед. Более того, былиопределенные периоды, например, в годы войны, когда единоличные действияСталина резко ограничивались, когда существенно ослаблялись отрицательныепоследствия беззаконий, произвола и т. д.  Известно, что именно в период войнычлены ЦК, а также выдающиеся советские военачальники взяли в свои рукиопределенные участки деятельности в тылу и на фронте, самостоятельно принималирешения и своей организаторской, политической, хозяйственной и военной работой,вместе с местными партийными и советскими организациями обеспечивали победусоветского народа в войне. После победы отрицательные последствия культаличности вновь стали сказываться с большой силой».

Конечно, Сталин, принимая руководство сражающимися с врагом ВооруженнымиСилами, не обладал в полной мере военными знаниями, какие требовались в областисовременного оперативного искусства. Но у него был опыт гражданской войны, онзнал процесс советского военного строительства и развития военного дела. Однакорешающим, полагаю, являлся громадный политический авторитет Сталина, доверие кнему народа, Вооруженных Сил.
По моему глубокому убеждению, И. В. Сталин, особенно со второй половины ВеликойОтечественной войны, являлся самой сильной и колоритной фигурой стратегическогокомандования. Он успешно осуществлял руководство фронтами, всеми военнымиусилиями страны на основе линии партии и был способен оказывать значительноевлияние на руководящих политических и военных деятелей союзных стран по войне.Работать с ним было интересно и вместе с тем неимоверно трудно, особенно впервый период войны. Он остался в моей памяти суровым, волевым военнымруководителем, вместе с тем не лишенным и личного обаяния.
И. В. Сталин обладал не только огромным природным умом, но и удивительнобольшими познаниями. Его способность аналитически мыслить приходилось наблюдатьво время заседаний Политбюро ЦК партии, Государственного Комитета Обороны и припостоянной работе в Ставке. Он неторопливо, чуть сутулясь, прохаживается,внимательно слушает выступающих, иногда задает вопросы, подает реплики. А когдакончится обсуждение, четко сформулирует выводы, подведет итог. Его заключенияявлялись немногословными, но глубокими по содержанию и, как правило, ложились воснову постановлений ЦК партии или ГКО, а также директив или приказовВерховного Главнокомандующего. Но бывало,   что кто-то по указанию Сталинапрямо на заседании готовит проект. Сталин подойдет, прочитает написанное,иногда внесет поправки, а если проект не удовлетворяет, сам продиктует егоновый вариант.
Подобная практика существовала и в Ставке. Если во время обсуждения вопросавозникала необходимость, Сталин предлагал кому-либо, в том числе и мне,готовить директиву. Написанная от руки, она тут же подписывалась Сталиным иликак Верховным Главнокомандующим, или как наркомом обороны, и ее немедленнонесли на шифр и телеграф для передачи в войска. Однако такая практика работынад документами не снижала требовательности Сталина к их содержанию илитературным качествам.
Я уже отмечал, что в первые месяцы сказывалась недостаточностьоперативно-стратегической подготовки Сталина. Он мало советовался тогда сработниками Генштаба, командующими фронтов. Даже руководящие работникиОперативного управления Генштаба не всегда приглашались для отработки наиболееответственнейших, оперативных директив Ставки. В то время решения, как правило,принимались им единолично и нередко не совсем удачные. Так было с постановкойзадачи Юго-Западному фронту в начале войны, с планом зимней кампании 1941/42года, с планом на весну и лето 1942 года.
Мы это тяжело переживали. Всех опытных работников Генштаба он немедленноотправлял на фронт. Фронту, конечно, были очень нужны кадры. Но я бы сказал, втакой же, если не в большей мере они требовались и рабочему органу Ставки. Намое очередное возражение против посылки из Генштаба в войска того или иногоопытного генерала он обычно отвечал:
— Там он нужнее.
А когда я весной 1942 года обратился с просьбой вернуть с фронта Н. Ф.Ватутина, ибо мы, что называется, задыхались без квалифицированных штабныхработников, он серьезно спросил: «А что он не годится на фронте?»
Тем не менее я не хочу, чтобы у читателя сложилось неверное представление, чтов начальный период войны со стратегическим руководством обстояло плохо. Такойкатегорический вывод делать было бы неоправданно. Верховное Главнокомандованиеосуществляло повседневное руководство действиями фронтов.
Поворотной вехой глубокой перестройки Сталина как Верховного Главнокомандующегоявился сентябрь 1942 года, когда создалась очень трудная обстановка и особеннопотребовалось гибкое и квалифицированное руководство военными действиями.Именно в это время он стал по-другому относиться к аппарату Генштаба,командующим фронтами, вынужден был постоянно опираться на   коллективный опытвоеначальников. От него с той поры нередко можно было услышать слова:«Черт возьми, что же вы не сказали!»
С тех пор, прежде чем принять решение по тому или иному важному вопросу ведениявооруженной борьбы, Сталин советуется, обсуждает его при участии своегозаместителя, руководящих работников Генерального штаба, Главных управленийНаркомата обороны, командующих фронтами, а также наркомов, ведающих обороннойпромышленностью.
Завершился и процесс роста Сталина как военачальника. Я уже писал, что в первыемесяцы войны у него порой проскальзывало стремление к фронтальным прямолинейнымдействиям советских войск. После Сталинградской и особенно Курской битв онподнялся до вершин стратегического руководства. Теперь Сталин мыслиткатегориями современной войны, хорошо разбирается во всех вопросах подготовки ипроведения операций. Он уже требует, чтобы военные действия велись творчески, сполным учетом военной науки, чтобы они были и решительными и маневренными,предполагали расчленение и окружение противника. В его военном мышлении заметнопроявляется склонность к массированию сил и средств, разнообразному применениювсех возможных вариантов начала операций и ее ведения. И. В. Сталин стал хорошоразбираться не только в военной стратегии, что давалось ему легко, ибо онпревосходно владел искусством политической стратегии, но и в оперативномискусстве.
Думаю, Сталин в период стратегического наступления Советских Вооруженных Силпроявил все основные качества советского полководца. Он умело руководилдействиями фронтов, и все советское военное искусство за годы войны показалосилу, творческий характер, было значительно выше, чем военное искусствохваленой на Западе немецко-фашистской военной школы.
Большое влияние Сталин оказал на создание делового стиля работы Ставки. Еслирассматривать этот стиль начиная с осени 1942 года, то его характеризовали:опора на коллективный опыт при разработке оперативно-стратегических планов,высокая требовательность, оперативность, постоянная связь с войсками, точноезнание обстановки на фронтах.
Составной частью стиля работы И. В. Сталина как Верховного Главнокомандующегоявлялась его высокая требовательность. Причем она была не только суровой, что,собственно, оправданно, особенно в условиях войны. Он никогда не прощалнечеткость в работе, неумение довести дело до конца, пусть даже это допустит иочень нужный и не имевший до того ни одного замечания товарищ.
В подтверждение этого позволю себе привести один пример — о серьезнойнеприятности, которую пришлось пережить одному из опытнейших работниковОперативного управления Генерального штаба, В. Д. Иванову.
Во время событий на Халхин-Голе в 1939 году, как известно, советскимкомандованием из советских и монгольских войск была создана 1-я армейскаягруппа под управлением комкора Г. К. Жукова, а для координации действий этихвойск на базе Забайкальского округа была образована фронтовая группа подкомандованием командарма 2-го ранга Г. М. Штерна. Своевременному прибытию егоиз Москвы в Монголию — в район боевых действий — правительством и наркомомобороны придавалось большое значение. Организация перелета была возложена наГенеральный штаб, а непосредственное и ежечасное наблюдение за перелетом былопоручено начальником Генштаба временно исполнявшему должность начальникаОперативного управления В. Д. Иванову. Пользуясь информацией Иванова, Б. М.Шапошников периодически докладывал о ходе полета правительству и И. В. Сталину.В назначенный день и час Штерн долетел до Читы, с тем, чтобы сразу жеперелететь в конечный пункт, для чего требовалось всего лишь менее часавремени.
На следующее утро Б. М. Шапошников, когда ему позвонил Сталин, доложил, чтоШтерн уже находится на месте, то есть доложил то, что ему только что былодоложено Ивановым. Прошло какое-то время, и снова Сталин звонит Шапошникову иначинает гневно выговаривать:
— Ваши люди лгут. У меня в руках телеграмма от Штерна, он еще в Чите.Разберитесь, и виновного под трибунал.
В. Д. Иванов был уверен, что пустячный по расстоянию перелет от Читы в Монголиюсовершен, не проверил этого, тогда как разыгравшаяся в Чите и на трассе бурязадержала самолет.
В трибунал В. Д. Иванова все же не передали, судили судом чести и отчислили изГенштаба, а в дальнейшем он был назначен начальником штаба одной издальневосточных армий. С началом войны он сразу же обратился к начальникуГенштаба с настойчивой просьбой перевести его для работы на фронт. В зиму1941/42 года, когда Генштаб и особенно Оперативное управление испытывали оченьострую нужду в опытных штабных работниках, я, посоветовавшись с некоторымичленами Политбюро ЦК партии, возвратил его для работы в Генштаб. Все шлонормально, и работал он хорошо. Но однажды, перед тем как ехать к Сталину, явзял Иванова с собой и по прибытии в Кремль сам отправился в кабинет Сталина, аего попросил побыть в комнате телеграфных переговоров Ставки и установить связьс командованием Южного фронта,   но никого к аппарату не вызывать до моихуказаний. У Сталина я получил, как это и частенько бывало, нагоняй, в данномслучае за тяжелое положение на юге и указания немедленно связаться по телеграфус командующим Южного фронта — генерал-лейтенантом Р. Я. Малиновским, уточнить унего на данный момент фронтовую обстановку и получить ответы на целый рядвопросов, интересовавших Ставку. Во время моей беседы с Малиновским, прикоторой тут же присутствовал и В. Д. Иванов, в переговорную вошел Сталин всопровождении некоторых из членов Политбюро. Послушав мой разговор, Сталинрукой отстранил меня от аппарата и, не говоря о себе, сам повел разговор сМалиновским, и разговор куда более внушительный и доходчивый, чем мой.Малиновский потом делился со мной, что он сразу не мог понять, что к чему, ноочень быстро до него дошло, что отчитывает его не Василевский, а сам Сталин.
Закончив свой разговор с Малиновским, Сталин вернулся в кабинет, а я продолжалговорить с Родионом Яковлевичем. Когда я вошел затем к Сталину, он строгоспросил меня:
— Это тот самый Иванов, который солгал нам о Штерне? Он опять на своемтепленьком местечке. Выгнать его немедленно!
Я стал упрашивать оставить его в аппарате Оперуправления, так как работы уйма,а квалифицированных работников мало.
Сталин помолчал-помолчал, потом ответил:
— Ну черт с вами, только чтобы здесь я его больше не видел.
Владимир Дмитриевич хорошо работал и помогал мне. В период Сталинградскойоперации и операций на Верхнем Дону он был со мной на фронте и в период борьбыза Харьков был тяжело ранен и эвакуирован. По излечении он продолжал отличнонести ответственную работу на фронте, в частности, при проведенииДальневосточной кампании в 1945 году в роли заместителя командующегоЗабайкальского фронта он выполнил ряд сугубо важных заданий. После войны он досамой смерти также отлично работал на весьма важных постах в Вооруженных Силах— первого заместителя начальника Генерального штаба и затем начальника АкадемииГенерального штаба.
Я привел этот случай с В. Д. Ивановым, чтобы еще раз показать, насколько былнетерпим Сталин к малейшей неаккуратности при исполнении служебных заданий икак трудно было к нему вновь войти в доверие. Резкость и суровость Сталина втаких случаях не знали пределов.
Сталин как Верховный Главнокомандующий в большинстве случаев требовалсправедливо, хотя и жестко. Его директивы и приказы указывали командующимфронтов на ошибки и недостатки, учили умелому руководству всевозможнымивоенными   действиями. Получали иногда соответствующие указания и мы,представители Ставки. В книге мною приведено немало тому примеров. Приведу ещеодин. Во-первых, потому, что он сам по себе достаточно любопытен, а во-вторых,он характеризует в определенной степени военное мышление и оперативность И. В.Сталина при принятии решений.
Это было в 1943 году в боях за Днепр. Когда я при очередном телефонном докладеСталину подчеркнул, что задержка в быстром осуществлении наших планов на НижнемДнепре вызывается нехваткой сил, которые мы, выполняя утвержденные ипродиктованные Ставкой решения, вынуждены дробить здесь между несколькиминаправлениями, решая целый ряд задач одновременно, Сталин ответил:
— Если это так, то и не надо наступать сразу всюду. Поставьте Толбухина воборону, ограбьте его и отдайте все, что можно, Малиновскому, пусть оннаступает. Потом, когда основные задачи, стоявшие перед Малиновским, будутрешены, поставьте его в оборону, ограбьте его, отдайте максимум возможногоТолбухину и толкайте его в наступление. Вот это и будет правильная координациясил двух фронтов.
Я нарочно оставляю без изменения выражения, примененные Верховным, чтобыпередать читателю обычный колорит его речи. Он говорил, как правило, точно,скупо и прямо.
Приходилось разное слышать по поводу личного знакомства Сталина с жизньюфронтов. Он действительно, как я уже отмечал, выезжал на Западный и Калининскийфронты в августе 1943 года. Поездка на автомашинах протекала два дня и,безусловно, оказала влияние на моральный дух войск.
На мой взгляд, для Сталина, возглавлявшего руководство партией, страной вцелом, не было острой необходимости в таких выездах. Наиболее выгодным и дляфронта, и для страны являлось его пребывание в ЦК партии и Ставке, кудасходились все нити телефонной и телеграфной связи и потоком шла разнообразнаяинформация. Верховному Главнокомандующему регулярно докладывали командующиефронтами об обстановке на фронтах и всех существенных изменениях в ней. Нафронтах, кроме того, находились представители Генерального штаба и главныхуправлений Наркомата обороны. Большая информация шла Ставке также отполиторганов фронтов через Главное политическое управление Красной Армии. Такчто у Верховного Главнокомандующего имелась обширная информация на каждый день,а иногда и на каждый час о ходе военных действий, нуждах и трудностяхкомандования фронтов, и он мог, находясь в Москве, оперативно и правильнопринимать решения.
У Сталина была удивительно сильная память. Я не встречал людей, которые бы такмного помнили, как он. Сталин знал не только всех командующих фронтами иармиями, а их было свыше ста, но и некоторых командиров корпусов и дивизий, атакже руководящих работников Наркомата обороны, не говоря уже о руководящемсоставе центрального и областного партийного и государственного аппарата. Втечение всей войны И. В. Сталин постоянно помнил состав стратегических резервови мог в любое время назвать то или иное формирование.
Сошлюсь на один небольшой случай, который обескуражил меня, но который вкакой-то мере подтверждает сказанное.
В один из ноябрьских вечеров 1941 года в период жесточайших оборонительных боевза Москву Сталин при моем личном докладе ему о положении на фронте, установив,что я в результате напряженнейшей работы чрезмерно переутомился, вызвал вкабинет своего секретаря А. Н. Поскребышева и попросил его немедленно выяснитьв санатории Архангельское, можно ли там обеспечить хороший отдых в эту ночьВасилевскому. Быстро был получен ответ, что санаторий готов меня принять.Сталин приказал мне немедленно по возвращении к себе отправиться в санаторий идо утра как следует поспать… В Генштабе меня уже ожидал начальник Главноговоенно-санитарного управления Наркомата обороны Ефим Иванович Смирнов. Выполняяуказания Сталина, мы отправились в Архангельское. К нашему приезду был готовужин, но не успел я сесть за стол, как Сталин позвал меня к телефону. Онпопросил меня напомнить, где находится Иваново-Вознесенская ополченческаядивизия. «Я что-то забыл»,— добавил он.
Я не жаловался в те времена на свою память, но замешкался — дивизияпередислоцировалась, и я не смог сразу назвать точно место ее нахождения наданный момент. Сталин немного подождал, а потом говорит: «Ладно, не надо,я вспомнил»,— и повесил трубку. Такая память давала Сталину преимуществокак Верховному Главнокомандующему. Он не нуждался в постоянных справках, хорошознал обстановку на фронтах, положительные стороны и недостатки военачальников,возможности промышленности удовлетворять запросы фронтов, наличие враспоряжении Ставки запасов вооружения, артиллерии, танков, самолетов,боеприпасов, горючего, так необходимых войскам, и сам распределял их пофронтам.
Сталину были присущи большие организаторские способности. Он сам много работал,но и умел заставить работать в полную меру сил других, выжать из них все, чтоони могли дать.
Однако было бы неверно рассматривать Сталина лишь с одной точки зрения. Прямоскажу, что характер у него был на редкость   нелегкий, вспыльчивый,непостоянный. Сталин трудно сходился с человеком, долго присматривался к нему.Я уже писал, как не сразу допустил он к работе в Ставке заместителя начальникаГенерального штаба А. И. Антонова. Но как только узнал его, проникся к немууважением, и, когда пришла пора в 1945 году переключить меня для работы вкачестве комфронта, он пошел на то, чтобы назначить его начальникомГенерального штаба.
Если Сталин был чем-либо недоволен, а в войну, особенно в ее начале, поводовдля этого имелось много, он мог резко и несправедливо отругать. Но в ходе войныон заметно изменился. К нам, работникам Генштаба и главных управлений Наркоматаобороны, командующим фронтами, стал относиться сдержаннее, спокойнее, дажетогда, когда на фронте что-то случалось неладное. Встречаться с ним сталогораздо проще, чем ранее. Видимо, война, ее повороты, наши неудачи и успехиоказали влияние на характер Сталина.
Такую же мысль высказал однажды К. Е. Ворошилов.
В последних числах марта 1944 года я встретился с ним, как уже отмечалось, вМелитополе, чтобы решить вопросы, связанные с взаимодействием войск 4-гоУкраинского фронта с войсками Отдельной Приморской армии, где К. Е. Ворошиловявлялся представителем Ставки. Когда все вопросы были решены, мы остались сКлиментом Ефремовичем наедине у него в вагоне и разговорились на разные темы, втом числе о характере Сталина. Вечер был теплый, тихий, и погода, да иобстановка на фронте располагали к «душевной» беседе, и КлиментЕфремович довольно охотно отвечал на мои вопросы. Когда я спросил: неужелинельзя было раньше высказывать Сталину в необходимых случаях свои возражения,ведь сейчас, в период войны, на заседаниях Политбюро или ГКО при обсуждениитого или иного принципиального вопроса, касающегося ведения вооруженной борьбыили развития народного хозяйства, вопреки высказанному Сталиным мнению членыПолитбюро довольно смело и настойчиво вносят свои предложения, и они Сталинымне только не отвергаются, но и охотно обсуждаются; и если предложение разумно,оно принимается.
Точно так же и при работе в Ставке мы, военные, имеющие прямое отношение квооруженной борьбе, вносим свои предложения, и Сталин считается с нами.
Климент Ефремович, подумав, ответил:
— Раньше Сталин был не таким. Наверное, война научила его многому. Он, видимо,понял, что может ошибаться и его решения не всегда могут быть самыми лучшими ичто знания и опыт других могут также быть полезными. Сказались на Сталине игоды: до войны он был моложе и самоувереннее…
О личной жизни Сталина мне писать почти что нечего. Да, видимо, это и не имеетзначения. По моим наблюдениям, у Сталина мало оставалось времени для отдыха икультурных развлечений, если не считать эпизодических посещений им театра ипросмотра кино. Сталин вел жизнь человека, целиком занятого государственнымиделами.
После того как советские войска освободили Минск, Сталин был в прекрасном,приподнятом настроении. Как-то в один из вечеров он пригласил к себе наквартиру группу военачальников, чтобы отметить такое большое событие. На приемк И. В. Сталину С. М. Буденный пришел с баяном, и это создало непринужденнуюпраздничную обстановку. Сталин первым положил начало откровенности идружественности в отношениях между присутствующими. Произносились тосты, пели,кое-кто плясал. Сталин с удовольствием смотрел на пляшущих, подбадривал, апотом всех обнимал и некоторых даже целовал. За время неудач советских войск онмного выстрадал, сейчас же был глубоко удовлетворен ходом военных действий нафронтах и не хотел скрывать своих чувств.
В ряде книг приведено немало интересных сведений о жизни Сталина. Но внекоторых из них, к сожалению, содержатся не совсем точные данные. Ради истиныостановлюсь и на них.
Приходилось читать, что Сталин не был в первые месяцы войны во время налетовнемецко-фашистской авиации на Москву в особняке на улице Кирова и станции метро«Кировская». Это, конечно, неверно. Сталин многократно бывал и в домена улице Кирова, и в станции метро «Кировская», где для членовПолитбюро ЦК ВКП(б) была оборудована специальная комната.
Не совсем точно показано также рабочее место Сталина. Пишут, что Сталин работалза письменным столом. За все время войны, а я бывал у него в это время часто,да и после войны ни разу не видел, чтобы он что-то за этим столом писал.Документы и бумаги действительно лежали на этом столе. Но читал ли ондокументы, писал ли — он всегда сидел за длинным концом стола заседаний.Отработает документы, берет и относит на письменный стол, а оттуда берет новуюпачку бумаг.
Полностью согласен с Г. К. Жуковым по поводу злополучного глобуса. Его врабочем кабинете И. В. Сталина не было, он находился в его комнате отдыха, атуда мало кто приглашался. У Сталина всегда имелись подготовленные Генштабомрабочие карты по всем направлениям и театрам войны, в каких была необходимость.
И еще деталь. Сталин любил пить чай. Обычно во время заседания он нажимаеткнопку, Поскребышев приносит стакан чаю и лимон. Сталин берет и выжимает встакан лимон, затем идет в комнату отдыха, приносит бутылку армянского коньяка,льет из нее   в чай ложку или две и тут же уносит бутылку обратно и потом вовремя работы пьет чай по глотку…
Сталин прочно вошел в военную историю. Его несомненная заслуга в том, что подего непосредственным руководством как Верховного Главнокомандующего СоветскиеВооруженные Силы выстояли в оборонительных кампаниях и блестяще провели всенаступательные операции. Но он, насколько я мог его наблюдать, никогда неговорил о своих заслугах. Во всяком случае, мне этого не приходилось слышать.Звание Героя Советского Союза и звание Генералиссимуса ему было присвоено пописьменному представлению в Политбюро ЦК партии командующих фронтами. И награду него имелось меньше, чем у командующих фронтами и армиями. О просчетах же,допущенных в годы войны, он сказал народу честно и прямо в своем выступлении наприеме в Кремле в честь командующих войсками Красной Армии 24 мая 1945 года:

«У нашего правительства было не мало ошибок, были у насмоменты отчаянного положения в 1941—1942 годах, когда наша армия отступала,покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградскойобласти, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала, потому что не былодругого выхода. Иной народ мог бы сказать Правительству: вы не оправдали нашихожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мирс Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо онверил в правильность политики своего Правительства и пошел на жертвы, чтобыобеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскомуправительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческуюпобеду над врагом человечества,— над фашизмом».

На Дальнем Востоке

Постоянная угроза на Дальнем Востоке.— Исполняя союзнический долг.—Квантунская армия.— Наше решение.— Подготовка кампании.— «9 августа начатьбоевые действия…» —Блестящая победа. 
Заключительным этапом второй мировой войны явилась кампания советских войск наДальнем Востоке. На далекой «нашенской» земле Азиатского континентабыла поставлена последняя точка в истории крупнейшей войны в защиту СоветскойРодины. В этой   знаменательной кампании Вооруженных Сил пришлось принятьучастие и мне.
В ходе военных действий против японских милитаристов я впервые близкопознакомился с суровым и по-своему прекрасным Дальним Востоком. Моя военнаябиография складывалась так, что в довоенные годы я не служил в войсках ДальнегоВостока. Мне приходилось работать преимущественно в частях, расположенных вцентральных областях России. А когда перешел в Генеральный штаб, моейкомпетенцией стали вопросы безопасности страны на Западном направлении.
Став начальником Генерального штаба, я, естественно, вплотную и практическистолкнулся с театром возможной войны на Азиатском континенте, с проблемамиукрепления боевой готовности советских войск на рубежах с нашим агрессивнымвосточным соседом. Но это все же было еще «заочное» знакомство сДальневосточным краем нашего социалистического Отечества.
То, что мне придется ехать на Дальний Восток, я впервые узнал летом 1944 года.После окончания Белорусской операции И. В. Сталин в беседе со мной сказал, чтомне будет поручено командование войсками Дальнего Востока в войне смилитаристской Японией. А о возможности такой войны я был уже осведомлен вконце 1943 года, когда возвратилась советская делегация во главе с И. В.Сталиным с Тегеранской конференции. Мне было тогда сообщено, что наша делегациядала союзникам принципиальное согласие помочь в войне против Японии.
Но для вступления в войну с Японией у нас имелись и свои жизненные интересы.Японские милитаристы многие годы вынашивали планы захвата советского ДальнегоВостока. Они почти постоянно устраивали военные провокации на наших границах.На своих стратегических плацдармах в Маньчжурии они держали крупные военныесилы, готовые к нападению на Страну Советов. Ситуация особенно обострилась,когда фашистская Германия развязала разбойничью войну против нашей Родины. Дляборьбы с агрессором нам до зарезу нужна была каждая свежая дивизия, а мыдержали и не могли не держать на Дальнем Востоке несколько армий в полнойбоевой готовности. Япония лишь выжидала момента для развязывания войны противСоветского Союза.
И. В. Сталин повседневно интересовался всеми сведениями о действиях нашеговосточного соседа и требовал от Генерального штаба самых подробных докладов насей счет. Мы видели, что даже тогда, когда Япония втянулась в войну с США иАнглией на Тихом океане и стала терпеть поражения, перешла к оборонительнойстратегии, ее руководители не сделали ни единого практического шага ксокращению своих войск в Маньчжурии и Корее.
Ликвидация очага войны на Дальнем Востоке являлась для нас деломгосударственной и общенациональной важности.
Союзники признавали решающее значение вступления СССР в войну против Японии.Они заявляли, что только Красная Армия способна нанести поражение наземнымсилам японских милитаристов.
«Победа над Японией может быть гарантирована лишь в том случае, если будутразгромлены японские сухопутные силы» — такого мнения придерживалсяглавнокомандующий американскими вооруженными силами в бассейне Тихого океанагенерал Макартур. Ссылаясь на то, что США и их западные союзники не располагаливозможностями для этого, он требовал в канун Крымской конференции союзников отсвоего правительства «приложить все усилия к тому, чтобы добитьсявступления в войну Советского Союза». В специальноммеморандуме Объединенного комитета начальников штабов от 23 декабря 1944 годаотмечалось: «Вступление России в войну как можно скорее… необходимо дляоказания максимальной поддержки нашим операциям на Тихом океане».
Принимавший участие в работе Ялтинской конференции бывший государственныйсекретарь США Э. Стеттиниус писал: «Накануне Крымской конференцииначальники американских штабов убедили Рузвельта, что Япония можеткапитулировать только в 1947 году или позже, а разгром ее может стоить Америкемиллион солдат».
В связи с этим американская и английская делегации прибыли на Крымскуюконференцию с твердым намерением добиваться согласия Советского Союза навступление в войну против Японии. Как сообщил мне потом А. И. Антонов,участвовавший в работе конференции, Рузвельт и Черчилль настойчиво требовалискорейшего вступления СССР в войну. В итоге обсуждений было подписано 11февраля 1945 года Соглашение трех держав, в котором говорилось:«Руководители трех великих держав — Советского Союза, Соединенных ШтатовАмерики и Великобритании — согласились в том, что через два-три месяца послекапитуляции Германии и окончания войны в Европе Советский Союз вступит в войнупротив Японии на стороне союзников».
Для нашей делегации такой срок не был неожиданностью. Еще готовясь к поездке вКрым, И. В. Сталин предложил мне и А. И. Антонову подумать о возможностимаксимального сокращения   времени, необходимого для подготовки военнойкампании против Японии. Обсудив этот вопрос вместе с начальником тыла КраснойАрмии генералом А. В. Хрулевым, мы пришли к выводу, что срок может бытьсокращен до двух-трех месяцев после окончания войны на западе, если отказатьсяот перевозок по железной дороге войскового автотранспорта. Разрешение проблемыбыло найдено на самой конференции. Руководители США охотно согласилисьпоставить нам в дальневосточные порты не только потребное для нас количествоавтотранспорта, но и паровозов.
После Ялтинской конференции подготовка к войне с Японией в Ставке ВерховногоГлавнокомандования и особенно в Генеральном штабе заметно активизировалась.
Еще ранее, 25 апреля 1943 года, командующим войсками Дальневосточного фронтабыл назначен мой хороший товарищ, друг и старый сослуживец по 48-й Тверскойстрелковой дивизии генерал-полковник М. А. Пуркаев. Он сменил там генералаармии И. Р. Апанасенко, которого Ставка направила стажироваться на Воронежскийфронт в должности заместителя командующего фронтом. Иосиф РодионовичАпанасенко, известный как герой гражданской войны, погиб в 1943 году во времяБелгородско-Харьковской операции.
В июне 1943 года заместитель начальника штаба Дальневосточного фронтагенерал-майор Н. А. Ломов был переведен в Оперативное управление Генштаба надолжность заместителя начальника управления и начальника дальневосточногонаправления, а на его место был назначен из Генштаба генерал-майор Ф. И.Шевченко.
В марте — апреле 1945 года мы приняли меры к тому, чтобы обновить вооружение иматериальную часть в войсках Дальнего Востока. Туда направлялось 670 танковТ-34 и много другой боевой техники.
Как только закончилась Восточнопрусская операция, я был отозван Ставкой с 3-гоБелорусского фронта по должности заместителя народного комиссара обороны. 27апреля я включился в работу над планом войны с Японией. Правда, первые числамая и день победы над фашизмом застали меня в Прибалтике, куда я ездил позаданию Ставки. 10 мая я вернулся в Москву. Генеральный штаб в то времявплотную занимался дальневосточным театром войны. А. И. Антонов, С. М. Штеменкои Н. А. Ломов уже многое успели сделать. Первоначальные расчеты сосредоточениянаших войск в Приамурье, Приморье и Забайкалье были вчерне сделаны еще осенью1944 года. Тогда же были произведены примерные расчеты на материальные ресурсы,потребующиеся для ведения войны на Дальнем Востоке. Но до Ялтинской конференцииникакой детализации плана войны против империалистической Японии непроизводилось.
Замысел плана этой крупнейшей по размаху операции был определен с учетомхарактера театра предстоящих военных действий. Война должна была развернутьсяна территории площадью около 1,5 млн. кв. км и на глубину 200—800 км, а такжена акватории Японского и Охотского морей. План заключался в одновременномнанесении со стороны Забайкалья, Приморья и Приамурья главных и рядавспомогательных ударов по сходящимся к центру Северо-Восточного Китаянаправлениям с целью рассечения и разгрома по частям основных сил японскойКвантунской армии.
Успешное претворение в жизнь этого замысла в значительной степени зависело отправильного выбора направлений главных ударов и определения количества исостава сил для них. В ходе разработки плана операции был рассмотрен рядвариантов. Выбор направлений был обусловлен не только принятой формой ведениянаступательной стратегической операции, но и своеобразной конфигурациейгосударственной границы, характером группировки японских войск и'системы ихобороны.
Мы учитывали, что Квантунская армия за лето 1945 года удвоила свои силы.Японское командование держало в Маньчжурии и Корее две трети своих танков,половину артиллерии и отборные императорские дивизии. Квантунскую армиювозглавляли командующий — опытный японский генерал армии О. Ямада — и начальникштаба генерал-лейтенант X. Хата, который ранее был военным атташе в СоветскомСоюзе. К началу войны против нашей страны японская армия на Дальнем Востокевместе с марионеточными войсками местных правителей насчитывала свыше 1200 тыс.человек. В ее состав входили три фронта: 1-й Восточно-Маньчжурский фронт,развернутый вдоль границ нашего Приморья (5-я армия генерал-лейтенанта Симидзуи 3-я армия генерал-лейтенанта Суроками — всего десять пехотных дивизий и однапехотная бригада); 3-й Западно-Маньчжурский фронт, предназначенный для действийна монголо-маньчжурском направлении (44-я армия генерал-лейтенанта Хонго и 30-яармия генерал-лейтенанта Яда — всего девять пехотных дивизий, три пехотные идве танковые бригады); 17-й (Корейский), располагавшийся в Корее и с 10 августаоперативно подчиненный командующему Квантунской армии (34-я и 58-я армии —всего девять пехотных дивизий и пять пехотных бригад); 4-я отдельная армиягенерал-лейтенанта Уэмура, состоявшая из трех пехотных дивизий и четырехпехотных бригад, предназначавшаяся для действий на северо-восточных границахМаньчжурии. На Южном Сахалине и Курильских островах были развернуты части сил5-го фронта в   составе трех пехотных дивизий, одной пехотной бригады иотдельных пехотного и танкового полков. С воздуха Маньчжурию прикрывала 2-явоздушная, а Корею—5-я воздушная армии.
На территории Маньчжурии в распоряжении японского командования находились армииМаньчжоу-Го, Внутренней Монголии и Суйюанская армейская группа, которыенасчитывали восемь пехотных и семь кавалерийских дивизий, четырнадцать пехотныхи кавалерийских бригад.
Японские военные силы опирались на богатые материальные, продовольственные исырьевые ресурсы Маньчжурии и Кореи и на маньчжурскую промышленность,производившую в основном все необходимое для их жизни и боевой деятельности. Натерритории, занимаемой войсками Квантунской армии, находилось 13 700 кмжелезных и 22 тыс. км автомобильных дорог, 133 аэродрома, более 200 посадочныхплощадок — всего более 400 аэродромных точек, 870 крупных военных складов ихорошо оборудованные военные городки.
В Маньчжурии по границам с нами и Монгольской Народной Республикой японскиемилитаристы создали 17 укрепленных районов, из них 8 — на востоке противсоветского Приморья. Каждый укрепленный район занимал 50—100 км по фронту и до50 км в глубину. Их предназначение — не только усиление обороны, но и созданиеболее выгодных условий для сосредоточения и развертывания войск. Линияпограничных укрепленных районов состояла из трех позиций.
Четыре укрепленных района были построены в Корее и один против СеверногоСахалина. Острова Курильской гряды прикрывались береговыми артиллерийскимибатареями, укрытыми в железобетонные сооружения, и воинскими гарнизонами,обеспеченными развитыми долговременными оборонительными сооружениями.
Политические и военные руководители, как стало потом известно, в то времясчитали своей задачей, во-первых, не допустить высадки американских войск наЯпонские острова и, во-вторых, надежно оборонять свои завоевания в Китае иКорее. Отвергнув Потсдамскую декларацию, Япония решила продолжать войну. В этомрешении она опиралась на сильную сухопутную армию и мощную военнуюпромышленность.
Разработанный нами в Генеральном штабе план кампании на Дальнем Востоке былодобрен Ставкой, а затем утвержден ЦК партии и Государственным КомитетомОбороны. В плане предусматривалось нанести основной удар со стороны Забайкалья— территории МНР — в направлении на Чанчунь (Синьцзян) и Шэньян (Мукден). Егоцель — вывести главную группировку советских   войск в обход с юга Хайларскогои Халун-Аршанского укрепленных районов и рассечь 3-й фронт Квантунской армии надве части. Правда, на пути наступления советских войск этой группы до выхода ихв центральные районы Северо-Восточного Китая находилась безводная пустыннаястепь, а также труднодоступный горный хребет Большой Хинган.
Встречный сильный удар предусматривался со стороны Приморья, из района южнееозера Ханка, в направлении на Цзилинь (Гирин) войсками 1-го Дальневосточногофронта. После соединения здесь войска этого и Забайкальского фронтов должныбыли развивать наступление в направлении на Мукден, Порт-Артур. Им предстоялопрорвать полосу японских укрепленных районов; для этого они должны были иметьвсе необходимые силы и средства. Указанные направления обеспечивали полноеокружение главных сил Квантунской армии в кратчайшие сроки.
Одновременно планом было предусмотрено, что силами этих же двух основныхгруппировок советских войск будет нанесено по два вспомогательных удара.Развернутая в Приамурье группировка должна была наступать на ряде направлений ссевера, чтобы сковать противостоящего ей врага и тем способствовать успехунанесения ударов на главных направлениях.
Ставка Верховного Главнокомандования стремилась претворить в жизнь свои замыслыпутем последовательного решения следующих задач. Во-первых, быстро разгромитьяпонские войска прикрытия, преодолеть труднодоступную полосу местности, вывестисилы трех взаимодействующих фронтов на рубежи, с которых можно было бы развитьнаступление непосредственно на жизненно важные районы противника. Во-вторых,разгромить резервы Квантунской армии и вывести основные силы наступавших войскна линию Чифын, Шэньян, Чанчунь, Харбин, Цзилинь, Яньцзи, что должно былопривести стратегическую группировку противника к поражению и освобождениюсоветскими войсками всей территории Северо-Восточного Китая.
Принимая такое решение, Ставка и Генеральный штаб знали, что обаДальневосточных фронта не имели достаточных сил для разгрома японских войск искорейшего окончания войны. Поэтому в срочном порядке была проведенастратегическая перегруппировка сил и средств с западного театра военныхдействий на Дальний Восток.
Пришлось много поработать над планом перевозок, который по своим вырисовавшимсяпоказателям был поистине грандиозным. Предстояло осуществить эти перевозки пооднопутной железнодорожной магистрали в крайне сжатые сроки и на огромныерасстояния — от 9 тыс. до 12 тыс. км. В этом отношении они не   имели себеравных в истории второй мировой войны и являлись поучительной стратегическойоперацией.
Конкретизирую свою мысль. Только в составе трех общевойсковых и одной танковойармий, переброшенных с запада на Дальний Восток, насчитывалось 12 корпусов, или39 дивизий и бригад. Помимо этого был переброшен ряд других соединений и частейразных родов войск и различного назначения. В результате проведеннойперегруппировки боевой состав советских войск на Дальнем Востоке и в Забайкальек началу боевых действий против Японии возрос почти вдвое.
Но это не было простым количественным увеличением войск. Была осуществленапредусмотренная планом перегруппировка соединений и объединений, наиболееотвечающая решению задач в конкретных условиях дальневосточного театра военныхдействий. В зависимости от их опыта и качества определялось и их место воперативном построении фронтов на Дальнем Востоке. Так, 5-я и 39-я армии, равнокак и их командный состав, были передислоцированы из Восточной Пруссии, ибо онихорошо умели взламывать оборонительные полосы. 5-я армия предназначалась длядействий на главном направлении 1-го Дальневосточного фронта. Вместе с 1-йКраснознаменной армией она должна была штурмовать укрепленную полосуПограничненского, а затем особо сильного Муданьцзянского укрепленных районов.Задачей 39-й армии, вошедшей в состав Забайкальского фронта, являлся прорывХалун-Аршанского и — совместно с 34-й армией — Хайларского укрепленных районов.
Что касается 6-й гвардейской танковой и 53-й общевойсковой армий, переброшенныхиз района Праги на Забайкальский фронт, то им надлежало успешно наступать вгорно-степных условиях, вести бои на широких просторах и на отдельныхнаправлениях.
В этой связи особого внимания заслуживает предусмотренное планом созданиеконно-механизированной группы советско-монгольских войск, обеспечивавшей правоекрыло войск Забайкальского фронта от контрударов японских войск. Она должнабыла действовать на двух разобщенных направлениях: Калганском (на Чжанзякоу) иДалонорском — по безводным, пустынным степям Гоби и Внутренней Монголии.
Осуществление операции по перегруппировке было сопряжено с большимитрудностями. Она проводилась в условиях строгой оперативной маскировки примобилизации всех сил и средств Наркомата путей сообщения, и прежде всего надорогах Восточной Сибири, Забайкалья и Дальнего Востока. Только за четыревесенне-летних месяца (май — август) на Дальний Восток и в Забайкалье поступилооколо 136 тыс. вагонов с войсками и грузами,   а за период с апреля по сентябрь1945 года включительно — 1692 эшелона. Из них: стрелковых объединений,соединений и частей — 502 эшелона; артиллерийских — 261, бронетанковых войск —250 и инженерных и других частей и соединений и грузов —679.
Объем воинских железнодорожных перевозок
Месяцы 1945 г./ Характер и объем перевозок в вагонах (оперативные/снабженческие/итого (вагонов)) 
Май      /   14 002   /   9 438    /   23 440
Июнь     /   44 668   /   13 462   /   58 130
Июль     /   23 943   /   15 892   /   39 835
Август   /   2 289    /   12 062   /   14 351
Всего    /   84 902   /   50 854   /   135 756
О напряженности в работе железных дорог восточного направления говорятследующие цифры. Ежесуточно на Забайкалье в июне проходило до 30 поездов, виюле — до 22 поездов. Следует учитывать, что помимо этого значительныеперевозки велись и по внутренним железнодорожным и водным путям ДальнегоВостока. Их протяженность также была относительно большой: из районаБлаговещенска в Приморье — до 1500 км и комбинированные марши — в 250—500 км.Их совершали около 30 стрелковых, кавалерийских и танковых дивизий (включаякавалерию Монгольской народно-революционной армии).
В общей сложности в мае — июле 1945 года на железнодорожных путях Сибири,Забайкалья и Дальнего Востока и на маршах в районах развертывания находилось домиллиона советских войск.
Перевозились и перегружались десятки тысяч тонн артиллерийских орудий, танков,автомашин и многие десятки тысяч тонн боеприпасов, горючего, продовольствия,обмундирования и других грузов.
Основная масса войск, прибываемых с запада в состав Забайкальского фронт„а, втом числе 39-я, 53-я общевойсковые и 6-я гвардейская танковая армии, должнабыла выгружаться в районе города Чойбалсан на территории МНР. Но однопутнаяжелезная дорога на участке Карымская — Борзя — Чойбалсан, на которуюбазировался Забайкальский фронт, имела небольшую пропускную   способность и немогла обеспечить необходимого потока эшелонов с войсками и грузами. Этообстоятельство увеличивало сроки сосредоточения и развертывания войск, что неотвечало замыслам Ставки Верховного Главнокомандования.
Поэтому части войск артиллерии на механизированной тяге и моторизованныесоединения разгружались на железнодорожных станциях между Читой и Карымской, адалее они следовали своим ходом, совершив марши от 600—700 км до 1000—1200 км.Из района Чойбалсана войска всех трех армий и части усиления выдвигались врайоны их развертывания на государственной границе Монгольской НароднойРеспублики и Маньчжоу-Го еще на расстояние до 250—300 км. В целях лучшейорганизации переброски войск из районов выгрузки в районы сосредоточения идалее в районы развертывания штаб Забайкальского фронта выслал в Иркутск и настанцию Карымская специальные группы офицеров.
В районе Чойбалсана те и другие части соединялись и в полном составевыдвигались на рубежи развертывания. Войскам, следовавшим от Карымской своимходом, пришлось совершать форсированные марши на расстояние от 600 до 900 км вусловиях безводных степей Забайкалья и Монголии. Несмотря на эти трудности, всевойска были вовремя сосредоточены и развернуты.
Для обеспечения скрытности массовых железнодорожных воинских перевозок службаВОСО проводила следующие меры: было крайне ограничено количество лиц,допущенных к выполнению централизованных военных перевозок, а также кразработке документов, связанных с ними, станции выгрузки и обслуживанияэшелонов занумеровывались; передача сводок о движении эшелонов строгоконтролировалась офицерами ВОСО, а телефонные переговоры по этим вопросамзапрещались; на приграничных участках Дальнего Востока отдельные группывоинских эшелонов пропускались в темное время, а на Приморской железной дороге,близко расположенной к границе, ночью проводилась и разгрузка эшелонов; рядэшелонов пропускался через узловые станции с ходу; техническое обслуживаниенекоторой части эшелонов осуществлялось на промежуточных станциях.
Задача обеспечения безопасности сосредоточения и развертывания прибывавшихвойск была возложена на приграничные укрепленные районы и часть сил полевыхвойск, выдвинутых к границе на заблаговременно подготовленные рубежи обороны.
Для того чтобы прикрыть приграничные и тыловые районы с воздуха силамипротивовоздушной обороны, были развернуты в соответствии с постановлением ГКОот 14 марта 1945 года три армии ПВО — Забайкальская, Приамурская и Приморская.
В Забайкальскую и Приморскую армии ПВО, кроме того, было включено по однойистребительной авиационной дивизии. Армии ПВО являлись средством фронтовогокомандования.
Всего к августу 1945 года Главное командование советских войск на ДальнемВостоке развернуло одиннадцать общевойсковых армий, две оперативные группы,одну танковую армию, три воздушные армии, три армии ПВО, четыре отдельныхавиационных корпуса. Кроме того, оно располагало силами Тихоокеанского флота(включая Северную Тихоокеанскую флотилию), Амурской речной флотилией, а такжепланировало использовать в боях и пограничные отряды НКВД.
Все сосредоточенные на Дальнем Востоке войска решением Ставки были объединены втри фронта: Забайкальский, 1-й и 2-й Дальневосточные.
Забайкальский фронт — командующий Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский,член военного совета генерал-лейтенант А. Н. Тевченков, начальник штаба генералармии М. В. Захаров — состоял из 17-й, 36-й, 39-й и 53-й общевойсковых, 6-йгвардейской танковой, 12-й воздушной армий, армии ПВО и конно-механизированнойгруппы советско-монгольских войск.
1-й Дальневосточный фронт — командующий Маршал Советского Союза К. А. Мерецков,член военного совета генерал-полковник Т. Ф. Штыков, начальник штабагенерал-лейтенант А. Н. Крутиков — имел в своем составе 1-ю Краснознаменную,5-ю, 25-ю и 35-ю общевойсковые армии, Чугуевскую оперативную группу, 10-ймеханизированный корпус, 9-ю воздушную армию и армию ПВО.
2-й Дальневосточный фронт — командующий генерал армии М. А. Пуркаев, членвоенного совета генерал-лейтенант Д. С. Леонов, начальник штабагенерал-лейтенант Ф. И. Шевченко — включал в себя 2-ю Краснознаменную, 15-ю и16-ю общевойсковые армии, 5-й отдельный стрелковый корпус, Камчатскийоборонительный район (КОР), 10-ю воздушную армию и армию ПВО.
Тихоокеанский флот — командующий адмирал И. С. Юмашев, член военного советагенерал-лейтенант С. Е. Захаров, начальник штаба вице-адмирал А. С. Фролов — кначалу боевых действий имел 427 боевых кораблей, в том числе: крейсеров — 2,лидер — 1, эсминцев — 12, сторожевых кораблей — 19, подводных лодок — 78,минных заградителей — 10 и 1549 самолетов. Флот базировался на Владивосток(главная база), Советскую Гавань и Петропавловск-Камчатский. В качествевспомогательных баз служили порты Находка, Ольга, Де-Кастри,Николаевск-на-Амуре, Посьет и другие пункты морского побережья.
Краснознаменная Амурская флотилия имела в своем составе 169 боевых кораблей иболее 70 самолетов. Она базировалась на   Хабаровск (главная база), М. Созанкуна реке Зея, Сретенск на реке Шилка и озеро Ханка. С началом боевых действийфлотилии были подчинены все сторожевые катера пограничной стороны на реках Амури Уссури и мобилизованные 106 судов гражданского речного пароходства.
Непосредственное руководство Военно-Морскими Силами на Дальнем Востоке Ставкавозложила на Главнокомандующего Военно-Морскими Силами СССР адмирала флота Н.Г. Кузнецова. Николай Герасимович — один из видных советских военно-морскихдеятелей. Он был командиром крейсера, нашим военно-морским атташе вреспубликанской Испании, командующим Тихоокеанским флотом и в годы ВеликойОтечественной войны наркомом ВМФ СССР.
Внимательно был рассмотрен вопрос о руководстве войсками Дальнего Востока.Учитывались и большое количество объединений, и удаленность их от столицы, ивеличина театра военных действий. Для того чтобы четко и бесперебойноруководить в таких условиях фронтами, директивой ГКО от 30 июля 1945 года былосоздано Главнокомандование советскими войсками на Дальнем Востоке, а директивойот 2 августа — и штаб Главного командования. Главнокомандующим, как былопредрешено ранее, приказом Ставки от 30 июля 1945 года был назначен автор этихстрок, членом военного совета — генерал-полковник И. В. Шикин, начальникомштаба генерал-полковник С. П. Иванов.
В мае, июне и в первых числах июля мы в Генеральном штабе уточняли скомандующими фронтами и членами военных советов план Дальневосточной кампании.К 27 июня Генеральный штаб, исходя из принятых Ставкой стратегических решений,полностью завершил отработку директив для фронтов. 28 июня они были утвержденыСтавкой.
В директиве командующему Забайкальским фронтом приказывалось: стремительнымвторжением в Центральную Маньчжурию во взаимодействии с войсками Приморскойгруппы (1-й Дальневосточный фронт.— А. В.) и Дальневосточного фронта (2-йДальневосточный фронт.— А. В.) разгромить Квантунскую армию и овладеть районамиЧифын, Мукден, Чанчунь, Чжаланьтунь; операцию построить на внезапности удара ииспользовании подвижных соединений фронта, в первую очередь 6-й гвардейскойтанковой армии.
Директива Ставки, адресованная командующему Приморской группы войск, требовалавторжением в Центральную Маньчжурию совместно с войсками Забайкальского иДальневосточного   фронтов разгромить Квантунскую армию и овладеть районамиХарбин, Чанчунь, Сейсин.
Командующий 2-м Дальневосточным фронтом М. А. Пуркаев обязывался активносодействовать войскам Забайкальского фронта и войскам 1-го Дальневосточногофронта К. А. Мерецкова в разгроме Квантунской армии и в овладении райономХарбин.
5 июля с документами на имя генерал-полковника Васильева я прибыл специальнымпоездом в Читу. Одет я был тоже в форму генерал-полковника.
По решению Ставки Верховного Главнокомандования со мной приехали командующийВВС Советской Армии Главный маршал авиации А. А. Новиков, заместителькомандующего артиллерией Советской Армии маршал артиллерии М. Н. Чистяков,заместитель начальника войск связи Н. Д. Псурцев, заместитель начальника тылагенерал-полковник В. И. Виноградов и некоторые другие ответственные работникиНаркомата обороны и Генерального штаба.
Прежде всего я познакомился с войсками Забайкальского фронта. Вместе с Р. Я.Малиновским побывал на основных участках. Провели ряд рекогносцировок,ознакомились, насколько могли, с войсками, обсудили обстановку и предстоящиебоевые задачи с командованием армий, корпусов и командирами основных дивизий.
Должен отметить, что мое временное воинское звание не раз ставило взатруднительное положение офицеров, ранее знавших меня на фронтах в борьбепротив немецко-фашистских захватчиков, к примеру в 39-й армии, 6-й танковойармии и других. Когда я прибывал в часть или соединение, дежурный подавалкоманду; подходит для доклада, как ему было сообщено, генерал-полковникуВасильеву, а видит маршала Василевского в форме генерал-полковника. Некоторыеиз них стояли какое-то время в недоумении с поднятой рукой у головного убора.
Поездка по войскам Забайкальского фронта оказалась полезной. Были внесенысущественные изменения в ранее принятые решения: сокращены сроки выполненияосновных задач, предусмотренных директивой. Мы нашли возможным форсироватьБольшой Хинган войсками 6-й гвардейской танковой армии не на десятый деньоперации, как это планировалось, а не позднее пятого дня. Были значительносокращены сроки выхода общевойсковых армий на Маньчжурскую равнину. Овладениеукрепленным районом Хайлар 36-й армией наметили не на двенадцатый, а на десятыйдень операции. В дальнейшем ей предстояло наступать на Цицикар. 53-ю армиюпоставили несколько правее, чем намечалось ранее,— в затылок 6-й гвардейскойтанковой армии — и приказали ей неотступно следовать за ней.
На пять дней сократили первоначальные сроки и для войск, действовавших направом крыле фронта, в частности для 17-й армии, которая должна была, преодолевБольшой Хинган, захватить район Дабанынан. Предусматривалось также значительносократить сроки выхода конно-механизированной группы монгольско-советских войскв районы Калгана и Долоннора. Все эти изменения Ставка охотно утвердила.
Затем я совершил поездку по войскам Дальневосточных фронтов.
Считаю необходимым отметить, что командование, штабы и политорганы этих фронтовтакже проделали большую работу по уточнению и конкретизации своих задач. Подруководством опытных командиров были проведены общевойсковые учения потематике, близкой к боевым задачам, которые им предстояло решать. Огромнуюработу провели командования фронтов по улучшению материально-техническогообеспечения операции.
При подготовке операции приходилось считаться и с тем, что послеперегруппировки в состав Дальневосточных фронтов вошла значительная частьвойск, дислоцировавшихся ранее на Дальнем Востоке и не имевших достаточного иливовсе боевого опыта, выполнявших до этого задачу охраны наших восточных границ,А войска, прибывшие с запада и обладавшие хорошим боевым опытом, не зналидальневосточного театра военных действий, характера и особенностей японскойармии. Подготовить воинов к предстоящим боевым действиям, создать высокий порывдля разгрома дальневосточного агрессора нельзя было без всемерного усиленияпартийно-политической работы. Основными ее задачами в подготовительный периодбыло воспитание советского патриотизма и пролетарского интернационализма,готовности отстоять интересы Советской Родины на Дальнем Востоке, созданиенаступательного порыва, основанного на высоком воинском мастерстве и умениивоевать в сложных условиях нового театра.
Морально-политическую подготовку войск к военным действиям военные советы,командиры и политорганы вели в тесной связи с партийными организациямиХабаровского и Приморского крайкомов ВКП(б), опираясь на всенародную помощь иподдержку советским войскам со стороны трудящихся Урала, Сибири и ДальнегоВостока. Советские люди бесперебойно обеспечивали воинов всем необходимым дляпредстоящих военных действий. Еще в январе 1945 года в Центральном Комитетепартии были заслушаны доклады секретарей крайкомов Г. А. Боркова и Н. М. Пеговао состоянии дел в Хабаровском и Приморском краях в связи с подготовкой к войне.В постановлении, принятом по докладам, были намечены конкретные меры попереключению экономики   Дальнего Востока на обеспечение потребностейДальневосточных фронтов.
В апреле — мае и июле 1945 года Государственный Комитет Обороны принял рядпостановлений о мероприятиях по улучшению работы железных дорог ДальнегоВостока, увеличению в 1945 году на 20 процентов добычи нефти в объединении«Дальнефть», развитию средств проводной связи Москвы с ДальнимВостоком и Забайкальем, развитию военно-морских баз и торговых портов воВладивостоке, бухте Находка и Николаевске-на-Амуре.
Партийные организации Восточной Сибири и Дальнего Востока, учитывая пограничноеположение своих территорий, воспитывали коммунистов и всех трудящихся в духевысокой бдительности, готовности прийти на помощь советским войскам. Усилилисьсвязи местных партийных, советских и комсомольских организаций с политорганами,партийными и комсомольскими организациями армии и флота.
Морально-политическая подготовка личного состава фронтов и флота к войне противЯпонии проводилась в два этапа. На первом этапе, который начался в апреле 1945года, главное внимание уделялось работе по разъяснению политического значениязаявления Советского правительства от 5 апреля 1945 года о денонсациисоветско-японского пакта о нейтралитете, мобилизации личного состава наповышение бдительности и боеготовности частей. Главное политическое управлениеКрасной Армии в своих указаниях поставило задачу усилить разъяснение воинамисторического значения нашей победы над германским фашизмом, источников силы инепобедимости Советского Союза, уверенности в победоносном завершении второймировой войны, а также детального разъяснения тех конкретных задач, которыестояли перед частями и соединениями в боевой и политической подготовке.
В соответствии с новыми условиями военные советы фронтов и флота поставилизадачи войскам, наметили меры по изменению содержания партийно-политическойработы. Так, в директиве войскам Приморской группы от 16 мая 1945 года подробноизлагались задачи и содержание партийно-политической работы в частях исоединениях на ближайший период. После денонсации пакта о нейтралитете междуСССР и Японией, подчеркивалось в ней, необходимо быть особенно бдительными инастороженными, как никогда поддерживать высокую боеготовность наших войск, всеусилия политорганов, партийных и комсомольских организаций направить наповышение боевой выучки войск, на усиление пропаганды боевого опыта ВеликойОтечественной войны. Военный совет предложил повысить уровеньидейно-политического воспитания личного состава, воспитывать воинов в духелюбви к Советской Родине и   ненависти к японскому империализму, ширепропагандировать героические подвиги советских воинов — участников ВеликойОтечественной войны Советского Союза, традиции воинов-дальневосточников —героев боев у озера Хасан и на реке Халхин-Гол. Директива определяла формыполитической учебы солдат, сержантов и офицеров в боевых условиях, меры поусилению роста партийных и комсомольских рядов и улучшению внутрипартийной ивнутрисоюзной работы.
Партийно-политическая работа по подготовке личного состава к войне проводиласьс учетом конкретных условий, в которых находились различные части и соединения.Так, солдатам, сержантам и офицерам армий, перегруппируемых на Дальний Востокиз Восточной Пруссии и района Праги, лишь в самых общих чертах было известно,что им, по-видимому, придется драться против войск японской Квантунской армии.Они не знали и не могли знать конкретных сроков начала кампании, точных пунктоввыгрузки и направлений боевых действий. В этих условиях командирами иполиторганами, партийными и комсомольскими организациями проводилась большаяработа по сохранению государственной и военной тайны на всем пути следования вэшелонах. В памятках солдатам и сержантам, подготовленных политотделом 39-йармии, например, подчеркивалось, что «достаточно случайно оброненногослова, неосторожной фразы, излишней словоохотливости и желания похвастатьбоевыми подвигами в присутствии посторонних, чтобы военная тайна была раскрытаи стала достоянием вражеских лазутчиков».
После выгрузки и марша в районы сосредоточения и развертывания, когда части исоединения приступили к напряженной боевой учебе, партийно-политическая работанацеливалась на быстрейшее овладение личным составом способами и приемамибоевых действий на новом театре, на изучение военно-политического положенияЯпонии, структуры японских войск и их тактики, традиций и обычаев. Большуюпомощь в этом командованию, политорганам и войскам, прибывшим с запада, оказаливоины, длительное время служившие в Забайкалье и на Дальнем Востоке. Так,командование и политотдел 53-й армии в этой работе умело использоваливыступления офицеров 17-й армии, которая дислоцировалась до этого на территорииМонгольской Народной Республики.
В ходе напряженной боевой учебы основное внимание уделялось изучению опыта боевсоветских войск против немецко-фашистских захватчиков, которым располагалиприбывшие с запада   соединения. По инициативе коммунистов командиры, штабы иполиторганы создавали специальные группы по передаче воинам-дальневосточникамбоевого опыта. Так, в 1-м Дальневосточном фронте из офицеров 5-й армии,прибывшей в июне 1945 года из Восточной Пруссии, по указанию военного советафронта было создано три группы офицеров, по 12 человек в каждой. В состав такихгрупп вошли общевойсковые офицеры, танкисты, артиллеристы, саперы. Онипроводили лекции, доклады и беседы по специальной тематике в войсках 1-йКраснознаменной, 25-й, 35-й армий.
Характерной особенностью предстоящей войны против Японии было совместноевыступление двух братских социалистических государств — Советского Союза иМонгольской Народной Республики. Дружба двух народов, боевое содружество ихармий складывались и укреплялись в совместной борьбе против общего врага —милитаристской Японии, не раз покушавшейся на территорию СССР и МНР.
После разгрома советско-монгольскими войсками японских захватчиков в районереки Халхин-Гол по просьбе правительства республики советские части исоединения были оставлены на территории МНР. На базе их в начале ВеликойОтечественной войны была сформирована 17-я армия, вошедшая в составЗабайкальского фронта. Между воинами этой армии и цириками Монгольскойнародно-революционной армии установились самые тесные дружественные отношения,шел активный обмен опытом боевой и политической подготовки и организациипартийно-политической работы.
Командиры и политработники двух союзных армий совместно готовили личный составк проведению предстоящих операций. На совместных учениях отрабатывались боевоевзаимодействие войск, управление и связь, способы ведения боя в различныхусловиях и время суток. Большая работа проводилась по дальнейшему укреплениюбоевого содружества между ними на славных революционных и боевых традицияхборьбы против общего врага. Регулярно устраивались встречи воинов братскихармий — участников боев против банд барона Унгерна в 1921 году, на озере Хасанв 1938 году и в районе Халхин-Гол в 1939 году против японских войск. Широкопрактиковались взаимные посещения частей, совместные семинары и т. д.
Много и плодотворно трудился по укреплению боевого содружества между воинамидвух братских армий Генеральный секретарь ЦК МНРП Ю. Цеденбал, которыйодновременно был начальником Политического управления МНРА. «В ходеподготовки и   проведения наступательной операции,— писал он впоследствии,—потребовавших колоссального напряжения сил личного состава наших войск, междусоветскими и монгольскими воинами, от солдат до генералов, царила волнующаяатмосфера искренней дружбы, подлинного братства и взаимопомощи, чтоспособствовало успешному выполнению поставленных командованием боевыхзадач».
Сам я лично не был в МНР в период подготовки к военным действиям. Появлятьсятам мне Ставка категорически запретила. С маршалом Чойбалсаном я встретился ужепосле окончания войны в Чанчуне.
В результате большой подготовительной работы и особенно с началом этапанепосредственной подготовки к боям и операциям за неделю до развертываниябоевых действий личный состав советских войск на Дальнем Востоке был полонстремления выступить против общего врага, уничтожить последний очаг второймировой войны. Советские воины горели ненавистью к японским милитаристам.
Я регулярно информировал Верховного Главнокомандующего о ходе подготовки кбоевым действиям. Наша телефонная связь работала безотказно. 16 июля ко мне вштаб войск Дальнего Востока, находившийся в 25 км юго-западнее Читы, позвонилиз Потсдама И. В. Сталин. Это было накануне открытия Потсдамской конференциитрех великих держав. Он спросил, как идет подготовка к операции, ипоинтересовался, нельзя ли ее дней на десять ускорить. Я доложил, чтососредоточение войск и подвоз всего самого необходимого для них не позволяютсделать этого, и просил оставить прежний срок. Сталин дал на это согласие.Почему Сталин накануне этой конференции ставил передо мной этот вопрос — он мнене сказал. Впоследствии нам стало известно, что о соответствии с американскимипланами разгрома Японии, разработанными еще до созыва Потсдамской конференции иутвержденными президентом США 29 июня, высадка американских войск на островКюсю должна была произойти 1 ноября 1945 года, а высадка на остров Хонсю — неранее 1 марта 1946 года.
Известно и то, что президент Трумэн 18 июня 1945 года на совещании военныхруководителей США заявил, что «одна из целей, которую он ставит передсобой на предстоящей конференции, будет заключаться в том, чтобы добиться отСоветского Союза максимальной помощи в войне против Японии». Известно былои другое: накануне Потсдамской конференции американцы провели первое испытаниеатомной бомбы в США, а через неделю, 24 июля, участник конференции, исполнявшийобязанности президента, бывший вице-президент Г. Трумэн, отдал приказкомандующему   стратегическими военно-воздушными силами США сбросить в началеавгуста 1945 года атомную бомбу на один из следующих японских городов:Хиросима, Кокура, Ниигата, Нагасаки.
Получив в Потсдаме сообщение о результатах испытания бомбы, Трумэн попыталсяоказать политический нажим на советскую делегацию. Но он встретил с ее стороныспокойную уверенность и сдержанную твердость. 16 июля в момент разговора сомной Сталин, по-видимому, не мог знать о том, что за несколько часов до этого вЛос-Аламосе взорвалась испытываемая американцами атомная бомба. Надо полагать,интересуясь сроками начала операции, он руководствовался не этим фактом, аобщими военно-политическими соображениями и сведениями о том, что наконференции американо-английские делегаты вновь будут настаивать на скорейшемвступлении Советского Союза в войну против Японии.
7 августа поступила директива Ставки. Войскам Забайкальского, 1-го и 2-гоДальневосточных фронтов, гласила она, 9 августа начать боевые действия длявыполнения задач, поставленных директивами Ставки от 28 июня; боевые действияавиации всех фронтов начать с утра 9 августа; наземным войскам Забайкальского и1-го Дальневосточного фронтов границу Маньчжурии перейти утром 9 августа; 2-муДальневосточному фронту — по моему указанию. Тихоокеанскому флоту перейти воперативную готовность номер один, приступить к постановке минных заграждений,одиночное судоходство прекратить, транспорты направить в пункты сосредоточения,а в дальнейшем организовать судоходство конвоями под охраной военных кораблей,подводные лодки развернуть, боевые действия флота начать с утра 9августа.
Накануне наступления я позвонил Верховному Главнокомандующему, чтобы доложить оготовности советских войск начать боевые действия. А. Н. Поскребышев ответил,что Сталин смотрит кинофильм, и попросил меня перезвонить попозже, что я исделал. Хочу заметить в связи с этим, что И. В. Сталин любил кинокартины исмотрел их очень часто. Едва ли какая-либо из вновь появившихся на экранахзначительных картин, не говоря уже о военных, проходила мимо его внимания. Онинтересовался сценариями кинокартин по наиболее крупным проблемам историивойны. И. В. Сталин, насколько я знаю, также проявлял живой интерес к театру инередко бывал на спектаклях, а иногда подсказывал для них и тематику, как этобыло с пьесой А. Корнейчука «Фронт» и с другими. Упомянутый спектакльон смотрел не один раз и мне советовал сходить на него. Но вернусь к теме.
На прошедших 8 августа, после получения боевого приказа, митингах и собранияхвоины клялись с честью выполнить стоящие перед ними задачи, чтобы в кратчайшиеже сроки и полностью разгромить врага.
В обращении Главкома советскими войсками на Дальнем Востоке к китайскому народуперед началом операции подчеркивалось: «Красная Армия, армия великогосоветского народа, идет на помощь союзному Китаю и дружественному китайскомународу. Она и здесь, на Востоке, поднимает свои боевые знамена как армия —освободительница народов Китая, Маньчжурии, Кореи от японского гнета ирабства».
8 августа 1945 года главнокомандование Народно-освободительной армии Китаянаправило Председателю Совета Министров СССР И. В. Сталину приветственнуютелеграмму, в которой говорилось: «От имени китайского народа мы горячоприветствуем объявление Советским правительством войны Японии. Стомиллионноенаселение и вооруженные силы освобожденных районов Китая будут всемернокоординировать свои усилия с Красной Армией и армиями других союзных государствв деле разгрома ненавистных захватчиков».
В ночь на 9 августа передовые батальоны и разведывательные отряды трех фронтовв крайне неблагоприятных погодных условиях — летнего муссона, приносящегочастые и сильные дожди,— двинулись на территорию противника. С рассветомглавные силы Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов перешли внаступление и пересекли государственную границу. В это время я находился врайоне штаба 1-го Дальневосточного фронта, который перед открытием военныхдействий перешел из-под Ворошиловска в тайгу, в специально построенные домики.А штаб Главного командования по-прежнему находился близ Читы.
В дальнейшем, в соответствии с планом, боевые действия развернулись иосуществлялись в следующем оперативном построении.
10 августа в войну вступила Монгольская Народная Республика. Во фронте Р. Я.Малиновского: Монгольская народно-революционная армия маршала ХорлогийнаЧойбалсана наносила удар от Сайн-Шанда в пустыне Гоби по войскам князя Де Ванаи Суйюаньской армейской группы в направлении Калгана (Чжанцзякоу); смешаннаясоветско-монгольская конно-механизированная группа генерал-полковника И. А.Плиева — из Северной Гоби в направлении города Долоннор (Долунь); 17-я армиягенерал-лейтенанта   А. И. Данилова — от Югодзирь-Хида на Чифын, с цельюразгрома войск левого крыла 44-й японской армии. В результате успешного решенияэтого замысла Квантунская армия была изолирована от войск японского Северногофронта, действовавшего в районе Бэйпина (Пекина), и потеряла возможностьполучить помощь с юга. 53-я армия генерал-полковника И. М. Манагарова и 6-ягвардейская танковая армия генерал-полковника танковых войск А. Г. Кравченко отМамата наступали на Шэньян (Мукден), местопребывание штаба японского 3-гофронта, нанося удар по правому крылу 44-й армии. 39-я армия генерал-полковникаИ. И. Людникова из Тамцак-Булакского выступа, громя 30-ю и левое крыло 4-йотдельной японских армий, продвигалась вдоль железной дороги на Чанчунь(Синьцзян), где находился штаб Квантунской армии, а ей навстречу с востокавыходила 5-я армия 1-го Дальневосточного фронта. 36-я армия генерал-лейтенантаА. А. Лучинского из. Даурии через Хайлар наносила удар на Цицикар по центру 4-йотдельной армии. С воздуха Забайкальский фронт поддерживала 12-я воздушнаяармия С. А. Худякова.
Войска Забайкальского фронта шли по труднопроходимой местности. Даже у самихкитайцев и японцев не имелось сколько-нибудь приличных карт, и нашакартографическая служба немало потрудилась, чтобы обеспечить командировнеобходимыми пособиями. Враг не предполагал, что советские войска сумеют занеделю пройти сотни километров в тяжелейших условиях. Элемент неожиданности былстоль велик, а удар, полученный Квантунской армией с северо-запада, так силен,что она после него уже не смогла оправиться.
На 2-м Дальневосточном фронте Пуркаева 6 небольших войсковых группировокприкрывали железную дорогу в Забайкалье от устья реки Шилки до устья Зеи; 2-яКраснознаменная армия генерал-лейтенанта танковых войск М. Ф. Терехина сБуреинского плато через Малый Хинган продвигалась с севера в направленииЦицикара; 15-я армия генерал-лейтенанта С. К. Мамонова из Биробиджана вдольтечения Сунгари наступала на Харбин; 5-й отдельный стрелковый корпусгенерал-майора И. З. Пашкова от Бикина, параллельно войскам Мамонова, шел сбоями на Боли; 16-я армия генерал-лейтенанта Л. Г. Черемисова наносила удар изСеверного Сахалина по Южному; воинские части Камчатского оборонительного районагенерал-майора А. Р. Гнечко овладевали (согласно моему приказу от 15 августа)Курильскими островами. С воздуха войска фронта поддерживала 10-я воздушнаяармия генерал-полковника авиации П. Ф. Жигарева.
Этот фронт теснейшим образом взаимодействовал с флотом и двумя флотилиями.Моряки и речники участвовали в высадке десантов   на Курилах и Южном Сахалине,в форсировании Амура и Уссури, в боевых действиях на реке Сунгари. Интереснойстраницей сражений на Сахалине является также выброска нашего парашютногодесанта в Тайохара (Южно-Сахалинске), чего противник никак не ожидал. Не менееизумительной по быстроте, ловкости и смелости выполнения являлась высадкаморских десантов на острова Итуруп, Кунашир и Шикотан.
На 1-м Дальневосточном фронте 35-я армия генерал-лейтенанта Н. Д. Захватаева отГуберова и Лесозаводска наносила удар на Линькоу; 1-я Краснознаменная армиягенерал-полковника А. П. Белобородова от озера Ханка через Мулин и Муданьцзян(штаб 1-го фронта) наступала на Харбин, где соединялась с 15-й армией; 5-яармия генерал-полковника Н. И. Крылова прорывалась от Гродекова на Гирин. 25-яармия генерал-полковника И. М. Чистякова продвигалась через Ванцин (штаб 3-йармии) с поворотом на Яньцзи к Корее и затем берегом Японского моря выходила кзнаменитой 38-й параллели, ставшей позднее границей между КНДР и Южной Кореей,нанося удар по 17-му фронту. С воздуха войска фронта поддерживала 9-я воздушнаяармия генерал-полковника авиации И. М. Соколова. 10-й мехкорпусгенерал-лейтенанта танковых войск И. Д. Васильева вел бои в полосе 5-й армии.
С этим фронтом взаимодействовала основная часть сил Тихоокеанского флота,базировавшаяся во Владивостоке. Согласованные операции подвижных частей с сушии десантников с моря по овладению корейскими портами Юки, Расин, Селсин иГензан были быстрыми и удачными. Отличились парашютисты, высадившиеся вХарбине, Гирине и Хамхынге — в далеком вражеском тылу: царившая в японскихвойсках растерянность, вызванная поражением Квантунской армии на фронте,облегчила парашютистам выполнение ответственных заданий.
Наше совместное с Монгольской народно-революционной армией наступлениеразвивалось успешно с первых же часов. Внезапность и сила первоначальных ударовпозволили советским войскам сразу же захватить инициативу. В правительствеЯпонии начало военных операций Советским Союзом вызвало панику.«Вступление сегодня утром в войну Советского Союза,— заявил 9 августапремьер-министр Судзуки,— ставит нас окончательно в безвыходное положение иделает невозможным дальнейшее продолжение войны». Таким образом, именно действия Советских Вооруженных Сил, попризнанию японского руководства, а не атомная бомбардировка городов Японииамериканскими самолетами, произведенная   6 и 9 августа, решили судьбу Японии иускорили окончание второй мировой войны.
Массовое уничтожение населения японских городов не диктовалось никакой военнойнеобходимостью. Атомная бомба была для правящих кругов Соединенных Штатов нестолько актом конца второй мировой войны, сколько первым шагом в «холоднойвойне» против СССР.
Наступление советских войск проходило в условиях упорного сопротивления врага.Тем не менее на всех основных направлениях советские войска отлично справлялисьс выполнением поставленных задач. Передовые части Забайкальского фронта уже к11 августа подошли к западным склонам Большого Хингана, а подвижные войскаглавной группировки преодолели его и вышли на Центрально-Маньчжурскую равнину.Форсирование Хинганского хребта явилось подвигом, не имевшим себе равных всовременной войне. К исходу 14 августа войска Забайкальского фронта, пройдярасстояние от 250 до 400 км, вышли в центральные районы Маньчжурии и продолжалипродвигаться к ее столице Чанчуню и крупному промышленному центру Мукдену. Заэто же время войска 1-го Дальневосточного фронта в условиях труднопроходимойгорно-таежной местности, прорвав сильную полосу обороны, напоминавшую«линию Маннергейма», только в больших масштабах, и овладев семьюмощными укрепленными районами, продвинулись в глубь Маньчжурии на 120—150 км изавязали бой за город Муданьцзян. Войска 2-го Дальневосточного фронта вели боина подступах к Цицикару и Цзямусы. Таким образом, уже к исходу шестых сутокнашего наступления Квантунская армия оказалась расчлененной на части.
Столь высокие темпы наступления советских войск, действовавших на отдельных,разобщенных операционных направлениях, стали возможны лишь благодаря тщательнопродуманной группировке войск, знанию природных особенностей местности ихарактера системы обороны врага на каждом операционном направлении, широкому исмелому использованию танковых, механизированных и конных соединений,внезапности нападения, высокому наступательному порыву, решительным до дерзостии исключительно умелым действиям, отваге и массовому героизму воинов КраснойАрмии и моряков.
Огромную помощь войскам Дальнего Востока на протяжении всей кампании оказывалипограничники. В первые же дни Маньчжурской операции они вместе с полевымивойсками атаковали и ликвидировали многочисленные пограничные опорные пунктыврага и его укрепленные районы. В процессе дальнейших боев погранвойскапринимали активное участие в преследовании противника,   охраняли коммуникации,штабы, важные объекты и тыловые районы полевых войск. В то же времясформированные в первые дни войны на Дальнем Востоке из погранвойск специальныеотряды прикрывали, вернее сказать, обороняли по заданию фронтового командованиязначительные участки фронта, позволяя тем самым высвобождать полевые войска ииспользовать их на основных операционных направлениях. Неоценимую помощьоказали пограничники и в борьбе с диверсионными и разведывательными группамиврага.
Насколько решительно, самоотверженно и умело действовали воины-пограничники напротяжении всей кампании Советских Вооруженных Сил на Дальнем Востоке, приведухотя бы такой пример. Только один Джалинский пограничный отряд подкомандованием Л. К. Попова уже в первом бою уничтожил 50 японцев, из них 13офицеров, и 150 взял в плен. В последующем джалинцы ликвидировали пограничныйполицейский отряд, 2 районных и 11 малых пограничных отрядов, 3 погранпоста, 9отдельных войсковых групп, 2 парохода. Перед фронтом наступления отрядполностью очистил от противника территорию в 427 км по фронту и 80—90 км вглубину, занял 24 населенных пункта, в том числе один город. При этом,пограничный отряд Попова захватил большие трофеи: вооружение, боеприпасы,боеприказы, 8 продовольственных и вещевых складов, 4 баржи с грузом и 1пароход. Так же воевали с японскими милитаристами и другие пограничные отрядыЗабайкалья и Дальнего Востока под командованием замечательных генералов П. И.Зырянова, А. А. Никифорова, М. И. Шишкарева и других.
Перед лицом неминуемого военного поражения 14 августа правительство Японииприняло решение капитулировать. На следующий день пал кабинет премьера Судзуки.Однако войска Квантунской армии продолжали упорно сопротивляться. В связи сэтим после разговора со мной на эту тему И. В. Сталина 16 августа в советскойпечати было опубликовано разъяснение Генерального штаба Красной Армии, вкотором говорилось:

«1. Сделанное японским императором 14августа сообщение о капитуляции Японии является только общей декларацией обезоговорочной капитуляции.  Приказ вооруженным силам о прекращении боевыхдействий еще не отдан, и японские вооруженные силы по-прежнему продолжаютсопротивление. Следовательно, действительной капитуляции вооруженных сил Японииеще нет.  2. Капитуляцию вооруженных сил Японии можно считать только с тогомомента, когда японским императором будет дан приказ своим вооруженным силампрекратить боевые действия и сложить оружие и когда этот приказ будетпрактически выполняться.   3. Ввиду изложенного Вооруженные Силы СоветскогоСоюза на Дальнем Востоке будут продолжать свои наступательные операции противЯпонии».

В последующие дни советские войска, развивая наступление, стремительнонаращивали его темпы. На 1000-километровом участке Забайкальского фронта:конно-механизированная группа Плиева выходила к Калгану и Чэндэ (Жэхе); 17-яармия через Чифын рвалась к берегам Ляодунского залива; 6-я гвардейскаятанковая армия, испытывая большие трудности в связи с перебоями в снабжении,настойчиво решала основную задачу фронта по захвату Мукдена; 39-я армия,восстанавливая разрушенные врагом при отходе мосты и железнодорожные пути,продвигалась через Таоань на Чанчунь. Как раз в те дни в разрыв, образовавшийсямежду 17-й и 39-й армиями, решением командующего фронтом была введена извторого эшелона 53-я армия для наступления через Кайлу на Фусинь. В результатевойска Забайкальского фронта к исходу 19 августа вышли в районы Чифын, Чанчунь,Мукден, Кайтун и Цицикар. Это означало, что в Квантунскую армию вбит с западагигантский клин наших Вооруженных Сил на площади примерно в 0,6 млн. кв. км.Войска 1-го Дальневосточного фронта также продолжали развивать наступление.35-я армия 16 августа вышла на железную дорогу Цзямусы — Тумынь в районе Боли итем самым прочно обеспечила правый фланг главной группировки фронта, отрезавяпонскую 4-ю отдельную армию, отходившую перед войсками 2-го Дальневосточногофронта на юг, от муданьцзянской группировки. В это время 1-я Краснознаменная и5-я армии вели ожесточенные бои за крупный узел железных и шоссейных дорог,важный административно-политический центр Муданьцзян. Яростно обороняясь,противник неоднократно переходил в контратаки, но 16 августа город пал. В этихбоях Квантунская армия потеряла более 40 тыс. солдат и офицеров. 25-я армиясовместно с 10-м механизированным корпусом в тот же день овладела городомВанцин, прикрывавшим подступы к Гирину и северным районам Кореи. Одновременноее войска совместно с морским десантом овладели крупной военно-морской базойСейсин и вышли на коммуникации 3-й японской армии, отсекая войска 17-го фронтаот 1-го фронта и от побережья Японского моря. Уже к исходу первой недели войныбыла полностью разгромлена 5-я японская армия и нанесен большой урон 3-й армиии другим войскам 1-го фронта. Попытка противника любой ценой не допуститьвыхода наших войск на Центрально-Маньчжурскую равнину и к Северной Кореепровалилась.
Успешно развивались военные действия по освобождению Кореи, являвшиеся частьюкампании советских войск на Дальнем Востоке. Основную задачу решила 25-я армияпри взаимодействии с Тихоокеанским флотом. 12 августа они овладели городамиСеверной Кореи Юки и Расин (Наджин). С выходом советских войск к Сейсину(Чхонджину) полностью нарушилась оборона Квантунской армии на приморскомнаправлении. Были также осуществлены морские и воздушные десанты в ряде портови городов Северной Кореи. В начале сентября советские войска вышли на линию38-й параллели, установленную соглашением союзных держав.
Красная Армия пришла в Корею как освободительница, как друг и союзниккорейского народа. И корейский народ по достоинству оценил жертвы, принесенныево имя его свободы и независимости. Свидетельством тому явились массовыедемонстрации дружбы и искренней благодарности населения, проходившие в городахи селах, куда вступали части Красной Армии. Символами вечной признательностикорейского народа своим освободителям стали монументы в честь советских воиновв Пхеньяне и других городах Кореи.
Нанеся сокрушительное поражение японским войскам в Корее, Красная Армия создалатем самым благоприятные возможности для деятельности революционных сил,боровшихся за национальное освобождение и социальный прогресс. В северной частистраны трудящиеся под руководством коммунистов приступили к строительствупервого в истории Кореи подлинно независимого, народно-демократическогогосударства. Но южнее 38-й параллели, где по согласованию между союзникамивысадились американские войска (в начале сентября 1945 года), у власти осталиськапиталисты и помещики, которые превратили Южную Корею в оплот антикоммунизма иреакции.
Освобождение Кореи Красной Армией, помощь ей со стороны Советского Союза,который сам еще не оправился тогда от последствий тяжелой войны, в созданиинового государства, в развитии народного хозяйства и культуры — это воплощениена деле ленинских принципов пролетарского интернационализма.
Корейская Народная Демократическая Республика в наши дни — это развитая вэкономическом отношении страна, успешно строящая социализм. Она пользуетсябольшим международным авторитетом; всеобщее уважение снискала ее упорная борьбаза мирное объединение родины на демократических началах. Советские люди от душирадуются достижениям КНДР во всех областях экономики и культуры. Особенноприятно видеть это нам — ветеранам войны, видеть и знать, что кровь, пролитаясоветскими   воинами при освобождении Кореи, скрепила братскую дружбу народовСоветского Союза и Кореи.
Войска 2-го Дальневосточного фронта за эти дни овладели городом Цзямусы и вовзаимодействии с Краснознаменной Амурской военной флотилией наступали вдольСунгари на Харбин. Советская авиация господствовала в воздухе на всем театревоенных действий. Тихоокеанский флот прочно закрепил за собой побережьеСеверной Кореи. Квантунская армия терпела сокрушительное поражение.
17 августа, окончательно потеряв управление разрозненными войсками и сознаваябессмысленность дальнейшего сопротивления, главнокомандующий Квантунской армиейгенерал Отодзо Ямада отдал приказ начать переговоры с советскимГлавнокомандованием на Дальнем Востоке.
В 17 часов 17 августа от главнокомандующего Квантунской армией была принятарадиограмма о том, что он отдал японским войскам приказ немедленно прекратитьвоенные действия и сдать оружие советским войскам, а в 19 часов в расположениевойск 1-го Дальневосточного фронта с японского самолета были сброшены двавымпела с обращением штаба 1-го фронта Квантунской армии о прекращении военныхдействий. Однако на большинстве участков японские войска продолжали не толькооказывать сопротивление, но местами переходили в контратаки. В связи с этим явынужден был тогда же передать генералу Ямада следующую радиограмму:

«Штаб японской Квантунской армии обратился по радио к штабусоветских войск на Дальнем Востоке с предложением прекратить военные действия,причем ни слова не сказано о капитуляции японских вооруженных сил в Маньчжурии.В то же время японские войска перешли в контрнаступление на ряде участковсоветско-японского фронта. Предлагаю командующему войсками Квантунской армии с12 часов 20 августа прекратить всякие боевые действия против советских войск навсем фронте, сложить оружие и сдаться в плен. Указанный выше срок дается длятого, чтобы штаб Квантунской армии мог довести приказ о прекращениисопротивления и сдаче в плен до всех своих войск. Как только японские войсканачнут сдавать оружие, советские войска прекратят боевые действия».

Одновременно я приказал командующему 1-м Дальневосточным фронтом выслатьофицеров штаба на аэродромы Муданьцзяна и Мулина, уполномочив их сообщитьпредставителям штаба Квантунской армии, что военные действия советских войскбудут прекращены лишь тогда, когда японские войска начнут сдаваться в плен.Такая мера была вызвана тем, что многие японские воинские части и гарнизоныиз-за потери связи либо не получили приказа Ямада, либо отказались выполнятьего. 18 августа в 3 часа 30 минут Ямада ответил по радио советскомуГлавнокомандованию   о готовности выполнить все условия капитуляции. 18 августана многих участках фронта японские части начали сдаваться в плен.
Чтобы ускорить разоружение капитулировавших японских войск и освобождениезахваченных ими территорий, 18 августа я отдал следующий приказ войскамЗабайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов:

«В связис тем, что сопротивление японцев сломлено, а тяжелое состояние дорог сильнопрепятствует быстрому продвижению главных сил наших войск при выполнениипоставленных задач, необходимо для немедленного захвата городов Чанчунь,Мукден, Гирин и Харбин перейти к действиям специально сформированных,быстроподвижных и хорошо оснащенных отрядов. Эти же отряды или подобные имиспользовать и для решения последующих задач, не боясь резкого отрыва их отсвоих главных сил».

Такие отряды создавались во всех армиях Забайкальского и 1-го Дальневосточногофронтов из танковых частей, стрелковых подразделений, посаженных на автомашины,и подразделений самоходной и истребительно-противотанковой артиллерии. Длязахвата важных военных и промышленных объектов и приема капитуляции ихгарнизонов были высажены воздушные десанты в Мукдене, Чанчуне, Порт-Артуре,Дальнем, Харбине и Гирине. Вслед за воздушными десантами в Мукден, Чанчунь,Порт-Артур и Дальний вступили передовые отряды, а затем части и соединения 6-йгвардейской танковой армии.
Японские военнослужащие, застигнутые врасплох, сдавались в плен. Среди пленныхоказался и маньчжурский император Генри Пу И. В 1933 году в возрасте 27 летэтот представитель Цинской династии был произведен японскими хозяевами вимператоры Маньчжурии, став на самом деле их марионеткой. Его неотлучнымспутником и постоянным советником стал японский генерал Иосиока. При императореимелось японское посольство, которое возглавлял командующий Квантунской армией.Когда 19 августа 1945 года наше воздушно-десантное подразделение приземлилосьна Мукденском аэродроме, Пу И со свитой, включая его японских советников, ужеготовился улететь в Японию, но вместо этого вынужден был сдаться в пленсоветским военнослужащим.
18 августа в Харбине воздушный десант под командованием заместителя начальникаштаба 1-го Дальневосточного фронта генерал-майора Г. А. Шелахова неожиданновстретил на аэродроме начальника штаба Квантунской армии генерал-лейтенанта X.Хата. При переговорах с ним Шелахов предложил ему для согласования вопросов,связанных с капитуляцией всей Квантунской армии, в сопровождении лиц, выбранныхпо усмотрению японского командования, на нашем самолете отправиться на КПкомандующего 1-м Дальневосточным фронтом. X. Хата принял это предложение, и 19августа в 15 час. 30 мин. по дальневосточному времени там произошла встреча сним и японским консулом в Харбине Миякава.
Мы предъявили требования о порядке капитуляции, указали сборные пункты приемавоеннопленных, маршруты движения и время. X. Хата принял все условия.Невыполнение некоторыми японскими частями и подразделениями приказа о сдачеоружия он объяснил тем, что командование Квантунской армии не смогло вовремядовести приказ о капитуляции, так как на второй день наступления Красной Армииштаб Квантунской армии потерял управление войсками. Далее мы предупредили X.Хата, что японские войска должны сдаваться организованно, вместе со своимиофицерами и что в первые дни капитуляции забота о питании пленных ложится наяпонское руководство. Войска обязаны переходить к нам с кухнями и запасамипродовольствия, японские генералы — являться со своими адъютантами инеобходимыми личными вещами. Было также заявлено, что мы гарантируем гуманноеотношение не только к высшим чипам, но и ко всем военнопленным.
Характерно, что X. Хата просил разрешить до прихода частей Красной Армии вотдельных районах Маньчжурии и Кореи оставить у японских солдат оружие,поскольку, как объяснил он, «население там ненадежное». Мы ответили,что советское командование обеспечит полный порядок на территории, занятойКрасной Армией, и не допустит никаких незаконных эксцессов. Затем мыраспорядились о предстоящих встречах советских . офицеров с японскимкомандованием, о том, какие самолеты при этом надлежит использовать, иуточнили, кто из штаба Квантунской армии куда будет направлен. X. Хата попросилоставить в распоряжении японского командования необходимый транспорт и средствасвязи, чтобы быстрее передать войскам указание советского командования. Просьбабыла удовлетворена. После уточнения деталей капитуляции Квантунской армии он исопровождавшие его лица получили разрешение отбыть на нашем самолете всопровождении советских офицеров в свой штаб.
В течение всех переговоров X. Хата и большинство его спутников выгляделидовольно уныло. От «самурайской» самоуверенности не осталось и следа.Вчерашние надменные распорядители Маньчжурии держались покорно, даже униженно,при каждой нашей фразе поспешно кивали головами. Видно, они были ипсихологически надломлены.
С 19 августа японские войска почти повсеместно начали капитулировать. У нас вплену оказалось 148 японских генералов, 594 тыс. офицеров и солдат. К концуавгуста было полностью закончено разоружение Квантунской армии и других силпротивника, располагавшихся в Маньчжурии и Северной Корее. Успешно завершалисьоперации по освобождению Южного Сахалина и Курильских островов.
Подошла пора подвести итоги кампании. В связи с этим хочу рассказать об одномкурьезном случае, причем я отнюдь не имею целью этим бросить какую-то тень на«виновника» этого курьеза. Он хорошо воевал и неизменно соблюдалсубординацию в служебных отношениях.
Завершив военные действия, мы прежде всего занялись организационными вопросами,а дел по налаживанию нормальной жизни на освобожденных территориях было много.И как-то так получилось, что с подготовкой итогового доклада ЦК партии и Ставкео прошедших военных действиях, к тому же все детали их им уже известны были и сотчетом о них нас не торопили, мы несколько задержались.
И вот при одном из телефонных переговоров И. В. Сталин спрашивает меня:
— Товарищ Василевский, кто у нас командует войсками Дальнего Востока?
Я не знал, что отвечать, и несколько замедлил с ответом. Он продолжал:
— Командующий Первым Дальневосточным фронтом Мерецков прислал в Ставку отчет овоенных действиях. Вы знаете об этом?
— Нет.
Я хорошо знал К. А. Мерецкова и не придал его докладу Ставке какого-либозначения. По когда он прибыл ко мне в штаб в Хабаровск, я по его виду понял,что он переживает по поводу своей поспешности с докладом.
Военная кампания Вооруженных Сил СССР на Дальнем Востоке увенчалась блестящейпобедой. Ее итоги трудно переоценить. Официально кампания длилась 24 дня. Былинаголову разбиты ударные силы врага. Японские милитаристы лишились плацдармовдля агрессии и основных своих баз снабжения сырьем и   оружием в Китае, Корее ина Южном Сахалине. Крах Квантунской армии ускорил капитуляцию Японии в целом.
Окончание войны на Дальнем Востоке спасло от гибели сотни тысяч американских ианглийских солдат, избавило миллионы японских граждан от неисчислимых жертв истраданий и предотвратило дальнейшее истребление и ограбление японскимиоккупантами народов Восточной и Юго-Восточной Азии.
В результате разгрома Японии создались благоприятные условия для победынародных революций в Китае, Северной Корее и во Вьетнаме. Мао Цзэ-дун, когда-тосчитавшийся с исторической правдой, писал в августе 1945 года: «КраснаяАрмия пришла помочь китайскому народу изгнать агрессоров. Такого примера еще небыло в истории Китая. Влияние этого события неоценимо».Народно-освободительная армия получила огромные запасы трофейного оружия.Только два наших фронта захватили у бывшей Квантунской армии и передалипредставителям НОА 3,7 тыс. орудий, минометов, гранатометов, 600 танков, 861самолет, около 1,2 тыс. пулеметов, почти 680 различных воинских складов, атакже корабли Сунгарийской военной речной флотилии. Позднее была переданазначительная часть советского оружия. Советское командование позаботилось,чтобы все оружие было в порядке и пригодно для боевого применения. Помню, мнедокладывали, что представители Китайской народно-освободительной армиивысказывали чувства признательности и благодарности Советскому Союзу, егоВооруженным Силам, создавшим важные предпосылки для победы китайской революции.Трофейное и наше, отечественное, оружие и боевая техника помогли перевооружитьНародно-освободительную армию и технически оснастить ее новые части исоединения, ставшие потом костяком и ударной силой революционного Китая. Неподлежит сомнению, что без решающей помощи Советского Союза китайский народ несмог бы так быстро сбросить ярмо японских милитаристов и добиться освобождениясвоей страны.
С разрешения Ставки я совершил поездку по освобожденной Маньчжурии. Прибывшийиз Москвы А. И. Микоян присоединился ко мне, и мы побывали в ряде городов,ознакомились с состоянием оружия и складского хозяйства Квантунской армии. Судяпо тому, что боевая техника, боеприпасы, обмундирование и продовольствиехранились в больших размерах и в хорошем состоянии, Япония намеревалась долгопребывать на китайской земле.
Разгром японского милитаризма способствовал мощному подъемунационально-освободительного движения во всей Азии. 17 августа былапровозглашена независимая Индонезийская республика.   2 сентября, когдаяпонский министр иностранных дел Сигемицу и начальник генштаба Умедзуподписывали акт о безоговорочной капитуляции, президент Хо Ши Мин провозгласилДемократическую Республику Вьетнам. 12 октября лаосские патриоты провозгласилиПатет-Лао (свободную Страну Лао).
Победа, одержанная нашими Вооруженными Силами на Дальнем Востоке, явилась яркимсвидетельством могущества социалистического общественного и государственногостроя, великой организующей роли Коммунистической партии, новым торжествомсоветского военного искусства. Родина достойно оценила подвиг своих сынов. 87воинов стали Героями или дважды Героями Советского Союза. Свыше 300 тыс.человек получили ордена и медали. Многие соединения и части удостоилисьпочетных наименований Курильских, Сахалинских, Уссурийских, Харбинских,Амурских, Хинганских, Мукденских, Порт-Артурских и др. Всем участникам войны сЯпонией была вручена медаль «За победу над Японией».
И вот окончилась вторая мировая война. Более четырех огненных лет шли советскиелюди к этому моменту, неся при этом на себе самое тяжелое ее бремя. Длявоенного человека, который являлся непосредственным участником вооруженнойборьбы, наступление мира было по-особому приятно. Да, наши воины проделаликолоссальную работу, объем и содержание которой вряд ли можно будет с чем-либосравнить. Но окончание войны сразу же поставило перед партией и правительствомновые задачи, и главные из них — это восстановление страны и перевод ее иВооруженных Сил на условия мирной жизни. К решению этих задач партия иправительство приступили немедленно. Что касается Вооруженных Сил, то сразу жепосле окончания войны на Дальнем Востоке — 4 сентября 1945 года — УказомПрезидиума Верховного Совета СССР был упразднен Государственный КомитетОбороны. Прекратила свою деятельность и Ставка Верховного Главнокомандования.Непосредственное руководство Вооруженными Силами было возложено на НаркоматВооруженных Сил, в который вошел и Военно-Морской Флот. Наркомат вскоре вместес другими наркоматами Союза был переименован в министерство.
Нужно было по окончании войны срочно провести демобилизацию первой очереди,затем немедля — второй очереди, спланировать все вопросы, касающиесяраспределения, дислокации и расквартирования войск, как остающихся за рубежом,так и возвращающихся на родную землю, обеспечить в связи с этим передвижениевойск и воинов, увольняемых из армии, а самое главное — определить численностьВооруженных Сил, потребную стране в условиях мирного времени, выработать ипридать им   организацию, наиболее отвечающую этим условиям и сохраняющую ихбоеспособность, и устроить их.
Находясь со своим штабом после разгрома Квантунской армии в Хабаровске, я вконце сентября 1945 года получил указание Сталина не позднее 29 сентября быть вМоскве. Дальнейшее руководство войсками на Дальнем Востоке и начавшимся занесколько дней до этого частичным выводом советских войск из Маньчжурии, азатем и главных сил, который должен был последовать во второй половине октября,мне было приказано возложить на маршала Малиновского.
29 сентября я прибыл в Москву и вечером был принят И. В. Сталиным в егокремлевском кабинете в присутствии большинства членов Политбюро. Из военныхприсутствовал при этом прибывший со мною в Кремль А. И. Антонов. И. В. Сталин ичлены Политбюро задали мне ряд вопросов, относящихся к нашей Дальневосточнойкампании, к характеристике боеспособности японских войск и оценке японскогокомандования, а также об отношениях к нам китайского населения и о положении вКитае в целом.
Затем И. В. Сталин, говоря о переходе страны и ее Вооруженных Сил к мирнымусловиям, подчеркнул, что выработка более приемлемых и правильных направленийдальнейшего строительства, организации и развития Вооруженных Сил, расстановкаруководящих кадров являются для ЦК партии и правительства одной из важнейшихзадач. Поинтересовался при этом И. В. Сталин и моим настроением, планами надальнейшее. Я ответил, что готов работать там, где укажет партия. Сталинпорекомендовал мне прежде всего как следует отдохнуть с семьей в одном изсанаториев, а по возвращении будет решен вопрос о моей работе. После этого онпоздравил меня с наступающим 50-летием и тепло распрощался со мной.
На следующий день рано утром я взял «Правду» и с большим волнением иглубочайшей благодарностью прочитал на первой странице газеты приветствие в мойадрес ЦК ВКП(б) и .Совета Народных Комиссаров и Указ Президиума ВерховногоСовета СССР о моем награждении четвертым орденом Ленина.
Через несколько дней я уехал на Кавказ.
В марте 1946 года на заседании Политбюро ЦК ВКП(б), на котором рассматривалсявопрос о расстановке в Вооруженных Силах руководящих кадров, я был вновьназначен начальником Генерального штаба, а Алексей Иннокентьевич Антонов, с егосогласия, стал моим первым заместителем. С этого момента началась для меняновая полоса службы в дорогих мне Вооруженных Силах.

Послесловие

В заключение книги мне хотелось бы поделиться мыслями о руководящих советскихвоеначальниках, о специфике и стиле полководческого труда. Думаю, что этооправдано всем ее содержанием. В предшествующих главах я немало говорил овоеначальниках фронтового и армейского уровня, их руководстве войсками, но яписал о них больше в связи с проведением тех или иных операций, в которыхучаствовал вместе с ними, о деятельности Ставки и Генерального штаба. Однакоряд общих вопросов, касающихся советских полководцев, остались неосвещенными,но они, на мой взгляд, представляют определенный интерес.
Прежде всего несколько слов о самом понятии «полководец». Полагаю,что точка зрения нашей исторической литературы, согласно которой понятие«полководец» связывается с военачальниками оперативно-стратегическогоуровня, правильна. Верно и то, что к категории полководцев следует относить техвоеначальников, которые наиболее ярко проявили на полях сражений свое военноеискусство и талант, мужество и волю к победе.
Существует точка зрения, что полководец — это не должность и не чин. Я несторонник столь категорического обособления этих понятий, хотя несомненно и то,что военачальник удостаивается звания полководца не по служебному приказу иликакому-либо постановлению. Звание полководца имеет специфику, но неоправданноотделять его от должности военачальника. Если военачальник не командуеткрупными оперативными формированиями, он не может рассчитывать на признание каксоветский полководец. Звание полководца — это своего рода общенациональноепризнание военных заслуг военачальника, его умения руководить войсками в битвахи сражениях, его выдающихся побед на войне. Тот, кто не исполнял команднуюдолжность крупного масштаба, тот не имеет никаких перспектив на честьназываться полководцем. В годы войны такие командующие, как Г. К. Жуков, И. С.Конев, К. К. Рокоссовский, уже считались полководцами, находясь приопределенных должностях. Для них и должность и звание полководца представлялиодно признание их высоких заслуг перед Родиной, Вооруженными Силами.
Но всему есть логическое развитие. Военачальник, удостоенный признания какполководец, допустим в должности командующего фронтом или армии, будетпризнаваться общественным мнением как полководец и тогда, когда кончится войнаи когда он будет даже на заслуженном отдыхе. Раз военачальник снискалпризнание за военное искусство, за боевые заслуги в руководстве войскамикрупных масштабов, звание полководца ему будет сопутствовать всю жизнь. Но онобудет являться уже производным от его служебной деятельности в прошлом, еговысокого авторитета как опытнейшего командующего войсками фронта, армии в годывойны. Но и в этом случае, когда звание полководца приобретает своего родаотносительную самостоятельность, оно лишь будет отражать прошлые должностныеуспехи военачальника.
К числу советских полководцев, видимо, справедливо будет отнести прежде всегокомандующих фронтами и армиями. На ил плечи ложилась наибольшая ответственностьза успехи войск. Только они, опираясь на военные советы и штабы, умелоиспользуя хорошо вооруженные и оснащенные войска, могли успешно решать задачиСтавки Верховного Главнокомандования при проведении стратегических операций.Сомнение в том, следует ли относить к полководцам даже самых талантливыхкомандармов, на мой взгляд, неосновательно. Современная армия представляеткрупное и основное общевойсковое или иное объединение во фронте приосуществлении планов стратегических операций. Роль командующих армиями, будь тообщевойсковая, танковая или воздушная, велика, и талантливые командармы — а унас в Вооруженных Силах почти все командующие армиями, особенно к концу ВеликойОтечественной войны, были таковыми,— безусловно, являлись опытнейшимиполководцами.
Может, только следует подчеркнуть, что полководцами могут быть признаны текомандующие фронтами и армиями, которые руководили войсками фронта, армии болееили менее длительное время и отличились в ходе войны.
Огромная заслуга Коммунистической партии состоит в том, что она сумела в ходевойны выдвинуть и воспитать кадры советских военачальников, которым оказалосьпо плечу руководство войсками фронтов и армий. В книге я приводил слова И. В.Сталина о том, что «у нас нет в резерве Гинденбургов», то естьполководцев. Эти слова были сказаны в полемике весной 1942 года, когда нашивойска потерпели неудачу на юге. И. В. Сталин считал, что у нас есть своиотличные полководцы, и гордился ими. Несомненно и то, что наши командующиерешали задачи, куда сложнее и труднее и с большим блеском, чем это делалупомянутый немецкий генерал в первую мировую войну.
Конечно, не сразу и не везде появилось достаточное число одаренных и опытныхвоеначальников. В первый год войны мы постоянно испытывали нехватку в генералахна руководящие должности, особенно на должности командующих фронтами и армиями.Они часто менялись, порой даже не успев показать, на что   способны. Но ужетогда у нас было немало хорошо подготовленных полководцев, таких, как Г. К.Жуков, Б. М. Шапошников, И. С. Конев, К. К. Рокоссовский, Н. Ф. Ватутин, Р. Я.Малиновский, Л. А. Говоров, С. К. Тимошенко, Ф. И. Толбухин, М. В. Захаров имногие другие.
Думаю, что неправомерно противопоставлять молодые кадры старым. Точка зрения,будто вооруженную борьбу выиграли главным образом молодые кадры, не выдерживаеткритики. Руководящие должности в Вооруженных Силах, в том числе командующихфронтами и армиями, занимали в большинстве случаев военачальники с опытомгражданской войны. И если кто-то оказался не у дел, то возраст здесь ни причем. Я уже отмечал, что Маршал Советского Союза Г. И. Кулик не смог никомандовать армией, ни выполнять обязанности представителя Ставки. Иопределялось это не возрастом, а недостаточной подготовкой, личными качествами.Он просто оказался не на месте.
Я писал, что командующий Южным фронтом Д. Т. Козлов во многом виноват, чтооперация по освобождению Крыма в 1942 году провалилась, за что он был отстраненот работы. Но Д. Т. Козлов — честный и преданный Родине генерал. Он несправился с возложенными на него обязанностями командующего фронтом лишьпотому, что эта должность оказалась ему не под силу. Когда же Д. Т. Козлов былназначен заместителем командующего фронтом, он работал успешно. Подобные фактыслучались и при назначении на должности командующих армиями. Война — самаясуровая проверка умения управлять войсками. Вполне естественно, что не каждыйвоеначальник, назначенный командующим фронтом или армией, с честью выдержал этоиспытание и стал достоин признания как полководец.
Решающим мерилом успешной полководческой деятельности в годы войны, конечно,являлось искусство выполнять задачи стратегических фронтовых и армейскихопераций, наносить противнику серьезные поражения. Наши командующие фронтами иармиями в целом с этим успешно справлялись. Об этом говорят все нашинаступательные операции, особенно начиная со Сталинградской битвы. Каждую изних можно считать не только свидетельством мужества и несгибаемой воликомандно-политического состава, но и блестящим образцом организации иобеспечения этих кампаний, наиболее выгодного сочетания всех привлекаемых к нимродов войск, искусного управления ими в ходе кампаний, немедленного иправильного реагирования на все сложнейшие изменения в боевой и оперативнойобстановке. В результате этих операций мы били врага и били, как правило,по-суворовски — не числом, а умением.
Наши командующие фронтами и армиями располагали знаниями и опытом, они былиталантливыми военачальниками, умеющими правильно оцениватьоперативно-стратегическую обстановку, принимать более удачное и неожиданное дляврага решение по ней, совместно со своим штабом разработать наиболее простой,но не шаблонный и выгодный для войск план проведения операции, быстро итщательно подготовить войска для выполнения принятого решения. И еще они имелитвердый и решительный характер.
У меня самые хорошие воспоминания о работе командующих фронтами и армиями.Конечно, они не были одинаковыми; в стиле полководческой деятельности каждогоиз них было что-то свое, обусловленное предшествующим опытом военной службы,характером. Различными были и отношения командующих со штабами, роль которых вруководстве войсками очень и очень велика. Полководческий стиль К. А.Мерецкова, которого Сталин шутливо называл «мудрым Ярославцем», намой взгляд, отличали обстоятельность и предусмотрительность в хорошем пониманииэтих слов. Кирилл Афанасьевич предпочитал свои решения по фронту предварительносогласовывать с Генеральным штабом, обязательно выяснял мнение «высшейинстанции» по той или иной разрабатываемой проблеме.
Думаю, что не ошибусь, если скажу, что самой яркой фигурой среди полководцев впериод Великой Отечественной войны являлся Г. К. Жуков.
Всем сердцем приняв Великую Октябрьскую социалистическую революцию, Г. К. Жуковв августе 1918 года вступил добровольцем в Красную Армию. В качестве рядового,помощника командира взвода, командира взвода и командира эскадрона участвовал вподавлении контрреволюционных банд на Урале, в боях против белогвардейскихвойск Деникина и Врангеля. В марте 1918 года был принят в партию большевиков.
По завершении гражданской войны Георгий Константинович учился на кавалерийскихкурсах, а затем командовал эскадроном, кавалерийским полком, кавалерийскойбригадой. В феврале 1931 года был назначен на должность помощника инспекторакавалерии, которую в РККА возглавлял С. М. Буденный. Тогда же коммунисты всехинспекций и штаба, в котором я в ту пору работал, Управления боевой подготовкиНаркомата по военным и морским делам избрали его секретарем партийного бюро.
Военный талант Г. К. Жукова все отчетливее проявлялся из года в год. Помнюединодушно высокие отзывы товарищей о его способностях, когда он командовалкавалерийской дивизией, кавалерийским корпусом, был заместителем командующеговойсками   Белорусского военного округа. Блестяще справился он с обязанностямикомандующего советскими войсками, которые, выполняя интернациональный долг,вместе с братской армией Монгольской Народной Республики наголову разбиливторгшихся в районе реки Халхин-Гол японских милитаристов. За успешноеруководство разгромом японского агрессора Г. К. Жуков был удостоен звания ГерояСоветского Союза, а впоследствии и звания Героя Монгольской НароднойРеспублики.
Незадолго до Великой Отечественной войны Г. К. Жуков командовал войскамиКиевского особого военного округа, а накануне войны, как известно, был назначенначальником Генерального штаба. Будучи членом Ставки ВерховногоГлавнокомандования, а с августа 1942 года заместителем ВерховногоГлавнокомандующего, он внес большой вклад в разработку и осуществление операцийпо разгрому вражеских войск. Сила полководческого искусства и воля Г. К. Жуковаособенно ярко нашли свое проявление в гигантских сражениях 1943—1945 годов.
Мне посчастливилось вместе с Георгием Константиновичем провести немало временив размышлениях о мероприятиях по организации отпора врагу, выполнять важныепоручения Государственного Комитета Обороны и Ставки ВерховногоГлавнокомандования, помогать фронтовому командованию успешно решать боевыезадачи. Я всегда восхищался его неукротимой энергией, широтой и глубинойстратегического мышления. Характерной чертой было его постоянное стремлениенаучить командующих и войска искусству побеждать врага с наименьшими потерями ив короткие сроки. Нельзя не сказать при этом о его блестящем организаторскомталанте. Приняв решение, он мобилизовывал все силы для его практическогоосуществления.
Жуков не выглядел полководцем, стоящим над солдатской массой. При подготовкеопераций он держал теснейший контакт не только с командирами объединений исоединений, но и с офицерами частей и подразделений, особенно действовавших наглавном направлении. И это давало ему возможность глубоко знать настроенияподчиненных, управлять их действиями, направлять усилия воинов к победе.
При жизни, как известно, Георгий Константинович был увенчан высшими знакамиотличия. Но лучшей наградой для него было то, что советские люди искреннеуважали его как военачальника, столь много сделавшего для разгрома фашизма вгоды второй мировой войны. Георгий Константинович Жуков был маршалом, четыреждыГероем Советского Союза, но все же высшим для себя званием он считал званиекоммуниста, члена ленинской партии, в которой состоял 55 лет.
Закончить воспоминания о своем друге я хотел бы его собственными словами. Онивзяты из книги «Воспоминания и размышления», над которой Г. К. Жуковработал до последних дней своей жизни: «Я всегда чувствовал, что нуженлюдям, что постоянно им должен. А это, если думать о смысле человеческой жизни,самое главное. Моя судьба лишь маленький пример в общей судьбе советскогонарода». Человеку, который чувствует вот такую слитность личной доли иличного дела с долей и делом народа, можно только позавидовать. Жизнь идеятельность такого человека достойны подражания.
О Борисе Михайловиче Шапошникове я уже довольно подробно высказал свое мнение вэтой книге как об опытнейшем полководце. К великому сожалению, серьезнейшаяболезнь вырвала его из наших рядов 26 марта 1945 года, то есть за сорок четыредня до нашей великой победы, ради которой он отдал все, что мог. Крайнеболезненно восприняли Вооруженные Силы весть о его смерти, и особенно мы, егоблизкие ученики.
Пожалуй, близкий к Жуковскому по настойчивости и силе воли был характер удругого выдающегося полководца Великой Отечественной войны — Маршала СоветскогоСоюза Ивана Степановича Конева. Сын бедного крестьянина Вологодской губернии,рядовой солдат первой мировой войны, он юношей вступил в партию большевиков ипосле победы Великого Октября стал активным защитником Советской власти. Вдвадцать лет он — военный комиссар Никольского уезда, руководительсформированного им отряда, подавлявшего контрреволюционное восстание в своихродных местах. С этим же отрядом он выступил на фронт гражданской войны. ВскореИ. С. Конева назначили комиссаром бронепоезда, оперировавшего в Забайкалье.Затем он комиссар бригады, дивизии, корпуса.
После гражданской войны И. С. Конев, пройдя обучение на курсах высшегокомандного состава и в Военной академии имени М. В. Фрунзе, командовал полком,дивизией, корпусом, армией и войсками Забайкальского и Северо-Кавказскоговоенных округов.
Великую Отечественную войну Иван Степанович начал в должности командующегоармией. Вступив в командование Калининским фронтом в тяжелые дни обороныМосквы, он на протяжении всех последующих лет войны возглавлял фронты. Сраженияпод Москвой, на Курской дуге, форсирование Днепра и жаркие бои за расширениеплацдармов на его противоположном берегу, наступление на Правобережной Украинеи в западных ее областях, операции гигантского масштаба в Польше, на берлинскомнаправлении, в Чехословакии — таковы этапы боевого пути замечательногополководца, дважды Героя Советского Союза   Ивана Степановича Конева. Зная егопо работе на фронте, должен прежде всего сказать, что он любил много бывать ввойсках. Обычно, как только примет решение на проведение операции, тотчас жеотправляется в армии, корпуса и дивизии и там, используя свой богатейший опыт,готовит войска к боевым действиям. Все остальные дела по плану операциивыполнял у него, как правило, его штаб.
Незабываемый К. К. Рокоссовский был щедро одарен полководческим талантом. Еготакже отличало особое умение прочно опираться на штаб при решении оперативныхвопросов и в управлении войсками. С начальником же штаба генералом М. С.Малининым у Константина Константиновича были самые теплые отношения. Когда вконце войны К. К. Рокоссовскому пришлось отбыть на другой фронт, онирасставались, по словам М. С. Малинина, со слезами на глазах. Это была деловаяи хорошая дружба.
Безусловно, талантливым полководцем был и Р. Я. Малиновский. Он рос в Одессе.Отсюда 16-летним пареньком бежал от тяжелой работы на местного помещика и в1914 году начал свой жизненный путь в окопах первой мировой войны. Здесь онубедился, что заклятым врагом трудового люда является не только германскийкайзер и германский империализм, но и прогнивший российский царизм. Повозвращении в 1919 году из Франции, где Р. Я. Малиновский находился в составерусских экспедиционных войск, он, не раздумывая, добровольно вступил в рядыКрасной Армии и отважно сражался с белогвардейцами.
В 1927 году командир батальона Р. Я. Малиновский поступил в Военную академиюимени М. В. Фрунзе, которую окончил по первому разряду. Полученные знанияпригодились в первой же схватке с фашизмом, когда Родион Яковлевич под именем«полковника Малино» сражался в рядах добровольцев, защищаяреспубликанскую Испанию. За самоотверженное выполнение интернационального долгаон был награжден орденами Ленина и Красного Знамени.
Незадолго до начала Великой Отечественной войны старший преподаватель академииимени М. В. Фрунзе генерал-майор Р. Я. Малиновский был назначен командиром48-го стрелкового корпуса, принявшего на себя первые удары немецко-фашистскихвойск на пограничной реке Прут. Уже тогда отлично проявились высокиеорганизаторские способности комкора, его большое мужество и умение не терятьуправление войсками в обстановке, какой бы сложной она ни была.
В 1942 году Родион Яковлевич занимал ряд ответственных командных должностей, втом числе командующего 2-й гвардейской армией, которая совместно с другимивойсками Сталинградского   фронта нанесла сокрушительный удар по группировкеМанштейна, пытавшегося разорвать извне кольцо, замкнувшее под Сталинградом 330тысяч отборных немецко-фашистских войск. Группировка Манштейна была разбитанаголову. В начале февраля 1943 года Р. Я. Малиновский был назначен командующимЮжным фронтом. С этого времени и до конца войны он возглавлял войска рядафронтов — Юго-Западного, 2-го и 3-го Украинских, Забайкальского. Егополководческий почерк зримо проступал в операциях по освобождениюРостова-на-Дону, Донбасса, юга Украины, Молдавии, Румынии, Венгрии, Австрии иЧехословакии, а также в разгроме японской Квантунской армии в Маньчжурии. Всеэти операции, безусловно, несли на себе отпечаток подлинного творческоговдохновения, необычайной настойчивости в их осуществлении, составили яркиестраницы истории военного искусства.
Требовательным и настойчивым был Л. Л. Говоров. Внешне он казался сухим и дажеугрюмым, но на самом деле был добрейшим человеком. Он никогда ни на кого неповысил голоса, и если был чем-то недоволен, то либо смолчит, либо пробурчитчто-то про себя. Организованности Леонида Александровича можно былопозавидовать. Ни один офицер управления фронта не сидел у него без дела. Онотлично знал работу штаба, но не брал на себя функции, которые надлежаловыполнять начальнику штаба. Много положительного было в работе и В. Д.Соколовского, особенно это касалось разработки планов операций. Он успешносправлялся с обязанностями как начальника штаба фронта, так и командующеговойсками фронта. Однако наиболее ярко он проявил себя на штабной работе — вкачестве начальника штаба фронта, а после войны — начальника Генеральногоштаба.
Несомненно, одаренным полководцем является И. X. Баграмян. Он обладает икомандным и штабным опытом, что помогало ему успешно решать как вопросыруководства войсками, так и разработки планов операций, при этом он старалсяизыскать кратчайшие пути к победе. Характер у Ивана Христофоровича такжетвердый, непреклонный.
Кое-кто стремится отождествить твердость характера полководца с грубостью.Проявление фактов грубости со стороны отдельных военачальников иногдавстречалось, но, думается, нельзя путать эти два понятия. Я не считаю грубостьпризнаком характера полководца, тем более элементом руководства войсками. Вседело, на мой взгляд, в умении военачальника управлять собой.
Как-то я прибыл с фронта в Ставку. Дела на фронте шли хорошо. ВерховныйГлавнокомандующий был доволен представителями Ставки. Помню, обращаясь ко мне,он сказал:
— Товарищ Василевский, вы вот такой массой войск руководите и у вас это неплохополучается, а сами, наверно, и мухи никогда не обидели.
Это была шутка. Но, скажу откровенно, что не всегда легко было оставатьсяспокойным и не позволить себе повысить голоса. Но… сожмешь, бывало, до боликулаки и смолчишь, удержишься от ругани и окрика. Умение вести себя в отношенииподчиненных с достоинством — непременное качество советского военачальника.
Подходя к каждому военачальнику со знанием его индивидуальных качеств, СтавкаВерховного Главнокомандования осуществляла руководство командованием фронтами,вооруженной борьбой в целом не шаблонно, а применяя в каждом отдельном случаенаиболее целесообразные формы и методы.
Не лишним будет вновь подчеркнуть, что Ставка Верховного Главнокомандования нетолько помогала фронтам, но зачастую и учила их искусству побеждать.Подтверждением этому могут служить приведенные мною в ряде глав книги архивныедокументы. Позволю себе привести здесь еще один документ, свидетельствующий обэтом. Он был направлен в адрес командующих фронтами в период подготовкиСталинградского контрнаступления. В нем говорилось:

«При проведении наступательных операций командующие фронтов и армий иногдасмотрят на установленные для них разграничительные линии как на забор и как наперегородку, которые не могут нарушаться, хотя бы этого требовали интересы делаи меняющаяся в ходе операции обстановка.  В результате наши армии принаступлении идут вперед прямо перед собой, в пределах своих разграничительныхлиний, не обращая внимания на своих соседей, без маневра, который вызываетсяобстановкой, без помощи друг друга и тем облегчают маневр противнику ипредоставляют ему возможности бить нас по частям.  Ставка разъясняет, чторазграничительные линии определяют лишь ответственность командиров заопределенный участок или полосу местности, в которых выполняется ими полученнаябоевая задача, но их нельзя рассматривать как неизменные и непереходимыеперегородки для армий. В ходе операций обстановка часто меняется. Командующийобязан быстро и правильно реагировать на это изменение, обязан маневрироватьсвоим соединением, или армией, не считаясь с установленными для негоразграничительными линиями.  Ставка Верховного Главного командования, разъясняяэто, разрешает и предоставляет право командующим фронтами менять в ходеопераций разграничительные линии между армиями фронта, менять направление удараотдельных армий в зависимости от обстановки с тем, чтобы впоследствии сообщитьоб этом Ставке.  Командующим фронтами немедленно разъяснить эти указания всемкомандующим армиями.
Ставка Верховного Главнокомандования
И. Сталин А. Василевский ».

Ставка неукоснительно требовала от командующих фронтами подчинять интересысвоего фронта общей стратегии вооруженной борьбы. И если командующий фронтом,выполняя директивы Ставки, вносил новые предложения, но не выходящие за рамкиобщего стратегического замысла, то Ставка не только охотно принимала их, но ивсячески поощряла таких командующих.
В Ставке определялись первоочередность задач и замысел операции, кампании.Практическая же разработка операций, все расчеты, связанные с этим,осуществлялись в Генеральном штабе. Он вел непрерывный сбор сведений оскладывающейся обстановке на всем театре войны. Работники Генерального штабаизо дня в день держали связь с фронтами, обрабатывали поступающую от нихинформацию, а также все сообщения разведывательных органов. Важнейшие сведенияи общие выводы докладывались Верховному Главнокомандующему, и только послеэтого принимались решения. Важность подобной работы Генштаба очевидна. В войнебез знания обстановки на фронтах на каждый день невозможно успешно руководитьбоевыми действиями.
Деятельность Генерального штаба находила понимание и поддержку со стороныкомандующих фронтами. Положительно отозвался о ней Г. К. Жуков. Должен судовлетворением отметить, пишет он, что наш Генеральный штаб «был набольшой высоте в искусстве планирования крупных стратегических и наступательныхопераций и кампаний».
Мне же особенно хочется отметить работу моих основных и непосредственныхпомощников — А. И. Антонова, С. М. Штеменко, А. А. Грызлова, Н. А. Ломова.Подлинными мастерами и прекрасными организаторами штабной работы показали себяи другие товарищи.
В успешной деятельности командования фронтов и армий, в решении задачвооруженной борьбы исключительно важную роль играла партийно-политическаяработа. Такая ее роль обусловливалась социальной' природой СоветскихВооруженных Сил и политическим характером Великой Отечественной войны каксправедливой, освободительной войны в защиту социалистического Отечества.Партийно-политическая работа обеспечивала высокие боевые иморально-психологические качества как каждого в отдельности воина, так ичастей, соединений, войск армий, фронтов. Наши полководцы знали это и постоянноопирались на политорганы, партийные и комсомольские организации и сами умелиидейно влиять на массы воинов. Они не мыслили проводить операции безпартийно-политического обеспечения. Они требовали, чтобы воины знали задачиборьбы и были готовы отдать ей все свои   духовные и физические силы.Командующие фронтами и армиями, хотя и не в одинаковой мере, держали связь сполиторганами, политработниками, и чем прочнее была эта связь, тем лучше шлибоевые дела, да и сама партийно-политическая работа.
Я лично могу сказать только добрые слова о нашей славной когортеполитработников. От их плодотворной деятельности во многом зависели моральноесостояние, боеготовность и боеспособность наших войск. Политработников касалосьбуквально все. За все они отвечали, все должны были знать. Правильно ли усвоилибойцы свои боевые задачи, в каком состоянии их оружие и боевая техника, как онинакормлены, обуты, одеты и как будут обеспечиваться в ходе боя, выспались лиони, читали ли последние газеты,— да разве перечислишь все, о чем обязан былпозаботиться политработник, готовя войска к бою! А в бой он шел вместе сбойцами, ведя за собой коммунистов и показывая личный пример. И если нашивойска на протяжении всей войны, даже в самые тяжелые для них моменты, нетеряли веры в победу и сохраняли высокие морально-боевые качества, то в этомбыла большая заслуга и политработников.
И мне при выполнении заданий Ставки во многом помогали политработники — членывоенных советов и начальники политуправлений фронтов и политотделов армий.Тесный контакт я неизменно поддерживал с командирами и политработниками почтина всех командных инстанциях сверху донизу. Все они хорошо знали проблемыуправления войсками, их материального обеспечения и, конечно, политической иморально-психологической подготовки воинов. Среди них можно назвать В. Н.Богаткина, Л. И. Брежнева, С. Ф. Галаджева, П. И. Горохова, К. А. Гурова, А. А.Епишева, А. С. Желтова, К. В. Крайнюкова, Д. С. Леонова, М. М. Пронина, Н. К.Смирнова, Н. Е. Субботина, И. З. Сусайкова, М. А. Суслова, А. Н. Тевченкова, К.Ф. Телегина, И. В. Шикина, Т. Ф. Штыкова и других.
Мне пришлось несколько раз не соглашаться с И. В. Сталиным, когда при вызове вСтавку командующих не приглашались вместе с ними члены военных советов, наравнес командующими отвечавшие за выполнение решений Ставки. Обычно Сталин говорил втаких случаях, что их не следует отрывать от руководства повседневнойпартийно-политической работой. За время своей длительной работы на фронтах янепосредственно убедился, какую огромную помощь командующему они оказывали припринятии оперативных решений, при разработке планов и проведении их в жизнь.Участие членов военных советов наряду с командующими фронтов в разработкеСтавкой той или иной операции всегда приносило очень большую пользу.Несколько слов об оперативно-стратегическом руководстве вооруженной борьбой вгоды войны. В борьбу с Германией мы вступили, имея за плечами опыт гражданскойвойны и развития военного дела в годы мирного социалистического строительства.Это была солидная школа управления войсками. Но уже первые дни войны показали,что для разгрома врага ее недостаточно. Нужно было решительно перестраиваться,научиться сначала обороняться, а потом вести мощные наступательные действия.Период оборонительных боев был наиболее трудным. Управление войскамиосуществлялось под сильным воздействием противника. Естественно, что не всеполучалось так, как хотелось бы, допускались просчеты. Установка на то, чтобывести не просто оборонительные действия, а активную оборону, повысилатребования к командующим фронтами и армиями.
Коммунистическая партия заботливо направляла усилия наших военачальников на то,чтобы они овладели искусством активной обороны. Уже Смоленское сражениепоказало возросший уровень руководства войсками. Наши войска стали ожесточеннеебороться за стратегическую инициативу, стремились сбить наступательный пылврага, заставить самого его обороняться. Постепенно улучшилась и подготовкаоборонительных позиций, занимаемых нашими частями и соединениями. Стали болееумело проводить и инженерное оборудование, организацию противотанковой ипротивовоздушной обороны, эффективнее использовать танки и артиллерию дляконтратак.
По плечу командующим фронтами и армиями оказалось проведение высшей формыактивной обороны — контрударов. В первый период войны их было организованосвыше тридцати. В ходе контрударов противник нес существенные потери, утрачивалритм в наступательных действиях. Контрудары, осуществленные 1-й ударной и 20-йармиями севернее Москвы, а также действия усиленного кавалерийского корпуса врайоне Каширы позволили советским войскам перейти в контрнаступление подМосквой. В активной обороне ярко проявилось полководческое дарование Г. К.Жукова. Успешно руководил войсками командующий Калининским фронтом И. С. Конев.С самой лучшей стороны проявили себя многие командующие армиями.
Сталинградская битва, закончившаяся нашей блистательной победой,продемонстрировала зрелость и силу оперативно-стратегического руководствасоветскими войсками. Стратегической инициативе противника был нанесенсмертельный удар. Настало долгожданное время наступления советских войск.Командующие фронтами и армиями взялись за овладение искусством наступательныхопераций. Пришлось перестраиваться как в образе мышления,   так и в стилеруководства войсками. Нужно было научиться работать более оперативно,привыкнуть к подвижному характеру боевых действий, улучшить работу штабов,служб и особенно тыла. Не всем это удавалось. Помню, как трудно осваивалнаступательные действия командующий Северо-Кавказским фронтом И. Е. Петров. Онумело руководил оборонительными действиями Приморской армии под Севастополем,показал знание оперативного искусства и личное мужество. Но, встав во главенаступающего фронта, он подрастерялся, и мы почувствовали перебои в действияхвойск, и кое-кто уже внес предложение об его освобождении. Но ВерховныйГлавнокомандующий ответил:
— Петрова нужно не освобождать от работы, а научить вести наступление. Учтите,что он ни разу в жизни не наступал.
Прошло какое-то время, и И. Е. Петров стал неплохо проводить наступательныеоперации.
Готовить и проводить наступательные операции было отрадно. У командующихфронтами и армиями появилось больше смекалки, инициативы. Каждая из проведенныхими операций отличалась не только оригинальностью замысла, но и методом ееосуществления. Наши командующие умели определить направление главного удара,могли хорошо осуществлять массирование сил и средств на решающих направлениях,организовывать взаимодействие войск, проводить скрытно, в тайне от противника,подготовку операций. Они научились мастерски ставить задачи войскам и проводитьнеобходимое оперативное их построение.
Советские войска хорошо освоили и самую решительную форму наступления —окружение с целью уничтожения крупных группировок противника. Такие операции,как Сталинградская, Курская, Белорусская, Корсунь-Шевченковская,Ясско-Кишиневская, Будапештская, Берлинская, Пражская и другие, вошли золотойстраницей в летопись советского военного искусства.
Победа Советского Союза в Великой Отечественной войне показала, что военнаяорганизация социалистического государства, как и весь социалистический строй,оказалась совершеннее, могущественнее военной организации фашистскогогосударства. Победа над гитлеровской армией знаменовала собой превосходствосоветской науки, военного искусства над буржуазной военной наукой и военнымискусством. Советская стратегия была реалистической, основывалась на глубоком иправильном понимании политической обстановки и общих условий ведениявооруженной борьбы.
Характерна в этом отношении оценка советского военного руководства, которую далФранц Гальдер, бывший с сентября 1938   по сентябрь 1942 года начальникомгенерального штаба германских сухопутных войск и считавшийся одним изкрупнейших немецких специалистов: «Исторически небезынтересно исследовать,как русское военное руководство, потерпевшее крушение со своим принципомжесткой обороны в 1941 году, развивалось до гибкого оперативного руководства ипровело под командованием своих маршалов ряд операций, которые по немецкиммасштабам заслуживают высокой оценки, в то время как немецкое командование подвлиянием полководца Гитлера отказалось от оперативного искусства и закончилоего бедной по идее жесткой обороной, в конечном итоге приведшей к полномупоражению. Это постепенное изменение немецкой стратегии, в ходе которогоотдельные способные военачальники в 1943 году и далее в 1944 году успешнопровели ряд частных наступательных операций, не может быть рассмотренодетально. Над этим периодом в качестве приговора стоит слово, высказанноерусской стороной в процессе резкой критики действий немецкого командования:порочная стратегия. Это нельзя опровергнуть».
Опыт оперативно-стратегического руководства войсками в годы войны во многомстал достоянием истории. Вооруженные Силы сейчас развиваются в условиях мощногонаучно-технического прогресса. Но это, полагаю, все же не должно служитьповодом для принижения роли полководцев в руководстве военными действиями, вподготовке и проведении операций, о чем иногда прямо или косвенно приходитсяслышать. Научно-техническая революция внесла много нового в военное дело, вформы и методы руководства войсками. Но говорить, что полководца на полесражений вытеснил инженер с вычислительной машиной, на мой взгляд,неправомерно. Понятие «полководец» является не просто красивымзванием для военачальника или данью прошлому. Оно отражает специфику ведениявооруженной борьбы, показывает, что в ее ходе и исходе играют большую рольодаренные и волевые военачальники.
Значение электронной техники и в военном деле огромно. Сейчас военачальник какникогда подготовлен в научном отношении и умеет пользоваться ею в своей работе.Но вряд ли можно ставить вопрос о полном моделировании боевых действий.Вооруженная борьба — это такая форма отношений, где участвуют две враждебныестороны и где характер усилий противника может быть постоянно меняющейсявеличиной со многими неизвестными. При этом что ни военачальник — особые данныезнаний, опыта, характера. И в ходе военных действий они могут также изменяться.Этим, конечно, я не отрицаю ни возможности вычислительной техники, ни ее роли ввооруженной борьбе.
Завершая свою книгу, я хочу отдать должное главному герою Великой Отечественнойвойны — советскому рядовому бойцу и партизану, младшему, среднему и старшемукомандному и политическому составу наших славных Вооруженных Сил. Это они,воспитанные и взращенные нашей мудрой Коммунистической партией, ведомые ею,сумели отстоять честь и свободу Родины, изгнать с ее земли фашистскихзахватчиков, помогли освободиться от них народам Европы. Я восхищаюсьстойкостью и мужеством советских воинов, отвагой и героизмом, проявленными имина полях сражений, их дисциплинированностью, умением переносить любыетрудности, их неисчерпаемой верой в победу.
Своей исторической победой советские люди обязаны Коммунистической партии. Онамудро вела народ и его армию сквозь все испытания и трудности войны к полномуразгрому фашистской Германии и милитаристской Японии. Она сумела подчинить всематериальные и духовные силы страны интересам вооруженной борьбы, обеспечитьединство политической и военной стратегии, единство политического и военногоруководства в войне. Партия выковала несокрушимую монолитность и величайшуюморальную стойкость народа, создавшего невиданный экономический и военныйпотенциалы страны, что позволило нам с таким блеском решить все задачи войны, счестью отстоять завоевания Великого Октября, свою социалистическую Отчизну.Руководство Коммунистической партии — один из решающих, источников нашей победыв Великой Отечественной войне.
Я счастлив, что являюсь свидетелем нового гигантского скачка в развитиивоенного дела, наших Вооруженных Сил. Да, выросли они, во многом стали выше,заметен прогресс и в подходе к вопросу управления. «И сегодня нашиВооруженные Силы,— говорит Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев,—надежный щит социалистической Родины, гарантия мирного труда народа, строящегокоммунизм. Советский народ высоко ценит и любит свою армию, понимая, что, покасуществуют на земле силы агрессии, без хорошо оснащенной армии необойтись».
Коммунистическая партия делает все необходимое, чтобы наши Вооруженные Силывсегда и непременно были на уровне задач защиты социалистической Родины.
Хотелось бы от всей души пожелать личному составу наших героических ВооруженныхСил, с которыми так тесно было связано дело всей моей жизни, весь мой труд,всегда быть верными фронтовым традициям героев Великой Отечественной войны,настойчиво совершенствовать боевую выучку, повышать политическуюсознательность, как зеницу ока, беречь самое дорогое, что у нас есть, — нашуславную социалистическую Родину.

Список иллюстраций

Список схем

Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. Декабрь 1941 г.- апрель 1942 г.

Окружение немецко-фашистских войск под Сталинградом. 19-30 ноября 1942 г.

Курская битва. 5 июля - 23 августа 1943 г.

Освобождение Правобережной Украины и Крыма. 24 декабря 1943 г.- 12 мая 1944 г.

Разгром центральной группировки немецко-фашистских войск в Белоруссии. 23 июня - 29 августа 1944 г.

Прибалтийская наступательная операция., 14 сентября - 22 октября 1944 г.

Восточнопрусская наступательная операция. 13 января - 26 апреля 1945 г.

Разгром Квантунской армии Японии. 9 августа - 2 сентября 1945 г.

Список фотографий

Александр Михайлович Василевский 

Актив Осоавиахима города Твери. В третьем ряду третий слева А. М. Василевский. 1926 год.

«Перед отъездом в 144-й стрелковый полк мы с комполитсоставом 143-го полка сфотографировались на память». А. М. Василевский крайний справа во втором ряду. 1928 год.

Первые маршалы Советского Союза: М. Н. Тухачевский, К. Е. Ворошилов, А. И. Егоров, С. М. Буденный, В. К. Блюхер. 1935 год.

Б. М. Шапошников в годы Великой Отечественной войны.

А. М. Василевский — первый заместитель начальника Оперативного управления Генштаба.

Группа офицеров Генерального штаба, работавших с А. М. Василевским при его выездах на фронт. Первый ряд (слева направо): А. С. Белянкин, А. Н. Орехов, М. М. Потапов, А. Н. Строгий, С. А. Лялин; второй ряд: И. М. Гусев, А. М. Хромов, И. Ф. Колобов, А. С. Орлов, Б. Д. Смирнов.

Командиры и политработники Генерального штаба, которым М. И. Калинин вручил в Кремле награды 26 мая 1942 года. Первый ряд (слева направо): С. А. Красноярский, Я. А. Купцев, А. П. Чуянов, Ф. Т. Перегудов, И. Н. Рыжков, С. М. Штеменко, П. Н. Калиновский, П. Г. Тихомиров, А. К, Звездин, А. А. Житник, И. Н. Титов, М. Н. Костин. Второй ряд: Ф. Я. Герасимов, А. Г. Карпоносов, П. Н. Белюсов, Ф. И. Шевченко, А. М. Василевский, М. И. Калинин, Ф. Е. Боков, Ш. Н. Гениатулин, А. И. Шимонаев, И. П. Бойков. Третий ряд: Г. Е. Новиков, В. Д. Уткин, М. Н. Кочергин, А. Г. Королев, Д. А. Михайлов, А. Г. Замков, В. Д. Карпухин, М. К. Кудрявцев, С. П. Платонов, С. И. Тетешкин, И. В. Вудилев, Н. Е. Соколов, В. И. Чернышев, С. Н. Лебедев, К. И. Храмцовский, Г. Н. Сафронов, В. Г. Степанов, К. К. Федоров, А. А. Васьковский, М. Г. Незадоров, И. И. Ильченко.

«Между мной и начальником Главного политического управления Красной Армии А. С. Щербаковым были особенно теплые отношения. Он всегда согласовывал принципиальные вопросы, требующие мнения Генерального штаба». А. С. Щербаков в годы Великой Отечественной войны.

«Начальником тыла был назначен генерал А. В. Хрулев, популярный в Вооруженных Силах опытнейший хозяйственник». А. В. Хрулев в годы Великой Отечественной войны.

«Б. Л. Ванников возглавил в годы Великой Отечественной войны Наркомат боеприпасов СССР».

«Д. Ф. Устинов с 1941 по 1946 год стоял во главе Народного комиссариата вооружения».

В штабе Западного фронта в дни обороны Москвы. Командующий фронтом генерал армии Г. К. Жуков, член военного совета Н. А. Булганин, начальник штаба генерал-лейтенант В. Д. Соколовский.

Бои на улицах Сталинграда.

Руководящий состав Юго-Западного фронта во время Сталинградской операции. Слева направо: Л. З. Котляр, М. В. Рудаков, В. М. Лайок, Н. Ф. Ватутин, А. С. Желтое, С. А. Красовский, С. П. Иванов, В. И. Вознюк.

Командующий 1-м Прибалтийским фронтом И. X. Баграмян и начальник штаба В. В. Курасов.

«Мы с Семеном Михайловичем Буденным в Донбассе в 1943 году».

«Попей, родимый!..»

«Малая земля». 1943 год. Начальник политотдела 18-й армии полковник Л. И. Брежнев с группой политработников. Сидят (справа налево): Л. И. Брежнев, заместитель командира 16-го стрелкового корпуса по политчасти полковник П. А. Штахановский, начальник политотдела 107-й стрелковой бригады майор П. Т. Шаталин. Стоят (справа налево): редактор газеты 18-й армии «Знамя Родины» В. И. Верховский, начальник политотдела 16-го стрелкового корпуса П. П. Коноваленко, заместитель командира 107-й стрелковой бригады по политчасти майор В. В. Кабанов.

Командующий фронтом И. С. Конев и начальник штаба М. В. Захаров.

Людвик Свобода с офицерами отдельного чехословацкого батальона в марте 1943 года под Харьковом.

Член военного совета 40 и армии А. А. Епишев, командующий армией К. С. Москаленко и член военного совета армии К. В. Крайнюков. Лето 1943 года.

«В феврале 1945 года в связи с тем, что мне было поручено руководство Восточнопрусской операцией, начальником Генерального штаба стал А. И. Антонов».

Георгий Димитров и Ф. И. Толбухин. Осень 1944 года.

Пришел солдат на свою освобожденную им милю…

Партизаны в лесах Белоруссии.

Эта встреча произошла много лет спустя. Прославленные партизанские командиры С. А. Ковпак, А. Ф. Федоров и Маршалы Советского Союза А. М. Василевский и К. К. Рокоссовский. 1956 год.

«Победители».

На КП 4-го Украинского фронта. Слева направо: К. Е. Ворошилов, С. С. Бирюзов, Ф. И. Толбухин, К. С. Мельник, А. М. Василевский, М. М. Потапов, Ф. Я. Фалалеев. 1944 год.

А. М. Василевский и Ф. И. Толбухин на командном пункте 2-й гвардейской армии под Севастополем. Май 1944 года.

Г. К. Жуков, П. И. Батов, К. К. Рокоссовский на командном пункте 65-й армии. 1944 год.

За боевые и трудовые подвиги. М. И. Калинин вручает награды И. Ф. Тевосяну, А. М. Василевскому и Я. Н. Федоренко. 1944 год.

Представитель Ставки, начальник Генерального штаба маршал А. М. Василевский во время Белорусской операции.

Командующий 8-й гвардейской армией В. И. Чуйков и член военного совета А. М. Пронин. 1945 год.

Член военного совета 3-го Белорусского фронта В. Е. Макаров, командующий фронтом А. М. Василевский, начальник штаба А. П. Покровский. Февраль 1945 года.

Вражеские знамена повержены к Мавзолею В. И. Ленина.

Руководящий состав советских войск на Дальнем Востоке. В первом ряду слева направо: А. Н. Тевченков, М. Н. Чистяков, К. А. Мерецков, А. А. Новиков, Р. Я. Малиновский, А. М. Василевский. Август 1945 года.

Х. Чойбалсан, А. М. Василевский, И. А. Плиев, Р. Я. Малиновский на совещании в сентябре 1945 года.

Военный совет Тихоокеанского флота: А. С. Фролов, И. С. Юмашев, С. Е. Захаров. Август 1945 года.

В штабе 1-го Дальневосточного фронта. К. А. Мерецков и А. М. Василевский дают указания начальнику главного штаба Квантунской армии С. Хата о порядке капитуляции японских войск.

Население Харбина встречает своих освободителей — советских воинов. 1945 год.

И. В. Сталин, К. К. Рокоссовский, А. М. Василевский на трибуне Мавзолея В. И. Ленина во время одного из парадов.

Еще одна награда. М. И. Калинин, Г. К. Жуков и А. М. Василевский.

Советские государственные и военные деятели, являвшиеся членами Ставки ВГК в период Великой Отечественной войны. Слева направо: И. В. Сталин, А. И. Антонов, С. М. Буденный, Н. А. Булганин, А. М. Василевский, К. Е. Ворошилов, Г. К. Жуков, Н. Г. Кузнецов, В. М. Молотов, С. К. Тимошенко, Б. М. Шапошников.

Группа руководящих политических работников Советской Армии. Сидят (слева направо): Н. В. Пупышев, А. С. Желтое, В. Е. Макаров, Л. 3. Мехлис, И. В. Шикин, И. З. Сусайков, В. Н. Богаткин, Т. Ф. Штыков. Стоят: А. Н. Тевченков, К. С. Грушевой, В. С. Веселов, Г. С. Емельяненко, К. Ф. Телегин, М. В. Рудаков. 1945 год.

Командующие войсками фронтов на заключительном этапе Великой Отечественной войны. Сидят: И. С. Конев, А. М. Василевский, Г. К. Жуков, К. К. Рокоссовский, К. А. Мерецков. Стоят: Ф. И. Толбухин, Р. Я. Малиновский, Л. А. Говоров, А. И. Еременко, И. X. Баграмян.

А. П. Маресьев и А. М. Василевский. 1956 год.

В Кремлевском Дворце съездов в день 50-летия Советской Армии. Слева направо: Н. А. Щелоков, А. М. Василевский, А. А. Гречко, С. М. Буденный.

За заслуги перед Советским государством и Вооруженными Силами СССР и в связи с 80-летием Маршал Советского Союза А. М. Василевский был награжден орденом Ленина. В момент вручения награды. Маршалы Советского Союза А. А. Гречко, А. М. Василевский, начальник Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота генерал армии А. А. Епишев. 30 сентября 1975 года.

Екатерина Васильевна и Александр Михайлович Василевские. 1973 год.

Маршал Советского Союза А. М. Василевский.

Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке BooksCafe.Net
Оставить отзыв о книге
Все книги автора